Xreferat.com » Рефераты по педагогике » Теоретико-методологические основы и практика педагогической герменевтики

Теоретико-методологические основы и практика педагогической герменевтики

поэтому его изучение должно быть дополнено изучением семантики, ибо в противном случае язык не мог бы служить средством для выражения мыслей и быть использован для коммуникации и взаимопонимания между людьми». 1

Языковое оформление ценностно-смысловой интерпретации знания связано с обращением к смыслам - индивидуальным значениям слов, выделенным из объективной системы связей; индивидуальные значения слов (смыслы) состоят из тех связей, которые имеют отношение к конкретному данному моменту и к конкретной ситуации. Смыслы связаны с привнесением в значения субъективных аспектов. Характерными особенностями смыслов являются:

эффективность,

обусловленность мотивами говорящего,

ситуативность.

Нарративная форма предъявления знания содержит не только данные о субъекте и предикате, об устойчивых причинно-следственных связях между явлениями, как это свойственно парадигме, но также о времени, месте, условиях, обстоятельствах и других характеристиках постигаемой и интерпретируемой жизненной ситуации.

Таким образом,

целью интерпретации знания как понимания является выявление смыслов;

источником - наука и культура в целом;

содержание интерпретации как понимания - формирование сознания личности;

преобладающий метод - синтез;

ведущая модель объяснения - интенциональная (телеологическая);

ориентир - смыслополагание;

языковая база - система образных средств;

способ упорядочения педагогического знания наррадигмальный;

вектор познания имеет двустороннюю направленность;

в центре познания - индивидуальные проявления постигаемых явлений.


2.4 Интерпретация педагогического знания как объясняющее понимание


В психолого-педагогической литературе содержится достаточно сведений, указывающих на двойственный характер человеческой деятельности, что естественным образом распространяется и на деятельность, связанную с пониманием, истолкованием и интерпретацией знаний о действительности.

Двойственный характер деятельности проявляется в разных отношениях и, прежде всего, в двойственности самого субъекта понимания как деятельности. Субъект понимания выступает, с одной стороны, как субъект общественный, а с другой, субъект как неповторимая личность. А потому ценностное отношение к знанию проявляется в двух различных формах: коллективной (универсальные культурные ценности) и в индивидуальной (личностные смыслы).

Кроме того для интерпретирующей деятельности характерно тесное взаимодействие познавательного и эмоционального аспектов, мышления и воображения. Как пишет Г.Д. Гачев, «рассудок мыслит атомарно и лишь остановленное бытиё: только к нему имеет доступ и подход со своим инструментарием логическим и доказательным»; «воображение же, напротив, любит живую текучесть и непрерывность Целого».

В этой связи, как точно указывает B.C. Библер, задача учёного сводится к тому, чтобы осмыслить противоречивую, расщеплённую форму человеческой самодеятельности в тождестве противоположных начал: рассудочности и интуиции, произвольной фантазии и жёсткого формализма, единичного и всеобщего; мы продолжаем этот ряд: значения и смысла деятельности, логикогносеологической и ценностно-смысловой её характеристик.

Д. Б. Эльконин подчёркивает ещё один аспект двойственности деятельности: «Предметное человеческое действие двулико. Оно содержит в себе смысл человеческий и операциональную сторону. Если вы выпустите смысл, то оно перестаёт быть действием, но если вы из него выкинете операционально-техническую сторону, то от него тоже ничего не останется».1

Такая важнейшая характеристика деятельности, как её предметность, имеет также два проявления. Как отмечает В.А. Иванников, во-первых, каждая деятельность, имеет свой предмет, на достижение которого она направлена, в соответствии с этим, выделяется целевая сторона деятельности, определяемая мотивами и требующая смыслового анализа; во-вторых, выделяется содержательная сторона деятельности (условия и технологии достижения цели и мотива, действия и операции), требующая технологического анализа.

Следующей важнейшей характеристикой деятельности, в том числе и интерпретирующей, является её двусторонняя направленность. По B.C. Библеру, каждый акт мышления бывает, одновременно, и деятельностью, направленной на предмет («идущей «по предмету»), и деятельностью, направленной на человека -процессом самопонимания, формой диалога. В той мере, в какой логика движения мысли есть не только логика движения в предмет и «по предмету», но есть логика движения «в человека», есть логика спора, как раз в этой мере форма логического движения определяется спецификой социального общения.

Деятельность, включая в себя субъект и объект, как два противоположных полюса, обладает двусторонней пластичностью, чувствительностью к воздействиям и со стороны субъекта, и со стороны объекта, что отражается в наличии двух форм её регуляции. Первая - предметная регуляция, связана с обеспечением адекватности операциональных характеристик деятельности особенностями её предмета. Вторая форма регуляции - смысловая регуляция - согласование целей и средств деятельности с мотивами, ценностями и установками субъектами. Интенциональная сторона деятельности определяется смысловым содержанием, а операциональная сторона деятельности в большей степени определяется предметными характеристиками объекта.1 Предметность и осмысленность деятельности имеют разный источник и идут как бы навстречу друг другу (Д.А. Леонтьев).

Двойственный характер интерпретирующей деятельности определяет связанные с этим особенности понимания знания. Достижение подлинного (полного) понимания обусловлено осознанием связи, как писал Филон, двух смыслов - дословного значения толкуемого текста и его аллегорического духовного смысла.

В работах Л.С. Выготского, СЛ. Рубинштейна, А.Н. Леонтьева заложены методологические основы для преодоления традиционного разрыва между познавательными и эмоциональными аспектами человеческой деятельности, отрыва мышления от мотивационной сферы, знания от переживания.

В этом смысле важны положения учения Л.С. Выготского о единстве интеллекта и аффекта, идеи СЛ. Рубинштейна о том, что мышление как реальный психический процесс само является единством интеллектуального и эмоционального, а эмоция -единством эмоционального и интеллектуального.

Значимым для рассмотрения проблем герменевтики является также положение А.Н. Леонтьева о том, что мышление как деятельность имеет аффективную регуляцию, непосредственно выражающую её пристрастность. Роль эмоциональных процессов в познавательной деятельности неоспорима, это отмечалась ещё в эпоху, предшествовавшую выделению психологии в самостоятельную науку, о чём свидетельствует отнесение философами к области интеллектуальных таких чувств, как сомнение, уверенность, догадка, удовольствие и пр.

По ДА. Леонтьеву, в процессе смыслостроительства субъекта происходит присвоение или неприсвоение субъектом смысловых моделей -»образцов», то есть ориентировок действия, которые могут совпадать или не совпадать, вступать в конфликт с перспективой мировосприятия конкретной личности. Происходит не буквальная «передача» субъекту образцов, а «проигрывание», преодоление им образца в действии. Наблюдается смысловая динамика, то есть «процессы рождения и изменения смысловых образований личности в ходе жизни человека». 1 Кстати в этом отношении важно вспомнить и подчеркнуть, что термин парадигма (греч. paradeigma) в переводе с греческого означает «пример», «образец».

Иногда эмоциональное личностное отношение к предмету понимания приобретает первостепенное значение. В деятельности понимания и интерпретации прослеживается тесная взаимосвязь и внутренняя интеграция когнитивного и аффективного аспектов. Как писал Д.Н. Узнадзе, только в единстве интеллектуального и эмоционального эти компоненты установки оказывают существенное влияние на мотивы деятельности.

Соединение двух подходов к интерпретативной деятельности (логико-гносеологического и ценностно-смыслового, интеллектуального и аффективного, деятельности по познанию и понимающей деятельности) закономерно приводит нас к понятию, отражающему интегративные тенденции в развитии современной науки, - «объясняющее понимание». Данное понятие впервые было введено М. Вебером, который писал: «В науке, предметом которой является смысл поведения, «объяснить» означает постигнуть связь, в которую по своему субъективному смыслу входит доступное непосредственному пониманию действие». 1

Два типа анализа деятельности (технологический, направленный на усвоение значений, и смысловой, связанный с постижением культурных смыслов), не противопоставляются, а взаимодополняют друг друга. В этой связи понимание - это наведение мостов между значением и смыслом. Если предметом интерпретации как познания являются точные понятия - объективные значения знания, а предметом понимания - образы культуры или образы, жизненно значимые для субъекта интерпретации, то предметом объясняющего понимания является момент связи значения и смысла, единичного и всеобщего, единство образа и понятия, то есть образ, обогащенный мыслью.

В том, что образ способен обогащать мысль, предлагает убедиться СЛ. Рубинштейн на примере метафоры: метафорические выражения были бы совершенно никчемным украшением и излишним балластом, если бы образ ничего не прибавлял к общей мысли. Смысл метафоры - в новых выразительных оттенках, которые привносит метафорический образ. Метафорические образы имеют смысл, поскольку они содержат больше того, что даёт формулировка мысли в общем положении. 1

Для объясняющего понимания характерны особенности, присущие любой мыслительной деятельности вообще. Как и всякое мышление, интерпретативная деятельность совершается на основе обобщённых, абстрактных понятий и наглядных чувственных образов. Причём «понятие и образ-представление даны в неразрывном единстве». «Будучи различными уровнями или ступенями познания, образное и абстрактно-теоретическое мышление являются вместе с тем в известном смысле разными сторонами единого процесса и равно адекватными способами познания различных сторон объективной действительности. Понятие отвлечённого мышления отражает общее; но общее никогда не исчерпывает особенного и единичного; это последнее отражается в образе». 2 Вслед за СЛ. Рубинштейном, который не соглашается с Гегелем по поводу того, что образ является только низшим уровнем познания, мы считаем, что наглядно-образной мышление выступает на всяком, даже самом высшем уровне мышления.

Включаясь в мыслительный процесс, как пишет СЛ. Рубинштейн, образ сам интеллектуализируется. Выполняемая им в мыслительном процессе функция, обобщённое значение, чувственным носителем которого он является, преобразует само чувственное его содержание; он подвергается как бы определённой ретушировке; на передний план выступают те черты его, которые связаны с его значением, остальные, для него несущественные, случайные, побочные, отступают на задний план, стушёвываются, сходят на нет. В результате образ становится всё более совершенным носителем мысли, в самом чувственно-наглядном своём содержании всё адекватнее отображающим её значение.

Процессу объясняющего понимания присущи основные операции мыслительной деятельности. Так, в ходе интерпретации осуществляется анализ постигаемого знания и выявление составляющих его элементов и синтез, вскрывающий существенные связи и отношения выделенных анализом элементов. По СЛ. Рубинштейну, анализ и синтез поочерёдно выступают на первый план. На наш взгляд, при определении объективного значения педагогического знания преобладает анализ, а включение объективных значений знания в разнообразные связи происходит на основе синтеза.

Герменевтический круг в процессе диалектического понимания действительности представляет собой герменевтическую спираль понимания. Взаимодействие целого и частей может анализироваться в рамках системного подхода, где текст рассматривается как конкретная знаковая система, расшифровка которого происходит в соответствии с общими принципами системного подхода. В соответствии с этими принципами, система как целое определяет значение всех её частей и элементов, а взаимосвязь и взаимодействие её элементов определяют интегративные свойства всей системы.

Достижение объясняющего понимания в единстве его разнородных начал реально при обращении к нарративной и парадигматической характеристикам знания, которые не сливаются, а пересекаются. При этом нарратив отражает уникальность жизненных ситуаций и каждого человека, «не упуская его из общечеловеческой связи» (В.А. Шкуратов).

Поскольку познание, понимание и интерпретация действительности опосредуются языком, для их исследования целесообразно обратиться и к собственно лингвистическим подходам: «инструментальная» постановка задачи достижения понимания может быть переформулирована в аспекте понимания языковых выражений, оформленных как тексты. Языковой текст - это множество предложений, связанных друг с другом логическими отношениями, причём принцип связи языковых единиц в рамках парадигмы и в рамках наррадигмы принципиально различается.

С позиций лингвистики языковое освоение фактов действительности состоит не только в наименовании, но и в оценке и классификации их. Язык выполняет роль своеобразного аккумулятора, который сосредоточивает в себе результаты освоения человеком мира. Кроме того язык, как пишет В.В. Морковкин, - это своеобразный классификатор мира, толкователь мира, ключ к миру. 1 Для рассмотрения проблемы толкования понятий, запёчатлённых в отдельных словах, целесообразно обратиться к их парадигматическим, синтагматическим, а кроме того - к синтетическим характеристикам.

Парадигматические отношения определяют группировку слов безотносительно к актуализации понятий, составляющих значение этих слов. Парадигматика в явном виде присутствует в языке науки, в ней как бы «кристаллизуется память народа, фиксируется его опыт, его мир» (Л.Б. Ительсон).

Основой синтагматики являются закономерности сочетаемости слов в речи в пределах конкретного речевого отрезка (наррадигмы или повествования).

Реальная жизнь понятия, выраженного словом, осуществляется на перекрестке двух планов языка парадигматического и синтагматического и соответственно двух уровней предъявления знания: уровня научных парадигм и уровня нарративов, то есть текстов-повествований разного жанра.

Исследование проблемы подвело нас к выводу, что понимание и интерпретация знания предусматривает постижение его парадигматического уровня, то есть составляющих его объективных значений (закономерностей и законов, отражающих устойчивые и повторяющиеся причинно-следственные связи интерпретируемого знания), а также нарративного уровня знания и воплощённого в нём жизненных смыслов (способов конкретной связи, сочетаемости данных понятий в реальной жизненной практике и, соответственно, в повествовательных текстах).

Парадигматические и синтагматические отношения выраженных словесно понятий в зависимости от ракурса рассмотрения могут быть охарактеризованы как отношения: языка и речи, социального и индивидуального общего и частного, потенциального и реального, системы и её функционирования, значений и смыслов. В парадигме представлено понятийное расчленение окружающего мира, которое позволяет существенно уменьшить количество воспринимаемой и перерабатываемой информации. Понятия, зафиксированные в парадигмах, делают возможным перенос прошлого опыта на ранее не встречавшиеся ситуации (это знания о законах, принципах педагогической деятельности)

Сравнивая возможности двух разных типов связи понятий в рамках парадигматических и синтагматических отношений, интересно обратиться к результатам специальных теоретических и экспериментальных исследований механизмов активной памяти, способов и характера репрезентации понятий и их отношений.

Исследования такого рода проведены И.Хофманом и его коллегами. 1 Психологи установили, что при прочих равных условиях быстрее распознаются и ведут к более выраженным когнитивным эффектам ряды понятий, связанных между собой как элементы ситуации, в которой представлен субъект действия, его объект или инструмент реализации действия, установление причинной связи или намерения, ориентации действия в пространстве и времени и пр., то есть ряды понятий, построенных на непосредственной, фактической репрезентации связей объективного мира.

Между тем ряды понятий, построенные на основе внутрипонятийных отношений типа списков разнообразных профессий, инструментов, видов деятельности, растений и пр., при их воспроизведении требуют больших затрат времени, поскольку они хранятся в памяти не в непосредственной, фактической форме и должны устанавливаться с помощью специальных процедур.

Учитывая общность природы и механизмов процессов понимания и запоминания, интерпретации и воспроизведения ранее усвоенного, можно сделать вывод-предположение о том, что нарративная форма предъявления знаний имеет определённые достоинства, обеспечивая более полное и глубокое их понимание (не случайно Б. Пастернак в «Докторе Живаго» проводит мысль о том, что в Библии главное - не заповеди, а притчи, ибо Спаситель говорит языком повседневности, а не абстрактной нормативности). В то же время достоинством парадигматических матриц, содержащих устоявшееся, закреплённое в науке и культуре знание, является их способность экономить время и усилия истолкователя при освоении им общепризнанных компонентов знания.

Итак, основным ориентиром объясняющего понимания является интеграция логико-гносеологического и ценностно-смыслового, когнитивного и аффективного, понятийного и образного и пр. начал герменевтической интерпретации знания в точке пересечения вертикали беспристрастных объективных значений и горизонтали личностных, субъективно и ситуативно обусловленных жизненных смыслов. При этом принципиально важно подчеркнуть, что разграничение, традиционно проводимое в науковедении и философии между пониманием и объяснением, весьма относительно и условно. Не существует какого-то абсолютного понимания вне элементов объяснения, не нуждающегося в нём или не поддающемся ему, как нет и объяснения, не содержащего понимания; практика интерпретации связывает эти понятия в органическое единство (И.С. Нарский).

Проблема освоения значений и смыслов педагогического знания непосредственно выводит нас на вопрос адекватности понимания текста, в котором это знание воплощается. Как пишет Г.И. Рузавин, на этот счёт существует 2 точки зрения.

В соответствии с традиционным подходом адекватное понимание текста сводится к раскрытию того смысла, который вложил в него автор (без изменений, искажений и добавлений).

Представители же нетрадиционной точки зрения убеждены, что процесс понимания всегда связан с приданием дополнительного смысла предмету понимания. Как пишет М.М. Бахтин, «понимание может быть и должно быть лучшим». По М.М. Бахтину, не может быть единого (одного) смысла. «Поэтому не может быть ни первого, ни последнего смысла, он всегда между смыслами, звено в смысловой цепи, которая только одна в своём целом может быть реальной. В исторической жизни эта цепь растёт бесконечно, и потому каждое её звено снова и снова обновляется, как бы рождается заново». 1 Г.И. Рузавин также подчёркивает, что творческий подход к пониманию не сводится к воспроизведению авторского смысла, а обязательно включает критическую его оценку, сохранение всего позитивного и обогащение его смыслом реалий эпохи и авторской позиции.

В основе механизма регуляции адекватного понимания педагогом педагогической действительности лежит единство процессов антиципации и рефлексии. Как справедливо пишет А.А. Вербицкий, исследования антиципации и рефлексии занимают достаточно места в психологической науке, однако ведутся раздельно и не связываются в единый механизм регуляции. Между тем настоящее приобретает смысл для человека только в контексте прошлого и будущего. В этой связи чрезвычайно продуктивным в педагогической герменевтике является, с одной стороны, её обращение к миру личности педагога, его биографии, опыту детства, традициям и предрассудкам, определяющим образ мыслей и направленность профессиональной деятельности; а с другой -расширение контекста понимания на основе учёта социально-культурных условий педагогической деятельности.

В процессе объясняющего понимания в единстве мышления и воображения, целевой и содержательной, смысловой и технологической его сторон происходит оформление «связной системы личностных смыслов» или, по терминологии А.Г. Асмолова, «смыслового образования» как специфической базовой единицы личности, её «ядра». А.Г. Асмолов, характеризуя генезис понятия «смысловое образование» и раскрывая его содержание, отмечает, что данный феномен характеризует сознание человека как неоднородную реальность, включающую два уровня: уровень рационального (рефлексивного) сознания и уровень практического («дорефлексивного») сознания.1

В психолого-педагогической науке представления о смысловых образованиях как глубинных образованиях личности начали формироваться в исследованиях школы Л.С. Выготского, А.Н. Леонтьева. В работе Л.С. Выготского «Мышление и речь» предпринята попытка обнаружить единицу, выражающую единство аффективных и интеллектуальных процессов. Позднее А.Н. Леонтьевым было введено понятие личностного смысла как отношение мотива деятельности к цели действия. Система личностных смыслов, являясь конституирующей характеристикой личности, отражает не только объективное значение знаний, но и их жизненное значение. В качестве средств формирования личностных, имеющих жизненное значение смыслов особенно выделяется искусство, способное «побороть равнодушие значений» ( А.Г. Асмолов).

Итак, герменевтическая интерпретация педагогического знания как объясняющее понимание выдвигает и реализует следующие цели:

«распредметить знание», не допуская его обезличивания, «стерильности», выявить и эксплицировать в содержании знания элементы, имеющие для конкретного педагога личностный смысл, определяющие мотивы, предмет и способы педагогической деятельности, для проектирования и организации которой привлекается педагогическое знание;

достроить, конкретизировать «чистое» знание, усиливая его операциональный характер, выявить возможности применения;

определить место интерпретируемого педагогического знания в общей системе гуманитарных знаний и перейти к знанию более общей структуры.

В процессе герменевтической интерпретации педагогического знания субъект производит радикально новые понятия, каждое из которых, как писал B.C. Библер, - это не просто новая ступень воспроизведения действительности, а новый способ понимания, точнее, новая способность понимания, новый этап саморазвития и самопонимания деятельности.


2.5 Текстовая природа герменевтической щ интерпретации педагогического знания


М.М. Бахтин писал, что непосредственной действительностью мысли и переживаний, из которой только и могут исходить гуманитарные дисциплины, является текст. По М.М. Бахтину, где нет текста, там нет и объекта исследования и мышления. Вслед за М.М. Бахтиным, мы понимаем текст широко как любую упорядоченную знаковую систему, где знаками являются не только буквы письменного языка, но и другие символы и образы. В живом тексте отражается не только гностическая сторона деятельности субъекта понимания, но и в значительной степени - этическая. Говоря о расширительном толкования понятия «текст», необходимо отметить, что в онтологическом смысле само сознание есть совокупность текстов, построенных в различных познавательных контурах (по В.П. Зинченко), «самоинтерпретирующийся текст, понимающее себя эго-сознание» (по А.Ю. Агафонову).

П. Рикёр считал истолкование субъектом текста преимущественным способом включения индивида в целостный контекст культуры. Узловым моментом герменевтики П. Рикёра является повествовательный характер культуры. Учёный описал этапы герменевтического понимания текста как движение не в спиралевидном движении по герменевтическому кругу, а в движении по герменевтической дуге, берущей начало в жизни, проходящей через текст и возвращающейся в жизнь. Сердцевину теории П. Рикёра составляет идея о повествовательной функции культуры и концепция тройного мимесиса - стадий понимания. Понятие мимесиса («творческое подражание») французский феноменолог заимствовал у Аристотеля, который в своей концепции искусства на первый план ставит его деятельностную природу. В процессе понимания субъект проходит путь от квазинарративнвых структур самой жизни - через встречу с миром текста - вновь к жизни, куда изменившееся в процессе работы с текстом «я» вносит новые, почерпнутые из текста, представления и ценности о себе. В процедуре герменевтической интерпретации педагогического текста соответственно отражено содержание и этапы познания объективных значений текста и выработки смыслов на основе самопознания, рефлексирования и преломления через личный жизненный опыт субъекта интерпретации.

Первый уровень понимания (мимесис-1) - это предпонимание, при котором жизненные ситуации словесно не оформлены, но существуют преднарративные структуры жизненного опыта субъекта в виде потенциальных историй. На данном этапе большую важность имеет словесное выражение, проговаривание жизненных ситуаций, умение увидеть во внешне не связанных события целостность и причинно-следственные связи.

Мимесис-2 - это собственно создание историй из гетерогенных фактов.

Мимесис-3 означает пересечение мира текста и мира слушателя или читателя. Как пишет И.С. Вдовина, комментируя концепцию П. Рикёра, этот этап знаменуется созданием новой жизненной позиции, новым самопониманием: повествование возвращается в жизнь, вписываясь в мир повседневного опыта. 1 По П. Рикёру, при помощи повествований жизненному опыту придаётся форма и смысл.

Таким образом, тексты не только задаются в качестве материала для интерпретации и истолкования: само понимание связано с конструированием текстов.

Психологические механизмы присвоения знаков культуры и выработки личностных смыслов раскрыты в культурно-исторической концепции Л.С. Выготского, в частности, в его теории интериоризации. Как пишет В.В. Давыдов, в самом общем виде культурно-историческая теория Л.С. Выготского соответствует взглядам, сложившимся в гуманитарных науках XIX века. Однако в отличие от них Л.С. Выготский ввёл в свою теорию понятие коллективной («общественной») деятельности человека, производной от которой является его индивидуальная деятельность. Переход от коллективной к индивидуальной деятельности, по Л.С. Выготскому, является процессом интериоризации. В процессе интериоризации существенную роль играет знак как носитель человеческой культуры. Л.С. Выготский писал. «Всякий знак, если взять его реальное происхождение, есть средство связи, и мы могли бы сказать шире -средство связи известных психических функций социального характера. Перенесённый на себя, он является тем же средством соединения функций в самом себе...».2 Развитие индивидуального сознания человека в ходе присвоения им постигаемой культуры происходит как интериоризация при решающей роли знакового (текстового) опосредования. Субстратом сознания выступает система его значений, данных в единстве с личностными смыслами. Значения же, согласно концепции школы А.Н. Леонтьева, представляют собой превращенную форму деятельности.

Процесс восприятия и понимания педагогического текста протекает по тем же законам, что и восприятие высказывания на основе действия механизмов вероятностного прогнозирования. Этот процесс включает рецепцию слышимых или видимых элементов языка, установление их взаимосвязи и конкретизацию представлений об их значении. Вместе с тем данный процесс подчиняется общепсихологическим законам восприятия текста. Как подчёркивает В.П. Белянин, при восприятии текста он как бы монтируется в сознании читателя из последовательно сменяемых отрезков, относительно завершённых в смысловом отношении. Далее следует этап сопоставления элементов текста. После этого в процессе осознания структуры содержания текста как целого возможна перестройка их первоначального соотношения. Параллельно происходит осознание субъектом понимания некоторого общего смысла (концепта) текста, который в значительной степени формируется с учётом возможного подтекста. 1 Процесс завершается включением содержания текста в смысловое поле субъекта понимания и интерпретации ( по Н.А. Рубакину, «проекция текста»).

Говоря об особенностях понимания текста, А.Р. Лурия, комментируя мысли Л.С. Выготского, пишет о таком явлении, как влияние или «вливание» смыслов. Как пишет А.Р. Лурия, фразы текста не являются изолированными звеньями единой цепи: каждая последующая фраза «вливает» или включает в себя значение предыдущй; этот феномен, названный Л.С. Выготским «влиянием» или «вливанием» смыслов, оказывает существенное влияние на понимание содержания текста. Если же нет влияния смысла предыдущей фразы текста на последующую, то понимание целого текста становится невозможным, что и приводит к недоразумениям. В связи с этим понимание текста, по А.Р. Лурии, двупланово:

понимание поверхностного (внешнего) значения, связанное с интеллектуальным анализом логической структуры заложенного в тексте знания;

понимание внутреннего смысла - подтекста.

А.Р. Лурия подчёркивает, что глубина прочтения текста не зависит от широты знаний или степени образования человека. Она вовсе не обязательно коррелирует с логическим анализом поверхностной системы значений, а в большей мере зависит от эмоциональной тонкости человека. Далее психолог пишет: «Эти обе системы - система логических операций при познавательной деятельности и система оценки эмоционального значения или глубокого смысла текста - являются совсем различными психологическими системами». Автор сожалеет, эти различия ещё недостаточно исследованы в психологической науке и ими больше занимаются в литературоведении и в теории и практике подготовки актёра (об этом есть работы К.С. Станиславского, М.О. Кнебель и

Процесс понимания знания, заключённого в тексте, связан с включением механизмов внутренней речи субъекта понимания, характеристики которой определил Л.С. Выготский в работе «Мышление и речь»: наличие синтаксических и семантических структур, принципиально отличных от структур грамматически правильной словесной информации, предикативность и редуцирование, характерные для внутренней диалогической речи, синтаксическая сгущённость, симультанность синтаксиса.

Педагогика, как и все герменевтически ориентированные дисциплины, в отличие от естествознания, не только формирует систему логически связанных положений, которые делают возможным объяснение и прогнозирование событий, но и помогает установить коммуникативное пространство, занимаясь исследованием человеческих творений: слов, текстов, выражающих интенции, надежды, опасения и страдания индивидов (по И. Блейчеру).

В статье «Поль Рикёр и проблема герменевтики» О.Ф. Больнов писал о необходимости для герменевтики обратиться к интерпретации объективной жизни, используя методы, выработанные в том числе филологической наукой. Языковой текст может, по О.Ф. Больнову, служить своеобразной парадигмой социальных наук, изучающих человека. По существу «понимание гомоморфно тексту» (В.И. Гинецинский).

Важное значение для понимания текста имеет активный характер работы с этим текстом. Существующие в культуре аффективно-смысловые образования сами по себе могут не оказать никакого влияния на формирование соответствующих индивидуальных «реальных форм», то есть останутся «молчащими», если нет активного присвоения субъектом этих форм. Применительно к поступку это означает, по выражению М.К. Мамардашвили, необходимость названности собственным именем», необходимость «именованности». Характерно, что один и тот же поступок, будучи по-разному «поименован», может сыграть прямо противоположную роль в «культурном строительстве» и воспитании, поскольку «игра» с разными терминами приводит к «скольжению» и «размыванию» смысла (А. К. Михальская).

В соответствии с природой герменевтической интерпретации по своей форме процедура интерпретации педагогического знания представляет собой специально организованную работу с текстом, протекающую в форме диалога с автором текста и с самим собой. Рассмотрим этот процесс более подробно.

Как нами уже подчёркивалось, педагогика как гуманитарная наука имеет дело со специфическим типом знания, требующим не только регистрации, структуризации и систематизации в соответствии с традициями логико-научной рациональности, но и глубоко личной интерпретации, для которой парадигматических представлений, отражающих устойчивые общезначимые нормы, теории, методы и схемы, явно недостаточно, как недостаточно образца, примера (вспомним этимологию слова «парадигма») для активной, глубоко осознанной и прочувствованной деятельности вообще и понимания, в частности. Если интерпретация как объяснение опирается на наличные, заданные контексты, то подлинное понимание требует выбора текстов для выражения того, что понято. При этом избранный текст позволяет далее расширить и углубить понятое.

Итак, педагогическое знание должно быть пережито, став частью личного опыта познающего и чувствующего субъекта. Именно поэтому особенный интерес для новой педагогики представляет педагогический нарратив (повествование) фундаментальный компонент социально-педагогического взаимодействия, представляющий собой универсальную характеристику культуры. Нарратив не просто систематизирует педагогическое знание, но и предлагает его интерпретацию в форме научных, научно-популярных, художественных текстов различных жанров. Обращение гуманистической педагогики к нарративам вполне естественно и закономерно, ведь достоинства педагогического нарратива в том, что в нём заложены сведения о времени, месте, обстоятельствах и условиях протекания событий конкретной жизненной (учебно-воспитательной) ситуации. Кроме того, как писал Дж. Принс, нарратив не просто отображает знания, но и изобретает их, «нарратив посредничает между законом и человеческой устремлённостью к тому, что может быть».1

В парадигматической форме предъявления педагогического знания, сформировавшейся в рамках естественных наук, заложена позиция бесстрастного исследователя, стороннего наблюдателя, корреспондирующего истину, тогда как нарратив как сложная смыслообразующая форма на первый план помещает не только автора текста, содержащего определённый объём знаний, но и истолкователя, активно вторгающегося в контекст, построенный на основе нежёстко заданных вариативных связей между постигаемыми понятиями, что позволяет, ему, рефлексируя, вырабатывать индивидуально-личностный принцип связи исследуемых явлений.

Сравнивая два типа рациональности - логико-научную, или парадигматическую и нарративную, - когнитивный психолог Дж. Брунер в работе «Реальные сознания, возможные миры» пишет, что если парадигматический тип дискурса доказывает то или иное утверждение на основе формальной логики, то в нарративной схеме организации информации (несводимой к коммуникативной, которая как правило, носит линейный характер) событие объясняется в связи с целью, проектом или целым человеческой жизни. Объяснение событий ведётся ретроспективно: посредством прояснения их значения, вытекающего из последовавшего за ними других событий и результатов действия (См.: Современный философский словарь. С.522). Нарратив позволяет учитывать не только логику, но и осмысленный и пережитый отрефлексированный индивидуальный опыт. Для педагогики нарративное повествование представляет особую ценность, поскольку является своего рода, линзой, собирающей в единый сюжет изображение целостного феномена человеческой жизни, судьбы.

В этой связи рассмотрение проблем педагогической герменевтики актуально проводить с опорой на психологию «жизненного пути». HP. Битянова в своём аналитическом обзоре по проблеме саморазвития личности рассматривает научные труды, выполненные на основе каузометрического психолого-биоррафического анализа, непосредственным источником которого стала причинно-целевая концепция психологического времени.1 В работах А. Шмелёва, А. Пажитнова, Б. Левина, Н. Можарова, Г. Мошкова специально исследуется личность и её жизненный путь через психологическую реконструкцию системы причинных и целевых связей между жизненными событиями, свойственными личности, значимыми для неё людьми.

1 Лайф-лайн и другие. Новые методы психологии жизненного пути / Под ред. А.А. Кроника. M.: Прогресс, 1993. - 230 с.

2 Битянова Н.Р. Проблема саморазвития личности в психологии. М.: Флинта, 1998. С.11.


Как пишет Н.Р. Битянова, эти связи, отражаясь в сознании человека, образуют многослойную, субъективную картину жизни, которая выполняет функцию долговременной регуляции и согласования жизненных замыслов и поступков человека с замыслами и поступками других людей.2 В своё время Л.С. Выготский обозначил данный способ исследования как «биографический», а Й.

Кошто - как «биодромальный». Учёные полагают, что методы моделирования жизненного пути являются сами по себе серьёзным стимулом личностного роста и саморазвития личности. По СЛ. Рубинштейну, психология личности постепенно превращается в психологию жизненного пути (Основы общей психологии). И.О. Кон также утверждает, что изучение жизненного пути - это одна из ключевых проблем современного человекознания (Кон И.С.В поисках себя. Личность и самосознание. М.: Мысль, 1984. 335 с).

В аспекте

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: