Xreferat.com » Рефераты по политологии » Революция тюльпанов в Киргизии как вариант политической модернизации общества

Революция тюльпанов в Киргизии как вариант политической модернизации общества

созидания подменяется идеологически-ориентированными прокламациями.

Проблема заключается в том, что своих собственных традиций и технологий коммуникационного договора, адаптированных к новой парадигме развития, новым условиям и установкам, в управленческих, элитных, властных кругах еще не было выработано. За 15 постсоветских лет стали рушиться уже привычные, выработанные и адаптированные к местным, ментальным, традиционным и новым советским условиям коммуникационные традиции, имеющие свои особенности и каналы, такие как кланово-корпоративные, партийно-номенклатурные, профессионально-профильные и иные. Как правило, они выражались в закрытых, внутренних, «закулисных» формах. Так принимались и самые важные в стране решения, так решались и несложные коллективные вопросы, прикрытые формальной атрибутикой, например, - «почти единогласным голосованием». Принятие общего, псевдодемократического решения проходило кулуарно, в форматах закрытого типа.

Сегодня, когда официальной идеологией провозглашена свобода, гласность, демократия, но полностью отсутствуют традиции или механизмы принятия решений новопринятого образца, происходит закономерный сбой в коммуникации. Вернее, в той ее части, когда обществу необходимо принять серьезное, порой ключевое политическое решение.

События марта 2005 года и последующая «революционность» внесли еще большую сумятицу в процесс принятия решений. Подобная коммуникационная проблема стала «камнем преткновения» в невозможности не только договориться, но и, собственно, вообще взаимодействовать между элитными группами - между властью и оппозицией, часто между самими ветвями власти, между отдельными политиками и чиновниками по ключевым направлениям.

Можно констатировать, что пока в стране, и в том числе на уровне элит, не достигнуты и даже нет попыток выработать особые правила игры, культуры взаимодействия и договора, которая, в свою очередь, охватывает все стороны жизни социума - и управленческую, и политическую, и социальную, и экономическую, и - что не менее важно – идеологическую и идентификационную206.

Более того, наблюдается процесс отторжения новых технологий коммуникаций и управления политической элитой – все больше проявляется тенденция к консервации207. Что негативно сказывается на стабильности общества, как системы в целом, которое достигается способностью элит достигать консенсуса, касающегося принципов политической деятельности и взаимоотношений, а также поддержки существующих или создающихся политических институтов. В условиях социально-политической нестабильности внутри самого переходного общества Киргизии отсутствие коммуникации внутри элиты может вызвать очередной кризис из которого страна может и не выйти.

Если говорить о кадрах, формирующих нынешнюю элиту, то это унаследованная от акаевского режима система подбора и расстановки людей на должности ущемляет не только права и возможности представителей национальных  меньшинств, но и собственно самих кыргызов. Например, «нужны ли в Кыргызстане  для государственной службы люди, окончившие, скажем, Гарвардский университет? Если нет поддержки «сверху», то нет. Кадры подбираются исходя не из нужд государства, а из собственных нужд - по личной преданности или по «коррупционной бухгалтерии»208.

Что касается путей и механизмов удержания власти, используемых нынешней элитой, то они недемократичны и мало чем отличаются от механизмов используемых во времена А.Акаева. Самый легальный инструмент – это выборы. Но выборы и сейчас проводятся «по сталинской схеме - выигрывает не тот, кто голосует, а тот, кто считает»209.

Объективность, следование закону и справедливость в действиях органов государственной власти во время выборов отходят на второй план, поощряется полная лояльность целям и интересам правящего  режима. За прошедшее время в сознании госчиновников всех уровней только укрепилось мнение, что выборы - это есть проверка их на надёжность правящему режиму. Масштабные кадровые перемены после выборов стали обычным явлением в действиях исполнительной власти. Поэтому чиновники легко пренебрегают законом, полномасштабно используют административный ресурс и по существу во время выборов занимаются преступной деятельностью210.

Такое поведение госслужащих привело к моральной деградации всей управленческой вертикали и плачевному положению дел в исполнительной власти. За прошедшее после мартовской революции время в среде госуправленцев не появилось слоя людей, которые стремились бы следовать демократическим ценностям. В основной своей массе они представляют собой временщиков и приспособленцев к любым доминирующим политическим настроениям. Они готовы служить лидеру с любыми взглядами с тем, чтобы сохранить себя в нише государственной власти и иметь возможность реализовать свои личные корыстные интересы211.

Парламент страны за прошедшее время не смог создать эффективную и продуманную правовую базу защиты не только чиновников, но и своих депутатов. Они также беззащитны ввиду отсутствия справедливой и честной судебной ветви власти. Главной причиной безответственности власти  по отношению к законности является хроническая безнаказанность. Все громкие коррупционные скандалы по существу закончились ничем. В таких условиях честный чиновник чувствует себя беззащитным и обделенным, и отстоять свое право на справедливое  на основе закона ведение государственных дел не имеет возможности212.

Отдельного разговора требует деятельность избирательных комиссий всех уровней. В комиссиях состоят в основном представители интеллигенции. Но внимательно наблюдая за их деятельностью, можно сделать вывод о том, что для большинства из них выборы превратились во временное доходное дело и средство манипулиции голосами избирателей213.

Как сказал один из киргизских аналитиков «в Кыргызстане сейчас эпоха брежневизма. Государственный менеджмент практически не изменился: тот же аппарат ЦК с функциональными и отраслевыми отделами (администрация президента), такой же аппарат правительства, беспомощные министры, судебная система как отрасль исполнительной власти, первые секретари обкомов и райкомов (акимы и губернаторы), которые подконтрольны и зависят от президента (генерального или первого секретаря). Набор функций, характер деятельности, стиль руководства, вертикаль взаимоответственности остаются прежними, советскими»214.

Все сказанное позволяет говорить, что в политической культуре элиты прежде всего именно традиционность повлияла на развитие этого слоя населения после мартовской революции. Традиционность оказалась сильнее краткосрочных демократических и революционных порывов. И это формирует благодатную почву для появления авторитарного лидера.215

Во всех странах мира вторым основным актором политического пространства является оппозиция.

«Взаимоотношения между властью и оппозицией на сегодняшний день выходят на уровень метафорической абстрактной формы взаимоотношений. Я хочу сказать, что сейчас  в Кыргызстане отсутствует политика как таковая, остались некие политтехнологические действия. Поэтому поле, на котором идет сражение между оппозицией и властью, это не место сражения конкурентов, которые предлагают идеи, планы, программы, а некое пространство, где основным мотивом и предметом обсуждений являются ошибки правительства. Оппозиция зачастую ничего не предлагая, критикует исполнительную ветвь власти за промахи, причем, нередко делает это умозрительно и необъективно»216.  

Из этого утверждения можно выделить первую характеристику политической культуры оппозиции – критицизм и зависимость от существующей власти. Именно на ошибках власти и может усиливаться современная киргизская оппозиция. Чем больше ошибок, тем сильнее оппозиция. К «самостоятельному альтернативному, действительно оппозиционному действию, похоже, сегодня не способна ни одна из существующих политических партий»217.

Отсутствие стратегического целеполагания и собственного видения – вторая характеристика. Одной из основных мотиваций протестующих 24 марта 2005 года было «свержение режима Акаева», то есть не идеологическое, программное видение будущего, а просто тактическая ситуативная цель – «Акаев кетсин», в ноябрьские дни года 2006 были - «Бакиев кетсин, Кулов кетсин». В большей массе это были неосознанные слоганы о смене данного, ненавистного в этот день, год, час властного правителя, протестная масса «Мы против - сегодня», без проекции в осознанное «завтра». Эмоциональные, ситуативные требования, артикулируемые массами вслед за их лидерами, без прагматичного, конструктивного будущего, ответственность за которое так и не была заявлена ни одной из политических сил в стане оппозиции218.

И, прежде всего, потому, что они не имеют перспективной с точки зрения развития страны идеологии, программы и стратегии действий.

В своем большинстве эти группы опираются на социалистические или национал-социалистические идеи, которые хороши для богатых или крайне бедных обществ, но могут быть опасны для развивающихся обществ.

Третьей характеристикой является то, что существующие оппозиционные группы объединяют в своем составе по преимуществу политических деятелей старого типа, эпохи раннего становления демократии, неспособных перестроить свое мышление, свои ценностные ориентации и сформировавшиеся отношения к другим политикам, в том числе находящимся у власти. Стереотипы старого политического мышления настолько сильны, что они раз за разом повторяют одни и те же слова и действия, несмотря на то, что уже делали или говорили это и потерпели поражение, то есть у них полностью отсутствует рефлексия. Это люди системы, когда не надо было думать, и каждый раз менять подходы и решения. Они привыкли действовать по раз и навсегда определенной схеме219.

Это усугубляется тем, что ряды оппозиции постоянно пополняются чиновниками, не востребованными по разным причинам существующей властью, которые не являются демократами. Поэтому она не является крепкосплоченной политической силой, а представляет собой несколько групп политиков, которые сосуществуют в режиме временных союзов или объединений, которые при этом продолжают соперничество друг с другом в ущерб общим интересам220.  

Но, пожалуй, самой важной характеристикой является то, что, это совершенно безопорная оппозиция, за ней не стоит, ни одна социальная страта. «Они претендуют на защиту интересов абстрактного «народа», то есть ничьих конкретно, кроме своих собственных. Поэтому там, где их самих нет, их политическая сила сразу же заканчивается. И на митинги они в состоянии прийти только сами, других приводят за деньги. Они не защищают интересы бедных, потому что сами богаты, и не защищают интересы богатых, поскольку хотят отнять и поделить. Они не защищают интересы кыргызов, поскольку не знают, кто это, и не представляют интересы других этнических групп, так как путают патриотизм с национализмом. Они вообще никого не представляют»221.

Таким образом, можно сделать вывод, что для нынешней оппозиции, так же как и для правящей верхушки, из двух политических курсов – борьба за власть и борьба за демократию - первый является основным, и, причём, второй во многих случаях не является даже составляющим компонентом в политической борьбе. «В настоящий момент я вижу некий торг между властью и оппозицией, где люди пытаются предъявить собственные интересы и получить индивидуальные дивиденды. Кроме того, нужно совершенно четко понимать, что власть и оппозиция лишены широкой активной социальной базы»222.

Фактически, «послемартовская» киргизская оппозиция осталась все та же, что и «акаевская» – и по методам и по мотивам. Киргизская оппозиция вообще изначально формировалась как протестная, ориентированная только на реакцию в отношении действий (в основном ошибок) власти и не выдвигающая собственных инициатив. В силу этого, они не могут выйти за узкий круг форматов действий, которые связаны именно с протестным типом оппонирования (митинги, голодовки, пикеты и так далее), и которые не имеют позитивного общественного потенциала.

Как сказал политолог Радислав Сафин «Нам нужна своя, киргизская оппозиция со своими, не привнесенными идеями и целями»223

Пока же можно говорить только об одном новом явлении - тот формат, в котором произошла смена власти в Кыргызстане в марте 2005 года, сформировал «революционную» оппозицию, то есть такую оппозицию, доминантой деятельности которой становится смена власти сама по себе. Формируется цикл периодических крушений государственности, цикл обновления политики через тотальное крушение ее собственной архитектуры - государственного, социального и морального порядков224.

Что и подтверждается постепенной радикализацией требований части оппозиционных лидеров и их открытое неприятие возможности переговоров225.

Какие изменения произошли за прошедшее время в массовом политическом сознании населения Киргизии и были ли они вообще?

Прежде всего, следует сказать, что население Киргизии начиная с момента получения независимости находится в идейной фрустрации, которую власти не смогли, да и не пытались преодолеть. Идейное пространство страны оказалось незаполненным, начиная от базового вопроса самоидентификации, заканчивая вопросами политического строительства.

Для кыргызов, получивших после обретения независимости наименование государствообразующей или титульной нации, до сих пор принципиальным остается вопрос: перестали ли они чувствовать и понимать себя национальным меньшинством? Вопрос не в численности, и  не в титульности, а в мировоззрении и образе действий. Бывшая по советскому ранжиру одиннадцатой республикой, а значит и нацией (и в этом смысле национальным меньшинством), кыргызская нация стала вдруг первой. Но, тем не менее кыргыз до сих пор не считает себя «кыргызстанецем». За рубежом говорит, что он кыргыз, в лучшем случае звучит фраза: «я из Кыргызстана», но не «я - кыргызстанец»226.

Это говорит о наличии в Киргизии кризиса идентичности населения, что в частности подтверждается высказываниями нового государственного секретаря Адхана Мадумаров227.

До сих пор актуальна проблема, связанная с политической психологией. Психология связана с тем, что бывшие советские люди (большинство живущих в Кыргызстане - бывшие советские люди) имеют представление о партиях только в виде КПСС. Причем КПСС это не совсем политическая партия в том смысле, как это понимают на Западе. КПСС была неким надгосударственным органом управления, причем органом управления, который влиял практически на все сферы жизнедеятельности людей, государства, и, вместе с тем находился вне критики. Образно говоря, люди представляли себе КПСС как некоего вечного, жесткого  руководителя и вместе с тем кормильца. Это орган, который дает работу, дает отпуск, премии, ордена, сажает в тюрьмы. Это очень сильно повлияло вообще на восприятие политических партий и власти в Кыргызстане228.

Изначально, по ощущениям населения страны власть обитала не в Доме Правительства и не в семье президента, хотя казалось, что именно там принимались решения. В действительности же власть концентрировалась в сохранившемся с прежних времен представлении людей о том, что должна существовать некая государственная, как правило, персонифицированная высшая сила, мудрость и справедливость. То есть власть продолжала носить скорее божественный, чем социальный характер. Ее «конституцией» была вера в хорошего президента и в его справедливые решения. Ее законами были убеждения, что президент - отец нации, он отвечает за все и должен делать жизнь народа лучше. 229. Поэтому президент, не смотря на то, что он «плохой» президент оставался президентом230.

Более того, по мнению известного в Киргизии политолога, бывшего помощника президента Кыргызской Республики В. Богатырева, «акт демократического действия у кыргызов всегда носит реальный, а не символический характер. И если западный обыватель может прийти на митинг, а через час, в крайнем случае – вечером спокойно вернуться домой, то наш, если уж он вышел с протестом, не уйдет, пока не добьется своего. Особенностью кыргызской демократии является ее прецедентный, а не нормативный характер»231.

И в этом плане март 2005 года стал основоположником опасного для киргизского общества в целом явления – разрушения Идеи. Идеи сакральности власти в глазах народа, что в перспективе может привести к формированию таких политических традиций, как насильственное свержение действующей власти, если старая Идея не будет заменена новой.

Это привело к тому, что «граждане страны сейчас находятся в политической прострации и апатии, людей больше интересует решение собственных проблем. Причем, это происходит в условиях усиления миграционных настроений… это означает, что определенная часть граждан, находящихся в стране, не живет в ней, а скорее присутствует»232.

Кроме того, после мартовской революции усугубились ряд проблем: в частности еще активнее продолжился процесс дегуманизация общественных отношений (характеризующийся разрушением традиционного института семьи; усилением враждебности в межсословных отношениях, а также нарастанием проблем в рамках взаимоотношений «город-село»; нарастанием отчужденности в межнациональных и межконфессиональных отношениях; инкорпорации преступных организаций в решении вопросов политики, экономики; заменой морали и нравственности индивидуальным и общественным меркантилизмом)233.

Все сказанное привело к тому, что целый пласт безработных людей, составляющий высокий процент от общего числа граждан, выполняет деструктивную функцию. Появилась новая «профессия». «Пикетчик» – это сотни безработных мужчин и женщин, посещающие все митинги, в бессчетном количестве происходившие в разных регионах республики на протяжении двух лет. За определенную плату они берут в руки плакаты с теми лозунгами, которые диктует «заказчик». Одни и те же лица мелькают на проправительственных и оппозиционных митингах и пикетах234.

Другой процент составляет огромное число молодых людей, промышляющих грабежом и разбоем. По сообщениям органов правопорядка, молодые люди, от безысходности едут из сел в города, где не найдя себе работы, объединяются в преступные группировки235.

Интересен и тот факт, что народ на тех же митингах требует чего угодно: свержения существующей власти, принятия или смены того или иного политика, отказа от инициативы НIPC, но только не работы. Это говорит о том, что труд в связи с различными причинами (недостаточная поддержка государства, низкие заработные платы, премии и пенсии), а главное отсутствие идеологических мотиваций, теряет свою значимость у определенных групп людей, которые являются частью общества236.

В целом, можно констатировать, что в течение всех лет начиная с момента независимости и в том числе, после мартовской революции, интересы социальных групп, что собственно и составляет энергию политических идей и действий, не были артикулированы ни в политическом действии, ни даже в экспертной рефлексии. Образно говоря, «народ» не знал, чего он хочет, предъявляя властям нечто, не большее, чем ведомость жизненных дефицитов и ностальгию по уходившему в прошлое социальному укладу.

Да и самого народа не было. Были южане, северяне, представители родов, демократы, пенсионеры, челноки, бизнесмены и много других, которые никогда не воспринимали себя как кыргызский народ.

Поэтому, к сожалению, никакой политики в действиях населения страны не было и не появилось ее и после мартовской революции.

Вывод.


Подводя итог можно сказать, что период времени прошедший с момента революции Тюльпанов в марте 2005 года по настоящий момент характерен:

Продолжающимся негативным социально-экономическим развитием Кыргызстана.

Усилением традиционалистских тенденций и устремлений, проявившееся прежде всего в приемственности свергнутому режиму и в политичческом сознании населения Киргизии.

Усилением власти президента, в некоторых моментах даже больше чем во времена А.Акаева.

Отсутствием иной политической силы способной взять на себя ответственность за развитие страны.

В указанное время, в основном произошел к возврат к типу и системе политического устройства, существовавшей до 24 марта 2005 года, что не позволяет говорить о каком-либо процессе политической модернизации с 2005 по 2008 годы.

В тоже время, процесс консервация режима и усиления политической власти президента страны К. Бакиева отчасти имел и положительный результат – в стране не повторилась ситуация на Украине, связанная с нескончаемыми конфликтами президента и парламента, что позволяет говорить об определенной стабильности режима.

По словам лидера оппозиционной политической партии «Ата Мекен» Темира Сариева: «Ситуация в Киргизии с 2005 года резко изменилась. Тогда, после «тюльпановой революции», народ рассчитывал, что новая власть проведет реформы и будет продвигать общество по пути дальнейшей демократизации. Но вместо этого произошло то, что мы сегодня и имеем: новое руководство, захватившее власть на волне народного недовольства, не только продолжает старую политику, но в каких-то антидемократических мерах превзошло ее. Президент всячески усиливает собственную власть и пытается установить авторитарный режим»237.

Эта фраза была сказана Темиром Сариевым во время интервью, за 3 дня до парламентских выборов, которые его партия проиграла проправительственной партии «Ак-Жол». Что лишний раз подтверждает верность его слов и успех нового президента Кыргызстана Курманбека Бакиева в политическом строительстве.

Заключение.


В результате исследования, мы пришли к выводу, что, несмотря на активные социальные выступления в марте 2005 года против авторитарного режима А.Акаева, названные «революция Тюльпанов» и имевшие своей целью ускорить процесс политической модернизации страны, характер режима остался прежним. Современный Кыргызстан представляет собой копию режима А.Акаева с новыми персоналиями в лице высших государственных чиновников и отчасти бизнес-элиты (хотя в Кыргызстане эти две категории тесно взаимосвязаны). Такая преемственность объясняется тем, что:

После мартовской революции, сохранилась прежняя система государственного управление, не менявшаяся с советских времен, основанная на региональном представительстве и клановости.

Отсутствовала система рекрутинга кадров на высшие государственные посты новых людей и возможность социального «лифтинга».

Население Киргизии не смогло выдвинуть консолидированного мнения относительно будущего развития Киргизии, кроме того, отсутствовал социальная прослойка, являющаяся традиционным проводником ценностей демократии, неприкосновенности частной собственности и политического равенства – средний класс

Новая элита, пришедшая к власти в своем политическом видении будущего Киргизии не отличалась от старой и в большинстве своем не имела желания дальнейшей политической модернизации, боясь потерять власть.

Отсутствовали сильные оппозиционные партии и течения, способные на конструктивный диалог с новой властью; способы, практика и желания принятия компромиссных решений.

За столь короткий промежуток времени невозможно было изменить систему социального права и отношений, сложившуюся в Киргизии. В результате продолжила свое существование и все также остается актуальной прежняя система «неформальных отношений».

Традиции оказались устойчивы и оказали влияние на принятие политических решений, экономическое развитие и социальные отношения Киргизии и в постреволюционный период.

Появились объективные обстоятельства, потребовавшие централизации власти: ухудшение социально-экономического положения населения страны, тенденция к регионализму, рост преступности.

Коррупция тормозила любые демократические и экономические преобразования.

Все это усугублялось тем, что в стране наблюдался низкий уровень экономического и социального развития в предшествующий период, и что не позволило создать основу для политической модернизации страны. Учитывая отсутствие серьезных изменений в социо-экономическом пространстве и на современном этапе развития, можно прогнозировать следующее сценарии:

Поступательное движение, связанное с постепенным увеличением демократических прав граждан и ослаблением авторитарного режима. Возможно в том случае, если новая политическая элита примет кардинальные меры по модернизации экономики страны и уменьшению роли традиционных тенденций в развитии страны.

Цикличное развитие, связанное с консервацией существующих отношений вплоть до следующих революционных изменений.

Из указанных вариантов, в силу существующих в Киргизии в настоящее время социальных, экономических, политических отношений, наиболее вероятен цикличный этап развития, связанный с самовоспроизводством политической элиты и сохранением авторитарного характера власти, что еще раз подтверждает тот факт, что политические изменения не приняли глубинный, системный характер.

Таким образом, на примере Киргизии нельзя говорить о революции как способе политической модернизации страны или же можно констатировать только частичную модернизацию. Это подтверждается тем, что в развитии Киргизии в полной мере проявились все пять кризисов, выделяемых политической наукой - идентичности, легитимности, участия, проникновения и распределения, а именно:

Режим К.Бакиева показала очень высокую степень преемственности, по отношению к режиму ААкаева.

На основе имеющихся данных нельзя говорить о формировании новых тенденции, явлений, традиций в политическом пространстве Киргизии, за исключением опыта смены власти силовым путем.

Степень участия населения страны и оппозиции в политическом процессе в Киргизии не изменилась, а в некоторых моментах даже сократилась.

Роль традиционной системы отношений и коммуникаций как внутри политической элиты, так и по каналам «элита – население», не изменилась.

Способ принятия общественно-значимых решений не претерпел значительных изменений.

Что и позволяет сделать указанный вывод.

Данная работа может быть использована в дальнейших исследованиях экономических, социальных и политических процессов в Киргизии, странах Центрально-азиатского региона, а также в исследованиях, посвященных революции, как способе политической модернизации страны.

Перспективы развития данного исследования связаны с более подробным изучением влияния международного сообщества и соседних стран на процесс политической модернизации Киргизии, более точной классификации социальных выступлений в Киргизии в марте 2005 года («революции Тюльпанов»), а также с изучением международного резонанса произошедших событий.

Список использованных источников и литературы.


I. Источники.

15 новых независимых государств. Коэффициент младенческой смертности, 1960-2007 [Электронный ресурс] // Демоскоп. – 2008. - режим доступа: demoscop

15 новых независимых государств. Коэффициент суммарной рождаемости, 1958-2005 [Электронный ресурс] // Демоскоп. – 2008. - режим доступа: demoscop

15 новых независимых государств. Материнская смертность, 1989-2004 (на 100000 живорождений) [Электронный ресурс] // Демоскоп. – 2008. - режим доступа: demoscop

15 новых независимых государств. Медианный возраст населения, 1950-2005 [Электронный ресурс] // Демоскоп. – 2008. - режим доступа: demoscop

15 новых независимых государств. Нетто-коэффициент воспроизводства, 1950-2005 [Электронный ресурс] // Демоскоп. – 2008. - режим доступа: demoscop

15 новых независимых государств. Общий коэффициент рождаемости (на 1000 населения), 1950-2006 [Электронный ресурс] // Демоскоп. – 2008. - режим доступа: demoscop

15 новых независимых государств. Общий коэффициент смертности (на 1000 населения), 1950-2006 [Электронный ресурс] // Демоскоп. – 2008. - режим доступа: demoscop

Transparency International Annual Report (2005 - 2007) [Электронный ресурс] // Transparency International. – 2005 - 2007. - режим доступа: transparency

Занятость (ГКЭД) [Электронный ресурс] // Национальный статистический комитет. – 2008. - режим доступа: stat.kg.

Итоги Первой национальной переписи населения Кыргызской Республики 1999 года [Электронный ресурс] // Национальный статистический комитет. – 1999. - режим доступа: stat.kg.

Курс валют [Электронный ресурс] // ЦБ РФ. – 2008. –режим доступа: www.cbrf

Объем производства промышленной продукции по отраслям ВЭД [Электронный ресурс] // Национальный статистический комитет. – 2008. - режим доступа: stat.kg.

О новой редакции Конституции Киргизской Республики: закон от 15 января 2007 года №2// Эркин-Тоо. – 2007. – 15 января

Отношение населения к власти и общественным институтам в Кыргызстане: стат.сб./Институт общественной политики IPP. – Офиц.изд. – Бишкек, 2006 – 33 с.

Поступление прямых иностранных инвестиций по ВЭД [Электронный ресурс] // Национальный статистический комитет. – 2008. - режим доступа: stat.kg.

Поступление прямых иностранных инвестиций по странам [Электронный ресурс] // Национальный статистический комитет. – 2008. - режим доступа: stat.kg.

Прогноз численности населения на 2025 и 2050 [Электронный ресурс] // Демоскоп. – 2008. - режим доступа: demoscop

Прогноз численности населения на 2025 и 2050 году (тысяч человек) [Электронный ресурс] // Демоскоп. – 2008. - режим доступа: demoscop

Сельскохозяйственная продукция по категориям хозяйств [Электронный ресурс] // Национальный статистический комитет. – 2008. - режим доступа: stat.kg.

Социальное развитие Республики Кыргызстан в 2001 году [Электронный ресурс] // Национальный статистический комитет. – 2001. - режим доступа: stat.kg.

Структура импорта по разделам ТН ВЭД [Электронный ресурс] // Национальный статистический комитет. – 2008. - режим доступа: stat.kg.

Структура экспорта по разделам ТН ВЭД [Электронный ресурс] // Национальный статистический комитет. – 2008. - режим доступа: stat.kg.

Уровень приватизации по отраслям хозяйства [Электронный ресурс] // Национальный статистический комитет. – 2008. - режим доступа: stat.kg.


II. Литература.

Акаев А. Об уроках мартовских событий в Киргизии»/ А.Акаев // Политический класс. – 2005. – №4. – С.62 – 70.

Акаева Б. Бермет Акаева: Самым большим конкурентом в этой предвыборной гонке для меня была власть [Электорнный ресурс] // Фергана.Ру. – 4 мая 2007. - режим доступа: ferghana

Алмонд Г. Сравнительная политология. Подход с позиций "концепции развития". Г. Алмонд, Д. Пауэлл – М.: Просвещение, 1997. – 465 с.

Аптер Д. Политика модернизации. Д. Аптер – М.: Просвещение, 1993. – 600 с.

Бабакулов У. Киргизия в ожидании саммита или Блеск и нищета предШОСовского Бишкека [Электорнный ресурс] // Фергана.Ру. – 26 июня 2007. - режим доступа: ferghana

Белухин С. Начали всплывать черные дела Акаева [Электорнный ресурс] // Институт стран СНГ. - 2005. - режим доступа: materik

Бешимов Б. Кыргызстан: Стоит ли демократия на повестке дня страны? [Электронный ресурс] // Институт общественной политики. – 2006. - режим доступа: ipp.kg

Бешимов Б. Тандем «Власть-Оппозиция» в 2007 году [Электронный ресурс] // Институт общественной политики. – 2007. - режим доступа: ipp.kg

Богатырев В. Конституция подписана: пора ее менять [Электронный ресурс] // Институт общественной политики. – 2006. - режим доступа: ipp.kg

Богатырев В. Затишье перед бурей? [Электронный ресурс] // Институт общественной политики. – 2007. - режим доступа: ipp.kg

Богатырев В. Кыргызстан: пример демократического развития или угроза стабильности? [Электронный ресурс] // Институт общественной политики. – 2006. - режим доступа: ipp.kg

Богатырев В. Место и роль политических партий в Кыргызстане [Электронный ресурс] / В.Богатырев//. Политические партии в Кыргызстане – Электрон.Дан. - Институт общественной политики IPP, 2006. – С.23. - режим доступа: ipp.kg

Богатырев В. О некоторых итогах 2006 года [Электронный ресурс] // Институт общественной политики. – 2007. - режим доступа: ipp.kg

Богатырев В. О новой кыргызской оппозиции [Электронный ресурс] // Институт общественной политики. – 2008. - режим доступа: ipp.kg

Богатырев В. Роль элит в принятии политических решений [Электронный ресурс]

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: