Xreferat.com » Рефераты по психологии » История развития психологии

История развития психологии

в тот период, но психические функции и личность в целом. Этот подход, изложенный в работе Лазурского “Об естественном эксперименте” (1911), имел особенно важное значение для возрастной психологии и педологии, так как естественный эксперимент в этом случае часто дает не только более полные, но и более объективные данные по сравнению с лабораторным экспериментом, часто неприемлемым в детской психологии.

В курсе лекции “Общая и экспериментальная психология” (1912) Лазурский утверждал, что темперамент и характер составляют эндопсихическую, прирожденную сторону личности. Другая сторона, экзопсихическая, характеризует отношение человека к окружающей действительности.

Введение категории отношения было шагом вперед по сравнению с механистическим представлением, согласно которому воздействия среды на организм происходят по типу внешних толчков. А ведь именно такое представление доминировало тогда в дифференциальной психологии, не знавшей никаких других факторов, кроме наследственности и механистически понятой среды.

Ученик Лазурского М.Я. Басов (1892-1931) в своих работах “Методика психологических наблюдений над детьми” (1926), “Общие основы педологии” (1931) развивал идеи Лазурского о роли естественного эксперимента как ведущего при исследовании психики детей. Большое внимание Басов уделял популяризации и введению в педагогическую практику метода наблюдения, разрабатывая схемы наблюдений, а также методику анализа полученного при наблюдении и естественном эксперименте эмпирических данных. Доказывая, что научная психология должна опираться на объективное, внешнее наблюдение, Басов писал, что это единственный метод, “который может быть применен ко всем формам развития психических функций”.

Если роль наблюдения связана прежде всего с широкими возможностями его применения, то значительная роль естественного эксперимента соотносилась Басовым с его возможностью сохранения естественных связей со средой, что практически исключается в лабораторном эксперименте. Поэтому при исследовании социокультурной среды, определяющей психическое развитие человека, естественный эксперимент имеет более важное значение, чем лабораторный, писал Басов, подчеркивая что “разработка этой методики является одной из самых важных и насущных задач современной психологии”.

Говоря о необходимости нового понимания предмета психологического исследования, Басов выдвинул совершенно новый подход к взаимодействию человека со средой. Главное положение теории Басова - идея о том, что человек есть активный деятель в объективной, закономерно организованной среде. Таким образом, он впервые показал, что активность человека проявляется не только в приспособлении, но и в изменении среды, а сама среда не аморфная масса, но определенным образом структурированная ситуация.

А.А. Токарский (1859-1901) прославился в Москве (и за границей) как мастер применения гипноза в психотерапевтических целях. Частная практика позволяла ему вкладывать свои сбережения в обустройство психологической лаборатории. Замысел Челпанова простирался значительно дальше. Он рассчитывал на охват научными, опытными методами всего круга явлений, изучаемых психологией как дисциплиной, отличной и от философии и от физиологии. Этот замысел лег в основание программы исследований, консолидировавшей молодежь вокруг ее автора и своего учителя. Эту школу прошло около 150 человек. Из нее вышли те, кто стал впоследствии лидирующими фигурами в советской психологии, в том числе К.Н.Корнилов, П.П. Блонский, А.А. Смирнов, Н.И. Жинкин, С.В. Кравков, Б.М. Теплов, А.Н. Леонтьев и др. Все они были яркими индивидуальностями. Но в том и заключался талант Челпанова как великолепного организатора школы, что он высматривал в новом поколении одаренную молодежь, способную самоотверженно заняться не сулящим материальной выгоды и не дающим ничего, кроме радости познания, делом. Терпимость по отношению к тем, кто ищет собственные пути, создание такой идейной среды, в которой можно свободно мыслить, культ ориентации на научные ценности - таковы были особенности челпановского питомника талантов. Среди тех, кого он пестовал, впоследствии оказались предавшие своего учителя. Но это не умаляет исторической значимости его вклада в развитие психологической мысли в России.

Главным же центром разработки проблем экспериментальной психологии стал созданный в Москве Челпановым на средства известного мецената С.И.Щукина Институт экспериментальной психологии. Было построено исследовательское и учебное заведение, равного которому по условиям работы и оборудованию в то время в других странах не было. (Официальное открытие института состоялось в марте 1914г.)

Обладая большим организаторским и педагогическим талантом, Челпанов приложил немало усилий для обучения экспериментальным методам будущих научных работников в области психологии.

Именно ему русская психология обязана тем, что в ней возникла самая крупная за всю историю научная школа. Экспериментальное изучение сознания, его явлений и функций -таково было кредо школы.

У прежних московских профессоров, читавших лекции по психологии и много писавших об ее проблемах, эксперимент не был в чести. Их занятия этой областью знаний отличались умозрительным философским уклоном. Их общение в московских домах и их публикации вращались вокруг вопросов о природе души, свободе воли, границах знания, материальном и духовном и т.п. По свидетельству одного современника, заседания Психологического общества порой затягивались до часу ночи, но и тогда заядлые спорщики отправлялись в ресторан “К Тестову”, где их горячие дебаты продолжались с удвоенной силой, причем на одном из таких ужинов был поставлен на баллотировку вопрос о бессмертии души и “решен в положительную сторону большинством против двух”.

Что же касается Челпанова. то его подвигала идея на внедрение научных стандартов в изучение психической реальности, с тем чтобы знание о ней добывалось не в дебатах на собраниях или на журфиксах, а в лаборатории, под строгим контролем эксперимента и индуктивных методов. Конечно, он здесь не был оригинален. Делая задолго до создания собственного института обзор состояния экспериментальной психологии за первую половину 90-х годов, Челпанов писал: “У нас при Московском университете имеется "психологический институт", устроенный на частные средства по западноевропейскому образцу”.

При организации эксперимента Челпанов продолжал отстаивать как единственно допустимую в психологии такую разновидность эксперимента, которая имеет дело со свидетельствами наблюдений субъекта за своими собственными состояниями сознания. Иначе говоря, решающее отличие психологии от остальных наук усматривалось в ее субъективном методе. Сам метод претерпел в работах западных психологов изменения и это отразилось на позиции Челпанова, неизменно находившегося в курсе мировой психологической литературы.

В 1917 г. институт начал издавать печатный орган “Психологическое обозрение” (под редакцией Г.И. Челпанова и Г.Г. Шпета). Первый выпуск открывался программной статьей Челпанова “Об аналитическом методе в психологии”. По этой статье нетрудно судить о программе, которая предлагалась институтом на великом историческом переломе. Теперь Челпанова не устраивала даже вюрцбургская школа, которой он недавно курил фимиам. Он подвергает критике мнение Аха и Марбе о том, что нельзя считать исследование психологическим, если оно не использует эксперимент, ведь сам эксперимент базируется на первичных понятиях. Они существуют априорно как элементы идеального знания, обладающего абсолютной, аподиктической достоверностью. Извлечь эти элементы можно только из внутреннего опыта путем их непосредственного усмотрения. Это и есть аналитический метод, который должен лечь в основу всех видов конкретного психологического исследования - экспериментального, генетического и т.д.

Челпанов отмечал сходство предлагаемого им метода с феноменологией Гуссерля. Так завершилась его эволюция в качестве эмпирического психолога. Сперва он пропагандировал вундтовский эксперимент, затем - данные вюрцбуржцев, сделавших упор на внутренней активности и внечувственности мышления, и, наконец, главную задачу психолога он увидел в том, чтобы “очистить” сознание от влияния используемых в экспериментах стимулов (физических и вербальных), с тем чтобы созерцать образующие его начальные сущности.

Стремление к предельной отрешенности от реальности, от суетного мира, где происходили события, взрывавшие до основания прежние социальные порядки, - такой была в 1917 г. позиция не одного Челпанова. В этом же году С.Франк выступил с книгой “Душа человека”, полной близких феноменализму размышлений о том, что лишь изнутри открывается человеку глубина бытия. Л.Лопатин в 1917 г. опубликовал статью “Неотложные задачи современной мысли”. Эти задачи он усматривал в том, чтобы покончить с “неисправимым” натуралистическим мировоззрением и спасти веру в бессмертную душу.

В течение десятилетий русские идеалисты отвергали детерминизм во имя независимой ни от чего внешнего духовной активности субъекта. Достойным человека они считали лишь один ее вектор - самоуглубление. Это сопрягалось с социально-идеологической концепцией, по которой путь к новой России пролегает через переустройство души, ее внутреннее совершенствование.

Научная и педагогическая деятельность Челпанова, к сожалению, прерывается в 20-е годы. После революции судьба его складывается трагически. В 1923 г. его изгоняют не только из университета, но и из созданного им Психологического института, причем инициаторами его ухода становятся его же бывшие ученики и сотрудники - Корнилов, Блонский и другие, выступавшие за построение психологии на основе марксизма. Челпанов, который писал о том, что психология, как и математика, физика и другие положительные науки, должна быть вне любой философии, в том числе и марксистской, остался без работы.

Однако в первое время судьба остается еще милостивой к нему. В конце 1923 г. он начинает работу в Государственной академии художественных наук (ГАХН), вице-президентом которой становится Шпет. Работа в физико-психологическом отделении, главным образом в комиссии по восприятию пространства, привлекает Челпанова возможностью продолжения его научной работы по изучению пространства, которая была начата им еще в Киевский период. В этот же период Челпанов читает цикл научно-популярных лекций по психологии в доме ученых о истории и основных психологических школах, существовавших в начале века. Последняя книга Челпанова была опубликована в 1927 г. Его надеждам на дальнейшую работу не суждено было сбыться.

Естественно-научная ориентация психологии Отличную от идейной линии Челпанова позицию занял профессор Новороссийского университета (Одесса) Н.Н. Ланге (1858- 1921). Именно он в те годы выступал как главный оппонент Челпанова. Ланге приобрел известность не только в России, но и на Западе своими экспериментальными исследованиями восприятия, сформировав концепцию его стадиальности (фазовости).

Предполагалось, что образ воспринимаемого предмета складывается постепенно. Всякое ощущение начинается с “простого толчка” в сознании, затем осознается род раздражителя (цвет, звук, поверхность), форма предмета, его место в пространстве. Ланге разработал моторную теорию внимания, согласно которой движение рассматривалось как условие, не только сопровождающее, но и улучшающее восприятие. Двигательный компонент считался представленным и в процессах мышления. Воля же - это импульс, предшествующий любому сознательному движению, этот объективный импульс не осознается субъектом. Осознается лишь само движение в виде сопровождающей его суммы “обратных ощущений”, идущих от мышц. Следуя Сеченову, Ланге считал двигательные реакции организма первичными по отношению к внутренним психологическим актам. Основная функция психики, согласно Ланге, “круговая реакция”, включающая центростремительный ток. Иначе говоря, из работающей мышцы в мозг непрерывно идет сигнал, сообщающий организму о достигнутом результате.

Ланге критиковал Челпанова за его страстную защиту субъективного метода, в том числе и того нового варианта этого метода, который предложила вюрцбургская школа психологии мышления. Ее данные, утверждал Челпанов, доказывают, что активность мышления не требует чувственной основы в виде ощущений. “А это, - писал Челпанов, - служит подтверждением того взгляда, что душа может не только действовать, но и существовать независимо от тела”.

Ланге, в противовес Челпанову, назвал интроспекцию, которую культивировала вюрцбургская школа, “игрою воображения”, которая “почти так же далека от действительного исследования, как воображаемая охота на воображаемых львов в воображаемой Сахаре - от действительной охоты”. Книга Ланге “Психология” (1914) запечатлела новую, естественнонаучную трактовку психических явлений, показала их биологический смысл и важность ориентации на факторы культуры при изучении психики человека.

Он выделял ряд стадий в развитии психики, соотнося их с изменениями, претерпеваемыми нервной системой: стадию недифференцированной психики, дифференцированных ощущений и движений инстинктивного типа, стадию индивидуально приобретенного опыта и, наконец, качественно новую ступень -развитие психики у человека как социокультурного существа.

Менее всего он был склонен считать, будто законы человеческого поведения исчерпываются биологическими детерминантами. Согласно его твердому убеждению, “душа человеческой личности в 99% есть продукт истории и общественности”.

Это общее, философское по своему смыслу положение требовалось перевести в понятия конкретной науки, объяснить, каким образом история общества и культуры определяет работу психофизиологического механизма в особом, истинно человеческом режиме жизнедеятельности. Самоочевидным воплощением жизни социокультурного мира, в которую изначально погружен человеческий индивид, является язык.

Слово выступает в роли главного фактора психического развития человека как существа “общественного и исторического”, сознание которого обусловлено не тем, что заложено в генах, и не самостоятельно выработанными (посредством проб и ошибок) индивидуальными способами приобщения к среде, а миллионолетним опытом прежних поколений. Ланге писал: “... язык с его словарем и грамматикой формирует всю умственную жизнь человека, вводя в его сознание все те категории и формы, которые исторически развивались в предыдущих поколениях”.

Согласно эмпирической доктрине, психические процессы начинаются и кончаются в индивидуальном сознании. Ланге же ставил его в зависимость от недоступных рефлексии субъекта, уходящих в глубь веков напластований, “археологии” мысли. Такой подход не только требовал изменить стратегию изучения человеческой психики, соотнеся ее с детерминационным воздействием знаковой системы языка. Он еще под одним углом высвечивал бессмысленность философии “чистого” опыта, позитивистской веры в возможность мысли добраться до “твердого” эмпирического материала как последней, прочной точки научного знания. Несомненно, и эту философию имел в виду Ланге, когда писал следующее: “...Вглядываясь внимательно в любое наше чувствование или мысль, в значение любого слова или флексии, мы находим в них огромное число планов или полей сознания, уходящих все глубже в неопределенную темную даль, и дойти в этих глубинах до твердого дна, т.е. непосредственного факта, подобного физическому, в котором не было бы примеси рефлексии, оказывается невозможным...”.

В предреволюционной русской психологии Ланге был пионером в постановке вопроса о необходимости перехода из биологического в социокультурный план анализа человеческой души, чтобы объяснить ее суть и судьбу.

Зоопсихологические исследования В.А. Вагнера Под влиянием дарвиновских идей одной из важных отраслей психологии становится изучение поведения животных. Наряду с их индивидуально- вариативными реакциями, которые обеспечивают адаптацию к изменчивой среде, большой интерес вызывают инстинктивные формы поведения. Сам Дарвин написал насыщенный фактами и идеями этюд “Инстинкт”.

Основоположником зоопсихологии в России стал зоолог В.А.Вагнер (1849-1934). Отстаивая эволюционный подход, он провел цикл экспериментальных исследований инстинктивного поведения животных, главным образом при возведении ими различных построек: о строительных инстинктах у пауков (1894), о водяном жуке-серебрянке (1900), о жизни шмелей (1907).

Эти работы служили обоснованием выдвинутой автором программы построения зоопсихологического знания, исходя из объективного метода.

Научный подход в истории проблемы развития психики характеризуется, по Вагнеру, столкновением двух противоположных школ. Одной из них присуща идея о том, что в человеческой психике нет ничего, чего не было бы в психике животных. А так как изучение психических явлений вообще начиналось с человека, то весь животный мир был наделен сознанием, волею и разумом. Это, по его определению, “монизм ad hominem (применительно к человеку), или “монизм сверху”.

Вагнер показывает, как оценка психической деятельности животных по аналогии с человеком приводит к открытию “сознательных способностей” сначала у млекопитающих, птиц и других позвоночных, потом у насекомых и беспозвоночных до одноклеточных включительно, затем у растений. Признавая необходимым сравнение психики человека и животных (без этого не было бы сравнительной психологии), Вагнер отрицал необходимость и возможность метода прямых аналогий с психикой человека в биопсихологии.

Другое направление, противоположное “монизму сверху”, Вагнер именовал “монизмом снизу”. В то время как антропо-морфисты, исследуя психику животных, мерили ее масштабами человеческой психики, “монисты снизу” (к их числу он относил Ж.Леба, К.Рабля и других), решая вопросы психики человека, определяли ее наравне с психикой животного мира мерою одноклеточных организмов.

Если “монисты сверху” везде видели разум и сознание, которые в конце концов признали разлитыми по всей вселенной, то “монисты снизу” повсюду (от инфузории до человека) усматривали только автоматизмы. Если для первых психический мир активен, хотя эта активность и характеризуется теологически, то для вторых животный мир пассивен, а деятельность и судьба живых существ предопределены “физико-химическими свойствами их организации”. Если “монисты сверху” в основу своих построений клали суждения по аналогии с человеком, то их оппоненты видели такую основу в данных физико-химических лабораторных исследований.

В последней, оставшейся неопубликованной работе “Сравнительная психология, область ее исследования и задачи” Вагнер вновь обращается к проблеме инстинкта, формулируя теорию колебания инстинктов (теорию флуктуации).

Продолжая подчеркивать рефлекторное происхождение . инстинктов, он еще раз оговаривает иной подход к их генезису, нежели тот, который был присущ исследователям, линейно располагавшим рефлекс, инстинкты и разумные способности. Не линейно, как у Г. Спенсера, Ч.Дарвина, Дж.Роменса: рефлекс-инстинкт-разум, или как у Д.Г.Льюиса и Ф.А.Пуше: рефлекс-разум-инстинкт (в последнем случае разум подвергается редукции). По Вагнеру, здесь наблюдается расхождение психических признаков.


История развития психологии


Для понимания образования и изменения инстинктов он использует понятие видового шаблона. Инстинкты, писал Вагнер, представляют не стереотипы, которые одинаково повторяются всеми особями вида, а способность действовать, неустойчивую и колеблющуюся в определенных, наследственно фиксированных пределах (шаблонах), для каждого вида своих. Понимание инстинкта как видового шаблона, который наследственно складывался на длинном пути филогенетической эволюции и который, однако, не является жестким стереотипом, привело Вагнера к выводу о роли индивидуальности, пластичности и вариабельности инстинктов, о причинах, вызывающих новообразования инстинктов.


В.С. СОЛОВЬЕВ И ФОРМИРОВАНИЕ ЛИДЕРОВ НОВОЙ ПСИХОЛОГИИ


Одной из центральных фигур в духовной жизни России того времени по праву можно считать В.С.Соловьева (1853-1900) не только по значительности того, что им сделано, но и по огромному влиянию, которое он оказал на виднейших ученых того времени, влиянию, которое и после его смерти не ослабело и сказалось в творчестве многих русских мыслителей и художников (в частности, в поэзии символистов).

Соловьев не оставил законченной системы. Тем не менее именно его искания во многом и сделали проблему нравственного начала в формировании личности человека, проблему воли одной из главных для отечественной психологии того периода. В их обсуждении принимали участие не только психологи и философы, но и педагоги, историки, юристы. При этом необходимо отметить, что хотя Соловьев и был убежденным приверженцем христианской философии, его воззрения лишены того догматизма, который она приобрела у некоторых его последователей.

Соловьев как бы обозначил кульминационную точку того поворота в мышлении, который произошел в конце 80-х гг. прошлого столетия и который знаменовал собой признание высокой значимости религиозной жизни и некоторое разочарование в единодержавии науки и в особенности естествознания. Он считал, что трансцендентальный мир, или всеединое целое, или Бог имеет непосредственное отношение к человеку, который занимает срединное положение между безусловным началом, или всеединым целым, и преходящим миром явлений, не заключающим в себе истины. Эта концепция возлагает на человека очень важную и сложную задачу, ибо через него идет путь повышения и развитие бытия, одухотворение мертвой материи, которая, пройдя через среду человеческого духа, совершается только по одному пути - по пути личного нравственного совершенствования, ради которого свободная воля должна делать постоянные усилия. Таковые становятся реальной силой, если к ним присоединяется воздействие свыше, т.е. то, что в религиозной жизни именуется благодатью.

Следует, однако, иметь в виду, что именно в эти годы складывался духовный облик тех, кто вышел на историческую авансцену в следующий период существования психологического сообщества в нашей стране. И здесь следует вновь обратить взор на влияние, которое исходило от могучего таланта Владимира Соловьева. Он, как отмечалось, создавал совместно с Гротом журнал “Вопросы философии и психологии”, издававшийся Московским психологическим обществом. Он возглавил философский отдел в Большом энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона, опубликовав в нем свыше 120 статей. На трудах Соловьева и близких к нему мыслителей, на журнале, словаре, представлявших философско-психологическую панораму эпохи, воспитывались молодые умы, в том числе и умы тех, кто впоследствии сделал свой выбор в пользу психологии. Назовем здесь три имени: Д.Н. Узнадзе, Л.С. Выготский, Б.М. Теплов.

Молодой грузин Узнадзе защитил в немецком университете диссертацию о русском философе Соловьеве. Впоследствии Д.Н.Узнадзе - выдающийся грузинский психолог советского периода. Он создал крупную школу, теоретико-экспериментальные исследования которой базировались на понятии об установке и ее различных модификациях.

Студент юридического факультета Московского университета Выготский, работая над своим первым трактатом, темой которого стал шекспировский “Гамлет”, размышляя о “подземном” смысле трагедии, сверял свои мысли с тем, что было сказано об этом в ряде работ В.С.Соловьева. Очевидно, что эти работы были изучены молодым Выготским. Приведем лишь один пример: “Все происходящее в мире, - писал Соловьев, - и в особенности в жизни человека зависит кроме своих наличных и очевидных причин еще от какой-то другой причинности, более глубокой и всеобъемлющей, но зато менее ясной. Представление жизни как чего-то простого, рассудительного и прозрачного прежде всего противоречит действительности. Оно не реально. Ведь было бы очень плохим реализмом утверждать, например, что под видимой поверхностью земли, по которой мы ходим и ездим, не скрывается ничего кроме пустоты. Такого рода реализм был бы разрушен всяким землетрясением”. К этому суждению Выготский добавляет: “трагедией”.

Соловьев говорил о “мистической глубине жизни”, о том, что в грубый узор внешней причинности неуловимо вплетается ускользающая от поверхностного взгляда тонкая нить роковой связи событий.

Эти высказывания Соловьева Выготский соотносил со своей версией о Гамлете как “синтетической драме”, где трагедия характера сочетается с трагедией рока. Обращение Соловьева к “мистической глубине жизни” отвергало объяснение поступков людей действием механических причин. Эта идея, волновавшая молодого Выготского, соотносилась им с собственной убежденностью в том, что в драме Шекспира внешними поступками героев правит иррациональное начало. ведущее их к катастрофе. Следует помнить, что это высказывалось в 1916 г., когда среди русских были весьма распространены апокалипсические настроения. Именно в этом году в России широко отмечалось 300-летие со дня смерти Шекспира, гордости Англии, союзницы России в мировой войне. Как писал приятель Выготского критик А. Эфрос “сумрачный британский гений стал исповеданием русской души”.

Эсхатологические мотивы трактата Выготского можно понять, как предощущение великой катастрофы 1917 г. Эти мотивы были удивительно созвучны пророчествам Соловьева. Он умер под Москвой летом 1900 г. и, как бы завершая своими прозрениями XIX век, предрекал, что XX век будет эпохой великих войн, мятежей и революций.

Перед I мировой войной обучался у Челпанова в Московском университете один из будущих лидеров отечественной психологии Б.М. Теплов. После чтения Владимира Соловьева в его юношеской тетрадке 6 января 1916 г. сделана такая запись: “В чем одна из главных основ безнравственной жизни?

В том, что люди из того, что есть средство, форма, делают цель, содержание. Деньги есть средство, люди делают из них цель. Здоровье есть средство для успешного стремления к истинной цели, а люди часто делают заботу о здоровье целью жизни. Национальность, государство есть формы, в которых выражается жизнь, а люди думают, что любовь к родине, к государству может быть главным в жизни, что для этого можно жить. И часто во имя любви к форме приносят в жертву самое содержание жизни. В этом ужас войны и вообще настоящего момента. Это и есть "рукотворные кумиры.

Эту мысль Теплов пронес до конца дней. Для него не стали кумирами ни деньги, ни здоровье, ни государева служба, хотя он и выполнял добросовестно все, что она требовала, в том числе в качестве младшего офицера на полях первой мировой войны. Содержанием же всей его напряженной внутренней жизни, всепоглощающим мотивом служило научное познание.

В той же тетрадке через пару месяцев появилась новая заметка: Познать все - это одна из основных задач человека и имеет объективную абсолютную ценность”. В центре же его собственных интересов уже тогда - вопрос об осмыслении природы искусства средствами науки, о том, в чем его сущность: в наслаждении или познании? И одним из решений этой загадки, приковавшей его уверовавший в абсолютную ценность науки ум, стало впоследствии его высшее достижение - классические исследования по психологии искусства, раскрывшие сущность переживания и как способности, и как феномена культуры. Это была наука. Точная опытная наука. Но ценность добытого знания определялась тем, что оно служило людям. Как атлант, Теплов нес на своих плечах огромные пласты опыта музыкальной педагогики, освещал ей путь светом психологического знания.

А жизнь Выготского? Тончайший исследователь проблем искусства и философии, он большую часть своей и без того короткой, так рано срезанной туберкулезом жизни провел в общении с детскими душами, причем преимущественно с детьми аномальными, страдающими от различных сенсорных и интеллектуальных дефектов. Его вдохновляла высокая и светлая гуманистическая цель.

Конкретные научные достижения этих лидеров русской психологии стали возможны благодаря синтетическому стилю , их мысли, спаявшему духовные искания различных сфер -философии, науки, искусства, социальной практики. Этот стиль рождался, как говорят дошедшие до нас их юношеские записи и дневники, в тот причудливый предреволюционный век, которому дали загадочное имя “серебряный”. Идейным вдохновителем века был Владимир Соловьев. Во всяком случае достойно внимания то обстоятельство, что, прежде чем оказаться в начальных классах марксизма-ленинизма, Узнадзе, Выготский и Теплов прошли ту высшую философскую школу, главным профессором которой был Владимир Сергеевич. Без преувеличения можно сказать, что они были трагическими детьми серебряного века.


УЧЕНИЕ О ПОВЕДЕНИИ


В этот исторический период наряду с направлением науки, выступавшим под именем психологии, в России успешно развивалось еще одно направление, отличное от первого, но оказавшее огромное влияние на мировую научную психологию и произведшее революционный сдвиг в способах причинного объяснения взаимодействий целостного организма со средой.

Это взаимодействие было названо поведением. Стимулировали разработку этого направления социальные запросы. Идея преобразования целостного человека, служившая сверхзадачей работ Сеченова, вдохновленных антропологическим принципом, стала исходной для линии мысли, придавшей самобытный облик русской научной психологии.

И.П. Павлов - создатель учения об условно- рефлекторной деятельности Если Сеченов разрабатывал свое учение в одиночку, то И. П. Павлов (1849-1936) создал огромный коллектив, к которому примыкали ученые из многих стран. По существу им была создана интернациональная школа, равной которой мировая наука не знает. Он был великим командармом армии исследователей, энергией которой учение о поведении составило мощный раздел современного научного знания.

С именем Павлова ассоциируется прежде всего понятие об условном рефлексе. Термин “рефлекс” был паролем научного объяснения поведения у Сеченова. И мы видели, каким помолодевшим вышло это древнее понятие из сеченовских рук. Павлов пошел вперед. Впитав сеченовскую идею нераздельности организма и среды и сигнальной регуляции отношений между ними, Павлов изобрел множество экспериментальных моделей, на которых изучалось, каким образом организм приобретает новые формы поведения, перестраивает сложившиеся.

Живое существо действует в неразлучной с ним среде, представляющей огромное количество раздражителей, на которые оно ориентируется и с которыми должно совладать. Не все раздражители из этого потока становятся для организма сигналами. Есть раздражители, которые безусловно вызывают ответную реакцию (типа реакции зрачка на свет, отдергивания руки от горячего предмета и т.п.). Раздражители этих рефлексов принято называть безусловными. Но имеется и другая категория раздражителей. Организм не остается безразличным к ним только в том случае, если их действие становится биологически значимым, т.е. способным принести ему пользу или вред - не своим воздействием на живое тело, а сигнальной функцией. Эти раздражители указывают на условия, которых следует избегать или к которым нужно стремиться путем соответствующих действий (рефлексов). Эти рефлексы получили название условных.

Для порождения условного рефлекса нужен не только раздражитель, воспринимаемый органами чувств (в виде звука, запаха и т.д.), но и подкрепление правильности реакции на него. Именно тогда раздражитель трансформируется в сигнал. Сигнал и подкрепление, достигаемое действием организма, образуют основу поведения. Сигнал указывает на “картину среды”, в которой оказался организм. Подкрепление позволяет организму выжить в этой среде (спастись от опасности или добыть нужную пищу).

Сочетание сигнала с подкреплением позволяет организму набираться опыта. Выработка условных рефлексов - основа обучения, приобретения опыта. Зная набор условий, от которых зависит создание условного рефлекса,

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: