Политическая борьба исламизма и кемализма в Турецкой Республике
Оппозицию ослабляет невозможность заключения союза и формирования коалиции, так как ведущие партии являют собой политических антагонистов. Впрочем, вполне возможны коалиции с другими партиями, которые могут принести НРП или ПНД победу над Белой партией. Среди ошибок оппозиции наиболее опасными можно считать дискуссию об исламизме, так как до настоящего времени все реальные возможности для свержения Эрдоана и ПСР обычно играли на руку партии власти.
Так, в 2008 году генеральный прокурор Турции Абдуррахман Ялчынкая передал «дело ПСР» в Конституционный суд. Материалы, подготовленные прокурором заняли 162 страницы314; оппозиция, таким образом, надеялась «убить двух зайцев» одним выстрелом – не только лишить власти сверхпопулярную ПСР и Эрдоана, но и вынести предупреждение исламистам. Ялчынкая потребовал запретить Белую партию, а 71 члену партии (в том числе Эрдоану и Гюлю) запретить политическую деятельность в течение пяти лет.
В ответ представители ПСР заявили, что настоящее дело – «нападение на демократию»315. Как и ожидалось, партию поддержали представители ЕС, в частности, комиссар по расширению ЕС Олли Рен, заявивший, что «такие споры должны решаться при помощи референдумов, а не судов»316.
В итоге, благодаря грамотной политике, ПСР стала первой крупной партией в Турции, которой выдвигались обвинения в нарушении светских устоев Турции и которой удалось избежать запрета317. Для успеха противников ПСР необходимы были как минимум 7 голосов из 11, но «за» запрет партии проголосовали «лишь» 6 человек. Правда, на Белую партию наложили штраф в размере 50% её годового бюджета318. Председатель Конституционного Суда Хашим Кылыч пояснил, что партии вынесено «серьёзное предупреждение» и заявил, что он надеется на то, что «члены партии правильно поймут это «послание»319. Министр труда Турции Фарук Челик320 назвал решение суда «победой демократии»321, а Белая партия официально легитимизировала своё правление в рамках светского государства.
Именно с угроз о новом судебном разбирательстве и начались слухи о досрочных выборах. На встрече с депутатами ПСР 8 февраля 2010 года Эрдоан предложил им готовиться к выборам, несмотря на то, что Турция – не США с их помпезными предвыборными шоу и подготовкой к выборам в течение пары лет, а следующие «регулярные» выборы должны состояться летом 2011 года.
Одним из основных вопросов в турецкой внутренней политике первой половины 2010 года является, безусловно, вопрос конституционной реформы. Заместитель председателя фракции ПСР в ВНСТ Бекир Боздаг подготовил соответствующий пакет конституционных поправок на рассмотрение депутатов. Имеет смысл говорить о революционности данных изменений, ведь Белая партия планирует ввести поправки в 22 статьи ныне действующей Конституции 1983 года (10, 20, 23, 41, 51, 53, 54, 69, 74, 84, 94, 125, 128, 129, 144, 145, 146, 147, 148, 149, 156, 166)322. Обсуждение реформ в меджлисе началось 7 апреля 2010 года.
Вокруг законопроекта сразу же стали вестись споры. В частности, председатель Кассационного суда Турции Хасан Герчекер назвал эти поправки в действующую конституцию «антиконституционными», депутаты оппозиционных партий уже заявили, что не поддержат эти поправки; таким образом вполне вероятно, что вопрос реформы будет вынесен на общенациональный референдум, который в соответствии с правовой практикой должен состояться до лета 2010 года323, благодаря реформе избирательной системы, утверждённой 3 марта 2010 года, согласно которой сокращается период, в течение которого должен быть проведён референдум (с 120 до 60 дней)324.
Что собирается изменить Белая партия? Во-первых, ПСР предлагает реформировать систему правосудия, в т.ч. Конституционный суд и Высший совет судей и прокуроров, а также передать гражданским судам юрисдикцию на судебные разбирательства по делам с участием военных325. Кроме того, ПСР хочет добиться передачи парламенту полномочий на возбуждение дел о роспуске политических партий, которыми ныне наделен Апелляционный суд.
Какие выводы можно сделать из этого? На мой взгляд, налицо желание правящей партии «избавиться» от тех институций, которые имеют полномочия или возможности для запрета партии; несмотря на то, что все предлагаемые изменения вполне отвечают требованиям демократического общества.
Кроме того, ПСР предлагает ввести несколько поправок для того, чтобы подкорректировать Конституцию для соответствия Копенгагенским критериям. В частности, планируется «закрепить положения о введении института омбудсмена, признать за госслужащими прав на заключение коллективных договоров и проведение забастовок»326; зарезервировать в меджлисе 100 мест для так называемых «депутатов Турции», членов партий, не прошедших 10%-барьер; ввести в конституцию положения, которые обеспечат конституционное закрепление защиты женщин и детей от насилия327. При этом даже за границей у сторонников реформы достаточно противников, которые понимают, что это не иначе, как «первый залп по светскому судопроизводству»328 и очередной по политическому влиянию военных.
Впрочем, то, что турецкая судебная система нуждается в реформировании, становится ясно из следующих фактов: согласно данным Европейского суда по правам человека, из почти 120 тысячи исков329 13 тысяч подано против Турции, из которых уже 2,3 тысячи закончились победой истцов. Причём, большинство из них связано с ошибками национального судопроизводства.
Интересно, что основным союзником ПСР в вопросе изменения конституции является «Платформа гражданской солидарности» - объединение более четырёхсот общественных организаций, возглавляемое Айханом Оганом, который, в свою очередь, отметил на пресс-конференции, на которой выразил свою поддержку реформе, что «Основной закон 1983 года» тормозит развитие Турции в основных сферах жизнедеятельности330.
Впрочем, имеет смысл говорить о том, что предложенный Белой партией пакет реформ будет претворён в жизнь только в случае, если ПСР победит и на третьих подряд выборах в меджлис. Так, для того, чтобы поправки утвердил меджлис, Белой партии не хватает всего 30 мест в ВНСТ (у ПСР 337 мест в парламенте на 550 членов, для принятия конституционной реформы необходимы голоса 367 человек). О возможной поддержке реформы заявила прокурдская ПМД, правда, выдвинув собственные условия. О них заявил председатель партии Демирташ:
Снижение избирательного барьера
Установление равнопропорциональной системы бюджетного финансирования партий331.
Другие же оппозиционеры выступили единым фронтом «против». Д. Байкал обвинил партию власти в эгоистичных желаниях, основа которых - желание обезопасить своё собственное существование; также лидер кемалистов заявил, что он уверен в том, что общественность не поддержит реформу. Д. Бахчели, в свою очередь, ушёл дальше банальной критики, предложив свой вариант подготовки реформы, согласно которому необходимо выполнить нижеследующие три условия:
Создание «согласительной комиссии», состоящей из представителей всех фракций в парламенте
Выдвижение только тех поправок, относительно которых «согласительная комиссия» сможет достичь консенсуса
Окончательное решение относительно этих поправок и проведение реформы должно лежать на плечах ВНСТ332
Интересна и позиция председателя Конституционного Суда Турции. Кылыч заявил, что «серьезная конституционная реформа должна проводиться в атмосфере согласия. В противном случае все поправки окажутся в Конституционном суде»; в это время из кулуаров стало известно, что во время встречи Гюля и Байкала «за закрытыми дверями» последний пообещал подать иск в Конституционный суд в ответ на попытку принять поправки к конституции333.
§2 Политические дела Vs военных и интеллигенции («Дело «Эргенекон», «План «Балйоз» («План «Кувалда»)
Армия – основные «стражи», а интеллигенция - основные сторонники лаицизма в Турции. Именно армия «насадила» в Турции так называемые «шесть стрел Ататюрка», оставаясь на протяжении второй половины ушедшего столетия основной силой, основным фундаментом для сохранения установленного в 20-е годы порядка. Два раза армия приходила к власти в результате государственных переворотов (1960, 1980), трижды «мягко» отстраняла исламистов от власти (1971, 1998, 2001). Но в начале XXI века исламисты наконец-таки решились приложить «немало усилий, чтобы освоить стандарты западной демократии, по возможности инкорпорировать армию в политическую систему и создать, таким образом, предпосылки для решения возможных кризисных ситуаций в рамках «демократической процедуры»334. Этот политический ход, осуществлённый Эрдоаном и его Белой партией – палка о двух концах для кемалистов, потому что чем дальше продвигаются исламисты в деле освоения западных норм и традиций, тем меньше вероятности для совершения нового военного переворота, так как армия попала в заложники «демократической дилеммы»335. Основной фактор, который использует ПСР – их желание присоединиться к ЕС, в котором они видят, в том числе, и защиту от влияния военных; правда, многие полагают, что «под зонтиком ЕС, аппелируя к демократии, политическому исламу будет легче «дышать»336. Впрочем, «сбрасывать со счетов такую возможность (государственного переворота – В.О.) было бы преждевременно»337.
Свидетельством этому стали раскрытые планы переворотов, организаторами которых была как раз таки военная верхушка при поддержке интеллигенции – «Дело организации «Эргенекон» и «План «Балйоз» («Кувалда»).
В турецкой мифологии «Эргенекон» - мифическое место, расположенное в труднодоступных горах Алтая, где, как предполагается, Бумын-каган338 собрал тюркские народы. В современной же Турции «Эргенекон» - тайная ультранационалистическая организация339, «теневое правительство»340, за время следствия по делу которого арестовано почти сто человек, прежде всего, члены вооружённых сил и сил безопасности Турции341, в том числе отставные генералы Хурсит Толон, Левент Эрсез и Вели Кючюк, полковник в отставке и руководитель стамбульского отделения «Общества ататюрской мысли» Джошгун Гюнель, бывший шеф полиции Сенер Эруйгур, а также представители политической и научной интеллигенции и известные журналисты - председатель РПТ Дору Перичек, экс-ректор Стамбульского университета Кемаль Алемдароглу, главный редактор наиболее последовательной газеты светского направления «Джумхуриет» Ильхан Сельджук, главный редактор газеты «Терджуман» Уфуг Беюкчелеби, главный редактор журнала «Айдынлык» Серхан Боллук, писатель-журналист Эрол Мютерджимлер.
Истоки этой организации исследователи находят в группе «Derin Devlet» («Глубинное государство», «Государство в государстве»), которая, по слухам, была создана в 60-70-е годы ушедшего столетия, состояла из сторонников этатизма – в основном из военных и политиков светского направления, прежде ответственных за операцию «Контр-гражданская война» (составляющая операции «Гладио». Их основная цель – консервация республиканского строя и лаицизма.
Схожую цель, как считается, имел и «Эргенекон». Слушания по делу начались 20 октября 2008 года, в январе 2009 по Турции прокатилась новая волна арестов, которая «добивала» остатки группировки. В «Today’s Zaman» слушания сразу же окрестили «делом века»342, проправительственные издания говорили о «раскрытии крупнейшего заговора в современной истории Турции», а оппозиция – о том, что «налицо чудовищная фальсификация»343. Вообще кемалистами суд над «Эргенеконом» рассматривался «как упреждающий удар исламистов, опасающихся отстранения от власти, несмотря на положительное решение Конституционного Суда»344.
Обвинительный приговор по делу занимал «невиданный для турецкого правосудия объем»345 - 2445 страниц. Примечательно, что доступ масс-медиа на слушания был ограниченным – не более 80 человек (что стало причиной критики и обвинений в анти-демократичности наряду с обвинениями в незаконных прослушивании и сборе доказательств346, игрой на мотивационном поведении347, et cetera).
Членам «Эргенекона» вменялось в вину следующее:
Подготовка государственного переворота с целью свержения ПСР, Гюля и Эрдоана
«Теневое» руководство армией, СМИ, политическими партиями и организациями
«Антибелопартийная» пропаганда в рамках «Плана действий «Операция «Пещера»
Убийство армянского журналиста Хранта Динка в 2007 году
Планирование убийства Орхана Памука
Планирование убийства Эрдоана (информация о подобных планах появилась в 2009 году)
Был опубликован и план переворота, который должен был состояться в 4 этапа: Вначале наёмники из РПК совершают серию заказных убийств, которые подталкивают людей выйти на улицы, затем демонстрации превращаются в столкновения с полицией. Воспользовавшись этим, глава торговой палаты Анкары Синан Айгюн (планировавшийся премьер-министр после переворота) объявит о том, что политика правительства привела к колоссальному экономическому кризису, и, наконец, близкие к «Эргенекону» СМИ «приглашают» военных взять власть.
Существовал ли этот план, так и осталось неизвестным, так как дневники Эруйгура (в которых якобы он содержался) следствие так и не предоставило обвинению348. Также неясно, насколько близка к истине примерная схема управления и внутренней юрисдикции в этой организации, представленная газетой «Today’s Zaman»349. К слову, обвинению так и не удалось «вычислить» лидера «Эргенекона».
Интересна серия фактов, которые представляет газета «Коммерсант». Согласно им, участников «Эргенекона» связывают тесные контакты с Россией. Авторы статьи «Турция вскрыла пророссийское подполье» Михаил Зыгарь и Маис Ализаде отмечают, что Перичек часто «гостил» в России, в числе его контактов они называют А. Дугина; Алемдароглу подписал соглашение о сотрудничестве с МГУ; Эруйгур открыто заявлял о необходимости выхода из НАТО, интеграции в «Шанхайскую Организацию Сотрудничества» и создании военного альянса с Россией и Ираном. Наконец, Левент Эрсез и вовсе скрылся от следствия в России350.
«Российский след» получил двоякую оценку в Турции. Прокуроры в обвинительном заявлении обвинили российские спецслужбы и лично Дугина, как связующее звено, в попытке организации переворота. Впрочем, турецкие спецслужбы вскоре опровергли эти данные. Любопытную оценку эти слухи получили в политике партии власти: именно с 2008 года российско-турецкие отношения стали резко улучшаться, но вряд ли это было простым совпадением. Имеет смысл говорить, как об опасениях, так и о том, что к мнению Эруйгура в партии власти прислушались, дабы немного «успокоить» военных.
Разумеется, невыясненной оказалась реальность существования организации, во всяком случае, распространены мнения о том, что это просто отдельные оппозиционеры, которых объединили две составляющие: оппозиция к ПСР и желание власти «расправиться» со своими противниками351, или о том, что вся история с «делом «Эргенекона» - не более чем шпионский детектив352.
«Дело «Эргенекона» продолжается и в начале 2010 года, когда по стране прокатилась новая волна арестов, связанная с обвинением в участии в подготовке «Плана «Балйоз» (тур. «Balyoz», «кувалда») и ныне представляет собой не имеющую ни конца, ни края «мыльную оперу», в которой часть подсудимых была оправдана, а другая в данный момент находится перед судом или под стражей.
Аресты по делу о «Плане «Кувалда» прошли весной 2010 года. Согласно данным обвинения, заговорщики планировали нижеследующее:
Взрывы в двух мечетях в Стамбуле
Взрыв самолёта в воздушном пространстве Греции
Оба этих события должны были «оправдать» необходимость переворота и временной военной диктатуры по схеме 1960 и 1980 годов. Представители масс-медиа, близкие к ПСР привели в качестве доказательства многочисленные письменные и аудио свидетельства, а также планы операций «Чаршаф», «Сакал», «Суга» и «Ораж»353. Представители армии, в свою очередь, согласились с тем, что подобные планы у них имеются, однако они были обсуждены в ходе планирования учений на военном семинаре.
Между тем, по делу арестовано сначала 40 человек 22 февраля 2010 года, 96 – 5 и 6 апреля 2010 года, часть из них отпущена на свободу (ввиду «наличия серьёзных сомнений по поводу их причастности к делу»354); подавляющее большинство – военные (в отличие от весьма разношёрстного состава по «Делу «Эргенекон»), например, «бывшие главнокомандующие ВВС и ВМС Турции Ибрахим Фыртына и Озден Орнек а также экс-командующий Первой полевой армией Эргин Сайгун»355, бывший командующий первой полевой армии Турции Четин Доан356, а также бывшие комбриги и комдивы357. Под планом стоит подпись Доана, который сначала выступил с заявлением, в котором признал и попытался оправдать комплекс мероприятий, который планировался в связи с «Кувалдой», правда, затем он пояснил, что это всего лишь план, разрабатывавшийся в учебных целях358.
«Кувалда» ознаменовала собой новый кризис, который, как предполагают специалисты и исследователи, может привести «к досрочным выборам с непредсказуемым результатом для партии власти»359, а также может серьёзно ударить по перспективам интеграции в ЕС, о чём уже заявил Штэфан Фюле, комиссар ЕС по расширению, выразивший надежду на «честный процесс»360. Между тем, доверие к армии со стороны турецкой общественности снижается. Так, по данным газеты «Заман» из 4,5 тысяч респондентов в 21 провинции Турции только 44,7% доверяет армии, а почти 50% верит в заговор со стороны военных361. В 90-е годы по разным данным армии симпатизировали 80-90% турецкого населения, что было значительно выше доверия к политическим партиям.
Также важной составляющей борьбы против политического влияния военных станет планирующаяся партией власти реформа в «красной конституции», как в Турции называют «Milli Guvenlik siyaset belgesi» («Политический документ о национальной безопасности»), принятый в 2005 году и охватывающий вопрос контрреволюционной деятельности внутри страны, а также вопросы внешней безопасности. Разумеется, документ является секретным и за его разглашение виновный будет подвергнут наказанию по статье «разглашение государственной тайны». Доступ к тексту документа имели всего 15 высших должностных лиц государства, но в прессу просочилось до 80 положений «красной конституции». Интересно, что авторы документа сообщили об их достоверности, что и повлекло за собой уголовное расследование362.
§3 Исламисты-традиционалисты (шериатчилер) и националисты
За аксиому можно взять то, что исламисты и националисты в Турции de-facto одно и тоже. Воспитанные на великоимперской, оттоманской гордости, образованные (как правило) по высшему духовному разряду, эта группа оппозиции ПСР представляет собой наиболее радикальное крыло исламистов (не считая террористического). Это группа, во взглядах которой «религиозный консерватизм сочетается с гибкостью и открытостью в вопросах экономической и технологической интеграции с внешним миром, хотя среди турецких исламистов есть немало противников модернизации по западным моделям и сторонников силовых методов внедрения исламских норм»363.
Их концепции строятся вокруг одного – вокруг понимания, что «последние 100 лет в развитии Турции, в течение которых она следует в фарватере западной политики, были трагической ошибкой. За это время она не стала передовой державой, но приобрела такие пороки [западной демократии] как проституция, наркомания, алкоголизм, неизвестные ранее болезни, одновременно утратив любовь, доброту, правдивость, альтруизм, поэзию»364. Лидер турецкого национализма второй половины прошлого столетия Алпарслан Тюркеш по этому поводу имел свой вариант решения, достаточно характерный путь, избираемый (в идеале) многими восточными обществами: использовать всё лучшее, что есть на Западе только лишь для развития всего того лучшего, что есть на Востоке: «Наша цель – не западная цивилизация, а исламская… вместе с мировой технологией. Мы должны приобретать научные достижения… Однако от турецко-исламской цивилизации мы не откажемся»365.
При этом «турецкие исламисты... не выступают против экономической модернизации»366, они лишь, пользуясь словами Агяха Октая Гюнера367, отвергают «импортные марксистскую и капиталистическую модели развития», стремясь «на основе исламо-турецкого синтеза… создать собственную модель производительной экономики»368. По мнению Н. Эрбакана, лидера исламистов 90-х годов прошлого столетия, современная экономика369 «пятью вредоносными микробами: процентом, несправедливыми налогами, режимом обмена валюты, монетным двором, банковской системой»370. Такое видение сохраняется и у сторонников «исламского» или «зелёного»371 капитала (капитала на исламских принципах) – «соблюдение в рамках права на собственность справедливого учёта интересов индивида и уммы, запрет на ссудный процент, обязательное отчисление «закят» в пользу бедных»372.
Современные радикальные исламисты и националисты видят и другую цель, стоящую перед Турцией (перед Турцией исламской, а не перед нынешней): стать центром тюркского мира. Имперская идея в умах турецких националистов сильна, как никогда, именно в ней они видят будущее после возвращения к истокам. К тюркскому миру они причисляют не только независимые государства, в основном постсоветского пространства, такие как Азербайджан, Туркменистан, Казахстан, Кыргызстан, но и части России – Татарстан и Чечню; часть Молдавии – Гагаузию, где проживает 130 000 тюркоязычных гагаузов. К тюркскому миру они отнесли не только мусульманскую Боснию и Герцеговину, но и христианские Болгарию и другие страны бывшей Югославии – в общем, de-facto бывшие территории Оттоманской империи.
Между тем, в современной Турции именно эта группа оппозиции предпринимает меньше всего реальных шагов против ПСР. Их, по всей вероятности, устраивает «сложившийся на нынешний день статус-кво»373, равновесие между лаицизмом и исламизмом, позволяющий им многое, в том числе для того, чтобы получать «постоянную подпитку» и расширять «сферы своей деятельности»374, а также оберегающий их от военных. Создаётся впечатление, что шериатчилер и националисты находятся в ожидании момента, когда лаицистская оппозиция окончательно потеряет реальные возможности для противодействия исламизму и позволит им захватить власть в стране.
Это иллюстрируется тем, что данную группу оппозиции поддерживают широкие малообразованные слои населения – люмпены и прочий пролетариат, особенно серьёзна поддержка в отсталых сельскохозяйственных регионах страны. Их мнение «не спросили» в 20-е годы прошлого века, и вестернизация так и осталась для них «болезненным внедрением западных политических норм и институтов в остававшуюся достаточно традиционной местную почву»375.
К этим группам всё больше примыкает и молодёжь, в основном учащиеся духовных школ или техникумов, как правило, наиболее разочарованные в том, что демократия не может обеспечить ни социально-экономическое равенство, ни даже хотя бы равенство возможностей в этом плане. При этом вряд ли можно утверждать вслед за советскими и постсоветскими исследователями (Напр. В. Данилов376, Е. Уразова377) наличие серьёзной исламистской оппозиции «слева», тем более, что для социал-демократов Турции характерно стремление продолжать демократизацию несмотря ни на что.
Стоит также отметить, что серьёзная прослойка исламистов, возглавляемая их «духовным лидером», лидером нурсизма («нурджулар»)378, одним из ведущих мусульманских философов-теологов в современном мире Мухаммедом Футхуллахом Гюленом379, поддерживает правящую партию. Пожалуй, он является духовным лидером и самой ПСР, а также одним из главных сторонников того, что принято называть «умеренным» или «демократическим» исламом. Гюлен полагает, что образование – ключ к решению межконфессиональных проблем, а республика – идеальный строй для Турции, своего рода компромисс между исламистами и кемалистами380. Надо заметить, что в среде шериатчилер к деятельности Гюлена неоднозначное отношение: признавая его заслуги в деле проповеди ислама и в вопросах теории, они в целом отмечают, что его идеи позволяют «светскому истеблишменту использовать свои возможности для «извращения исламской идеологии»381.
§4 Курдский вопрос
В пункте 6 статьи 2 программы ПСР рассматривается позиция партии по отношению к урегулированию курдской проблемы382. В связи с ней Белая партия считает необходимым следовать «политике охраны счастья, благополучия, прав и свобод населения региона», при этом не забывая о необходимости полноценной интеграции курдов в турецкое социально-культурное, социально-экономическое и социально-политическое пространство и сохранении единства Турции как унитарного государства383.
Также партия провозгласила отказ от репрессий по отношению к простому курдскому населению как ответ на террористические акции, а также важность курдского языка в регионе и зависимость террора от экономической несостоятельности региона.
Деятели партии выполняют свои программные установки в должной мере, о чём говорилось выше, в параграфе 2 главы 2. Этим, а также общей популярностью Эрдоана в регионе можно объяснить то, что за время правления ПСР был сделан решительный шаг в пользу урегулирования курдской проблемы, однако о полном её решении говорить, разумеется, преждевременно.
При Ататюрке курды, которые в нынешнее время составляет почти пятую часть всего турецкого населения (до 15 миллионов человек), трижды поднимали восстание – в 1925, 1929 и 1937 годах. Все выступления были подавлены: курдская идентичность жёстко преследовалась. Но после смерти Ататюрка, и, особенно, после военных переворотов 1960, 1971, 1980 годов, усилилось национальное движение на Востоке и Юго-Востоке Турции. Курдские националисты ведут борьбу «огнём» за независимость от Турции с 1984 года384. 15 августа 1984 года подразделения боевиков из РПК заняли заняли «небольшие городки Шемдинли и Ерух в провинциях Хаккяри и Сиирт, а затем атаковали турецкие полицейские участки и военные объекты»385.
РПК была основана Абдуллой Оджалланом в 1973 году, как группа «Революционеры Курдистана». Впоследствии группа реорганизовалась в РПК, ставшую подпольным националистическим движением сепаратистов. «Цель-минимум» РПК – автономия в составе унитарной Турции, «цель-максимум» - создание независимого Курдистана. В своей политической идеологии Оджаллан причудливо сочетал марксизм с примесью того, что в СССР гордо величали «марксизмом-ленинизмом», а также маоизм при большом внимании к исламу.
РПК включена в различные списки террористических организаций, а в 2008 году даже была «включена в перечень Foreign Narcotics Kingpin Designation Act — список торговцев наркотиками в США»386. С их борьбой за свободу и демократию связывают до полусотни тысяч жертв среди мирного населения и военных, а также страдания «отравленных душ», как вслед за курдским писателем Вазаром Кемалем курдов называет Der Spiegel387.
Оджаллан организовывал боевые действия из Сирии, однако, в 1998 году под нажимом Турции лидера курдских сепаратистов «попросили» покинуть страну. Он безуспешно пытался найти убежище в России, Италии и Греции, и в итоге в результате был похищен спецслужбами Турции, США и Израиля в Кении и доставлен в тюрьму на острове Имралы в Мраморном море. Оджаллан был осуждён на смертную казнь, которую затем под давлением мирового сообщества заменили на пожизненное заключение. После его ареста движение за независимость курдов сначала резко активизировалось (прежде всего, в части террора), а затем резко спало, а их лидер призвал сложить оружие и начать переговоры.
В настоящий момент Турция активно проводит переговоры со своими внешнеполитическими партнёрами, надеясь заручиться их содействием в полном уничтожении остатков РПК. Генеральный секретарь НАТО Фог Расмуссен заявил, что «РПК должна немедленно и безоговорочно сложить оружие. Террористическая деятельность РПК неприемлема. Как генеральный секретарь НАТО я не буду вмешиваться во внутренние дела Турции. Могу лишь сказать, что я присоединяюсь к позиции турецкого правительства о необходимости принятия всех необходимых мер в борьбе с терроризмом, в том числе против РПК»388. Таким образом, Расмуссен намекнул, что решение курдского вопроса будет зависеть, в том числе, и от сговорчивости Турции в геополитических дискуссиях внутри Североатлантического альянса и принятия решений, пролоббированных США.
Между тем, РПК вполне может, наконец-таки, сложить оружие. Мурат Карайилан, нынешний лидер базирующихся в североиракском горном регионе Кандиль боевиков РПК, заявил: «Кто кого должен простить? А кто ответит за убийство 17 тыс. гражданских лиц, среди которых были бизнесмены, юристы, профсоюзные активисты, врачи, учителя... Друг друга должны простить обе стороны, причем первой прощения должна попросить Турция»389. И тем не менее, в начале мая 2009 года он заявил, что «РПК раньше выступала за создание независимого курдского государства, но это осталось в прошлом. Поэтому РПК более не является сепаратистской. Мы хотим, чтобы курды жилы в условиях равенства и свободы в пределах Турецкой Республики»390. Как сообщает Times, вариант урегулирования проблемы, предложенный Карайиланом – автономия с собственным парламентом, как в Шотландии391.
Впрочем, Оджаллан к 25-летию начала войны за независимость (август 2009 года) активизировал пропаганду из тюрьмы, вновь взывая к сепаратизму.
Между тем, помимо РПК после того, как была запрещена Партия Демократического Общества, есть и другая политическая сила, действующая преимущественно цивилизованным, парламентарным, путём – ПМД. Достаточно молодая партия с начала 2010 года претендует на высокие места на будущих выборах, а её лидер Демирташ считает, что именно его партии будет суждено победить в борьбе за права курдов. А его заместитель - Гюльтан Кышанак заявила, что пришло время правительству пойти на диалог с Оджалланом: «Необходимо прислушаться к Оджаллану, если правительство действительно хочет решить курдскую проблему»392.
Что предпринимает правящая партия в отношении курдов? Помимо вышеперечисленного393, ПСР предприняла, например, такой важный шаг, как возвращение курдским населённым пунктам национальных наименований населённых пунктов, что было встречено самими жителями весьма благосклонно, так как многие не использовали турецкие наименования, а некоторые «даже не знали их»394. Соответствующие действия Белая партия предпринимает в рамках провозглашённой ими в июле 2009 года «демократической инициативы»395. Предполагается, что в ближайшее будущее будет решён вопрос с разрешением курдского языка в школах и университетах. При этом, как заявил министр внутренних дел Турции Бешир Аталай, на данный момент нет шансов на придание курдскому языку статуса второго государственного языка396.
Также в рамках «демократической инициативы» её авторы приглашают к переговорам Оджаллана. С этой программой категорически не соглашаются основные оппозиционеры – прежде всего НРП и ПНД, с которыми ПСР даже не попытались провести переговоры насчёт «курдской инициативы», из-за чего оппозиция обвинила партию власти в популизме и демагогии397. К слову, НРП допускает возможности проведения переговоров с Белой