Политическая борьба исламизма и кемализма в Турецкой Республике
§2 Рэджип Тайип Эрдоан как лидер современной Турции
Белая партия одним из своих принципов провозглашает руководство на основе демократического участия и коллективного обсуждения97, однако, в её рядах чётко обнаруживается лидер – Рэджип Эрдоан, премьер-министр Турции с 2003 года и основатель партии.
Эрдоан родился 26 февраля 1954 года в Стамбульском районе Бейоглу, однако детство провёл в Ризе, вернувшись в Стамбул только в 1967 году. В 1965 году окончил начальную школу Пийале Паша, затем – духовную школу имамов-хатибов в Стамбуле (Imam Hatip Lisesi), затем изучал управление бизнесом в Школе экономики и коммерческих наук «Аксарай» (сейчас – факультет экономики и административных наук университета в Мармаре) для чего ему пришлось сдать дополнительные экзамены в лицее «Эйюп» (Eyup Lisesi), так как диплома о получении среднего религиозного образования для поступления в ВУЗ было недостаточно. В «Аксарае» он познакомился с Неджметтином Эрбаканом, будущим лидером исламистов последней четверти прошлого столетия и первым исламистом-премьер-министром республиканской Турции98. С 70-х годов принимает активное участие в политической деятельности, которая неуклонно связана с происламистскими партиями: сначала он был руководителем молодёжного крыла «Партии Национального Спасения» сначала в Бейоглу (с 1975 года), а затем и во всём Стамбуле (с 1976 года до военного переворота 1980 года), затем членом «Партии Благоденствия» (тур. «Рефах»).
В Рефах он вступил в 1983 году, спустя год стал руководителем отделения в Бейоглу, в 1985 – в Стамбуле. Наконец, ещё год спустя он вошёл в высший руководящий состав партии99.
В 40 лет Эрдоан стал мэром Стамбула. В годы управления Стамбулом город стал чище и зеленее, был решён вопрос обеспечения города водой; даже политические оппоненты соглашались, что Эрдоан «проделал хорошую работу»100. Секуляристам не понравилось только то, что Эрдоан решил запретить алкоголь в кафе Стамбула; а вот его некоррупционность снискала восхищение101.
В 1998 году Эрдоан был осуждён на 10 месяцев102 тюремного заключения по пункту 2 статьи 312 Уголовного кодекса Турции (разжигание религиозной розни): на митинге в Сиирте в декабре 1997 года он прочитал стихи Зии Гёкальпа103, где были такие слова: «Минареты – наши штыки, купола – наши каски, мечети – наши казармы, а правоверные – наши солдаты»104. 22 февраля 1998 года Рефах была запрещена; тогдашние власти решили пресечь рост исламистских настроений в социуме.
В дальнейшем Эрдоан сотрудничал с Фазилет, а после её запрета основал «Партию Справедливости и Развития» и сумел привести партию к статусу правящей, а страну – к резкому прорыву в главнейших сферах жизнедеятельности социума (экономической и социально-политической).
Стоит отметить, что в начале нового столетия Эрдоан предстал в новом политическом образе – если раньше он был радикальным традиционалистом исламистского толка, то теперь в его политической демагогии возобладали компромиссные нотки; в 2000-х годах Эрдоан выступал как последовательный защитник демократии и западничества, социального консерватизма и эволюционизма, при сохранении «памяти о корнях» - признании важности ислама в Турции. Уже в 2002 году BBC назвала будущего турецкого премьера «одним из самых популярных политиков в Турции»105.
Эрдоан является также большим противником левых воззрений. Так, в речи к «белопартийным» членам ВНСТ 22 апреля 2008 года по поводу рабочих, желающих отпраздновать первое мая на площади Таксим он сказал: «В стране, где мусор правит умами, будет Судный день»106. Впрочем, и по поводу демократии у него не самое лучшее мнение: «Демократия подобна трамваю, которым следует воспользоваться на пути к желанной цели, но с которого можно и сойти, когда необходимость в нём пропадёт»107.
Эрдоан особое место в своей политике уделяет вопросу о «выборе цивилизаций», решение которого, по его мнению, заключено в компромиссе – признании Турции как моста между цивилизациями; он поддержал инициативу испанского премьер-министра Хосе Сапатеро по созданию Альянса Цивилизаций, целью которого будет уменьшение трений между мусульманским Востоком и христианским Западом. Помимо всего прочего, он является, пожалуй, главным сторонником интеграции Турции в ЕС.
Во внешней политике Эрдоан стремится к самостоятельности Турции как крупного геополитического игрока. За годы правления ПСР Турция сделала несколько решительных шагов к переходу из статуса региональной державы в мировую державу-лидера исламского мира, с чьим мнением принято считаться во всех вопросах. Несмотря на то, что внешняя политика, как правило, не является полем деятельности премьер-министров, Эрдоан достаточно часто проводит встречи на высшем уровне с главами правительств других стран, как в Анкаре, так и за рубежом.
Помимо ЕС, другими геополитическими «пристрастиями» турецкого премьера являются США, Россия и Иран. При этом, если сотрудничество с двумя последними начало развиваться семимильными шагами как раз в годы правления Белой партии, то США – давний союзник Турции, которая является членом НАТО с 1952 года. Важно отметить, что примерно с 2008 года Турция (безусловно, под влиянием Эрдоана) начала геополитическую переориентацию, связанную с постепенным переходом от ориентации на НАТО и ЕС к ориентации на союз с Россией и Ираном108, в то время как отношения с США дают всё большую трещину (несмотря на то, что Барак Обама продемонстрировал своё отношение к Турции, как к важнейшему союзнику, совершив свой первый внешнеполитический визит в качестве президента именно в Турцию), а с тем, что «сегодня интересы США и Турции не совпадают»109 согласны и многие представители оппозиции среди военных110. При Эрдоане нормализовались отношения с Грецией, Сирией и Ираком, появились возможности для разрешения кипрской проблемы; появились возможности для урегулирования турецко-армянского конфликта.
У турецкого премьера есть и геополитические «враги» - в основном те, кто признаёт геноцид армян, а также Израиль. В конце ХХ в. Израиль был, пожалуй, одним из главных экономических партнёров Турции, но в годы правления ПСР его позиции во взаимоотношениях с Турцией (и лично с её премьером) были сокрушены. Эрдоан активно выступает за прекращение военных конфликтов в Секторе Газа; в частности, защищающий позицию Израиля при проведении операции «Литой свинец» президент этой страны Шимон Перес был подвергнут Эрдоаном резкой критике (ссора между Турцией и Израилем на Экономическом форуме в Давосе стала, пожалуй, самым интересным событием этого финансового форума)111. Эрдоан на церемонии открытия сектора арабского вещания TRT (Турецкая Телерадиокомпания) подтвердил, что Турция не останется равнодушной, «когда пылает Газа и над священным Иерусалимом ходят тучи»112.
Несмотря на то, что впоследствии Эрдоан заявил, что его полемика с Пересом не повлияет на двусторонние отношения, стало ясно, что от былого союза с Израилем практически ничего не осталось – а ведь в 1990-2000-е годы Турция являлась одним из основных покупателей израильского вооружения, не говоря уже о том, что Турция – первое мусульманское государство, признавшее Израиль113.
Тем не менее, кредо Эрдоана в геополитике – нацеленность на развитие отношений без какой-то «геополитической дискриминации». В подтверждение этого можно привести его слова, произнесённые в декабре 2009 года во время выступления в Вашингтонском университете имени Хопкинса: «Когда Турция смотрит на Восток, она не теряет из вида Запада. Когда смотрит на Запад, не теряет из виду Восток. Она способна охватить взглядом все 360 градусов»114. Таким образом, Эрдоан признаёт в геополитике принцип Ататюрка – «мир в стране, мир за рубежом»115.
При Эрдоане произошли первые шаги к внутринациональному примирению, которое он признал важной проблемой турецкого социума: «Нужно найти путь для сохранения единства, несмотря на наши различия»116. Вопрос национального единства должен быть решён при использовании «опыта оттоманского государства, в котором не было ни турков, ни курдов, а были мусульмане. Исламская платформа ПСР оказалась особенно близкой крайне религиозному курдскому населению. Показательно, что уровень голосов, отданных за ПСР в курдских районах, традиционно выше среднего уровня по стране»117. Более того, Эрдоан охотно идёт навстречу ЕС в демократизации положения курдов как национального меньшинства (разрешено радио- и телевещание на курманджи118, в страну вернулись курды-беженцы, прекращено проведение военными карательных операций против курдов после терактов, ответственность за которые была возложена на террористов Рабочей Партии Курдистана (далее - РПК). Улучшилось положение курдов и в экономическом смысле: курдский юго-восток страны активно поощряется ассигнованиями из центра, восстанавливается аграрная сфера экономики, находившаяся в полном упадке с 80-х годов прошлого века, а также становится важным финансово-экспортным центром с ориентацией на рынок Ирака (на территории которого также проживает национально-этническое меньшинство курдов). Развитие экономики, появление новых рабочих мест, внимание к национально-культурной идентичности курдов – всё это привело к тому, что популярность РПК резко упала. Ей так и не удалось развязать войну за независимость турецкого Курдистана, а митинги с участием Эрдоана в Курдистане собирают гораздо больше людей, чем митинги РПК119. В общем, проект «новой» Турции находит положительный отклик в глазах курдов, а образ Эрдоана – мусульманина-демократа их вполне устраивает.
В 2009-2010 годах Эрдоан провозгласил разработку «Проекта национального единства и согласия», целью которого является «расширение демократических прав национальных меньшинств» и «сохранение единства и целостности страны, противодействие всевозможным опасностям и угрозам, снятие социального напряжения по основным проблемам»120. При этом «демократическая инициатива» (неофициальное название проекта) уже подверглась критике со стороны оппозиции, которая обвинила Эрдоана в попытке создания «гражданской диктатуры». В ответ на это премьер Турции заявил, что страна «становится демократичней и сейчас переживает процесс изменений и избавления от прежних оков», а «те, кто пытается получить выгоду от нагнетания атмосферы страха, сами боятся демократии»121. Критике в связи с этим подверглись лидеры оппозиции – РНП и «Партия Национального Действия», как «непонимающие реформы»122 партии. Эрдоан заявил также, что «приверженностью к диктатуре страдают сами партии», а по поводу заявлений оппозиции, что никаких демократических изменений не произошло, заявил следующее: «Семь лет назад, было невообразимо, чтобы кто-то критиковал государственные институты власти. Мы пришли к власти путем выборов и уйдем также в результате выборов, когда наступит время. Мы являемся не только партией для тех, кто за нас голосовал, но и партией для 72 миллионов турок»123.
Серьёзнейшей проблемой Эрдоана была (и всё-таки пока остаётся, пусть и в гораздо меньшей степени) экономика страны, а точнее – полная её стагнация на самом дне экономического развития по западным образцам. Основной причиной этого, пожалуй, является несоответствие лаицистских установок элит и традиционалистских установок масс, когда управлять по западному образцу вроде бы умеют, но управляемые их не принимают.
Строительство экономики на сугубо исламских или на сугубо лаицистских принципах историческим временем доказало свою несостоятельность. В ответ на это Эрдоан предложил турецкому социуму своего рода экономическую модель «исламского протестантизма». Труд и активное использование капитала в целях развития экономики стали трактоваться как «богоугодное» дело: как заявил один из сторонников ПСР и владельцев крупного холдинга Мустафа Буйдак: «Открыть фабрику — это такое же богоугодное дело, как и молитва»124. Важное значение Эрдоан придаёт и развитию регионов, в частности уже упомянутых курдских районов, а также Центральной Анатолии, которая при нём стала одним из крупнейших экономических регионов Турции (на что местный электорат отвечал крупнейшей поддержкой Белой партии среди всех регионов страны).
Благодаря экономической политике Эрдоана Турции удалось всего за 6 лет совершить мощный скачок, который был приостановлен только всемирным экономическим кризисом в 2008 году, да и то в 2009 году экономика показала пусть и небольшой, но всё-таки рост. При этом кризис дал дополнительное время для решения инфраструктурных проблем. Эрдоан считает одним из важнейших вопросов своей деятельности – решение энергетической (связана с нехваткой мощностей) и транспортной проблемы (связана со слаборазвитостью железных и автодорог, государственные инвестиции в которые закончились ещё в 70-е годы прошлого столетия).
За успехи реформ в 2004 году «Организация Голос Европы» признала Эрдоана «Человеком года в Европе»125. Логичным завершением реформизма Эрдоана может стать новая конституция страны, о необходимости принятия которой говорят и сторонники премьер-министра, и представители ЕС. Но, на данный момент, эта инициатива имеет серьёзную оппозицию в лице Народно-Республиканской Партии, а также военных, для которых новая конституция может стать решающим препятствием в вопросах вмешательства во власть.
Интересны и взаимоотношения Эрдоана с Абдуллахом Гюлем, первым лицом государства, которого зачастую называют не иначе, как его ставленником. Эрдоан явно предпочитает исполнительную власть президентской и полностью поддерживает Гюля в качестве президента страны. В речи к гражданам Турции в 2007 году он сказал: «Есть те, кто говорят, что Гюль не может быть президентом. У таких людей нет хороших манер, и они должны отказаться от турецкого гражданства»126. При этом, первоначально, Белая партия планировала выдвинуть Эрдоана кандидатом в президенты, но этому воспротивилось 300 тысяч человек-сторонников лаицизма на демонстрации 14 апреля 2007 года в Анкаре127, в ответ на что 24 апреля Эрдоан заявил, что кандидатом от ПСР будет Гюль128.
Вообще, неожиданная экспрессивность вкупе с рациональной рассудительностью – политический конёк Эрдоана. Его дальнейшие действия предугадать невозможно (например, в разгар Российско-грузинской войны 2008 года вместо ожидаемой блокировки Черноморского флота РФ со стороны Турции и допущения в Чёрное море флота НАТО129 Эрдоан прилетел в Москву на встречу с Владимиром Путиным, чтобы выразить слова поддержки в конфликте).
Политическое кредо Эрдоана можно выразить его же словами, сказанными по поводу разрешения конфликта с курдами: «Мы приняли смелый шаг для решения хронических проблем, препятствующих развитию Турции, расширению прав и возможностей (курдов – В.О.)»130. Между тем, он не собирается открещиваться от связей с исламом – но только как с религией. Например, в 2010 году во время визита в Саудовскую Аравию ему была вручена Международная премия имени короля Файсала «За служение исламу», считающаяся одной из самых престижных в странах арабского мира, отношения с которыми у Турции стали возрождаться в полной мере как раз таки при Эрдоане. В своей речи на вручении премии премьер Турции дал понять, что она ныне стремится к тому, чтобы играть важную роль в урегулировании конфликтов на Ближнем Востоке131.
К слову, это подтверждается премией, которую получил уже турецкий президент: «Абдуллах Гюль награжден британским Королевским институтом международных отношений Чэтем-хаус (Chatham House Prize) за усилия по стабилизации обстановки в регионе, внутреннюю модернизацию Турции и усиление ее позиций на международной арене»132. Более того, члены института признали Гюля «человеком года 2009» за его достижения в области геополитики.
А в конце 2009 года председатель Нобелевского комитета Х. Тобхорн выдвинул Эрдоана в качестве кандидата на Нобелевскую премию в области мира, которую в итоге присудили Бараку Обаме.
Подводя итог, стоит определить следующее. Во-первых, ПСР, безусловно, представила Турции, Европе и миру доказательства того, что даже в мусульманской стране возможно построение западной демократии (опять же, имеет смысл говорить только о теоретических аспектах, потому как анализ и оценка реальной политики и партийной деятельности в любом случае не будет избавлен от излишнего налёта субъективности). Во-вторых, важно отметить то, что во всех процессах, протекающих в партии высока роль её лидера – Рэджипа Эрдоана, который, являясь идеологом партии, продемонстрировал реальный пример «политика по-европейски» - образованного, умеющего лавировать, нацеленного на конечный результат.
Глава 2 Европейский союз как эпицентр турецкой геополитики при «Партии Справедливости и Развития»
Турция с середины XV века являлась мостом между западным — христианским и восточным — мусульманским мирами. По словам Эрдоана, «на примере переговорного процесса Турции (с ЕС) рушатся тезисы о том, что Запад и Восток, равно как ислам и другие религии, не сумеют найти общий язык, а также о "столкновении цивилизаций"»133.
На волне исламского ренессанса и продолжающейся исламизации светского общества в Турции в конце шестидесятых годов XX века элита предлагает массам альтернативу – продолжение вестернизации за счёт расширения экономических связей с Европой. В 1959 году Турция подаёт заявку на ассоциированное членство в Европейском Экономическом сообществе, которая была отозвана после военного переворота 1960 года. После того, как военные восстановили стабильность общества, было решено подать заявку вновь. 12 сентября 1963 года было подписано «Анкарское соглашение» об ассоциированном членстве в ЕЭС.
В течение следующего исторического периода развития политико-конфессиональных отношений происходит очередная волна исламизации. Военный переворот 1980 года поставил крест на желании Анкары получить полноправное членство в ЕЭС в самое ближайшее время. После упразднения этой организации и подписания «Маастрихтского соглашения» в 1992 году и «Копенгагенских критериев» в 1993 году Турция нацелилась на вступление в объединённую Европу. Первым шагом к этому стало подписание 6 марта 1995 года таможенного соглашения с ЕС [Брюссельское соглашение]. Турция таким образом стала первой страной, не входящей в ЕС, но имеющей с ним подобное соглашение.
Однако в силу ряда причин, которые мы осветим ниже, в 1997 году кандидатами на вступление в ЕС стали страны бывшего социалистического лагеря [Польша, Чехия, Венгрия, Словения, Эстония] и Кипр, а Турция, в свою очередь, не попала даже во вторую волну расширения. Только в 1999 году Турция попала в список кандидатов на вступление. В июне 2000 года в стране был создан «Генеральный секретариат по делам ЕС» и государство перешло к выполнению «Копенгагенских критериев». «Партия Справедливости и Развития» считает вступление в ЕС своей главной внешнеполитической целью, о чём говорится в её программе. В октябре 2005 года начались официальные переговоры между ЕС и Турцией о вступлении в него последней, Реджип Эрдоан назвал это «победой всей турецкой нации»134. При кабинете министров Турции была создана Группа наблюдения за реформами (РИГ) в составе министра юстиции Садуллаха Эргина, государственного министра и главы делегации на переговорах с ЕС Эгемена Багыша, министра внутренних дел Бешира Аталая и министра иностранных дел Ахмета Давутоглу135.
§1 Дискуссия об евро-идентичности и «цивилизационном шоке»
Между тем, большинство политических аналитиков полагает, что Турция не может рассчитывать на вступление в ЕС в ближайшие несколько лет; чересчур оптимистичными считаются даже робкие прогнозы, что Турция может быть принята в ЕС в период с 2015 по 2020 годы. Существует целый ряд проблем, которые не позволяют Турции вступить в ЕС, хотя она давно является членом таких глобалистских организаций внутриевропейской интеграции, как ОБСЕ, Совет Европы и УЕФА.
В первую очередь, это конфессиональная принадлежность Турции. По мнению А.Г.Башировой, именно «исламский фактор тормозит интеграцию в западный мир»136. Запад отказывается принять Турцию в свой «христианский клуб»137, внутри которого не могут не существовать идеологические споры между различными ответвлениями христианства. Таким образом, существует разумное допущение, что ислам может стать деструктивным фактором, который уничтожит слабые связи, установившиеся между католицизмом и различными ветвями протестантизма. В Европе до сих пор силён националистический фактор, а также антиглобалистский сепаратизм. В этом плане ислам более однороден [большая часть мусульман исповедует суннизм – В.О.], а исламизм имеет большее влияние на социально-политические представления населения, нежели христианств. Образно говоря, даже пресловутая протестантская этика влияет на дух капитализма меньше, чем ислам на дух мусульманского общества.
Представители ЕС объясняют затруднения со вступлением Турции в ЕС только экономическими и социально-политическими проблемами, существующими в Турции. Но, по меткому выражению датской газеты Information, «дела в Турции идут настолько хорошо, что европейские комиссары из кожи вон лезут, чтобы придумать новые отсрочки, преграды и тесты»138. Как отмечает Н.Т. Масумова, «на сегодняшний день Турция имеет одну из самых быстрорастущих экономик в Европе»139. В Турции постепенно развивается сельское хозяйство, преодолевается неравномерность промышленного развития регионов страны. Эхемен Багыш, госминистр Турции, глава переговорного процесса с ЕС заявил что, «Турция является страной с 6-й крупнейшей экономикой Европы и 4-й по количеству рабочей силой»140.
Продолжается и вестернизация гражданского общества. В первое десятилетие нового тысячелетия в Турции был принят ряд новых законов и конституционных реформ:
De jure отменена смертная казнь (de facto с 1984, не применили даже в отношении одного из лидеров курдских сепаратистов, лидера курдской рабочей партии Абдуллаха Оджаллана)
разрешено радиовещание и телевещание на языках национальных меньшинств (в том числе, на курдском – телеканал TRT-6)
укреплён институт гендерного равенства (создана парламентская комиссия по укреплению равенства возможностей женщин и мужчин.)
усилен общественный контроль над военными
снят ряд ограничений в отношении партий и профсоюзов
Совет национальной безопасности стал только законосовещательным органом [а с 2004 года во главе СНБ стоит гражданское лицо]
военный суд лишён права судить гражданских за критику военных; военные трибуналы лишены возможности судить военных в мирное время
отменён «протокол Эмасия 1997 года»141, согласно которому армия могла действовать без согласования с гражданскими властями в случае угрозы национальной безопасности
В 2005 году были приняты новые гражданский и уголовный (в частности, из УК исключили статью, по которой супружеская измена считалась преступлением) кодексы, изменено национальное законодательство о защите прав и свобод граждан. Более того, во внутренней политике был провозглашён курс на борьбу с коррупцией, в таможенной – на противодействие нелегальной иммиграции в ЕС.
В 2009 году РИГ опубликовали проект «дорожной карты» для вступления в ЕС, состоящий из следующих шагов:
Новая гражданская конституция
Свободный интернет
Повышение расходов на выборы
Омбудсманство
Независимость правосудия
Соблюдение прав меньшинств
Усиление безопасности национальных границ142
В Европе, между тем, понимают, что затягивание процесса интеграции Турции в ЕС убеждает её отказаться от вестернизации. Г. Шрёдер открыто назвал такую политику толчком Турции «в лапы экстремистов»143. Влиятельная британская газета “The Financial Times” высказала мысль о том, что «членство Турции в ЕС дало бы мусульманскому миру реальные доказательства того, что ислам совмещается с европейскими ценностями, в том числе с демократией, главенством закона, уважением фундаментальных прав и свобод человека»144. С ней солидарен и бывший премьер-министр от партии лейбористов – Тони Блэр: «Приняв Турцию в ЕС мы построим мост в исламский мир, а такие мосты сейчас важны как никогда»145.
Европейцы напуганы также возможной миграцией турок, которую воочию «наблюдает» Германия. Турецкие мигранты уже сейчас влияют на предвыборные кампании немецких партий, вынуждая даже прохристианскую коалицию ХДС/ХСС сдержанно поддерживать Турцию в её стремлении вступить в ЕС, хотя Эдмунд Штойбер, лидер ХСС неоднократно заявлял своё «против», предполагая во всеуслышание, что «у ЕС нет интеграционной мощи, чтобы переварить Турцию»146. Ангела Меркель, в свою очередь, провозгласила компромисс на основе принципа римского права pacta sunt servanda [договор должен быть исполнен], а Эрдоан заявил, что «Германия и Турция продолжат идти рука об руку»147.
Бывший президент Франции Валери Жискар Д’Эстен заявил в свою очередь в интервью французской газете Mond ещё в 2002 году, что «большинство стран уже высказалось против присоединения Турции, однако они никогда не говорили об этом самим туркам…Принятие такой страны породит множество внутренних проблем в годы, когда ЕС нужно думать о первоочередной задаче [интеграции – В.О.]. Кроме того, Турция стала бы самым большим членом ЕС, получила бы больше мест в Европарламенте и мы снова пришли бы к противостоянию Востока и Запада»148.
Д’Эстену вторит и нынешний президент Франции, Николя Саркози: «Турция – не Европа, а Азия»149. Французы вообще последовательно выступают против расширения ЕС. Госсекретарь Франции по делам ЕС заявил в апреле 2009 года, что необходимо прекратить расширять ЕС, а «после [принятия] Балкан надо остановиться с расширением и сконцентрироваться на укреплении европейских институтов»150.
Европа заинтересована в получении свободного доступа к новой рабочей силе, в омоложении стареющего европейского населения (к 2014 году ј населения Турции будет моложе 14 лет151). Не меньше она заинтересована в развитии западных институтов в Турции, что обусловлено самой сущностью геополитики демократических государств, направленной на создание вокруг себя буферных государств со схожими режимами.
Ещё больше Европа заинтересована в главном ресурсе XXI в. - энергии. В этой связи Турция играет важнейшую геополитическую роль, являясь альтернативой России ввиду «газового кризиса» между Украиной и РФ. Проект «Набукко» играет немаловажную роль в процессе интеграции Турции в ЕС. Также европейцев не может не интересовать то, что Турция обладает большими запасами пресной воды, 90% мировых запасов бора (бор является исходным сырьём для нанотехнологий), 25% мировых запасов ртути (ртуть важна в атомно-водородной энергетике, металлургии, химической промышленности, судостроении и медицине)152.
Более того, Европе нужны более тесные контакты с потенциальным экономическом лидером в регионе. Турция важна также и с военной точки зрения. Геополитическое положение Турции на стыке «трёх миров» - Запада, Востока и России представляется одним из самых важных и проблемных во всём мире. Одна из самых сильных армий мира, турецкая, являет собой хорошее подспорье в деле консервации мира в этом регионе. Кроме того, по мнению эксперта МГИМО Юлии Кудряшовой, благодаря интеграции Турции в ЕС, последний значительно увеличит «свой политический потенциал за счет роста военной мощи и влияния в исламском мире»153.
Глава МИД Германии Франк-Вальтер Штайнмайер заявил, что взрывоопасная ситуация в регионе разрешится только при активном участии на стороне ЕС Турции, как он образно выразился, «мусульманского представителя со светским характером»154. Министр экономического сотрудничества и развития Германии Хайдемари Вичорек-Цойль заявила, что «по мнению Социал-демократической партии Германии, Турция должна стать членом ЕС. Критерии членства служат демократизацию Турции. Членство Турции также имеет значение с точки зрения стабильности региона. Однако не будет правильным назвать точную дату членства Турции»155.
У Турции есть и союзники в деле интеграции в ЕС. Ортодоксальная католическая Польша достаточно неожиданно встала на сторону Турции. На встрече на уровне глав правительств в Варшаве премьер-министр Польши Дональд Туск заявил, что «Польша в первую очередь будет и дальше напоминать нашим партнерам по ЕС, что прежде никто не говорил о дополнительных условиях при вступлении Турции в его состав…ЕС формулирует определенные условия [для вступления], и когда они выполнены, положительное решение должно приниматься автоматически»156. Слова поддержки выразил и Лех Валенса, который заявил, что «в нынешних условиях существование ЕС без Турции уже немыслимо, и Польша оказывает огромную поддержку ее полноправному членству в ЕС»157.
О необходимости принять Турцию в ЕС высказался и министр иностранных дел Великобритании Дэвид Милибэнд158. Министр иностранных дел Швеции Карл Бильдт выразил свою поддержку членству Турции в ЕС на заседании в Стамбуле159, ещё ранее он заявлял, что проведение чётких границ ЕС «пагубно и опасно», в том числе потому, что тогда ЕС не сможет влиять на благоприятные изменения в Турции160. 3 апреля 2009 года верховный представитель Евросоюза по внешней политике и безопасности Хавьер Солана высказался в поддержку приема Турции в Европейский союз: «Не вижу ничего, что препятствовало бы вступлению Турции в ЕС. Турция является кандидатом на вступление в ЕС, об этом члены Европейского союза уже договорились»161.
Премьер председательствующей в 2010 году в ЕС Испании Хосе Луис Родригес Сапатеро на встрече с Эрдоаном в Мадриде 22 февраля 2010 года заявил, что «его страна как председатель Евросоюза сделает всё, чтобы придать новый импульс переговорам о вступлении Турции в ЕС. Мадрид всегда выступал за полноправное присоединение Анкары, в отличие от Франции, Германии и Австрии, которые выступают за “привилегированное партнёрство”»162. Более