Теория социологии
8.Социология Дарендорфа
Дарендорф (Dahrendorf) Ральф (01.04.1929, Гамбург) -нем. социолог и политический деятель. Дарендорф - один из основных представителей концепций конфликта социального, резкий критикик "односторонних", "утопических" концепций социального равновесия (гл. обр. функционалистских). Под влиянием позитивизма Дарендорф определяет социологию как "опытную науку, которая озабочена тем, чтобы открыть социальный мир нашему пониманию при помощи предложений, относительно правильности или ложности которых могут дать обязательное решение систематические наблюдения". В поведении людей такое наблюдение быстро установит вмешательство "досадного факта" - общества. Социология как раз и занимается поведением людей в точке пересечения общества и отдельного человека. Общество при этом понимается в смысле, близком зиммелевскому: как любой вид социальной связи, от самой узкой до самой обширной, а также в смысле референтной группы. В каждой группе, каждом обществе люди выступают как носители определенных позиций. Личные желания и мнения окружающих не столь важны. Таким образом, принудительный характер нормирования поведения является важнейшим признаком социальных групп, которые Дарендорф именует "принудительно координированными ассоциациями". Но кроме следования нормам есть еще их производство, истолкование и осуществление санкций. Послушное следование устоявшимся нормам может дать лучшие шансы на социальное продвижение к высшим позициям, дающим полномочия на нормополагание, истолкование норм и применение санкций против ненормативного поведения. Это аналогично власти законодательной, юрисдикции и власти исполнительной. Совокупность данных полномочий (но главным образом право нормополагания) означает наличие господства. Наличие господства и подчинения ведет к конфликту, который порождается теми же структурами, что и интеграция. Под конфликтом Дарендорф понимает "все структурно произведенные отношения противоположности норм и ожиданий, институтов и групп". Отсюда - определение классов, которые, по Дарендорфу, "суть конфликтующие социальные группы, основание определения которых состоит в участии в господстве или исключении из него внутри любых сфер господства". Если один облик общества показывают нам концепции стратификации, интеграции, равновесия, то другой - концепция господства и конфликта. Признавая резоны первого подхода, Дарендорф почти исключительно сосредоточивается на втором как более универсальном и плодотворном. Он различает конфликты между различными ожиданиями применительно к одной роли (ожидания бывают ожиданиями строгого долженствования, нестрогого долженствования и возможности поведения), между ролями, внутри социальных групп, между группами, конфликты на уровне всего общества и конфликты между странами. Ральф Дарендорф определяет современный конфликт как конфликт между ресурсами и притязаниями.Экономический прогресс сам по себе не уничтожит ни безработицу, ни бедность. Класс большинства обрел относительно удобное существование, защищает свои интересы так же, как это делали другие правящие классы, не стремится разорвать круг лишений людей, опустившихся до положения деклассированных. Напротив, в смутное время он активно выталкивает некоторых своих сограждан за порог общества и там удерживает, защищая положение находящихся внутри. Как и прежние господствующие классы, они находят достаточно причин необходимости таких границ и готовы “впустить” тех, кто приемлет их ценности. При этом доказывают, что границ между классами быть не должно. Они хотят устранить барьеры, разделяющие общество, но совершенно не готовы что-либо делать для этого.Класс большинства проводит границы не только горизонтально, но и вертикально (расово-этническая проблема). Дарендорф пишет, что прелести многонационального общества пропали даром для большинства, скорее пекущегося о соблюдении межрасовых барьеров, чем о достижении открытости. Такое состояние в обществе - шаг назад в истории развития гражданства. Необходимы позитивные действия: предоставление меньшинствам и другим обездоленным некоторых социальных льгот при получении образования и найме на работу. Возник новый тип “подмоченного” либерализма, отказывающегося от великих завоеваний в области всеобщих гражданских прав и норм ради того, чтобы удовлетворить сепаратистские требования национальных меньшинств. Права меньшинства изначально были неверно поняты и вследствие этого превратились в правление меньшинства.Вторая опасность опасность аномии (В современную социологию понятие “anomie” ввел Эмиль Дюркгейм, определивший его как временную утрату социальными нормами действенности в результате экономического или политического кризиса. Такое состояние в обществе лишает людей коллективной солидарности, чувства связи с обществом, вследствие чего для многих единственным выходом из ситуации становится Деклассированные элементы - чужаки в обществе. Это не только их положение в обществе, но и мировоззрение. Общество для них недосягаемо. Для них оно сводится к полиции, суду и, в меньшей степени, к государственным учреждениям и служащим. Такое отношение стало свойственно не только безработным и беднякам. Например, молодые люди также склонны заимствовать ценности у социальных низов.В заключение Дарендорф пишет, что в современном обществе не возникло никакого сравнительного нового конфликта. Маловероятно, что отношения между классом большинства и деклассированными приведут к социальным столкновениям. Однако возникла другая проблема: класс большинства не уверен в устойчивости своего положения, колеблется, когда дело доходит до соблюдения правил, придуманных им же самим. Еще большая опасность - состояние аномии не может длиться долго. Ее опасность состоит в том, что она может привести к тирании.
9.Критическая теория –Хабермасс
С одной стороны, и почитатели, и критики Хабермаса нередко считают его последователем идей франкфуртской школы и ее представителем во втором поколении. С другой стороны, сам Хабермас отрицательно относится к попыткам объединить весьма различных мыслителей в одну школу и считать всех их сторонниками одной теории. Чего-то подобного "критической теории" никогда не существовало и не существует ныне, заявил Хабермас. Тем не менее связь между учениями Хоркхаймера, Адорно, Маркузе и некоторыми идеями Хабермаса, несомненно, есть, по крайней мере в "генетическом" смысле. Да и сам мыслитель нередко высказывается по этому вопросу. Сам Хабермас придавал особое значение "Диалектике Просвещения" Хоркхаймера и Адорно - причем не только для своего философского развития, но и для всей философии и культуры XX в. В ряде работ 80-х годов он подчеркнул новую актуальность этого сочинения и других произведений представителей франкфуртской школы 30-х годов. Время от времени Хабермас обращается и к более поздним текстам Хоркхаймера, Адорно, Маркузе. Поддерживая некоторые их идеи и установки, Хабермас вместе с тем подвергает деликатной по форме, но решительной по содержанию критике основоположения франкфуртцев, говоря о своем учении как "бескомпромиссном ревизионизме". Хабермас так суммирует свои конкретные претензии в их адрес: "Адорно перевел теорию мысли в заостренную форму афоризмов; фрагментарности мысли он придал значение программы, причем он сильно - по моему мнению, слишком сильно - дистанцировался от науки. Отсюда прежде всего и возникли три слабости. Критическая теория общества, во-первых, не приняла всерьез развившиеся в социальных науках и аналитической философии теоретические импульсы; на систематическом уровне критическая теория общества не примкнула к этим разработкам, хотя они могли бы соответствовать ее собственным интенциям. Во-вторых, именно поэтому она, сузив свои рамки до критики инструментального разума, не внесла существенного вклада в эмпирический содержательный анализ сверхусложнившейся социальной реальности. И наконец, в-третьих, она не смогла дать непротиворечивого осмысления своих нормативных основ, своего собственного статуса. Эта апория, - добавляет Хабермас, - и была для меня основанием для разработки теории коммуникативного действия, т.е. действия, притязающего на значимость". Невнимание критической теории общества к теоретическому оправданию, "легитимизации" собственных теоретико-методологических оснований Хабермас расценил как главный ее порок. "Радикальная критика разума не может одновременно быть радикальной и оставляющей без прояснения масштабы, критерии, к которым она прибегает". Вопрос о критике капитализма, предпринятой франкфуртской школой, к концу столетия тоже оказался куда более сложным, чем предполагалось в 30-50-х годах. В связи с ним необходимо затронуть более общую проблему изменения отношения Хабермаса к марксизму (ибо ведь и франкфуртская школа справедливо причисляется к неомарксизму). Как и старшие франкфуртцы, Хабермас был и остается критиком капитализма. И сегодня он обосновывает ту мысль, что капитализм не в состоянии реализовать тот социальный, культурный и нравственный потенциал, который современная история предоставила в его распоряжение. И ныне Хабермас выдвигает обвинения в адрес капиталистической экономики и коммерциализации культуры. Однако во всех этих пунктах его позиции к 80 - 90-м годам существенно изменились - по сравнению с работами 60-70-х годов. Прежде всего, если ранее Хабермас еще возлагал какие-то надежды на реформирование реального социализма (к практике которого он, правда, всегда относился критически), противопоставляя капитализму по крайней мере идеи и замыслы социализма, то теперь о социалистических преобразованиях общества он уже почти не говорит. Историческое развитие, по-видимому, заставило Хабермаса пересмотреть некоторые социально-политические позиции, что было процессом довольно болезненным. Однако поразительно и показательно, что Хабермасу, начавшему свой творческий путь в качестве последователя одной из неомарксистских школ, удалось преодолеть не только догматический "диамат", но и "истматовски" окрашенный марксизм, который долго исповедовали Хоркхаймер и Адорно. Без всякой рекламы своих "поворотов" или раскаянии Хабермас в 80-90-х годах уже имел за плечами опыт глубокого критического пересмотра и марксизма, и критической теории общества франкфуртской школы. Один из современных авторов (А.Зёльтер) так подытоживает линии размежевания Хабермаса с марксизмом: "Согласно Хабермасу, четыре фактора развития современного общества восстают против Маркса. 1) Существенное изменение состоит в том, что на смену типологически понятому отделению государства от общества в эпоху индустриального капитализма приходит взаимоотрицание и взаимопроникновение обеих сфер. Это означает, что лишается своего значения способ рассмотрения, при котором преимущественное внимание отдается экономике. Связывание базиса и надстройки в версиях ортодоксального марксизма Хабермас также считает неприемлемым. 2) Кроме того, материальный уровень жизни широких слоев населения возрос настолько, что интерес общества к освобождению уже нельзя формулировать лишь в экономической терминологии... Феномен отчуждения ни в коей мере не устранен, но уже никак не может быть понят только в качестве экономической нищеты. Согласно новой теории, на смену "телесной" эксплуатации пришло психосоциальное обнищание, а открытое насилие переросло в господство на основе манипуляций, предполагающих вмешательство в сознание индивидов. 3) Исчез носитель революционных устремлений, пролетариат. Поэтому марксистская теория революций утратила свой традиционный адресат... 4) Системная дискуссия о марксизме была парализована утверждением советской системы в результате революции 1917 года. Что касается позиции Хабермаса, то он, вслед за основателями франкфуртской школы, упрекал Маркса в невнимании к возможностям "политической модификации рыночного экономического механизма" и к заключенным внутри общества возможностям противостоять собственно капиталистическим тенденциям развития экономики. Это породило высказывания о том, что Хабермас, собственно, отказался от самого главного в марксизме...". Хабермас учел новейшие изменения капитализма, приведшие к его стабилизации в экономической сфере, и перенес критические удары на "колонизирующее воздействие" капитализма в тех областях, которые он сам был склонен считать заповедными землями интересовавшего его коммуникативного действия - в сферах дружбы, семьи, соседства, обучения, воспитания, культуры, неформальных объединений и т.д. С изучения этих структур Хабермас, собственно, и начал свой оригинальный путь в философии. Возникла в Германии (вокруг Института социальных исследований, во главе к-рого стоял тогда Хоркхаймер) в 1930 г., просуществовала ок. 45 лет, после смерти Адорно распалась. Антипатия к Венскому кружку.Идейные истоки: марксизм, З.Фрейд, М.ВеберОсн. задача: критическое осмысление социальной реальностиПрограммная работа - “Диалектика Просвещения”, где Адорно и Хоркхаймер показали, что наука и технологии толкают человечество к “новому типу варварства”. (Сначала - стремл-е господствовать над природой, потом и над человеком – дегуманизация). Влияние на движение “новых левых” в 60-70гг.Традиционные теории и критические теории. Установка на создание «критической» теории.
10.Постмарксизм
Идеология = отражение реальности через призму интересов соц. группы, причем эти частн. интересы подаются как всеобщие. В современном обществе только одна сторона интересов взяла верх – техническая, созн-е соврем.общ-ва = науч. и тех. идеология (принудит. рационализация). В отличие от Маркузе – не обольщается, что труд станет игрой, нет, он останется рациональным, но человек не сводится к производственной, технической, научной рациональности. Осуществляет себя в коммуникации.Теория коммуникативного действия. Инструментальное “действие” = реализация опред. целей, стремление к успеху, “коммуникативное” действие = взаимодействие индивидов, целью к-рого явл. взаимопонимание, консенсус. Каждому типу действия соответствует свой тип рациональности. Кризис европейской установки на инструментальное действие, к-рое предполагает противоположность субъекта и объекта, характерную для классич. рационализма. Но в интеракции (общении, коммуникации) – нет этой противоположности, не S-O, а S-S = межличностное общение,.Если субъект-объектное отношение предполагает асимметрию, прагматическое достиж-е цели, то субъект-субъектное = “коммуникация”, принятие другого в качестве самодостаточной ценности. Нет внеш. целей, сама коммуникация = цель. Поэтому освобождение (эмансипация) чел-ка возможно лишь в результате подлинной “интеракции”, диалога. Нужен не просто диалог, а дискурс (от discursus =рассужд-е, диалог, ведущийся с помощью общезначимых аргументов), в результате к-рого собеседники способны понять др. друга. Именно в дискурсивном диалоге вырабатываются правила общежития (совместное бытие не обязательно мучительно и трагично, если участники диалога обладают достаточной компетентностью и “коммуникативной зрелостью” м.б. счастливым).
Представители и идеи: А. Грамши (1891 - 1937) - итальянский марксист, призывал вернуться к подлинному марксизму, выступал против абсолютизации "железных законов истории". Он считал, что на протяжении своей жизнедеятельности люди реализуют одни возможности, но препятствуют осуществлению других, таким образом, личность сама ответственна за свои поступки. Другие исследователи наоборот пытались пересмотреть теорию марксизма с учётом новых общественных процессов, связать марксизм с другими идейными течениями.
Постмодернистская марксистская теория
На марксистскую теорию глубокое влияние оказали теоретические разработки в рамках структурализма, постструктурализма
Важнейшей работой в русле постмодернистского марксизма является книга Эр-несто Лаклау и Шанталя Муффе «Гегемония и социалистическая стратегия» (1985 Понятие гегемонии, имеющее для Дак-лау и Муффе центральное значение, было разработано Грамши для рассмотрения культурного лидерства, а не принудительного воздействия государственной власти. При такой смене подхода мы, безусловно, отходим от традиционного марксистского интереса к материальному миру и вступаем в область идей и дискурса. Как высказывается на эту тему Вуд, «по сути аргумент Лаклау — Муффе состоит в том, что не существует материальных интересов, есть лишь дискурсивно созданные идеи о них» (1986, р. 61).
Лаклау и Муффе не только заменяют материальные интересы идеями, но также смещают пролетариат с привилегированной позиции марксистской теории. Как утверждает Вуд, Лаклау и Муффе относятся к движению, занимающемуся «деклассированием социалистического проекта» (ЛУооо 1986, р. 4). Лаклау и Муффе рассматривают классовый вопрос с субъективных, дискурсивных позиций. Социальный мир характеризуется различными позициями и антагонизмами. Как следствие, невозможно достичь некого «единого дискурса», который Маркс считал замыкающимся на пролетариат. Универсальный дискурс пролетариата «заменила полифония голосов, каждый из которых строит собственную, не сводимую к иному, дискурсивную идентичность» (Ьас1аи апо! Моигге, 1985, р. 191). Таким образом, вместо того чтобы сконцентрироваться на отдельном дискурсе пролетариата, марксисты-теоретики должны рассматривать множество различных дискурсов, которые исходят от широкого круга незащищенных индивидов, например женщин, чернокожих, экологов, иммигрантов, потребителей и т. п. В результате марксистская теория децентрализовалась и детотализоваласъ, поскольку больше не концентрируется исключительно на пролетариях и не считает проблемы пролетариата единственной проблемой общества.
Отказавшись придавать основное значение материальным факторам и уделять повышенное внимание пролетариату, Лаклау и Муффе отрицают коммунизм в качестве цели марксистской теории, в том числе освобождение пролетариата. Взамен они предлагают так называемую систему «радикальной демократии». Не акцентируя внимание, как сторонники правых политических взглядов, на демократических правах индивида, они предлагают «создать новую гегемонию, которая будет результатом объединения огромного числа демократических баталий» (МоиЙе, 1988, р. 41). Вновь созданной гегемонии будет необходима «гегемония демократических ценностей, что потребует увеличения демократической активности, институци-онализации ее в еще более разнообразные социальные отношения» (МоигГе, 1988, р. 41). Радикальная демократия стремится объединить под широким куполом огромный диапазон направлений демократической борьбы — антирасистский, анти-сексистский, антикапиталистический, против эксплуатации природы (Ео"ег, 1990) и многие другие. Таким образом, это «радикальная и плюралистическая демокра-тия» (Ьас1аи, 1990, р. 27). Борьба одной группы не должна вестись за счет других; все демократические баталии должны рассматриваться как равные. Таким образом, необходимо объединить эти единоборства путем изменения их характера так, чтобы группы видели себя частью масштабной борьбы за радикальную демократию. Как утверждают Лаклау и Муффе,
альтернатива для левых должна состоять в помещении себя в поле демократической революции и расширении связей равенства между различными видами борьбы против угнетения. Следовательно, задачей левых не может быть отрицание либерально-демократической идеологии, напротив, она состоит в ее углублении ирасширеиии в направлении радикальной и плюралистической демократии... Не в отказе от демократии, а, напротив, в расширении сферы демократической борьбы до масштабов всего гражданского общества и государства состоит для левых возможность будущей гегемонии (Ьас1аи апс! Моипе, 1985, р. 176).
В то время как задачей радикальной демократии остается упразднение капитализма, ее сторонники признают, что даже его отмена не уничтожит всего неравенства в обществе. Для полного решения проблемы социального неравенства требуется гораздо более широкое движение, чем ожидали традиционные марксисты. продвижения ему необходим определенный эмоциональный цемент. Это движение должно иметь нравственную_основу, понимание того, что правильно, а что неверно. Ему также нужна надежда, хотя и гораздо более скромная, чем та, что была характерна для марксистского проекта. В силу того что надежды умеренны, маловероятно, что они приведут к глубокому разочарованию, постигшему марксистский проект при неудачной попытке достичь своих социальных целей.
11.Теория систем Н.Луман
Одной из главных новаций Лумана следует назвать отход от автаркической трактовки общества (социальной системы), когда последняя включает в себя экономическую, социальную и другие системные образования в качестве составляющих общественное целое подсистем. Для Лумана общество является системой, рядоположенной всем остальным социальным системам, которые одновременно представляются - потенциально и актуально - внешней средой общества, при этом весьма далекой от любой хаотичности и случайности. В нашем случае, то есть, применительно к области псефологии, это означает, по мнению Н. Лумана, отказ от сложившегося понимания политического как альтернативы естественному состоянию, как сферы собственно человеческого существования или как экономически обусловленной целостности (9). В новом значении общество приобретает автономию по отношению (в частности) к политической системе, что позволяет - вполне в духе принятого разделения на систему и жизненный мир и в то же время особым образом - объяснять то, что обычно называют "нерациональным" поведением избирателей в поле политики, а также феномены политической инфляции и дефляции. В свете сказанного введенное Луманом понятие комплексности означает два существенных момента.Во-первых, перевод проблемы тождества системы в сферу дискурса, где, собственно, и конституируется система. Другими словами, через самонаблюдение и самоописание ("аутопойесис") система обозначает собственное содержание, границы и структуру (10). Постулируемый тем самым эмерджентный характер системообразования позволяет изначально расширить горизонт проблемного поля исследования и избежать традиционного презентизма при моделировании структуры электоральных предпочтений. Последняя, как правило, привязывается к объективистски трактуемым детерминантам, прежде всего - социально-демографическим характеристикам респондентов. В этом случае элиминируются такие существенные факторы влияния на выбор как эмоционально-оценочный компонент и особенности механизмов категоризации в целом, фактор дальности - близости, культурно-стилевые параметры электорального поведения и многое другое. Однако речь не идет только о возможном и необходимом при программировании исследования переходе от социально-классовой парадигмы к жизненно-стилевой: лумановская интерпретация - и в этом ее особенность - позволяет осуществить анализ ксенофобических параметров электоральных предпочтений, механизмов легитимации насилия, степени алармизма, наконец, модусы референции опрашиваемых как в контексте конкретного семантического поля, так и в контексе субъективных атрибуций. В этой связи становится очевидной не только теоретическая, но и операциональная значимость предлагаемых немецким социологом механизмов аутопойесиса. К примеру, использование дихотомий тавтологического и парадоксального, семантического и структурного может оказать неоценимую услугу для выявления ключевых индексичных высказываний, основных бинарных оппозиций, жизненномирных регионов, в границах которых формируется и осуществляется политический дискурс.Во-вторых, принципиально важным для исследовательской практики в области псефологии представляется осмысление вводимых Н. Луманом понятий избирательности и контингентности. Здесь речь идет о том, что система общества сама выбирает себе окружение; более того, именно через конституирование пограничных системных образований она только и осуществляет самоотождествление. При этом указанная избирательная активность признается Луманом и за системами-окружением. В результате системное поле предстает океаном флуктуаций системных включений - исключений, динамичного процесса изменения границ и содержаний систем. Поясним это на примере. Так, отдельные группы избирателей относительно властных структур могут проводить разделение по линии регионализма ("центральная власть тормозит развитие на местах") или принадлежности к клану ("депутат-медик поможет нам, медицинским работникам"); оценочных суждений (аморализм власти) или рационального обоснования ("объективно можно рассчитывать только на..."). Указанное разделение может базироваться также на позитивной ("мы хотим") или негативистской ("мы не хотим") интенциях; на персоналистическом (личная привлекательность конкретной персоны) или формальном (привлекательность программы) принципах. Понятно, что указанные границы всегда подвижны, текучи, укоренены в языке и не зависят напрямую от устойчивых статусных позиций, корреляция с которыми осуществляется "по случаю". Как видим, подобная трактовка существенно расширяет наши возможности. А именно, она включает в проблемный горизонт микрологический аспект: ситуативные особенности, такие важные характеристики микросоциальных контактных групп как объем, степень открытости, глубина дифференциации и иерархизации, принятый характер нормативности и другие (Вместе с тем, указанная трактовка позволяет по-новому подойти к феномену социального действия, которое рассматривается не в традиционном веберовском "векторном" значении (как субъективная направленность в модусе калькуляции успеха)но в контексте атрибуции, то есть, в подлинно коммуникативном значении Только такой подход способен помочь содержательно анализировать, к примеру, феномен слухов, не ограничиваясь лишь констатацией их роли в формировании электоральных предпочтений. Только такой подход может позволить оценить реальную степень влияния социально-демографических характеристик на источники, характер и направленность политического выбора с учетом опосредованности указанного влияния в целом и колебаний его интенсивности в каждой конкретной ситуации. В более широком значении описанный подход открывает возможности более корректного сочетания различных методик в практике псефологических исследований, в частности, опросных методик, построения семантических рядов, контент-анализа и др.
12.Символический интеракционизм
В первые десятилетия нашего века изучение Я - концепции временно переместилось из традиционного русла психологии в область социологии. Я - концепция (лат. conceptus – понятие) — система представлений человека о самом себе. Формирование Я– концепции человека происходит при накоплении опыта решения жизненных задач и при оценивании их со стороны других людей, прежде всего родителей. Основными источниками Я– концепции выступают:
1. Сравнение себя с другими
2. Свидетельства восприятия другими
3. Оценка результатов деятельности
4. Переживание внутренних состояний
5. Восприятие своего внешнего облика
Главными теоретиками здесь стали Кули и Мид - представители символического интеракционизма. Ими был предложен новый взгляд на индивида - рассмотрение его в рамках социального взаимодействия. Символический интеракционизм опирается на три основные посылки:
Во-первых, люди реагируют на окружающую среду в зависимости от тех значений - символов, которыми они наделяют элементы своего окружения.
Во-вторых, эти значения (способ связи явления и символа) выступают продуктом социального повседневного межличностного взаимодействия – интеракции.
И, наконец, в-третьих, эти социокультурные значения подвержены изменениям в результате индивидуального восприятия в рамках такого взаимодействия. "Я" и "другие" образуют единое целое, поскольку общество, представляющее собой сумму поведений составляющих его членов, накладывает социальные ограничения на поведение индивида. Хотя чисто теоретически и возможно отделить Я от общества, интеракционизм исходит из того, что глубокое понимание первого неразрывно связано со столь же глубоким пониманием второго - в том, что касается их взаимозависимого отношения.
Мид Джордж Герберт (1863-1931) - американский социолог и социальный психолог, подлинный основатель символического интеракционизма. разработал теорию, в которой объясняется сущность процесса восприятия индивидом других личностей и развита концепция «обобщенного другого», в известной степени дополняющая и развивающая теорию «зеркального Я». В соответствии с концепцией "зеркального Я" Кули, Мид считал, что становление человеческого Я как целостного психического явления, в сущности, есть не что иное, как происходящий "внутри" индивида социальный процесс, в рамках которого возникают впервые выделенные Джемсом Я - сознающее и Я-как-объект. Далее Мид предположил, что через усвоение культуры (как сложной совокупности символов, обладающих общими значениями для всех членов общества) человек способен предсказывать как поведение другого человекам так и то, как этот другой человек предсказывает наше собственное поведение. Мид полагал, что самоопределение человека как носителя тон или иной роли осуществляется путем осознания и принятия тех представлений, которые существуют у других людей относительно этого человека. Индивид в процессе общения как бы встает на место других индивидов и видит себя другой личностью. Он оценивает свои действия и наружность в соответствии с представляемыми оценками его «обобщенного другого», как бы смотрит на себя со стороны. Мид (1934) объяснял развитие взаимной, межличностной перспективы у ребенка игрой, причем такой, когда ребенок сначала играет один непосредственно имитируя других, а затем, когда им усвоены правила групповой игры, проигрывая роли участников воображаемого взаимодействия. Принятие роли – это попытка принять на себя поведение личности в другой ситуации или в другой роли. Исполнение роли - это действия, связаны с действительным ролевым поведением, в то время как принятие роли только претендует на игру. Дж. Мид различал три стадии процесса обучения ребенка исполнению взрослых ролей. Первая — подготовительная стадия (в возрасте от 1 до 3 лет), во время которой ребенок имитирует поведение взрослых без какого-либо понимания (например, девочка наказывает куклу). Вторая стадия, называемая игровой (в 3-4 года), наступает тогда, когда дети начинают понимать поведение тех, кого они, изображают, но исполнение роли еще неустойчиво. Третья — заключительная стадия (в 4-5 лет и более), в которой ролевое поведение становится собранным и целенаправленным и проявляется способность ощущать роли других актеров.. Стадии принятия роли другого, других, обобщенного другого - все это стадии превращения физиологического организма в рефлексивного социального индивида. Происхождение «Я», таким образом, целиком социально. Так у индивида развивается способность реагировать на самого себя, формируется установка на себя, сообрази пая с отношением к нему окружающих. Человек ценит себя в той мере, в какой его ценят другие; он утрачивает свое достоинство в той мере, в какой испытывает отрицательное и пренебрежительное отношение к себе со стороны окружающих.
13.Ирвин Гофман
«Я» и творчество Ирвинга Гофмана
«Я» (самость) является для символических интеракционистов очень важным понятием (Вгийег, 1998). Фактически, Рок утверждает, что «Я» «составляет самый центр интеллектуальной схемы интеракционистов. Все остальные социологиче- ские процессы и события вращаются вокруг этого центра, заимствуя у него свое аналитическое значение и организацию» (Коек, 1979, р. 102). Стараясь осмыслить это понятие вне первоначальной мидовской формулировки, сначала мы должны понять концепцию зеркального «Я», которую разработал Чарльз Хортон Кули (Ргапкз ап<1 Сесаз, 1992). Кули так определил это понятие:
До некоторой степени отчетливое представление о том, как чье-то «Я» — любая разде- ляемая им идея — видится в отдельном сознании, и своеобразное ощущение себя, ко-торым обладает человек, определяется отношением к тому, что приписывается этому другому сознанию... Таким образом, в своем воображении мы воспринимаем в сознании другого определенное мнение о нашей внешности, манерах, целях, поступках, характере, друзьях и так далее, и испытываем различное его влияние (Соо1еу, 1902/1964, р. 169)
|Идею зеркального «Я» можно разбить на три элемента. Во-первых, мы рисуем себе, какими мы кажемся другим. Во-вторых, мы представляем, каким должно быть их суждение об этих наших проявлениях. В-третьих, мы вырабатываем некоторое ощущение себя, например гордость или стыд, как результат нашего представления о суждениях других.
Понятие зеркального «Я» у Кули и концепция самости Мида имели важное значение для развития современной «Я»-концепции в символическом интеракционизме. Блумер определял «Я» крайне просто; «Это выражение [«Я»] не подразумевает ничего