Теория ядра. Возникновение цивилизации на Урале. Аркаим.
Вместе со стенными кочевниками в общий поток были вовлечены племена, не только отличавшиеся от них своим происхождением и занимавшие другие — лесостепные и лесные территории, но и имевшие совершенно другой образ жизни и культуру. Эти группы, захваченные общим потоком, быстро оседали на окраинах, вдали от проторенных дорог кочевников. Главная причина этого, очевидно, заключалась в том, что в основе хозяйства этих племен лежали такие формы скотоводства и земледелия, которые не были приспособлены к длительным и постоянным перемещениям. На новых землях пришельцы быстро смешивались с местным населением и переходили к оседлому образу жизни.
На Урале миграциям, связанным с Великим переселением народов, предшествовали локальные этнические процессы, в основании которых лежали те же внутренние причины — развитие производительных сил и разложение первобытнообщинного строя.
III—V века выделяются в истории уральского населения как самостоятельный этап развития, поскольку то время знаменует собой начало новой ступени в социально-экономическом развитии, обусловленное повсеместным внедрением подсечно-огневой формы земледелия и массовым распространением железных орудий труда. Эти факторы привели в движение массы местного уральского населения, которое осваивает лесные массивы далеко за пределами прежнего расселения вблизи пойм больших рек. В одних случаях это приводит к значительному расширению территории первоначального обитания, в других — к взаимоассимиляции отдельных, прежде различных этнических массивов (мазушшская и позднесарматская культуры). Этот этап в истории приуральского населения завершается началом массовых вторжений пришлых племен в V в.
К III в. в степях Южного Урала исчезают памятники сарматской культуры. Это позволяет предположить, что большая часть позднесарматского населения была вовлечена в поток движения гуннов на запад. Небольшие группы южных сармат были сдвинуты к северу и вошли в состав вновь формирующихся этнических образований центральной Башкирии. Часть сарматского населения переселилась на правобережье среднего течения р. Белой, где вступила в тесные контакты с лесостепными финно-угорскими племенами. Об этом можно судить по находкам из Салиховских и двух Ахыеровских курганных могильников.
В Прикамье на рубеже новой эры в условиях значительной концентрации населения на сравнительно небольших территориях (кара-абыз-ская, чегандинская, гляденовская культуры) уральское население активно осваивало низкие надпойменные участки с относительно легкими для возделывания почвами. Это создавало определенные пределы в развитии земледелия — надпойменные участки были сравнительно невелики. С ростом народонаселения потребность расширения пашни заставила осваивать высокие террасы, покрытые лесами, с менее плодородными почвами, что стало возможным только с применением подсечно-огневой системы земледелия. Раньше всего этот процесс начался в районе среднего течения р. Белой, где было многочисленное население и ограниченные надпойменные участки. Племена с кара-абызской культурой продвинулись к северу по долине р. Белой до Камы. Там они частью ассимилировали, но в большей части вытеснили на запад племена чегандинской культуры. Населением вновь образовавшейся мазунинской культуры была занята территория правобережья Камы и нижнего течения Белой, освоены малые притоки рек.
Об этих событиях свидетельствуют, с одной стороны, двукомпонентность материалов с ряда памятников мазунинской культуры, а с другой — ее относительное единообразие на всей территории. Так, первая типологическая группа погребений Бирского могильника восходит в основном к кара-абызскому кругу памятников, а вторая — по некоторым чертам обряда и находок — связана с чегандинскими традициями. Известны городища и селища мазунинской культуры. Семь городищ площадью от 10 тыс. до 26 тыс. кв. м размещены на мысах и имеют мощные оборонительные сооружения. Могильники (Мазунинский, Тарасовский, Афонинский, Бирский и др.) содержат грунтовые могилы, расположенные рядами или группами.
Захоронения совершены в деревянных гробах, иногда стенки могилы обставлены камнями. В размещении вещей есть ряд особенностей: в могилах редко встречаются глиняные сосуды, пояса погребенных уложены вдоль умерших и часто встречаются жертвенные комплексы — берестяные коробочки, в которых сложены височные подвески, браслеты, гривны, фибулы, шилья и другие предметы. Из вещей наиболее распространены фибулы для застегивания одежды со щитком, имитирующим крылья бабочки, височные подвески в виде знака вопроса, крупные раковины в качестве поясных накладок. Керамика мазунинской культуры имеет чашевидную форму, украшена поясом круглых ямок по шейке. Антропологический тип населения мазунинской культуры чрезвычайно близок к более древнему — чегандинскому, хотя и обнаруживает некоторые признаки монголоидности.
Основная масса населения чегандинской культуры была вытеснена кара-абызскнми племенами на запад — в низовья Камы и средней Вятки, где сформировалось новое объединение — азелинская культура. Об этих событиях повествуют следы погрома на городище Чеганда I, где чегандинские комплексы отделены от мазунинских слоем пожарища. Спасаясь от разгрома, вместе с другими бежали и мастера — литейщики, унося с собой лишь инструмент, а готовую продукцию – в надежде на возвращение — прятали в землю. Этим можно объяснить находки многочисленных кладов бронзовых изделий позднечегандинского времени на территории нижней Камы. Трошковский клад содержал 641 предмет, вещи Каракулинского клада не были даже подвергнуты обработке после извлечения из литейных форм. Азелинская культура сложилась на территории, не заселенной во II в. до н. э.— II в. н. э. О генетической связи населения азелинской культуры с чегандинской свидетельствует развитие традиционных чегандинских форм вещей (эполетоообразных застежек, крупных нагрудных блях и других украшений), а также форма и орнаментация сосудов, обнаруженных в азелинских могильниках.
Судя по археологическим источникам, этнический состав населения III—V вв. лесных районов Урала не изменился. В среднем Прикамье продолжает развиваться культура населения, генетически связанная с гляденовской. Таежные племена Зауралья (тумаыская культура) также были местными по происхождению. По характеру находок (фигурно-штампованная орнаментация сосудов) они принадлежали к нижнеобскому, возможно, угро-самодийскому кругу населения.
Процесс взаимной ассимиляции населения пограничья леса и лесостепи Зауралья прослеживается по материалам Козловского курганного могильника. В нем часть погребенных сопровождала посуда, орнаментированная фигурными штампами и украшениями, выполненными в зооморфном стиле — черты культуры таежного населения. В ряде погребений были помещены сосуды, украшенные резными узорами — традиция лесостепной гороховской культуры.
Археологические материалы не позволяют расчленить и детализировать процесс вторжения многочисленных новых групп населения на территорию Урала. Можно лишь констатировать, что, начавшись па рубеже IV—V вв., эти вторжения происходили очевидно в дальнейшем неоднократно. По своему этническому составу пришлые группы населения были чрезвычайно разнообразны: угорские, тюркские, самодийские, палеосибирские. В южных районах Урала — в бассейне р. Белой и на нижней Каме, на территории лесостепного Зауралья — пришлые группы, очевидно, появились несколько раньше и были более многочисленны, чем на севере. Отдельные волны инородных групп проникали далеко на север. Об этом свидетельствуют многочисленные курганные могильники на севере Пермской области (Харинский, Агафоновский I, Аверинский и др.) и известные даже в Коми АССР (Веслянский I). Пришельцы продвигались в основном по речным долинам: значительная волна прошла по р. Белой на нижнюю и среднюю Каму, другая — из Зауралья по рекам Сылве и Чусовой в верхнее Прикамье, третья — на север Зауралья по долинам Тобола, Туры и Тавды.
В условиях массовых переселений крупных этнических групп особое значение в жизни населения приобретало военное дело. В связи с этим резко увеличилось количество предметов вооружения в могильниках, появились и развиваются новые виды как защитных (шлемы, кольчуги, различные доспехи), так и наступательных средств: мечи, топоры, кинжалы, стрелы и т. д. В частности, в погребении Азелинского и Суворовского могильников было найдено 12 топоров, 3 кольчуги, 4 меча, 3 шлема, 6 наконечников копий. При освоении новых территорий, столкновения с местными племенами неизбежно появлялась возможность насильственного отчуждения прибавочного продукта и основных средств производства (пахотных земель, пастбищ и т.д.), активной перекройки этнической карты — одни племена передвигались, другие объединялись и ассимилировались, третьи гибли.
Наиболее многочисленные инородные группы проникли на территорию Южного Приуралья. Письменные источники сообщают, что по степям в V—VII вв. прошли сарагуры, савары, авары и другие племена, часть которых, возможно, осела в Приуралье. Но ни одно из названных племен пока не удалось связать с каким-либо археологическим комплексом. Можно утверждать лишь, что пришельцы были разпоэтничны и гораздо более многочисленны, чем местные мазунинские и позднесарматские племена. Это были группы самодийского (куштерякский и кара-якуповскнй типы), смешанного тюрко-угорского (романовский, турбаслинскнй) и возможно, палеосибирского (чандарский тип) происхождения. На археологических памятниках центральной и северной Башкирии V—VII вв. встречаются находки (прежде всего остатки сосудов), относящиеся к различным культурам, а захоронения одного и того же времени отличаются погребальным обрядом (могильники Бирский, Новотурбаслинскийт Кушнаренковский и др.). Это отражает определенный исторический процесс: сосуществование различных по происхождению групп населения и начало этнической интеграции. Памятники бассейна р. Белой, где наблюдается особенно сильная смешанность, принадлежали, по-видимому, предкам современного населения Башкирии, изучение которого по этнографическим, антропологическим и языковым данным показало также значительную пестроту, отражавшую, несомненно, различия в происхождении.
С VIII—IX вв. на территории западной и южной Башкирии усиливается приток кочевых племен из степей Приаралья и Казахстана, связанный в значительной мере с передвижением известных этнополиэтнических объединений мадьяр, печенегов, торков (огузов), кипчаков (кимаков) и др. Отдельные группы этих племен закрепились на Южном Урале и впоследствии вместе с оседло-скотоводческим населением низовьев р. Белой приняли участие в формировании башкирского народа.
Нижнее Прикамье с прилегающими районами Поволжья было занято в V—VII вв. населением именьковской культуры. Для нее характерны жилища в виде прямоугольных или квадратных полуземлянок площадью 20—50 кв. м с двускатным или четырехскатным перекрытием; захоронения по способу трупосожжения в виде кучки кальцинированных костей и сосудов с пищей (Рождественский могильник): грубые плоскодонные горшковидные скупо орнаментированные сосуды; глиняные изображения людей и животных. Территория именьковской культуры на правобережье Волги и Камы частично перекрывает азелинскую, однако археологические материалы не дают достоверных фактов об их смешении. По-видимому, в указанных районах именьковские племена вытеснили азелинские. Памятники, отдаленно сходные с именьковской, обнаружены на средней Каме (Тураевсшш могильник) и в Башкирии (романовский тип). Очевидно, население, принесшее на Урал плоскодонную посуду и обряд трупосожжения типа Рождественского могильника, принадлежало к древнетюркскому этническому пласту. Можно предполагать, что волго-камское население того времени стало известно в арабских источниках под именем буртасов.
Большое влияние на формирование тюркоязычных пародов Урала (башкир, татар, чувашей) оказали булгарские племена, появившиеся в Волго-Камье в конце VII в. из районов Приазовья. Позднее, в X в., в устье Камы сложилось одно из ранних государственных объединении Восточной Европы — Волжская Булгария. Среди раннебулгарских памятников особое место занимает Болыне-Тархансшш могильник в Среднем Поволжье. Он имеет ряд своеобразных признаков: захоронения бескурганные, чаще совершены по способу трупоположения в позе вытянутого па спине, рядом с погребенными поставлены глиняные сосуды — кувшины и горшки, положены куски мяса, немногочисленные сопровождающие вещи. Антропологический облик населения, оставившего Болыпе-Тарханский могильник, неодинаков. Наряду с европеоидным типом, близким к типу среднеазиатского междуречья, встречаются индивиды с монголоидными особенностями.
Появление в лесных и лесостепных районах Урала новых этнических групп также хорошо фиксируется по археологическим материалам. Пришлый характер населения доказывается не только своеобразием вещевого материала, но и курганными могильниками, не типичными для лесных районов Урала и Приуралья.
В лесном и лесостепном Зауралье археологические источники свидетельствуют о двух волнах инородного населения. Первая (V—VI вв.) была направлена по долине р. Исети и Туры на лесные и горно-лесные районы. От пришельцев остались могильники (Аятский и Калмацкип брод). У погребенных были деформированы черепа, в качестве заупокойной пищи помещены куски мяса лошади. Как погребальный обряд, так и украшения, а в особенности сосуды со шнуровой орнаментацией не имели местных корней. На новых местах сооружаются городища (Батырское, Сантково I и др.). В результате взаимной ассимиляции инородного населения с местным начался процесс постепенной нивелировки культуры зауральского населения трех районов: горно-лестного Зауралья (петрогромскнй тип), бассейна р. Туры (молчановский тин), бассейна р. Тавды (тынскпй тин). На их основе позднее формируется протомансийская общность (юдипнская культура).
Вторая волна переселенцев, судя по находкам в Перейминском могильнике и на Большом Бакальском городище, прошла по лесостепным районам Зауралья и оказала существенное влияние на формирование сылвенской культуры. В этнических процессах лесных районов Прпуралья ведущая роль принадлежала местному населению.
Пришельцы с курганным обрядом захоронения появились на средней Каме (Бродовский, Плехановский, Спасский могильники) и верхней Каме (Харинский, Бурковскнй могильники) в V—VI вв. и, по мнению антрополога М. С. Акимовой, были немногочисленны. Они вскоре влились в состав вновь образовавшихся объединений неволинской и ломоватовской культур. Основу объединений составляли местные позднегляденовские племена. Об этом можно судить по сохранению глядеповских традиций в ломоватовской культуре: функционирование костищ в раннеломоватовское время, сохранение трупосожжения наряду с трупоположением в погребальном обряде; в развитии глядеповской металлической пластики, а также форм и способов орнаментации сосудов. Многочисленные признаки сходства в археологическом и антропологическом материале свидетельствуют о несомненной связи населения ломоватовской культуры с последующим родановским и современными коми-пермяками.
Формирование поломской культуры связано с заселением бассейна р. Чепцы, начавшемся в V—VI вв. Основная группа населения пришла сюда, скорее всего, из верхнего Прикамья, где в последние годы исследованы памятники, чрезвычайно близкие поломским (городище Шудьякар, Аверинский, Щукинский могильники). Судя по антропологическим данным и некоторым материальным остаткам, в сложении новой поломской культуры участвовало и азелинское население, переселившееся сюда со средней Вятки. В истории населения, жившего в то время па левом берегу р. Чепцы, определенную роль сыграли мазунипские племена, обитавшие в предшествующее время в районе южной Удмуртии. В VIII в. на р. Чепце появляются, по-видимому, угро-самодийские группы, возможно уже смешанные с пермским населением. Для них характерны культ коня в погребальном обряде, фигурно-штампованный орнамент на глиняной посуде, своеобразные костяные изделия (гладилки и ритуальные ложечки). В дальнейшем группа населения поломской культуры явилась основной в формировании северных удмуртов. Восточные группы позднеазелинского населения, обитавшие по правобережью Вятки и ее притокам — рекам Кильмези и Вале, участвовали в этногенезе южных удмуртов.
Таким образом, этнический состав населения Урала во второй половине I тысячелетия отличался сильной смешанностью, наряду с финно-пермскими группами и культурами были известны угорские группы, тюркские, самодийские и смешанные. Их последующее историческое развитие привело к формированию на уральской территории народов, различных по происхождению, этнической принадлежности, культуре, быту, языку, антропологическому облику.
РАЗДЕЛ 4. АРКАИМ

Аркаимская, или Большекараганская, долина - это небольшой уголок степи-лесостепи, расположенный у восточных склонов Уральских гор. В пределах долины (3x7 км), со всех сторон обрамленной невысокими горными увалами, обнаружено более 70 археологических памятников самых различных эпох : от стоянок среднего и нового каменных веков - мезолита и неолита - до курганов и ритуальных оград кимаков и кыпчаков XII-XIV вв. н.э.
На территории долины на берегах рек Большая Караганка и Утяганка в эпоху бронзы жили андроновские и срубные племена, в раннем железном веке здесь кочевали воинственные сарматы. Позднее в долине обосновались гунны и тюркско-монгольское население, пришедшее с Алтая и из Центральной Азии. Здесь сохранились, превратившись в археологические памятники, еще недавно «живые» этнографические объекты - башкирские зимовки, русское поселение эпохи колонизации края, гидротехнические сооружения водяной мельницы конца прошлого - начала нашего столетия и многое-многое другое.
Славу долины, ее уникальность составляет культурный комплекс XVIII-XV вв. до н.э. - укрепленное поселение и некрополь Аркаим - остатки протогородской цивилизации бронзового века.
Итак, Аркаимская долина сохранила для нас следы самых различных культур Востока и Запада. Севера и Юга. Этот регион - одна из прародин индоевропейских народов, позднее он стал родиной башкир и казахов. В названиях рек и урочищ Южного Урала переплелись, порою в очень сложных формах, различные пласты тюркских, угорских и иранских языков.
И все же главным феноменом является само городище Аркаим. Первые результаты его изучения не обманули ожиданий. Аркаим - центр древней культуры XVIII-XVI вв. до н.э. (т.е. 3800-3600 лет назад). Это город-крепость, город-мастерская литейщиков, где производилась бронза, это город-храм и обсерватория, где, вероятно, проводились сложные для того времени астрономические наблюдения. Последнее требует еще более веских доказательств и обоснований. Однако меткость городской планировки, наличие среди ее элементов значимых астрономических ориентиров позволяет проводить аналогию между Аркаимом и всемирно известной древней астрономической обсерваторией Стоунхенджем в Великобритании и сооружениями Роджемхими на Ближнем Востоке. Аркаим постепенно начинает признаваться в кругу специалистов родиной (прародиной) ариев, т.е. одним из центров мировой культуры. Высказано смелое предположение, что здесь, возможно, находится родина Заратустры - одного из легендарных деятелей человечества.
Аркаим теперь не одинок. Археологические разведки, дешифрирование аэрофотоснимков разных лет позволили выявить большую группу памятников, аналогичных аркаимскому комплексу, условно обозначенных как «Страна городов». Один из памятников этого круга, открытый много раньше, значение которого не было ясным до последних открытий – Синташта, изучен, а материалы опубликованы.
Археологи не ограничиваются раскопками, но активно и всесторонне изучают полученные остатки материальной культуры. Геологические исследования, проведенные доктором геолого-минералогических наук В.В. Зайковым и его сотрудниками, позволили определить состав руд, использованных в металлургическом производстве, места их добычи, минерало-петрографический состав каменных орудий, технологические характеристики сырья, использованного для их изготовления. Высказано предположение, вызвавшее дискуссию, о существовании вблизи Аркаима древней оросительной системы. Изучение погребенных почв (они служили материалом для изготовления земляных конструкций города) прояснило технологию строительства крепости.
Предполагается, что около 4000 лет назад, когда был заложен Аркаим, экологические условия были относительно благоприятными, а ко времени окончания его функционирования они ухудшились, произошла аридизация (усиление засушливости) климата, уменьшилась продуктивность пастбищ, оскудели и засолились грунтовые и поверхностные воды, высыхали и погибали леса, наступил экологический кризис. В целом время Аркаима соотносится с многолетним периодом солнечной активности, так называемым «максимумом Стоунбриджа», с неблагоприятными экологическими условиями, усилением континентальности климата, сильными зимними морозами, жарким и засушливым летом, развитием водной и ветровой эрозии почв. Завершающий этап функционирования протогорода (3500 лет назад) совпал с крупной экологической катастрофой - взрывом вулкана Санторин (многократно более мощным, чем известный взрыв вулкана Кракатау в 1893 году. На значительной территории Земли, вероятно, установилась погода, аналогичная той, что ожидается в «ядерные зимы». По мнению А.Г. Гаврилюка, следы санторинского взрыва фиксируются в виде вулканического пепла в слоях протогорода Аркаим. Необычные атмосферные явления, вызванные извержением вулкана, могли послужить устрашающими знамениями для древних людей и способствовать их уходу с Южного Урала (правда, вопрос о синхронизации данных явлений пока не может быть решен окончательно).
АРКАИМ: АРИИ НА УРАЛЕ ИЛИ НЕСОСТОЯВШАЯСЯ
ЦИВИЛИЗАЦИЯ
Еще недавно казалось, что бронзовый век Урало-Казахстанских степей - достаточно хорошо изученная страница древней истории. Поселения и могильники середины II - начала I тысячелетия до н.э. были объединены в особую андроновскую культуру, в рамках которой выделены три культурно-хронологических этапа: федоровский, алакульский и замараевский. Относительная бедность и погребений, и поселений приводила специалистов к выводу, что перед ними следы довольно архаичных коллективов с развитыми родовыми связями. Естественным было полагать, что в предыдущее время общество отличалось еще большей архаикой, а культура - примитивизмом.
Однако оказалось, что это не так. В последние годы в Урало-Казахстанском регионе степной Евразии на ряде многослойных поселений бронзового века открыты и исследованы слои, относящиеся к первой половине II тысячелетия до н.э., и связанные с ними погребальные комплексы. Выяснилось, что они в значительной степени отличаются от известных алакульских и федоровских. Вновь открытые памятники можно сгруппировать в две археологические культуры, тесно связанные между собой по происхождению и судьбам: петровскую (Тоболо-Ишимскую) и синташтинскую (Южно-Уральскую).
ФЕНОМЕН СИНТАШТЫ И АРКАИМА
Для петровско-синташтинских поселений характерно наличие оборонительных КОНСТРУКЦИЙ - рвов и валов с деревянными частоколами или мощных стен, сооруженных из глинобитных блоков и бревенчатых срубов. Это укрепления замкнутого типа. В основе плана лежат прямоугольник, овал, круг, либо сочетание круга и прямоугольника. Укрепленные площадки поселений составляют от 6000 до 30000 кв.м. Наличие контрфорсов, выступов-«башен» и других сооружений, защищающих въезды в поселок и подступы к воде, свидетельствуют об оригинальной и достаточно развитой системе фортификации.
Жилища представлены конструкциями наземного типа площадью от 25 до 130 кв.м. В плане это прямоугольники или высокие трапеции. В качестве строительного материала применялись дерево и глина, дерн.
Очаги - напольные открытые, с каменными выкладками. Встречаются сложные очажные сооружения, иногда пристенные, напоминающие камины. В жилищах зафиксированы ямы-погреба для хранения продуктов, колодцы. На поселении Синташта исследованные жилые помещения были заключены в круговое кольцо шириной 16-18 м, образованное двумя стенами, сложенными из глины с использованием дерева и обожженных глиняных блоков. Аналогичные, но идущие в радиальном направлении стены разбивали кольцо на стандартные отсеки-жилища. Не исключено, что значительная часть жилищ имела два этажа или легкие постройки на кровле.
Приведенные сведения были собраны по крупицам, подобно тому, как собирается мозаичное полотно. Ведь все выявленные «доандроновские» слои оказались сильно разрушенными поздними сооружениями. Более или менее ясную картину давало поселение Синташта, где при круглой планировке сохранился участок внешнего кольца жилищ и оборонительная стена на протяжении около двух сотен метров.
Фрагментарность исследованных памятников, при всей значимости открытия, вызывала много споров, а часто и недоверие отдельных специалистов. Сам синташтинский комплекс на протяжении лет казался каким-то феноменом, исключительным, необъяснимым, а возможно, и случайным явлением, привнесенным в наши степи откуда-то со стороны, из районов развитых земледельческих цивилизаций. И хотя как уникальный культурный комплекс он вошел в новейшие энциклопедические издания нашей страны - «Советский энциклопедический словарь», «Мифы народов мира», - многие специалисты обходили его молчанием, так как новые факты не укладывались в существующие теоретические концепции.
Смысл и значение синташтинского феномена стали понятны только после открытия уникального по своей сохранности укрепленного поселения Аркаим, а затем и целой «Страны городов», занимающей компактную территорию вдоль восточных склонов Уральского хребта. Аркаим был обнаружен весной 1987 года во время строительства водохранилища.
Несмотря на то, что Аркаим имеет вполне почтенный возраст -существовал он 3600-3700 лет тому назад - основные контуры поселения хорошо читаются на современной степной поверхности. С высоты птичьего полета прекрасно видны оборонительные стены, развалы жилищ, центральная площадь и четыре входа, среди которых хорошо выделяется главный, обращенный на ЮЗ. Благодаря тщательной топографической съемке, еще до производства археологических раскопок удалось проследить в общих чертах планировку и объемно-пространственную структуру, характерную для хозяйственного и религиозно-административного центра петровско-синташтинской эпохи.
Стационарные раскопки значительно углубили наши первоначальные представления. Поскольку поселение когда-то было предано огню, сохранилось много интересных строительных деталей, а также отдельные конструкции, связанные с жилой и оборонительной архитектурой. Необходимо только отметить, что жители оставили поселок еще до пожара, собрав все нужные им вещи, за исключением треснувшей или разбитой глиняной посуды и случайно потерянных предметов. Тем не менее, многочисленные детали, зафиксированные во время раскопок, позволяют не только реконструировать быт, но и дать вполне достоверную картину образа жизни далеких аркаимцев.
К моменту раскопок на Аркаиме хорошо сохранились два кольца оборонительных сооружений, вписанных друг в друга, два круга жилищ - внешний и внутренний, и центральная площадь. Обводная стена имела диаметр около 150 м и ширину по основанию 4-5 м. Сделана она из бревенчатых клетей размером примерно 3 х 4 м, забитых или, лучше сказать, залитых грунтом с добавлением извести. С наружной стороны клети были облицованы сырцовыми блоками, которые укладывались, начиная со дна рва, на всю высоту стены (глубина рва 1, 5-2, 5 м, высота земляной стены от дневной поверхности, по предварительным расчетам, не менее 3, 5 м). С внутренней стороны к оборонительной стене вплотную примыкали торцы жилищ. Фактически оборонительная стена и торцовые стены построек составляли единое целое. В ряде случаев удалось надежно зафиксировать, что внутри обводной стены были небольшие помещения - ниши, которые соединялись между собой узкими переходами. Ниши нужны были, как представляется, чтобы создать бойницы для ведения подошвенного боя. Однако не исключено, что ниши использовались и как дополнительные хозяйственные или караульные помещения. Верх стены был усилен двумя параллельными частоколами бревен, промежуток между которыми заполнялся дерновыми пластами.
Длинные стороны жилых сооружений расположены строго радиально по отношению к дуге оборонительных укреплений. Выходы жилищ внешнего круга обращены к единственной кольцевой улице, которая проходила через все поселение параллельно стене цитадели. Ширина улицы 5,5 - 6 м. В древности она была покрыта деревянным настилом. Между улицей и домами располагались небольшие дворики, длина которых соответствовала размеру торцовой стены дома, а ширина колебалась от 2 до 5 м. Дворики были отгорожены от деревянной мостовой забором, сооруженным из грунтовых блоков, иногда в сочетании с вертикально вкопанными столбами.
По середине улицы (в древности - под мостовой) по всей ее длине шел ровик глубиной 1,2 - 1,5 м, при ширине 1,5 м. Стенки ровика, во всяком случае их верхняя часть, также были облицованы деревом. Примерно через каждые 30 м на дне ровика прослеживаются глубокие ямы, которые пробивали глину и доходили до природного слоя гравия. Направление стока, ориентированного на ямы, неоспоримо свидетельствует, что ровик являлся составной частью хорошо продуманной системы ливневой канализации.

Поселение Аркаим. Реконструкция.
Рисунок ЛЛ.Гуревича
Напротив длинных стен домов во двориках или за их пределами в ряде случаев сохранились углубления, вымытые водой, стекающей с кровли. Очевидно, на кровле по линии стен были проложены деревянные желоба для сбора и сброса воды. Интересно, что часть воды с кровли сбрасывалась в канализационный ровик, а часть отводилась в специальные ямы-емкости, служившие, вероятно, для сбора и хранения чистой дождевой воды. Этим емкостям предшествовали канавки с неровным дном и гребнем, обложенным гравием, что очень напоминает систему отстойников.

Поселение Аркаим. Северо-западный вход. Привратная башня и участок
радиальной стены. Реконструкция. Рисунок ЛЛ.Гуревича
Стена внутреннего круга (назовем ее стеной цитадели) имела диаметр 85 м и толщину 3-4 м. Она менее массивна, по сравнению с внешней стеной, однако не исключено, что по высоте превышала ее. Судя по сохранившейся глиняной обмазке, стена цитадели была строго вертикальной. Ясно, что подобная конструкция могла быть возведена только с помощью значительного количества дерева.
Как отмечалось, стену цитадели опоясывала круговая улица. С внутренней стороны к стене вплотную примыкали торцы домов центрального жилого кольца. Жилища, так же как и во внешнем круге, располагались радиально, но с выходом на центральную площадь. Перед домами тоже были небольшие дворики или крытые галереи. Нужно отметить, что забора из грунтовых блоков здесь не было, но сохранилось большое количество столбовых конструкций.
Центральная площадь представляла собой плоскую прямоугольную площадку, которая была ориентирована на северо-восток. В центре ее расположены два продолговатых понижения, соприкасающихся между собой и окруженных небольшим по высоте барьером. Вся площадка окружена узкой канавкой.
Раскопки позволили выявить примерные размеры центральной площади - 27 х 25 м. Она была тщательно выровнена, утрамбована и, вероятно, покрыта специальным цементирующим раствором. По краям по кругу располагались зольники. Не исключено, что это следы от огня, горевшего в древности здесь же, на площади.
Насколько можно судить по современному рельефу, поселок имел четыре входа, обращенных на ЗСЗ, ВЮВ, ССЗ, ЮЮВ. Главный, западный, вход отмечен разрывом (в 40 м) кольца внешней стены. Стена и ров резко поворачивают в глубину поселка, смыкаясь с конструкциями цитадели.
В настоящее время полностью раскопан северо-западный вход. Конструкция его оказалась настолько сложна, что описать ее весьма не просто. Обводная стена и ров делали прогиб, обращенный внутрь поселка примерно на 7-8 м. Однако на участке наибольшего излома ров не только не прервался, как мы ожидали, а, наоборот, оказался и широким, и глубоким. А по другую сторону рва, со стороны поселения, сохранился мощный фундамент башни, которую с полным основанием можно назвать «надвратной». В общем - это был ложный вход. Чужестранцы, не знакомые с местной фортификацией, подобно нам устремившиеся в прогибы стен в поисках прохода в крепость, могли попасть под град стрел, которые бы летели с трех сторон,