Революция тюльпанов в Киргизии как вариант политической модернизации общества
группы и отдельные лица - обладатели крупных капиталов или контролирующие финансовые или другие ресурсы.
идеологические элитные группы, являющиеся носителями наиболее массовых идей и представлений.
элиты этнических групп, представленных в Кыргызстане (наиболее активными являются узбеки и казахи).
криминальные группы, контролирующие определенные ресурсы и территории.
профессиональные корпорации, связанные с обслуживанием политики (экспертные структуры, средства массовой информации).
Каждая из этих групп отличается особенным способом и степенью включения во власть, технологиями ее употребления, форматами политической деятельности и типом отношений с формальными политическими институтами.
Первая группа - семейные кланы, как правило, непосредственно включена в формальные политические институты, либо контролирует их через влияние на различные, прежде всего - верхние уровни системы управления.
Присутствие таких семейных клановых групп заметно не только в государственных структурах (исполнительная власть, депутаты, судебная власть), но и в политических партиях, и в меньшей степени - в неправительственных организациях174.
По степени влияния они являются наиболее мощными и эффективными, поскольку обладают высокой степенью консолидации целей и координации политики. Семейный клановый формат удержания и употребления власти является наиболее широко распространенным и существует во всех уровнях политической системы страны.
За счет непосредственного включения в политические институты семейные группы успешно маскируют собственный клановый интерес под общественный, корпоративный, институциональный и так далее, создавая тем самым эффективный манипулятивный механизм, усиливающий их власть и делающий ее идеологически менее уязвимой.
Существование и функционирование семейной клановой системы употребления власти делает формальными политические институты, их предназначение и функции. Власть уходит из политических институтов, перемещаясь в семьи.
Вокруг влиятельных семей, позволяющих обеспечить доступ к ресурсам, создается мощная группа обслуживания, использующая свое положение для контроля ресурсов и получения более льготных режимов работы. Таким образом, например, при правлении А.Акаева существовало несколько таких групп, члены которых сумели сделать себе крупные состояния и/или приобрести высокое положение в системе политических институтов (должности в исполнительной власти, депутатские мандаты и так далее). Естественно, что со сменой власти часть из них перешли в обслуживание новой власти, а многие, не сумевшие или не пожелавшие это сделать, - перешли в «оппозицию».
Региональные элиты обладают несколько меньшей политической энергетикой и, следовательно, возможностью доступа и объемом власти.
Существует три уровня регионализации: территориальный, локальный и родовой. В последние годы наблюдается рост значения родового уровня. Но в любом случае, как правило, региональный фактор неформальных политических преференций является вторичным по отношению к семейному175.
Как правило, региональная составляющая власти проявляется в виде кадровой политики. Так, во время президентства А.Акаева было характерно преобладание назначений на государственные должности представителей кеминско-нарынского и таласского регионов, с приходом К.Бакиева идет преобладание назначений представителей южных регионов.
Регионализм присущ всем элементам политической системы. Так, на первой стадии формирования политических партий регионализм был одним из ключевых, системных признаков их возникновения и деятельности. Переход к системному партийному строительству несколько снизил значение этого фактора. Успешными теперь могут быть только политические партии, объединяющие представителей всех регионов страны. Тем не менее, учет регионального аспекта является важным фактором обеспечения стабильности политической системы.
Также существует определенное распределение власти среди самих региональных политических элит. На него влияют три фактора: традиционная система родовых иерархий, политическая история тех или иных элитных групп данного региона и уровень экономического влияния и объема ресурсов, которые могут быть потрачены для укрепления региональной власти.
«Оппозиция» как один из влияющих компонентов властных отношений возникла относительно недавно. История ее реального участия во власти начинается с аксыйских событий176. Тогда впервые официальная власть и семейный клан почувствовали силу политического влияния оппозиционных групп. Именно к тому времени относятся первые проявления того, как противостояние оппозиции приводит к политическим решениям официальной власти, продиктованным оппозицией (освобождение А.Бекназарова, кадровые отставки)177. Организация мартовских событий проявила оппозицию как властный институт, соизмеримый по мощности с государственными и семейными политическими институтами.
Однако в силу природы этого неформального политического института в Киргизии, оппозиционный политический потенциал обладает только временной мощностью, отсутствием идейных основ и по этим причинам не является системным институтом политики. В ситуации, когда власть не делает существенных ошибок, или идет на коммуникацию и компромиссы, оппозиция теряет подпитку и энергетику политического противодействия. Это и произошло в 2006-2007 годах, когда политическая оппозиция выродилась из мощного политического движения в противостояние власти небольшой группы политиков, не пользующихся широкой поддержкой.
В последнее время все большую роль в политическом взаимодействии играют группы и отдельные лица - обладатели крупных капиталов или контролирующие финансовые или другие ресурсы.
Здесь надо различать три группы. Первая - это бизнес-элита, сформировавшая свои состояния в период правления А.Акаева в стране или за ее рубежами и заинтересованная теперь в сохранении своего капитала, собственности или инвестициях в страну. Как правило, это относительно независимые в экономическом отношении люди. Формы их участия в политической жизни различны. Одни пытаются встроиться в политические институты, занимая крупные государственные посты или избираясь депутатами Жогорку Кенеша. Другие - работают в открытом оппозиционном формате, пытаясь за счет этой политической позиции сохранить свои состояния. Главная цель их политического участия - защита и развитие своего бизнеса178.
Другая группа - высокопоставленные государственные чиновники, близкие к распределению финансовых и других ресурсов. Они непосредственно встроены в государственные институты. Как правило, они работали с прежним режимом и продолжают работать с нынешним за счет технологий подкупа и услуг.
Третья группа - семейные бизнес-команды, люди, близкие к родственникам высокопоставленных чиновников и политических деятелей, составляющие менеджмент их бизнеса или его поддержку. Эти группы оказывают определенное влияние на политические решения и работу политических институтов, лоббируя свои интересы и интересы своих патронов.
В значительно меньшей степени, но, тем не менее, включены в политические властные отношения идеологические элитные группы, являющиеся носителями наиболее массовых идей и представлений.
В связи с начавшимся процессом кыргызской самоидентификации активность таких групп существенно возросла. Однако в политическом пространстве она проявляется еще недостаточно. В основном это группы, выдвигающие идеи кыргызской самобытности и собственного пути развития. Идеи кыргызского национализма, несмотря на их растущую привлекательность, особенно в молодежной среде, пока не имеют четкого политического оформления. Несколько политических партий, взявшие их за основу, являются достаточно слабыми и не имеют эффективных и привлекательных программ. Идеи национализма больше живут и оказывают политическое воздействие через другие общественные институты - местные сообщества, неправительственные организации, печатные издания.
Отчасти влияние национальных идей проявляется в этнической политике государства, где очевидно взят курс на моноэтничность. Изменения в избирательном законодательстве, предоставляющие возможность участвовать в работе высшего законодательного органа этнических групп, являются скорее исключением, чем правилом.
В силу этого достаточно специфическим образом работают с формальными политическими институтами элиты этнических групп, представленных в Кыргызстане. Основным каналом политического взаимодействия и политического влияния является Ассамблея народа Кыргызстана, использующая свой статус консультативно-совещательного совета при президенте для лоббирования идей этнического развития. Объединяя формально национально-культурные центры, она де-факто является структурой политического представительства этнических сообществ179.
Попытки появления этнических партий всячески блокируются со стороны властей. Создание политических партий по этническому признаку запрещено Конституцией страны. Тем не менее, отдельными этническими группами предпринимаются попытки в прикрытой форме создать политические организации, защищающие интересы определенных этнических групп.
Нельзя отрицать тот факт, что нередко субъектами политических отношений являются криминальные группы, контролирующие определенные ресурсы и территории. Помимо того, что люди, известные своими связями в криминальном мире, избираются в состав Жогорку Кенеша, теневые структуры используются в ряде случаев для оказания давления на различные политические силы, а их ресурсы привлекаются для проведения политических кампаний180.
Однако по мере укрепления власти их использование в политических интересах становится ненужным, и тогда уже сами криминальные группы становятся объектом преследования со стороны правоохранительных органов (например, как это случилось с криминальным «авторитетом» Рыспеком Акматбаевым).
Относительно новым участником политики являются профессиональные корпорации, связанные с обслуживанием политики. Среди них наиболее активными являются средства массовой информации. Большинство из них финансируются определенными политическими силами и позиционируются как защищающие их интересы181.
В последнее время сформировалось экспертное сообщество, активно влияющее на политические процессы. При этом некоторые структуры, позиционируясь как экспертные институты, на самом деле являются активными политическими инструментами тех или иных политических сил, принимают активное участие в политических кампаниях и продвижении тех или иных политических идей.
Таким образом, в кыргызской политике ключевую роль сегодня играют неформальные политические структуры и отношения. Сохраняя неформальный статус, они, тем не менее, являются реальными политическими институтами, в то время как формальные политические институты в значительной степени выполняют декоративную функцию, что позволяет в некоторой степени понять причины устойчивости существовавшей при А.Акаеве политической системы.
К 2008 году в Кыргызской Республике сформированы президентская форма правления и квазидемократическая система политических институтов, несущих на себе идеологию и функции командно-административного режима. В силу формального демократического статуса политические институты не представляют реальные социальные группы и политические силы, и не являются инструментом народовластия. По этим причинам политическая система имеет не демократическую, а клановую природу, и реальная власть существует в неформальных структурах и центрах. Там же где она еще имеет более-менее демократичную форму, например – в выборных органах местного самоуправления, там предпринимаются попытки ограничить политическую самостоятельность. Если рассматривать приведенный пример, то в новой редакции Конституции Кыргызской Республики, принятой на всенародном референдуме 21 октября 2007 года, прямые выборы глав айыл окмоту182 заменены выборами их местными кенешами183 по представлению глав местных государственных администраций.
Таким образом, эти политические институты так же ставятся в зависимость от государства и политической элиты и теряют свою демократическую природу. В развитых обществах этот пробел в демократии восполняют политические партии.
§ 3. Политические партии.
Основной особенностью партийного устройства Киргизии, перешедшей в «новое» политическое время по наследству от «старого» можно считать то, что партии строятся вокруг той или иной политической персоналии, а не на основе конкретной политической идеи.
В связи с этим очень сложно определить политико-идеологический спектр Кыргызстана. За исключением коммунистов, достаточно затруднительно квалифицировать партии по их принадлежности к правым, левым или центристским силам. И анализ программ политических партий не позволяет сделать этого. Часто название партии может носить «правый» характер, а в основных приоритетах прописаны традиционные цели «левых» сил184. Структура партийного пространства лишь в незначительной степени отражает новую социальную структуру общества и новую структуру социальных целей и ожиданий. Левые и левоцентристские партии представляют интересы тех социальных слоев, которые испытывают наибольшие проблемы в связи с переходом к рыночной экономике. Это пенсионеры, молодежь, бедные и социально незащищенные слои общества, а также сторонники социалистических ценностных ориентаций. Наоборот, правые и правоцентристские партии объединяют новые социальные группы: предпринимателей, крупных собственников, сторонников идей национального возрождения. Подавляюще преобладают центристские партии, составляющие 62% от общего числа. Центристские партии привлекают в свои ряды социальные слои, сконцентрированные вокруг органов государственной власти и государственных предприятий, бюджетников185. «Была ностальгия по социалистическим временам - вот вам и социалистическиекоммунистические партии. Был протест против советского авторитаризма - вот вам и демократы. Было недовольство русификацией - вот вам и националистические партии. Была привычка жить, как скажут сверху - вот вам и партии власти»186.
Еще одной характерной особенностью является недолговременность существования политических движений. После достижения той цели, ради которой они были образованы, движения распадаются или трансформируются в более устойчивые и организационно оформленные структуры, в том числе иногда - в политические партии. Традиционные же политические партии при этом становятся все более малочисленными. Продолжительность их существования связана скорее с продолжительностью политической жизни их лидеров, чем с реализацией тех или иных идей.
Другой чертой партийного устройства является появление многочисленных партий накануне выборов – для отражения корпоративных интересов небольшого числа людей. Это было видно на примере выборов в парламент в 2007 году. Накануне выборов 25,8 процента респондентов не имели представления о том, за какую партию они будут голосовать, или не собирались голосовать ни за какую политическую партию. Тем не менее, это было существенным продвижением вперед, поскольку еще в июне 2007 года не знали, какой политической партии отдать свои голоса, 77,3 процента опрошенных. Параллельно резко возросло количество формально действующих партий – их число превысило 100. Однако далеко не все из них существовали реально. Как показали выборы, 50 партий высказали намерение в них участвовать, из них 20 подали списки кандидатов, 12 партий дошли до финиша, из них 3 партии завоевали места в парламенте. Итоги первых выборов по партийным спискам показали, что многие политические партии временные и не имеют реальной социальной поддержки187.
В целом, всю оппозицию в её нынешнем состоянии можно условно разделить на три лагеря.
1.Радикальная оппозиция. Прежде всего – это «Ата Мекен». У радикальной оппозиции одна идеология – сменить президента. Разочарованная часть электората, несомненно, поддержит их действия, но все зависит ошибок правительства – не будет ошибок, у партии не будет голосов.
2.Умеренная оппозиция. Это социалисты, националисты, либералы, даже коммунисты. То есть те, кто пока придаёт устойчивость политической системе и не позволяет расшатать до основания государственные устои. Кроме коммунистов, которые призвали вернуться в советский строй, другие так и не смогли ясно предложить свои модели развития Кыргызстана. Но продолжают отстаивать свои принципы: социалисты - за социально-ориентированную экономику, националисты - за самобытный путь развития, а либералы - за большую свободу и ограничение вмешательства государства в дела общества. В этот круг входит и большая часть НПО. Несмотря на разношерстность, всех их объединяет стремление к переменам к лучшему, поскольку, на их взгляд, власть не состоялась как двигатель прогресса и тормозит развитие страны. Но умеренные хотят перемен конституционным демократическим путем - на основе выборов. Радикальная часть оппозиции их не привлекает своею непомерной амбициозностью, непоследовательностью и отсутствием чёткой программы действий. Умеренные могут превратиться в мощную политическую силу, если смогут создать сплоченную коалицию, нацеленную на массированную обработку электората и оказание цивилизованного давления на власть, вынуждая её делать реформы.
Если власть не сможет оценить их роль в обществе и пойти на конструктивные отношения с ними, то многие умеренные в принципе могут пойти на союз с радикальной оппозицией и тоже поставить вопрос о целесообразности существования исполнительной власти в таком виде. Как показали события 24 марта, такой вариант возможен.
3.Временщики-ситуационники. Это весьма распространенное явление в постсоветских странах, где позиции оппозиции не отрегулированы ни законодательно, ни политически, ни с точки зрения политической культуры. В условиях сохранения враждебного отношения к инакомыслию многие не могут открыто выразить свои взгляды и вынуждены занимать такую позицию. Фактически это не согласные с действиями правительства чиновники и не определившиеся члены оппозиции.
Все сказанное выше позволяет говорить, что на самом деле имеет быть существование не партий, а протопартий, еще находящихся в стадии формирования. По крайней мере с точки зрения классического европейского строительства. Потому как среди киргизских политических экспертов есть одиночные мнения, что существующий в Киргизии формат партий есть не что иное как новый тип, может даже уровень партий, отличающихся краткосрочным объединением политических деятелей, ради достижения какой-либо конкретной идеи188.
Тем не менее, ни та, ни другая структура в Киргизии не работает, фактически мы видим только объединения людей, своеобразные клубы по интересам. Что, безусловно, не на пользу демократическому развитию.
Можно констатировать, что сегодня участие партий в процессе принятия решений буквально ограничено организацией антиправительственных и антиоппозиционных (против других представителей оппозиции) демонстраций и манифестаций с громкими лозунгами и без видимых результатов.
§ 4. Неправительственные организации.
Что же касается гражданского общества как политического института, то исторически НПО компенсировали в стране недостаточность опыта демократического управления, слабость государственных институтов, характерные для переходного этапа, вынуждены неправительственные организации. Деятельность НПО, особенно в первые годы реформ, восполняла недостаточность функционирования правительства и политических партий189.
В условиях, когда политические партии на первом этапе своего развития были в основном клиентистскими организациями правительства, именно неправительственные организации представляли политические интересы различных социальных групп.
По степени вовлеченности в политические процессы НПО делились и продолжают делиться сейчас на190:
ориентированные на политическое участие в основных целях своей деятельности и по характеру используемых методов работы, акций и тому подобное. (общественное объединение «Гражданское общество против коррупции»).
ориентированные на развитие взаимодействия с государственными структурами и в силу этого оказывающих влияние и участвующих в политических процессах (Ассоциация центров поддержки гражданского общества, экологические НПО).
представляющие интересы определенных социальных групп и в силу этого стремящихся к политическому участию (молодежные, женские, профсоюзные организации союзы ветеранов ассоциации по защите прав потребителей, правозащитные организации ассоциации врачей, юристов и тому подобное.
не имеющие отношения к политическим процессам, но вынужденные прибегать к политическому участию для решения своих задач (общество «Умут», Международный благотворительный фонд «Мээрим», Центр общественных технологий, образовательные НПО).
Ряд НПО, особенно крупные общественные объединения, совмещают эти четыре типа. Так, Ассамблея народа Кыргызстана, представляя интересы этнических групп, активно занимается развитием механизмов взаимодействия с государственными органами и также является крупным субъектом политических деятельности. Коалиция НПО «За демократию и гражданское общество», не представляя интересы каких-либо определенных социальных групп, в то же время претендует на политическое участие в ключевых политических процессах и активно участвует в формировании демократических механизмов взаимодействия с государственными органами.
Вместе с тем характер замещения функций политических партий неправительственными организациями имеет существенное противоречие с природой самих политических институтов. Неправительственные организации действуют не в пространстве политических интересов, а пространстве ценностей. Это связано с тем, что основная часть НПО возникла как производное от определенной геополитической функции, и были они результатом деятельности на территории Кыргызстана международных организаций, наднациональных образований. Инициаторами их создания были международное сообщество, отдельные инициативные группы или даже личности, заинтересованные в том, чтобы к процессам развития и достижениям современной цивилизации имели доступ представители не только экономически развитых стран.
Тем не менее, неправительственные организации достаточно активно выполняют политические функции и проявляют себя как достаточно сильные политические институты. Примером может служить кампания по мониторингу референдума по новой редакции Конституции страны и выборов в Жогорку Кенеш в 2007 году. Именно НПО взяли на себя основную часть этой работы и заняли более последовательную и принципиальную позицию в оценке качества проведения этих мероприятий, чем политические партии191.
Однако существует ряд ограничений на такого рода позицию и роль неправительственных организаций в политической системе страны192:
Базовые конституционные положения, определяющие деятельность гражданского общества, продолжают оставаться противоречивыми и несут элементы государственной монополии на управление общественными процессами.
Политическая деятельность неправительственных организаций имеет ограничения по финансированию и форматам. Так, право проводить собрания, шествия, митинги, демонстрации, пикеты ограничено условием предварительного уведомления органов исполнительной власти или органов местного самоуправления, а также выделением специальных мест проведения таких мероприятий, что нередко используется местными властями для отказов в проведении гражданских акций в нежелательных для них случаях. К тому же, следую последней политической моде, в том числе и в России, 25 января. Министерство юстиции Киргизии издало распоряжение о проверки всех финансовых потоков, поступающих из-за рубежа. В ответ лидеры НПО заявили о продолжении целенаправленной кампании по дискредитации гражданского сектора193.
В значительной степени затруднен переход к институциональным формам и нормированным процедурам взаимодействия неправительственного сектора с другими политическими институтами. Практика показывает, что новые формы воспринимаются негативно как государственными органами, так и гражданским обществом и требуют серьезной нормотворческой инсталляционной и образовательной работы.
Одной из них проблем остается недоверие, существующее между органами государственного управления и институтами гражданского общества. Более того, в самом гражданском секторе нет согласия по многим вопросам взаимодействия с государством.
Другая проблема - недостаточный уровень подготовки представителей гражданского общества для компетентного взаимодействия с органами государственного управления. Кроме того, имеет место отрыв общественных организаций от интересов социальной группы, которую они представляют.
Что примечательно в ходе парламентской выборной кампании 2007 года наметился процесс перехода активистов неправительственных организаций к работе в составе политических партий. Однако при этом большинство из них сохраняют двойственность своего положения, что вызывало определенные правовые проблемы, поскольку деятельность многих НПО финансируется иностранными или международными спонсорами, а подобного рода финансирование для политических организаций запрещено законом. Это еще раз говорит о быстроте смены политических взглядов многих деятелей в Киргизии194.
Можно резюмировать, что по мере развития политических институтов, укрепления политических партий неправительственные организации будут терять свои политические функции, либо менять сферу их реализации. Хотя как показали последние прошедшие парламентские выборы, развитие политического пространства может затянутся.
§ 5. Выборы.
Вслед за Россией и Казахстаном, Кыргызстан, претворив в жизнь единоличное решение главы государства, присоединился к клубу стран, сформировавших законодательную ветвь власти на основе пропорциональной избирательной системы. Официальное объяснение причин перехода на новую систему выборов связывалось с важностью стимулирования в политической жизни страны многопартийности и развития политических партий.
Впервые система выборов по партийным спискам была испытана на практике 16 декабря 2007 года во время выборов в Жогорку Кенеш Кыргызской Республики. По их итогам партия «Ак-Жол» получила 71 депутатское место из 90, социал-демократическая -11 мест и коммунистическая партия – 8. Таким образом, во вновь избранном кыргызском парламенте четыре пятых депутатских мандатов досталось проправительственной партии и лишь четверть – другим партиям, известным к тому же своим лояльным отношением к власти. Крупнейшая оппозиционная партия Кыргызстана «Ата –Мекен», оказалась вне стен парламента195.
Помимо традиционных нарушений в ходе самих выборов196, это было связанно с новым способом определения победителей. Согласно избирательному кодексу, партия должна завоевать 5% от списочного числа избирателей. Кроме того власти, опасаясь, что, даже используя административные ресурсы, они не выиграют выборы, ввели норму, что в каждом регионе партии-победители должны набрать не менее 0,5% голосов от общего списка избирателей. Что и не смогла сделать «Ата-Мекен», даже имея большее число голосов, чем две другие прошедшие оппозиционные партии197. Что наглядно показывает недемократичность новых избирательных процедур.
Кроме того, новая избирательная система, на основе которой был создан парламент в 2007 году, ставит перед его депутатами ряд новых проблем, с которыми он ранее не сталкивался. В частности, как известно, депутаты сильны связями со своим электоратом. В предыдущих составах Жогорку Кенеша депутаты, плохо или хорошо, но поддерживали контакты со своими избирателями, часто выезжали в округа, от которых они были избраны. Однако, теперь они фактически лишились своих избирателей поскольку попали в парламент по общепартийным спискам и у них нет нужды лично общаться с избирателями. Это обстоятельство существенно ослабляет контроль избирателей над своими избранниками и перед вновь избранными депутатам и будущими кандидатами в депутаты пока стоит задача решить, каким образом им вновь найти свой электорат.
Один из главных итогов выборов 16 декабря 2007 года состоит в том, что пропорциональная система способствовала консервации сложившейся властной конфигурации, укреплении командных методов руководства, в том числе и во вновь избранном законодательном органе.
Это сразу же отразилось на работе парламента. Спикер Жогорку Кенеш А.Мадумаров с первых же дней работы озвучил требования ужесточения порядка в парламенте. Например, по нему правом выступления на пленарных заседаниях будут обладать лишь спикер, лидеры фракций, председатели комитетов и докладчики по законопроектам. Настораживает стремление руководителей парламента ввести в регламент работы Жогорку Кенеша явно антидемократическую процедуру, лишающую этого права рядовых депутатов. И это в первую очередь касается депутатов от большинства, обречённых в рамках жёсткой партийной дисциплины на принятие вынужденного обета молчания. В отличие от них депутаты – коммунисты и социал-демократы выступают и в стенах парламента, СМИ и на телевидении. Отсюда вытекает специфика работы нового парламента заключающаяся в том, что представители партийного большинства имеют право решать всё, но не имеют права говорить, а представители партийного меньшинства имеют право много говорить, но не имеют права ничего решать.
Еще одним итогом выборов стало то, что в результате них власть лишила оппозицию легальных способов оппонирования - парламентской трибуны. Хотя в идеале власти должны были позаботиться о том, чтобы хоть какая-то ниша оставалась для оппозиции свободна. В этой связи не исключено то, что если в ближайшем будущем произойдет смена лидеров оппозиции, то им на смену наверняка придут более жесткие люди, которые будут действовать совсем по другим схемам, нежели нынешняя оппозиция.
В целом, учитывая итоги выборов все свелось к тому, что всю ответственность за дальнейшую судьбу страны полностью на себя взял президент Курманбек Бакиев. Теперь у него нет возможности ссылаться на то, что ему кто-то мешает: он сформировал правительство и пропрезидентской партии принадлежит большинство в парламенте. Что в принципе, соответствовало политической культуре, сложившейся еще во времена А.Акаева.
§ 6. Политическая культура.
Прежде всего, следует отметить, что на массовое сознание в Киргизии повлияло и влияет до сих пор уже озвученный фактор – неформальные институты. Неформальные институты - это не неформальные организации, а неформальные правила политического и общественного поведения. То есть это проблема уровня и качества поведенческой культуры, на формирование которой оказывали влияние различные явления и субстанции.
В кыргызской этнической среде совокупность неформальных институтов получило наименование «кыргызчылык»198. При этом родоплеменная принадлежность и родоплеменные отношения (которые в классическом понимании отсутствуют в Кыргызстане)199 не есть сами по себе неформальный институт. Таковым является унаследованное исторической памятью неформальное правило родоплеменной солидарности, которое постепенно переросло в кланово-региональный принцип поддержки по родоплеменной принадлежности, и которое отчасти регулирует политическое поведение людей. Наиболее показательны в этом плане два вопроса - формирование правительства и выборы. «Кыргызчылык», как неформальный институт, требует, например, чтобы в правительстве были представлены представители, если не всех родов и племен, то, всяком случае, регионов. Отсутствие «своих» в правительстве вызывает возмущение и нарушает политический баланс. Проблема не в «представленности», а проблема в том, что личные качества, профессионализм отходят на второй, третий план. И соответствие с нормами поведенческой культуры «кыргызчылыка» власть должна маневрировать в рамках своей кадровой политики. И вступать в конфликт с законодательством, правда не напрямую, а опосредованно, через действия и поведение «назначенцев»200.
При этом «кыргызчылык», как общий принцип, влияет и на саму власть, и на оппозицию, и на народные массы, которые также руководствуются этим принципом. В то же время у каждой из указанных категорий населения Киргизии сложились своя, в чем-то отличная политическая культура.
Политическая культура элиты формировалась еще до мартовскоской революции и распада СССР. Значительная часть видных деятелей пришла в большую политику в годы горбачёвской перестройки и к моменту провозглашения Кыргызстаном независимости, получила определённую известность в обществе201. Поэтому не удивительно, что среди основных протестных требований участников событий марта 2005 года были реформы. В том числе и кадровые: предполагалось, что «вброс» новых, более инновационно-ориентированных, передовых реформаторов сможет перенаправить управление страной в нужном фарватере, с последующим выходом из системного кризиса. Однако в последующий период в стране не произошло значительных изменений как в политике, так и в экономике. Во многом подобное «замораживание» процессов обновления объясняется типологией нынешних лидеров кыргызской элиты202.
Как правило, это люди, в большей степени характеризующиеся одним типом организации своей деятельности, опытом работы на административно-хозяйственных постах, однотипной общеобразовательной «школой», одним ценностно-идеологическим набором. Это вчерашние управленцы все того же высшего или среднего эшелона номенклатурно-хозяйствующего типа, демонстрирующего скорее не реформаторский дух, а предпочтение ореола «жесткого государственника»203.
Одной из характерных черт современной властной элиты, позаимствованной из Акаевского прошлого, является ее представленность и продвижение по региональному признаку – юг и север. Региональный и трайбовый показатели даже в советское время играли существенную роль в процессе элитообразования.
Так же на их поведение влияет институт Семьи - Под Семьей в данном случае понимается не только и не просто собственно родственники людей, находящихся у власти. Семья – это особая социальная конгломерация, обладающая устойчивыми отношениями, основанными на общности интересов и высокой степени личного доверия. Сюда же относятся люди и группы, связанные личной историей с людьми во власти204.
Другой характерной особенностью элит переходных обществ является их разобщенный характер, что в полной мере можно было наблюдать в Кыргызстане в ноябре 2006 года – в период принятия новой Конституции. Разобщенный характер элитных групп, выражающийся минимальным ценностным консенсусом как в стане власти, так и в стане оппозиции. Даже при обращении к практически одним и тем же ценностям и та, и другая сторона демонстрировали абсолютную разнонаправленность и целей, и самой деятельности. В том числе внутри каждого лагеря.
Следующей проявившейся особенностью в период после мартовской революции стали недостатки межэлитного взаимодействия. Рухнувшие традиции закрытого, иерархического негласного кодекса взаимоотношений времен СССР, трайбовые коммуникации акаевского периода, а также отсутствие хоть какой-либо практики, в том числе исторической, не считая курултаев, сходов, межплеменных коммуникаций, безусловно, не стали основой для новых традиций взаимодействия кыргызских элит образца начала XXI века205.
Все проявления политической активности явно демонстрируют абсолютное отсутствие в элитной среде элементарных основ и традиций коммуникационного договора, выражающихся в простых, на первый взгляд, категориях - проявление толерантности, взаимопонимания, консенсуса. Взаимодействие как внутри элитных групп, так и на уровне власть/оппозиция, власть/общество проходит на уровне «революционной волны», эмоциональных выпадов и выступлений. Деятельностный режим