Xreferat.com » Рефераты по социологии » Теория ядра. Возникновение цивилизации на Урале. Аркаим.

Теория ядра. Возникновение цивилизации на Урале. Аркаим.

смысловому ядру можно отнести достаточно обширный объем тради­ций; представлений о мире и о человеке, а также общезначимые для данной культуры убеждения, которые пронизывают идеологические, религиозные, политические, этические, эстетические и прочие концепции в указанный период времени.

Следует также подчеркнуть, что к ядерным элементам могут отно­ситься смыслы и ценности, распространенные в разных областях куль­турной практики (например, в сфере хозяйственной практики, религии, искусства и т.п.), принадлежащие как к интеллектуально-специализи­рованным сферам культуры («большая или письменная» традиция), так и к обыденной сфере, к народной жизни («малая или устная» тради­ция). Вместе с тем наиболее важными факторами, определяющими формирование ценностно-смыслового ядра культуры цивилизации, выступают религия, искусство, философия.

Процесс вычленения культурного ядра усложняется, если иссле­довать не конкретное общество на определенной стадии своего раз­вития, а цивилизацию, которая, как правило, выступает более крупным системным явлением, в состав которого входят разные культуры, реги­ональные сообщества, а порой и страны и которое к тому же рассмат­ривается в исторической динамике, охватывающей масштабные отрезки времени.

В этом случае было бы ошибочно приравнивать цивилизацион­ное ядро к сумме основных обычаев тех или иных народов, обобще­ниям их идеологий, философских систем, естественно-научных представлений, религиозных воззрений и т.п. Скорее оно поддерживает­ся преемственностью долговременных, масштабных форм мышления, ценностей, смыслов и символов, присущих данной цивилизации.

В содержательном плане элементы и признаки культуры, приобре­тающие центральный характер, относятся к базовым областям челове­ческой жизнедеятельности, способным сохранять и воспроизводить смысловую напряженность, стимулируя людей на культурную активность. К кругу таких областей и жизненных проблем принято относить:

— выполнение обычаев, связанных с полом, возрастом, семейными отношениями, любовью и сексом, а также с работой и праздниками;

— определенное понимание связи между прошлым и будущим, а также понимание радости, счастья, с одной стороны, печали, несчас­тья — с другой;

— отношение к телу и душе, понимание человеческой жизни и смерти; религиозность;

— определенную трактовку отношений между личностью и коллективом, личностью и обществом, личностью и миром в целом; трактовку своего и чужого; отношение к праву, власти; — принадлежность или лояльность к основному или родственному мировоззрению (система мифов, картина мира, религия, идеология, система ценностей).

Раскрытые выше свойства ядра в краткосрочной и долгосрочной исторической перспективе свидетельствуют, что ядерная специфика или иной культуры цивилизации может быть реконструирована специалистами лишь путем сложных аналитических операций, в ходе которых выделяется основной духовный комплекс, придающий данному цивилизационному сообществу прочность и индивидуальную неповторимость.

Следует признать, что ядро цивилизации не остается совершенно неизменным; оно не монолитно, хотя и состоит из сверхпрочных в плане исторического воспроизводства элементов. Вызвано это в немалой степени духовной гетерогенностью любого культурного ядра, т.е. наличием в нем достаточно противоречивых, слабо согласующихся между собой частей и элементов. Его составные элементы (мировоззренческие принципы, образцы мышления, стереотипные оценки, жизненные смыслы) интегрировались в ядро в разные периоды времени, не заключая, однако, в себе явных следов конкретных исторических эпох. Особым случаем в истории цивилизационного синтеза выступает культура с двумя ядерными образованиями или же с неустоявшимся, антиномичным ядром, через которое проходит раскол. Подобные ситуация нередко характерна для имперского сообщества. К числу противоречивых, антиномичных или дихотомных цивилизаций обычно вносят российскую и латиноамериканскую. Духовные и смысловые элементы периферии выходят за пределы за культуры цивилизации. В качестве периферийных могут выступать три класса духовно-оценочных элементов и качеств. Либо это быстро переходящие элементы, относящиеся к оперативному уровню социальной практики, исчезающие из культурного оборота за сравнительно короткие исторические периоды времени (например, за период активной жизни одного – двух поколений). Это могут быть и духовные элементы и качества, которые не приобрели в цивилизации универсального значения, но продолжают функционировать (порой оставаясь глубоко укорененными и действующими длительные промежутки времени) в рамках региональных, этнонациональных, социально-сословных систем. Это могут быть также поисковые, инновационные элементы и качество активности, которые способны со временем перейти в ранг ядерных, хотя в конечном итоге не обязательно таковыми станут.

Центральная система ценностей не заключает в себе всего объёма ценностей и мнений, уважаемых и обсуждаемых в обществе.

Существуют подсистемы ценностей, которые присущи разным гоняющимся частям общества и которые распространены лишь в определенных пределах. Есть такие варианты подсистем, которые включают в себя защиту одних компонентов большой центральной системы ценностей и вместе с тем полное отторжение других ее компонентов. Таким образом, всегда существует значительный объем неинтегрированных мнений и ценностей, которые принадлежат к ценностным ориентациям субъектов, в качестве которых выступают либо самодостаточные индивидуумы, либо группы, либо области социальной практики.

В духовном пространстве культуры цивилизации диада ядро-периферия реализует следующие важнейшие функции:

1. Обеспечивает устойчивость некоторого самобытного начала.

2. Создает единство и структурированность жизнедеятельности разных региональных, социальных и этнонациональных сообществ, а также разных поколений носителей культуры цивилизации.

3. Обеспечивает преемственность и историческую воспроизво­димость огромному по численности, культурно-социальному разнообразию и территориально-пространственным масштабам сообщества людей.


Социально – организационный аспект отношений между

центром и периферией

Социально-политическая природа периферии в макросоциальных системах двойственна и подвижна. С одной стороны, периферия подчиняется центру, с другой — она может оказаться в состоянии воздействовать на него, заменить его или же отделиться.

Периферия состоит из таких слоев, или секторов, общества, которые воспринимают распоряжения и убеждения, и убеждения вырабатываемые и назначаемые к распространению помимо них (т.е. центром). Периферия слагается из множества сегментов и охватывает обширную сферу вокруг центра. Одни секторы общества более периферийны, другие — менее. Чем более периферийное положение они занимают, тем менее они влиятельны, менее созидательны, менее проникнуты культурой, исходящей из центра, и менее не посредственно охватываются властью центральной институциональной системы. ...Таким образом, большинство населения периферии смотрит на центр как на источник руководящих указаний, инструкций и распоряжений, касающихся поведения, стиля жиз­ни и убеждений.

Но все это справедливо применительно лишь к одной стороне жизни имперской периферии. Вместе с тем во многих случаях на периферии империи продолжают сохраняться или зарождаются вновь самостоятельные центры. В этом случае социальные силы периферии имперского пространства олицетворяют себя не с имперским смысловым горизонтом, а с горизонтом своего специфического существования и своего территориального размещения; периферийные элиты в этом случае пытаются вести себя независимо от проблем центральной элиты и самостоятельно определяют свои проблемы, проявляя свою особость. Подобный дистантный тип отношений между центром и периферией описан следующим образом: этот отношений... характеризуется наличием большой дистанции между центром и периферией. ...В обществах этого второго типа периферия преимущественно... лежит за пределами радиуса действия центра. Самые отдаленные от центра окраины периферии остаются вне его досягаемости... Эти отдаленные зоны периферии, в которых, возможно, сосредоточено большинство населения общества, имеют свои собственные относительно независимые центры.

Можно выделить также промежуточную модель общества, характеризующуюся большой дистанцией между центром и периферией, которая заполняется целой лестницей уровней власти, каждый из которых в известной степени самостоятелен, но признает главенствующую роль большого центра.

Примером таких многоуровневых, асимметричных имперских образований могли бы служить средневековая империя Габсбургов в Австро-Венгрии и Испании, а также Российская держава, имеющие в своей основе полиэтнические и поликонфессиональные основания. Внутреннее политическое и административно-территориальное построение таких империй было многоструктурным, несимметричным, что делало исключительно сложным явлением также имперскую периферию. Каждый сегмент подобной периферии мог сохранять свои самостоятельные центрально-ядерные элементы и признаки. Например, в Российской державе таковыми являлись царства Польское, Грузинское и др., великие княжества Финляндское и Литовское, великое герцогство Курляндское и т.п. Подобные структурно многоуровневые государственные образования могут сохраняться довольно длительные исторические периоды, но они весьма болезненно реагируют на импульсы, сопряженные с динамической реакцией на запросы времени, на необходимость модарнизационных преобразований в целом. Наконец следует выделить общества и государственные структуры, в которых центр и периферия не отстоят далеко друг от друга или совсем не выделены. К таким можно отнести традиционно-архаические, родоплеменные общества (пример, африканские). В каком-то важном отношении к такому обществу примыкает древнегреческий полис: люди в основном лично знали друг друга. Хотя в таких обществах правители и отделялись от управляемых, всех связывало сильное чувство близости, взаимной привязанности.

При всей парадоксальности подобную близость правителей и управляемых, элит и масс, а следовательно, слабую расчлененность ядра и периферии можно обнаружить и в целом ряде современных «массовых обществ». Современные общества гораздо более сложны и диференцированы, чем общества традиционные, а тем более архаичные. Поэтому в современном «массовом обществе» близость элит и рядо­вых граждан не проявляется в ситуациях личного контакта между представителями центра и гражданами периферии. Ощущение приблизительного равенства скорее проявляется через представительные ин­ституты, а в конечном счете - через сознание близости, через убеждения в общности существования у всех или большинства членов общества определенных важнейших качества, которые, как предполагается, приблизительно равномерно распределены между ними.


§ 3. Ш. Эйзенштадт СТРУКТУРА ОТНОШЕНИЙ ЦЕНТРА И ПЕРИФЕРИИ В ИМПЕРСКИХ И ИМПЕРСКО-ФЕОДАДЬНЫХ РЕЖИМАХ


В имперских, а в значительной степени и в имперско-феодальных системах существовала сильная выделенность центра по отношению к периферии, представление о нем как об особой символической и организационной единице. В таких обществах центр обычно стремился не только извлекать ресурсы из периферии, но также проникать на нее, подвергать перестройке её духовно-символические принципы, а организационно — мобилизовывать ее для своих целей. Вместе с тем возникала и возможность для воздействия хотя бы какой-то части периферии на центр. <...>

Политические, а в некоторой степени и культурно-религиозные центры во всех этих империях представали как относительно самостоятельные, самозначимые средоточия харизматических элементов социополитического, а зачастую также и культурно-космического порядка. Политические, религиозные и культурные центры составляли средоточия и местонахождение «большой традиции», а в самих этих центрах «большая традиция» получала наиболее основательную разработку как в духовно-символическом, так и в организационном плане — с тем, чтобы отделить ее от местных традиций.

Обособление, кристаллизация и подчеркивание специфики центров, особенно политических центров, как независимых в структурном и символическом планах особых сущностей получали наиболее зримое выражение в таких внешних проявлениях, как храмы и дворцы (хотя сходные воплощения значимости центров могут быть найдены и в патримониальных режимах). Особенность и самостоятельность имперских центров проявлялись прежде всего в уникальности их символических и институциональных образований. В структурном плане самостоятельность и особенность центров проявлялись в их отделении от социальных единиц, существовавших на периферии, в их способности развивать и поддерживать собственную уникальную символику и критерии формирования институтов и отбора кадров.

0днако особенность центров оформлялась таким образом, что широкие слои и группы, относящиеся к периферии, могли иметь хотя бы символический доступ к центру. Такой доступ большей частью был обусловлен ослаблением социальной и культурной замкнутости и самодостаточности периферии и степенью развития в ней активных ориентации на социальный и культурный порядок, поддерживаемый центром. Центр проникал на периферию через развитие каналов связи, а так же мерами, направленными на ослабление аскриптивных структур на периферии. Центры имперских (и имперско-феодальных) обществ обеспечивали основные правила социального взаимодействия. Они обеспечивали поддержание символики коллективной идентичности, формулировали коллективные цели и принципы распределительной справедливости, регулировали межгрупповые конфликты и соотносили все эти функции с критериями доступа к власти. <...>

Структура социальных иерархий и слоев в обществах имперского и имперско-феодального типов соответствовала отношениям между центром и периферией. Растущее расхождение между центром и периферией, с одной стороны, а с другой — плюрализм самостоятельных центров содействовали формированию нового правящего класса и специальных функциональных групп, которые могли составить базис иерархического устроения общества. Особое значение в имперских и имперско-феодальных системах приобретала тенденция к совмещению границ социальных страт с политическими границами.

И наконец, в имперских обществах статусная или классовая идентичность получала самостоятельное значение наряду с политической, а в некоторой степени и культурной идентичностью. Это отражалось в относительно высоком развитии классового самосознания в рамках всей территории данной страны и обесценивании этнических, религиозных или региональных элементов. <...>


Отношения между центром и периферией в

патримониальных режимах

В отличие от имперских и имперско-феодальных обществ патримониальным режимам были присущи немногие духовно-симво­лические или организационные различия между центром и периферией. Различия отражали скорее экономические или демографические особенности, например наличие в центре большей плотности населения. Относительно низкий уровень дифференциации между центром и периферией отражал и отсутствие фунда­ментальных структурных перемен как в самом центре, так и на периферии.

Центр вмешивался в жизнь местных (сельских, городских или племенных) общностей главным образом для выполнения законов, сохранения мира, сбора налогов и поддержания культурных и религиозных связей. С очень немногими исключениями эти задачи выполнялись обычно через существующие местные единицы и подцентры (семейные, территориальные или ритуальные). В обществах этого типа не предпринималось попыток создания структурных начал, которые подрывали бы, как это происходило в имперских системах, сложившиеся социальные и культурные порядки либо самого центра, либо периферии.

Сложившаяся в большинстве патримониальных режимов концепция центра подчеркивала его роль как хранителя постоянного социального и космического порядка, благосостояния и единства общества. Значительное место занимала регуляция межгрупповых отношений в соответствии со сложившимися критериями (справедливости, поддержания равновесия с внешней и внутренней средой, духовно-символического обеспечения порядка, центральные элиты стремились прежде всего обеспечить монопольную символизацию прямого соотношения между космическим и социальным порядками, особенно в плане соответствия этих порядков политической организации общества. Во-вторых, они стремились напрямую контролировать внешние отношения государства. В-третьих, эти элиты формировали различные механизмы улаживания конфликтов и умиротворения. В-четвертых, они создавали механизмы накопления, обеспечения и распределения экономических ресурсов. Если эти режимы вели активную экономическую политику, она принимала экстенсивный характер как распространение контроля над большими территориями. В остальном эта деятельность была связана с перераспределением ресурсов.

Отношения, существовавшие между центром и периферией в патримониальных обществах, в сильной степени влияли на представления о соотношении между политическими границами, с одной стороны, и культурными, социальными и этническими — с другой. С частичным исключением некоторых буддийских обществ идеологические измерения членства в обществе не получили развития, не было и осознания необходимости конвергенции этих границ в единых территориальных рамках вокруг одного центра. Поэтому существовала лишь слабая привязанность к границам и территории, эти границы редко воспринимались как рамки культурной идентичности. <...>

Как центр, так и периферия в патримониальных обществах могли идентифицировать себя с весьма различными началами, со многими культурными и этническими символами, с несколькими «большими традициями», каждая из которых имела свои территориальные рамки. Региональные, семейные и иного рода группы имели разные основы территориальной идентичности, что приводило зачастую к дроблению принадлежности между различными культурными и религиозными центрами или же к переносу своей привязанности от одного центра к другому. Слабое развитие независимых социальных слоев дополнялось господствующим положением бюрократии. Контроль со стороны центра над макросоциальными критериями и духовно-символической сферой дополнялся сегрегацией местных структур, пользующихся относительной автономией. В таком обществе не возникали страты, способные на осознание своих общих интересов в масштабе всей страны. Узкостатусное сознание соответствовало сильной тенденции к сепаратизму семейных, территориальных, этнических и политических групп, сохранявших специфический образ жизни в опреде­ленных компонентах. <... >


§ 4. Б. С. Ерасов, Т.А. Аванесова ПРОБЛЕМЫ АНАЛИЗА ДИАДЫ ЦЕНТР - ПЕРИФЕРИЯ ЦИВИЛИЗАЦИЙ


Проблема соотношения центра и периферии связана с анализом общих принципов распространения и функционирования социокультурных элементов и характеристик в пространстве и в социуме, а также принципов их взаимодействия с другими компо­нентами социальной регуляции, прежде всего с политикой и экономикой. Анализ этой проблемы существенно отличается в разных макросоциологических подходах к изучению общества. Территориальный аспект включает в себя рассмотрение пространства и границ цивилизации, степень и характер концентрации ядра и его влияние на остальное пространство. Социально-организационный аспект относится к структуре политической и общественной организации цивилизационного комплекса, форме управления обществом, к его социальной структуре, рассматриваемой в соответствии цивилизационными (а не формационными или политическими) принципами. Конечно, оба эти аспекта тесно соотносятся с политическим и геополитическим устроением общества, что требует введения собственно политологического и геополитического анализа однако цивилизационный подход подчиняет этот анализ своим системным социокультурным принципам, так как существуют особые задачи в подчиненном цивилизационной теории выявлении государственно-политических факторов регуляции крупномасштабных обществ, прежде всего имперских и межгосударственных образований. Социологический и политологический подходы сосредоточиваются на выявлении стратификационных, институционально-организационных, а также государственно-политических структур регуляции крупномасштабных обществ. В последние годы интенсивно развивается миросистемный подход, рассматривающий структуру сетевого взаимодействия крупных ареалов, в котором приоритет отдается хозяйственным связям, дополняемым политико-военными принципами взаимодействия.

Проблематику центра—периферии можно трактовать в понятиях преимущественно ценностно-смыслового аспекта, выделения ядра, «большой традиции» и «малой традиции». В рамках такой интерпретации ци цивилизационный подход осуществляется как собственно культурологический, что позволяет глубоко исследовать структуру духовных связей, религиозных комплексов, этнического разнообразия культур.

Расхождения перечисленных аналитических подходов вытекают не только из различий в методологии, но и из характера самого предмета, так как каждая из перечисленных систем имеет свои центры и свою периферию. Центры и периферия, относящиеся к разным системам, могут не совпадать территориально, и их судьба может быть различной. Но и в случае их территориального совмещения существует несомненное различие в принципах и структуре их функционирования. Основным критерием вычленения центра и периферии в данном случае служит степень доминантности центральных и ядерных культурных качеств в разных сферах функционирования культуры цивилизации — либо на территории, либо в ценностно-смысловом пространстве, либо в социальной практике. Поэтому теоретическая интерпретация указанной диады может приобретать разную модальность или разные аналитические аспекты. Исследование пространственного аспекта ядра—периферии наиболее полно позволяет раскрыть структуры сетевого взаимодействия крупных территориальных ареалов, хозяйственные связи, этнодемографические характеристики распространения культуры цивилизации и др.

Таким образом, ядро и периферия цивилизации обретают разные способы существования, неодинаковые принципы функционирования, что требует разнообразных подходов к их изучению Содержательная, функциональная и динамическая сущности ядра и периферии раскрывают себя по-разному в зависимости от того, какой аспект их развития изучается, какие познавательные цели ставит перед собой исследователь, а также какую аналитическую оптику или какой ракурс изучения он выбирает.

Проблематика соотношения имперских и цивилизационных принципов в последнее время интенсивно обсуждается в российской общественной мысли и становится предметом научного об суждения.

Чрезмерная идеологизация этой проблематики в общественной мысли (как в гиперкритическом, так и в апологетическом духе, в применении к самым разным образованиям) зачастую препятствует выяснению сущности такого устроения, что требует обращения к адекватному научному анализу, вполне сложившемуся в научной литературе. В применении к цивилизационным задачам содержательные концепции представлены в работах А. Тойнби, Ш. Эйзенштадта, С. Хантингтона, а также в работах других исследователей.

Существенный вывод такого анализа заключается в том, что организационные и властные механизмы выступают важным, но недостаточным условием в формировании единого пространства империи. Важнейшая задача властного центра — обеспечить свое господство над ценностно-смысловым ядром культуры. В научном плане это означает необходимость рассмотрения важной проблемы механизмов включения в ядерно-периферийную систему разных социальных слоев, этнических групп имперского организма, всегда соотнесенного с цивилизационным устроением.

Социально-организационный фактор в развитии ядра и периферии в цивилизации нередко приобретает более размытые очертания, нежели в случае имперского устроения. Во всяком случае, цивилицации демонстрируют широкую вариативность в организации социальных единиц, образующих как их ядерные структуры, так и периферию. Державно-имперские структуры, как в прошлом, так и современном мире, в той или иной степени выступают дополнением, коррелятом или заменой цивилизационных механизмов, реализуя управление обществом на основе тех политических, административных и силовых средств, которые «недоступны» цивилизационной системе устроения.

Глава 2 Геоэтнокультурная система


§ 1. С.Я. Сущий, А.Г. Дружинин ГЕОЭТНОКУЛЬТУРНАЯ СИСТЕМА


Изучение территориально-пространственных рамок цивилизации может проводиться на основе нового, фундаментального по сути своей, понятия геоэтнокультурная система (ГЭКС). В ГЭКС входит не просто исторически сложившаяся общность людей, объединенных особенностями культуры, психики, сознанием своего единства, а территориальная (географическая) целостность, локализованная в пределах определенного ареала, формируемая взаимодействием этнических общностей, антропогенезированных природных комплексов (ландшафтов) и территориальных общественных систем. Выявление принципов организации такой системы позволяет выработать подходы к пониманию структурного размещения на территории культурных форм, элементов и признаков.

Пространственная делимитация геоэтнокультурных систем с их общей «размытостью» границ, отсутствием каких бы то ни было чётких, оконтуривающих данные образования рубежей (природных, политических, административных) — одна из актуальнейших задач в рассматриваемой сфере. В наиболее завершенном виде отнесение той или иной территории к конкретной геоэтнокультурной системе предполагает осуществление многопрофильных исследований (выявление особенностей расселения этноса, определение ареала его воздействия на территорию и территориальные процессы, эксклюзивность либо доминантность подобного воздействия, влияние иных этнических образований, в том числе субэтнического и суперэтнического уровня).

Пространственная взаимозависимость между этнической культурой и соответствующим языком, зачастую весьма сложная, тре­бующая неоднозначных подходов, тем не менее, объективно существует, позволяя опираться и на лингвогеографические подходы в исследовании геоэтнокультурных реалий.

Благодаря выраженным культурным различиям этносов, их материализованное воздействие на территорию (проявляющееся в качественных состояниях пространственно организованного триединства природы, населения и хозяйства) всегда различно от места к месту. Однако и каждый конкретный этнос, взаимодействуя с имманентной ему территорией, оказывает на последнюю весьма неравнозначное в пространственном отношении влияние. Факт этот объясняется тем, что любая геоэтнокультурная система в пространственном отношении достаточно разнородна и обладает собственной выраженной территориальной структурой. Последняя, впрочем, всегда уникальна.

Основным критерием вычленения в рамках единого геоэтнокультурного образования отдельных его составляющих (ядра, периферии, контактной зоны и поля) служит степень доминантности культуры исследуемого этноса (субэтноса, суперэтноса) в культурно-территориальных процессах. И если в ядре и на периферии геоэтнокультурной системы подобное влияние преобладает над инокультурными, чуждыми для данной этнической общности, то контактная зона формируется в процессе полиэтнического культурного воздействия. В пределах ее поля геоэтнокультурной системы роль конкретной этнической культуры в территориальных процессах вообще весьма фрагментарна.

В геоэтнокультурной системе весьма сложен и не исчерпывается однозначным определением феномен ее ядра. В качестве такового может рассматриваться и традиционная историческая территория формирования этноса, воспринимаемая сознанием этнической общности как ее культурно-географические «корни», и одновременно современные центры и ареалы зарождения распространения инноваций, эпицентра культурного саморазвития. Реалии при этом таковы, что определение любой территории как ядра, периферии, контактной зоны и т.д. окажется корректным лишь применительно к определенной геоэтнокультурной системе. Ведь в пределах планетарной оболочки развиваются и функционируют не просто различные, но и разно­уровневые геоэтнокультурные системы, поэтому территория, вы ступающая в одном случае как контактная зона, в иной ситуации предстает ядром и т.п.

Многоуровневая иерархия территориальных образований одно из фундаментальных свойств географической реальности... Равенство этносов не означает их равнозначности. Тем более не равнозначны их культуры, благодаря чему в процессе межэтнического взаимодействия объективно складывается устойчивая субординация геоэтнокультурных систем.

В многоликой геоэтнокультурной реальности структурам суперэтнического (цивилизационного) уровня принадлежит особая, приоритетная роль. Огромный адаптивно-ассимиляционный потенциал, влияние на обширные, весьма дифференцированные культурные и этнически территории, собственная культурная пластичность в сочетании с устойчивостью к внешним воздействиям — всё это позволяет рассматривать данные образования как «становой хребет» и одновременно как эффективный механизм пространственного этнокультурного взаимодействия, условие поступательного культурного процесса. <...>

В динамическом плане ГЭКС могут рассматриваться как территориальный аналог цивилизационных структур, они также проходят последовательные стадии становления, развития, стагнации гибели, сопровождающиеся обновлением ее географических форм и изменением во взаимодействии между ядром и периферией сформировав в процессе геосистемного становления свой центр и периферию, ГЭКС, как правило, вступает затем в период бурного территориального развитии, включающего стремительное расширение геопространства и вместе с тем уплотнение геокультурного каркаса. На этой фазе преобладают центростремительные для системы тенденции. Фаза развития занимает в среднем 350-400 лет. Затем наступает надлом, а позже — стагнация, сопровождаемая центробежными процессами. Таким образом, активизация центробежных и центростремительных сил чередуются друг с другом.


§ 2. Г.А. Аванесова ЯДРО-ПЕРИФЕРИЯ И ПРОЦЕССЫ РЕГИОНАЛИЗАЦИИ КУЛЬТУРЫ


Интерес к проблемам регионализации обусловлен в основном тем фактом, что ни в одном развитом обществе периферия не выступала однородным, пассивным массивом. Этот факт всегда требовал анализа в отношении к обществам разного типа, включая колониальные империи и цивилизации. Не случайно разные исследователи разрабатывали и вводили понятия, которые позволяли бы обозначить эти разнородные части периферии: «полупериферия», «периферия ближняя, дальняя»» «внешняя зона» и др. Однако дело не только в неоднородности периферии. Трудности экономического развития, политическая нестабильность, социальная напряженность заставляли власти и аналитиков вырабатывать новое видение связей, которые складывались между ядром периферией в условиях XX в.

Отдельные элементы региональной политики некоторые развитые страны Запада начали формировать еще в конце XIX в. Целостная же региональная политика как инструмент государственного регулирования в области хозяйственной деятельности регионов берет начало в большинстве стран с конца 20-х гг. XX в., т.е. периода экономического кризиса.

Начиная с конца 50-х гг. в ряде стран Запада снова обозначилась тенденция предоставления большей самостоятельности своим внутренним регионам. На этот раз интерес был связан с необходимостью преодоления неравномерного развития центра и периферии внутри страны, а также со стремлением обнаружить импульсы, способные привести те или иные регионы в состояние динамического развития.

С тех пор регионализм, как явление внутристрановой структуры и межстранового взаимодействия, окреп во всем мире. Это явление поставило теоретиков перед задачей уточнения аналитической схемы «ядро—периферия» и дополнения ее многочисленными разработками, связанными с механизмами и движущими силами регионального развития. В настоящее время процессы регионализации, отображающие активизацию проблем регионаионального развития, наличествуют практически во всех странах, а регионалистика выступает как междисциплинарная область знаний, нацеленная на анализ региональной политики и регионального развития в пределах не только одной страны, но и в межстрановом взаимодействии.

Что касается определения самого понятия «регион», то оно остаётся крайне гибким. Регион может означать географическую территорию, административную единицу государственного членения, хозяйственный район, историко-культурную местность, природно-ландшафтную зону, погодно-климатическую область, некий ареал распространения чего-либо значимого для человека, многозначность понятия связана с тем, что в выделении конкретного региона разные специалисты, как правило, руководствуются различными основаниями и критериями. В этом случае регион географический может не совпадать с регионом экономическим а экономический — с регионом административным.

В общей формулировке под регионом подразумевается некая пространственно-территориальная целостность, выделяемая на более общем фоне, которая предполагает сопряженность, единство взаимодействия своих внутренних элементов и частей. В периодике и научных исследованиях наиболее часто используются понятие экономического (промышленного), политического, административного, культурного региона.

Под культурным, или цивилизационным, регионом понимается территория, отличающаяся от соседних областей существенными культурно-цивилизационными характеристиками, особенностями, процессами (этнонациональным составом населения, традициями, языком, элементами образа жизни и т.п.).

Следует признать, что в регионалистику основной вклад внесли и продолжают вносить специалисты по экономической географии, политической географии (геополитике), по государственному муниципальному управлению. Это объясняется тем, что регионализм и регионалистика получили заметное развитие в 20—40 гг. XX в. как теория и практика неотложной помощи кризисным регионам. В США эта стратегия строилась на основе развития идей О. Кейнса.

Позже регионалистика претерпела изменения. В 50-70-е гг. в рамках регионалистики осмыслялась практика перераспределения экономических ресурсов с ориентацией на сбалансированное развитие отстающих регионов, создание в них «полюсов роста». На следующем этапе — в середине 70—80-х гг. — регионалистика была связана с отработкой реструктуризации регионов, нацеленной на максимальное использование внутреннего потенциала каждого региона.

Чем более объемным и сложным становилось для теоретиков и практиков понимание региональных проблем, тем в меньшей сте­пени мог удовлетворить их узкий экономизм или ограниченны политический централизм. Все более настоятельным в анализе проблем регионального развития становился учет самых разнообразных факторов и предпосылок. Речь при этом шла не только об учете социальных показателей, но и переменных, связанных с эт­ническими, историческими процессами, с духовной составляющей локального развития, с образом жизни населения в целом. Так, голландский исследователь, профессор университета Роттердама В. Молле считает, что различия между регионами можно понять, если учитывать плотность населения, уровень экономичес­кой активности разных его групп, производительность труда ра­ботников, наличие и доступность товара, «окружающую среду» историю региона, уровень развития культурной инфраструктуры и степень рекреационной деятельности жителей.

Игнорирование целого ряда внеполитических и экстраэкономических факторов приводило к провалу планов регионального развития, что особенно отчетливо обнаружилось на неудаче с тактикой насаждения «полюсов роста». В 60-е гг. наибольшую популярность на Западе получила теория поляризованного развития, представляю­щая собой локально-урбанистическое, узловое направление в реги­ональных исследованиях. При этом акцент делался на анализе пря­мого воздействия импульсов к развитию, идущих от ядра к перифе­рии. Это обеспечивало теоретическую базу для обоснования как деятельности крупных монополий, направленной на «колонизацию» периферийных пространств, так и резкой активизации в ту пор) региональной политики государства, нацеленной на выравнивание уровня социально-экономического развития между районами.

Подобное выравнивание мыслилось через создание в регионах центров экономического роста, через распространение общенациональных крупных центров промышленно-технических инноваций; социальные же аспекты регионального развития, а также многие сугубо локальные культуры оставались, как правило, в тени.

Такого рода концепции были подвергнуты острой критике. Так, А. Франк в своих работах показал, что идеи развития, воплощенные в наиболее развитых частях земного шара, далеко не всегда применимы к его отсталым регионам, что, признавая роль ведущих очагов индустриализации в развитии своих более отсталых соседей, нельзя ее фетишизировать. Идея А. Франка и других критиков подобной модернизации заключалась в том, что экономическое развитие есть функция взаимодействия между развитым и развивающимся миром, которые находятся в тесном единстве по линии связей рынков труда, капитала и технологии, между которыми сохраняется определенная иерархия независимо от динамики их социально-экономического развития на разных исторических этапах. Тем самым признавалась и обосновывалась неизбежность существования контрастов между центральными и периферийными структурами и их функциональная зависимость и соподчиненность.

К середине 70-х гг. на Западе резко усилился интерес к концепциям другого плана, объясняющим процесс постоянного воспроизводства неравномерности в развитии стран и районов и причины сохранения отсталости. На первый план выдвигается другая форма отношений между ядром и периферией на самых разных пространственных уровнях — форма зависимости. Осознание проблемы зависимости выводит регионалистику на более глобальный уровень анализа, стимулируя обращение исследователей к геополитике, экологии, социологии, культурологии, стратегическому планированию и т.п.

Среди разного рода концепций, разработанных как для глобального, так и для районного и межрайонного уровней, можно выделить два типа:

а) основанные на принципе функциональной интеграции разного рода регионов;

б) делающие упор на отношения типа «центр—периферия». Дж. Фридман и В. Алонсо в работе «Политика регионального развития» обосновали, что неравномерность экономического роста и процесс пространственной поляризации неизбежно порождают диспропорции между ядром и периферией. Вместе с тем периферия не является неким однородным полем. Она подразделяется на так называемую внутреннюю, или ближнюю, тесно связанную с ядром и непосредственно получающую от него импуль­сы к развитию,

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: