Буддизм

сомнений в безусловной истинности ведийско-брахманских идей. Однако, между ранними упанишадами и "еритическими" религиозно-философскими системами, принципиально отстаивающими свою независимость от брахманизма, к которым относится и буддизм, пролегает интервал времени примерно в полтораста лет. Большинством упанишады воспринимались в то время как часть брахманской традиции, их особое место в ней оставалось незамеченным, и следующие поколения реформаторов стремились найти истину на пути полного разрыва с авторитетом вед. Как и в предшествующую эпоху, носителями новых идей стали аскеты, порвавшие с миром и проводившие жизнь в скитаниях по стране. Упанишады обычно называют их паривраджаками (буквально -- бродяги), а позднейшие тексты -- шраманами (или саманами), вкладывая в это слово примерно тот же смысл.

Первые "скитальцы" не основывали общин, не создавали религиозных и философских школ, не оставляли после себя канонизированных текстов. Их имена предавались забвению вместе с их физической смертью. Тем не менее влияние, оказываемое ими на идеологический климат в стране, было весьма заметным. Постепенно характер деятельности шраманских учителей менялся. Одинокий аскет, в прошлом странствующий от деревни к деревне, теперь предпочитал жить в собственной обители, где его окружают ученики. Правители государств приглашали пользующихся наибольшим авторитетом проповедников к себе и со вниманием выслушивали их речи. Впрочем пока эти общины не были организованными коллективами: ученик всегда мог покинуть обитель, скитаться один или перейти к другому наставнику. Однако такие, пусть кратковременные, объединения "искателей истины" оказались важным фактором в духовной жизни Индии. Само их появление свидетельствовало о глубочайшем разочаровании многих индийцев в официальной брахманской идеологии и в традиционной системе сословно-кастового деления.

Накануне создания двух социально-организованных реформаторских систем -- джайнизма и буддизма -- появляются проповедники, оказавшие столь значительное влияние на духовную жизнь, что имена их не были преданы забвению. Буддистская традиция говорит о "шести учителях", ставших главными оппонентами Будды в религиозно-философских диспутах, и среди них о Госале -- основателя движения адживиков, которое просуществовало два тысячелетия, до XVI в.н.э., когда буддизм как таковой практически исчез с территории Индии. Характерно, что слово "адживика" первоначально употреблялось для обозначения аскетов и мудрецов, порвавших с ортодоксальной брахманской традицией и ведущих особый образ жизни "аджива". Большинство шраман отрицали авторитет вед, а отсюда вытекало их категорическое несогласие с притязаниями брахманства на особое положение в обществе и на роль единственных носителей истины. По мысли шраманов, каждый ученик, потрудившийся над ее усвоением, способен овладеть ею. Шраманы, принадлежащие в подавляющем большинстве к другим варнам, отрицали социальные превилегии жречества последовательно и бескомпромисно. Растворение наименований ранее независимых друг от друга антибрахманских доктрин в одном учении адживиков, отражало реальный процесс поглощения различных "еретических" школ самым разработанным течением.

Госала в большей степени, чем его оппоненты, старался соединить в одном учении взгляды различных шраманских сект. Адживики пользовались большой популярностью при дворах царей, поскольку многие из них были астрологами и занимались предсказаниями. Цари строили для них богатые обители, купцы делали денежные подношения их общинам. Учение о предсказании составляло существенную часть учения адживиков. Его место в ней обуславливалось центральной идеей о признании предопределенности всех явлений природы и человеческой жизни. В противоположность ведийской религии, утверждавшей всемогущество богов, которые непрестанно вмешиваются в естественное течение событий, и магическую силу жрецов-жертвователей, чьи ритуальные действия давали им власть даже над богами, адживики выдвигали единый принцип -- всеобъемлющую и безличную судьбу. Прошедшее, настоящее и будущее всех существ и вещей заложено в ней. В мире, говорили они, нет ничего сверхестественного, самые сложные процессы так же закономерны, как и самые простые.

Деятельность "еретических" учителей (VII-V вв. до н.э.) совпала с зарождением учения, которое, хотя и не стало в последующие века по числу преверженцев в один ряд с буддизмом, послужило основой религии, сохранившей свое влияние вплоть до наших дней, -- джайнизма. Жизнь создателя учения Вардхаманы, или Махавиры (второе имя, означающее "великий герой" и данное его последователями, стало затем главным), известна по джайнским хроникам достаточно хорошо. Он родился в кшатрийской семье в г.Вайшали, столице княжества Ваджи (современный Бихар), -в области, считавшейся местом обитания тех, кто выступал с оппозицией к брахманизму. Легенды передают, что в 28 лет он покинул дом отца, оставил жену и дочь, чтобы предаться шраманской аскезе и в возрасте 40 лет обрел истину. На второй год своего подвижничества он пришел к главе адживиков Госале и в течении шести лет был его учеником. Потом они расстались, не сойдясь в трактовке ряда доктринальных вопросов. Время его жизни традиция называет вполне определенно -- 599-527 гг. до н.э.. Впрочем, все датировки такого рода при более серьезном рассмотрении оказываются гипотетическими.

Философские категории, которые в других системах не могут быть названы материальными, джайнскими философами трактуются как материальные. По их мнению, материя различается по степени тонкости: непосредственно воспринимаемые вещи представляют собой лишь самую грубую ее форму, на противоположном же полюсе находится "сверхтонкая" форма, недоступная для ощущений и обуславливающая механизм кармы (ни в одной из других религиозно-философских систем Индии карма не признавалась материальной). Джайнские мыслители были атомистами. Они считали, что атомы бесконечно малы и потому не познаваемы чувствами (лишь познавший истину в силу своего всеведения может воспринимать их особым зрением), не создаются и не разрушаются. Они образуют сложные комбинации, соединения, своего рода молекулы (скандхи), которые и определяют карму живых существ. Разработано и третье понятие, махаскандха, охватывающее весь материальный мир в качестве единой целостной структуры.

В основе джайнского учения лежит положение о противостоянии материального мира и духовной сущности, складывавающейся из отдельных душ людей и животных. В принципе душа каждого живого существа свободна от уз материи, но в обычном своем состоянии оказывается подчиненной им. Она стремиться разорвать эту зависимость и освободиться от "механизма кармы", который опирается на махаскандху, особую "кармическую материю", присутствующую всюду во вселенной. Именно она проникает внутрь души и обволакивает ее своего рода оболочкой из скандх -- карманашарирой (кармической оболочкой), привязывающей душу к "колесу перерождений" и не расстающейся с ней до "полного освобождения". Путь религиозной практики способствует постепенному высвобождению души из под власти карманашариры, и в конце концов душа полностью "дематериализуется". Таким образом, карма, как и в других религиях Индии, оставалась в джайнизме одним из важнейших положений доктрины, но трактовалась весьма своеобразно.

Согласно этому вероучению, душа по природе своей не материальна, поэтому главная цель любого существа, находящегося в цепи перерождений, -- достигнуть освобождения. В низших, "загрязненных" своих состояниях душа обитает в животных, растениях и даже камнях. У человека душа находится в сравнительно "чистом" состоянии и обладает сознанием, которое у душ минералов, растений и животных присутствует только в потенциальной, непроявленной форме. Джайны не исключали и существования богов, но они помещались ниже "освобожденных душ", поскольку были подчинены закону кармы, как и все остальные живые существа. Хотя у богов высшее состояние души и наиболее развитое сознание, опираясь на которое им легче освободиться от уз кармы, жизнь в небесных мирах легка и приятна, а поэтому не способствует размышлениям об освобождении. Несмотря на то, что в джайнском учении находится место и для богов, джайнов называют "атеистами", поскольку они отрицают бога-творца Брахму.

Из положения джайнов о природе души вытекала практическая часть их учения. Если цель души -- освобождение, то отдельный человек должен быть ориентирован только на такие действия и этические нормы, которые этой цели способствуют. К ним относятся прежде всего ненасение вреда живым существам, правдивость, честность, воздержанность в делах, словах и помыслах, полное отречение от земных интересов. Идеал сурового аскетизма в джайнизме выражен с большей резкостью, чем в других религиях. Джайнский монах не должен жить подолгу на одном месте, он бродит по стране в простой одежде или совсем обнаженный. Голова его не просто выбрита, волосы на ней вырваны с корнем. Он постоянно предается жестоким постам и беспощадно умерщвляет плоть. Величайший грех для джайна -- нанесение вреда живым существам, и, чтобы не потревожить человека, животное или насекомое, он процеживает питьевую воду, в которой могут быть невидимые глазу существа, специальной метелкой подметает перед собой дорогу, дабы не раздавить муравья или червяка и т.д.. Ему строго запрещено передвигаться или что-либо делать ночью, ведь в темноте невозможно уследить за каждым своим движением. Высшим подвигом монаха считалась смерть от добровольного голода.

Возможно, именно крайняя суровость аскетической практики была одной из причин относительного слабого распространения этой религии. Выступая против многих положений брахманской идеологии и традиции, она предлагала своим адептам лишь полный разрыв с мирской жизнью и почти безграничный аскетизм. К тому же необходимость строго соблюдать джайнские предписания, запрещающие занятие военным делом, скотоводством и даже земледелием (ведь мельчайшие существа могли погибнуть при обработке почвы), значительно сужала круг его возможных сторонников. Не удивительно, что этот некогда один из наиболее решительных оппонентов ортодоксальной религии постепенно превратился в узкую замкнутую секту, сохранившую почти неизменным свой первоначальный облик даже в бурные эпохи индийской истории.


II. ЖИЗНЬ И УЧЕНИЕ БУДДЫ.


Будда принадлежал к царскому роду Шакья, правившему в небольшой области на склонах непальских Гималаев. Столицей этой области была Капилавасту. Имя отца Будды -- Шуддходана, матери -- Мая, или, как ее часто называют, Маядеви. Незадолго до рождения мальчика у Маи появилось желание повидаться со своими родителями. Когда на пути к ним, вблизи селения Лумбини, недалеко от Капилавасту, она хотела отломить сук от высокого дерева, ее постигли роды. Мальчик получил имя Сиддхартха. Ветвь рода Шакья, из которой происходил Будда, носила название Гаутама, вследствии чего Будда назывался своими современниками "шраман Гаутама" ("аскет Гаутама"). "Будда" означает "Просветленный", "Пробужденный", это -- церковное имя, полученное Сиддхартхой от своих приверженцев.

Мать Будды, Мая, умерла через семь дней после рождения мальчика, и он был воспитан сестрою своей матери Махапраджапати, которую Шуддходана позже взял себе в жены, и от которой имел двух детей, мальчика и девочку. Сиддхартха был очень нежным ребенком и воспитывался по-княжески. Одежды его были из тончайшего льна, денно и нощно над ним держали белые зонтики для защиты от холода и зноя, от пыли, травы и росы. Во дворце в его распоряжении имелись пруды, покрытые цветами лотоса, и, смотря по сезону, он жил в летнем, осеннем и зимнем дворцах. Четыре месяца дождливого времени он проводил в осеннем дворце, где его услаждала невидимая музыка. Ему готовились изысканные кушанья из риса и мяса. В остальном воспитание его, как можно предполагать, не отличалось от воспитания молодых аристократов. Правда более поздние тексты говорят, что отец Будды, Шуддходана, из-за чрезмерной любви к сыну очень запустил его воспитание, не упражнял его даже во владении оружием, так что Сиддхартха мог получить руку девушки, избранной им себе в жены, только после экзаменов, обязательных для детей кшатриев.

Женился Сиддхартха рано. У него родился сын, получивший имя Рахулы. Имени жены Будды древние тексты не сообщают, в них она всегда называется Рахуламата, "мать Рахулы". Позднейшие южные канонические тексты на языке пали называют ее Бхаддакачча, северные санскритские тексты -- Яшодхара. Будде исполнилось 29 лет, когда его перестала устраивать жизнь, которую он вел. Он оставил свои дворцы, жену, ребенка и пошел странствовать по миру. О причинах такого шага древние тексты приводят слова самого Будды: "И мне, жившему в таком благосостоянии и бывшему столь изнеженным, пришла мысль: незнающий, обыкновенный человек, подчиненный влиянию возраста, когда он, не будучи еще старым, видит дряхлого старика, чувствует себя не по себе, испытывает смущение, отвращение, прилагая видимое им к самому себе. И вот, когда я взвесил все это, у меня исчезла вся радость юности". То же говориться затем о болезни и смерти, с тем только различием, что следует заключение: "У меня... исчезла вся радость здоровья" и "У меня... исчезла вся радость жизни". Это стоит в связи с учением Будды, что существует три вида невежества (авидья): невежество вследствии молодости, вследствии здоровья, вследствии жизни, -- человек забывает, что он стареет, в любой момент может заболеть и обязательно должен умереть.

Уже в древнейшей части южного канона встречается такой рассказ. Святой Асита увидал при посещении неба, что боги находятся в большой радости. На его вопрос о причине, ему было сказано, что в земле Шакья, в деревне Лумбини, родился мальчик, который сделается Буддой. Услышав это, Асита отправился с неба к Шуддходане и попросил показать ему мальчика. Когда он увидел его сияющим как огонь, он взял его к себе на руки и славословил его, как высочайшего из живых существ. Но после этого он заплакал. На вопрос Шуддходаны, не угрожает ли мальчику болезнь, Асита отвечал отрицательно и сказал, что плачет он потому, что умрет ранее того, как мальчик сделается Буддой. На празднике наречения Будды именем появились восемь брахманов, которые подтвердили, что ребенок станет Буддой. Шуддходана не мог однако помириться с мыслью, что его сын сделается монахом. Когда в ответ на свои вопросы он услышал, что его сын будет побужден к переходу в духовное звание видом старика, больного и умершего, он издал строгий приказ наблюдать за тем, чтобы его сын не мог увидеть ни одного из этих явлений.

В то время, как по древним текстам решение Будды отречься от мира возникло из его внутренних устремлений, более поздние тексты приписывают это богам, которые побудили его к этому. Когда принц поехал раз кататься в парке, боги послали ему вестника, который явился в виде дряхлого, беззубого, седого, согбенного, трясущегося старика, шедшего опираясь на палку. Когда принц узнал от своего возницы, что старость есть удел всех людей, он вернулся домой опечаленным. Шуддходана удвоил стражу и усилил свои предписания, но не смог помешать тому, чтобы боги таким же образом не показали принцу человека, одержимого проказой, затем мертвого и, наконец, прилично одетого, скромного монаха. Вернувшись во дворец, принц лег на свою постель. Тогда к нему явились красивые танцовщицы, чтобы увеселять его пением и пляской. Но принц уже был закален против соблазнов, отвернулся и заснул. Увидев, что их искусство напрасно, танцовщицы также вскоре расположились ко сну в дворцовых покоях. Ночью принц проснулся и увидал спящих танцовщиц. Инструменты выпали из их рук, слюна текла у них изо рта, руки и ноги стали вялыми от усталости, одни скрежетали зубами, другие храпели, некоторые говорили во сне, а иные лежали с открытым ртом. Тогда отвращение к чувственным наслаждениям у принца еще более усилилось. Спальня, походившая в своем роскошном убранстве на жилища богов, показалась ему кладбищем с безобразными трупами, и он решил в тот же день покинуть родной дом. Когда он вошел в спальню своей супруги, чтобы проститься с сыном, он увидел, что она спит на покрытом цветами ложе, положив руку на голову младенца. Тогда он подумал: "Если я отведу руку принцессы, чтобы взять дитя, она проснется, и это будет препятствием к моему отъезду. Я вернусь и увижу сына, когда достигну освобождения". И с этими словами он удалился.

Когда будущий Будда, получив отвращение от мирских наслаждений, оставил родину и привычные отношения, он стал искать прежде всего наставников, которые могли бы ему указать путь к спасению. Сперва он направился к Алара Каламе, потом к Уддака Рамапутте. Но их шраманские доктрины не удовлетворили его. Оба они были последователями йогической практики и исповедывали философию санкхья, основанную Капилой. Главное различие между системами йоги и санкхьи, имеющими почти все основные положения сходными, заключается в том, что йога ставит на первый план технику созерцания и строгий аскетизм, тогда как санкхья выставляет исключительно теорию правильного познания. С заимствованными из йоги возрениями стоят в связи и ближайшие шаги, сделанные Буддой, после того, как он расстался со своими учителями. Он шел безостановочно по землям Магадхи, пока не достиг местечка Урувелы на реке Найраньджана, нынешней Будда Гая, к югу от Патны. Красивое, мирное место настолько привлекло его, что он решил там остаться. В лесах Урувелы он подверг себя, по преданию, тяжкому самоистязанию, но оно не принесло ему желанного просветления.

Тогда он пошел еще дальше, и совершенно отказался от пищи, удерживал дыхание и концентрировал внимание на одной точке. Пять шраман, пришедших в изумление от его выносливости, держались неподалеку, чтобы сделаться его учениками, если на него найдет просветление. Но несмотря на аскезу и созерцание, о которых сообщают подробно древние и позднейшие тексты, просветление не приходило. Когда однажды, погруженный в размышления, ходил он медленно взад и вперед, силы оставили его и он упал. Пять шраман подумали, что он умер. Но он снова пришел в себя и понял тогда, что крайняя аскеза не может привести к правильному познанию. Поэтому он снова принял пищу, чтобы укрепить свое совершенно ослабевшее тело. Тогда шраманы покинули его и ушли в Бенарес. Он остался снова один. Наконец, по прошествии семи лет напрасного искания и борьбы с собой, в одну ночь, когда он сидел под смоковницей, на него нашло желанное просветление. Он переходил от одной ступени познания к другой, постиг ложные пути переселения душ под тяжестью кармы, причины страданий в мире и путь, ведущий к уничтожению страданий. В эту ночь Сиддхартха превратился в Будду, стал "Пробужденным", достиг освобождения от страстей и тем самым от дальнейших перерождений.

О времени после просветления мы имеем связный рассказ из древнего текста Винаяпитаки, где сообщается, что святой, ставший Буддой, сидел семь дней подряд с поджатыми под себя ногами под деревом, ставшим впоследствии предметом почитания буддистов, "наслаждаясь блаженством спасения". Ночью, по прошествии семи дней, он повторил трижды в своем уме весь ряд сцепления причин и следствий, приводящих к перерождениям и страданиям рожденных в этом мире. После этого он оставил место под "деревом познания" и перешел к "дереву пастуха коз", и там пробыл еще семь дней. Один, несомненно позднейший, но все-таки довольно старый источник, Махапариниббанасутта, вставляет сюда историю искушения Будды Марой, буддистским дьяволом. Мара потребовал от Будды, чтобы он перешел в Нирвану, т.е. умер просветленным, что Будда отклонил, поскольку он должен сначала набрать учеников и распространить свое учение. Смысл истории искушения поясняется древнейшими текстами. Мара заставляет Будду колебаться, должен ли он оставить свое познание при себе или передать его людям.

По позднейшему южному преданию Будда уже ранее два раза подвергался искушению. Когда он оставил родной город, в котором вырос и обзавелся семьей, перед ним явился Мара и стал склонять его к возвращению, открыв ему, что через семь дней он получит владычество над землей. Когда Будда отверг предложение, Мара сказал: "С этого дня всегда, когда ты обо мне подумаешь, я буду возбуждать в тебе чувственные, гневные и жестокие мысли", и с этого момента он выжидал всякого случая, следуя за Буддой, как его тень. Когда Будда пребывал в лесах Урувелы, обезсиленный самоистязанием и голодом, к нему подступил искуситель, говоря: "Ты тощ, обезображен, смерть близка к тебе. Тысяча частей твоих уже принадлежит смерти, только одна жизни. Жить лучше: живя, ты можешь творить добро". Будда отклоняет искусителя и перечисляет девять полчищ Мары, с которыми тот нападает на человека: чувственность, недовольство, голод и жажда, вожделения, ленность, трусость, самомнение, лицемерие, искание славы и высокомерие. "Твои полчища, которых не могут победить люди и боги, я разобью разумом, как разбивают глиняный горшок. Я обуздаю мою мысль, укреплю мой дух и пойду из царства в царство, образуя учеников". Тогда Мара сказал: "Семь лет я следовал за тобой, шаг за шагом, и не нашел никакого изъяна. Как ворон, напрасно кружившийся над скалой, я оставляю Гаутаму". Печально отошел он, и струны его лютни порвались.

После того, как Будда под "деревом пастуха коз" победил свои сомнения о том, должен ли он сообщать миру свое познание, и опасения, что люди не поймут его, он решается идти

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: