Теория социологии
Теория обмена Питера Блау
Цель, которую преследовал Блау (Blau,1964), — «понять социальную структуру путем анализа социальных процессов, управляющих отношениями между индивидами и группами. Основной вопрос... в том, каким образом социальная жизнь' оказывается организованной в более сложные структуры человеческих ассоциаций» (Blau, 1964, р. 2). Ученый стремился преодолеть исключительное внимание Хоманса к элементарным формам социальной жизни и проанализировать сложные структуры: «Главная цель социологического изучения процессов межличностного взаимодействия состоит в том, чтобы заложить фундамент для понимания эволю-ционирующих социальных структур и возникающих социальных сил, характеризующих развитие последних» (Blau, 1964, р. 13)'.
Блау сосредоточился на процессе обмена, который, по его мнению, управляет значительной частью человеческого поведения и лежит в основе как межличностных, так и межгрупповых отношений. Ученый исследовал четырехступенчатую последовательность, направленную от межличностного обмена к социальной структуре и — далее — к социальному изменению:
Ступень 1. Межличностный обмен ведет к... [ступень 2]
Ступень 2. Дифференциация статуса и власти ведет к... [ступень 3]
Ступень 3. Узаконивание и организация дают начало... [ступень 4]
Ступень 4. Оппозиция и изменения.
Интересно, что Блау (Blau, 1978b) больше не признает идеи построения макротеории на микрооснове.
От микро- к макроуровню
Что касается индивидуального уровня, то в этом плане Блау и Хоманса интересовали сходные процессы. Однако концепция социального обмена, выдвинутая Блау, предполагает учет только тех действий, которые обусловлены или 3aBHcat от вознаграждения, предоставляемое другими субъектами, — тех действий, что перестают быть, если не следуют ожидаемые реакции. Люди по многим причина^ тянутся друг к другу, и это побуждает их образовывать социальные ассоциаций! Когда первоначальные связи установлены, взаимные вознаграждения помогаю*: их поддерживать и расширять. Возможно и противоположное: при недостаточны^; вознаграждениях ассоциация ослабевает или распадается. Вознаграждения быв% ют внутренние (например, любовь, привязанность, уважение) или внешние ( пример, деньги, физический труд). Стороны не всегда обеспечивают вознаграждё§ ние друг друга в равной степени. Такое неравенство приводит к дифференциац; власти в ассоциации.
Если же у одной из сторон есть потребность, которую способна обеспечить дру| гая сторона, однако взамен первая не способна предложить адекватного вознаграя! дения, возможны четыре альтернативы. Во-первых, люди могут принудить дру: оказать помощь. Во-вторых, они могут найти иной источник для получения треб; емого. В-третьих, можно попытаться обойтись без того, что люди хотят получить других. Наконец, и это самое важное, существует возможность подчиниться Дру§ гим людям, предоставляя им «общий кредит» во взаимоотношениях; другие ф гут пользоваться этим кредитом, когда хотят от них каких-то действий. (Последний альтернатива, конечно, является существенной характеристикой власти.)
До этого момента представления Блау вполне сходны с позицией Хоманса! однако он расширил принципы своей теории до уровня социальных фактов. На| пример, исследователь указывал, что нельзя анализировать процессы социаль» го взаимодействия в отрыве от соответствующей социальной структуры. Посл< няя возникает в процессе социального взаимодействия, но после того как происходит, обретает самостоятельное существование, влияя на процесс взаимо; действия.
Социальное взаимодействие осуществляется в рамках социальных труп Людей влечет к группе в том случае, если они чувствуют, что здесь взаимоот: шения дают больше вознаграждений, чем в других группах. Поэтому они хот; оказаться принятыми в нее. Но чтобы войти в ее состав, они должны предложит!» членам группы вознаграждения. Им следует доказать, что включение новичков Щ группу приведет к вознаграждению. Отношения с членами группы наладятся^ если оказавшиеся в ее составе смогут произвести впечатление — если члены rpynf-пы получат ожидаемое вознаграждение. Попытки новичков произвести впечатле* ние обычно приводят к сплочению группы, однако в том случае, когда слишком большое число людей активно стремится оказать благоприятное впечатление друг на друга своей способностью обеспечивать ожидаемое вознаграждение, возникает конкуренция, что порождает, в конечном счете, социальную дифференциацию.
Парадокс состоит в том, что даже если субъекты, способные производить нужное впечатление, могут оказаться привлекательными участниками, их качества порой пробуждают в членах группы опасения за свою независимость и понуждают их лишь вынужденным образом признать привлекательность новичков. На ранних стадиях формирования группы конкуренция между участниками, соперничающими в борьбе за общественное признание, служит, по сути, критерием отбора, выявляющим потенциальных лидеров группы. Субъекты, в наибольшей м'ере способные обеспечивать получение вознаграждений, скорее станут лидерами. Участники, в меньшей степени способные вознаграждать других, стремятся приобретать те вознаграждения, которые предлагаются потенциальными лидерами, и это обычно более чем компенсирует страх зависимости. В конечном счете, индивиды, в большей степени способные вознаграждать, становятся лидерами, и группа дифференцируется.
Неизбежное расслоение группы на лидеров и сторонников вновь порождает необходимость интеграции. Признав статус лидера, сторонники еще более в ней нуждаются. И если ранее они всячески афишировали свои самые эффектные качества, то теперь, желая добиться интеграции со своими собратьями-сторонниками, демонстрируют свои слабости. По сути, это публичное заявление, что они больше не стремятся быть лидерами. Самоуничижение вызывает сочувствие и общественное одобрение со стороны других неконкурентоспособных членов группы. Лидер (или лидеры) на данном этапе тоже позволяют себе долю самоуничижения, чтобы способствовать интеграции группы. Допуская, что у подчиненных есть превосходство в определенной сфере, лидер снижает степень недовольства, связанного с подчинением, и демонстрирует, что не стремится контролировать все без исключения жизненные сферы группы. Такие факторы способствуют повторной интеграции группы, несмотря на ее новое дифференцированное состояние.
Все это напоминает теорию обмена Хоманса. Однако Блау перешел на социе-тальный уровень и выделил два типа социальной организации. Теоретики обмена и социологи поведения также признают факт возникновения социальной органи- -зации, но в этом вопросе, как станет понятным из следующего изложения, между идеями Блау и представлениями ученых, придерживающихся «более чистого» социального бихевиоризма, существуют фундаментальные различия. Первый тип социальной организации, в котором Блау указывал на эмерджентные свойства социальных групп, порождается процессами обмена и конкуренции, которые были рассмотрены выше. Второй тип не является случайно возникающим: социальная организация создается для достижения конкретных целей, например, для производства товаров, которые можно продать с целью получения прибыли, для участия в турнирах по боулингу, в коллективных сделках, а также для политических побед. Рассматривая данные типы организаций, Блау преодолел рамки «элементарных форм социального поведения», которые обычно интересуют социальных би-хевиористов.
Помимо этого, Блау рассматривал также подгруппы, существующие внутри социальных организаций. Например, он утверждал, что в любой из них имеются руководящие и оппозиционные группы. В случае с организациями первого типа указанные подгруппы возникают в процессе взаимодействия. Во втором случае руководящие и оппозиционные группы оказываются встроенными в структуру организации. В обоих случаях дифференциация групп неизбежна, она создает основу для возникновения оппозиции и конфликта между лидерами и сторонниками.
Исследуя, в отличие от Хоманса, сложные социальные структуры, Блау почувствовал, что необходимо адаптировать теорию обмена к формату социальных отношений, Блау признавал существенное различие между малыми группами и крупными сооб- Щ ществами, в то время как Хоманс, пытаясь объяснить все социальное поведение на основе базовых психологических принципов, преуменьшал это различие.
Сложные социальные структуры, характеризующие крупные сообщества, фунда-| ментальным образом отличаются от более простых, свойственных малым группамЩ Структура социальных отношений в малой группе образуется в ходе социальнопй взаимодействия ее членов. Поскольку большинство из членов крупного сообществЩ или целого общества не взаимодействуют непосредственным образом, порядок йщ циальных отношений между ними должен опосредоваться каким-то иным механи мом (Blau, 1964, р. 253)
Данное утверждение требует своего комментария. С одной стороны, Блау, нщ сомненно, не считает социальный бихевиоризм удовлетворительной парадигмою для исследования сложных социальных структур (см. приложение). С другой -^ он исключал и парадигму социальных дефиниций, поскольку утверждал, что ctt циальное взаимодействие и сопутствующие ему социальные дефиниции непо^|| редственным образом не воплощаются в крупномасштабной организации., Итд начав с парадигмы социального бихевиоризма, при рассмотрении более слож* социальных структур Блау обратился к парадигме социальных фактов.
Нормы и ценности
Согласно Блау, связующими механизмами в сложных социальных структура^ выступают нормы и ценности (соглашение относительно ценностей), сущеещ ющие в обществе:
Общепринятые, ставшие результатом соглашения, ценности и нормы служат nocperf*3 никами в социальной жизни и связующими звеньями социальных взаимодействий Благодаря им возможен непрямой социальный обмен, и они управляют процессам А социальной интеграции и дифференциации в сложных социальных структурах, a TaK*f же развитием в них социальной организации и реорганизации (Blau, 1964, р. 255)
В социальных структурах есть и другие посреднические механизмы, однакО| Блау сосредоточился на консенсусе, достигаемом в отношении ценностей, ный изучал социальные нормы. По его утверждению, они заменяют прямой об-1 мен опосредованным. Участник подчиняется норме группы и получает одобрение'?! за эту конформность; неявно одобряется и то, что такое подчинение способствует^ сохранению группы и ее стабильности. Иначе говоря, группа или коллективное | образование вступает с индивидом в отношения обмена. Суть его отличается of ^ того более простого понятия, какое определено Хомансом, уделявшим преобла-! дающее внимание межличностному обмену. Блау привел несколько примеров опосредованного обмена между сообществом и индивидом, заменяющего обмен * между индивидами:
Штатные чиновники не помогают в работе рядовым в обмен на получаемые от них вознаграждения, несмотря на то что эта помощь является официальной обязанностью сотрудников и за выполнение этих обязательств они получают от компании финансовые вознаграждения.
Другим примером непрямого социального обмена служит организованная благотворительность. В отличие от щедрой леди, приносившей в прошлом беднякам свои корзинки и получавшей от них благодарность и признательность, в современном организованном обществе между отдельными благотворителями и получателями не существует непосредственного контакта и обмена. Состоятельные бизнесмены и представители высшего класса занимаются благотворительностью, чтобы соответствовать распространенным в их социальном классе нормативным ожиданиям и приобрести общественное одобрение со стороны себе равных, а не с целью заслужить благодарность индивидов, которые получат эти благотворительные средства (Blau. 1964, р. 260) Понятие нормы в формулировке Блау относится к уровню обмена между индивидом и сообществом, тогда как понятие ценностей — к широчайшему социе-тальному уровню и анализу отношений между сообществами. Блау отмечал:
Коллективные ценности различного типа можно понимать как средства социального урегулирования, позволяющие расширить диапазон взаимодействия и структуруот-ношений в рамках социального пространства и времени. Соглашение относительно социальных ценностей служит основой для того, чтобы распространить порядок социального урегулирования за пределы непосредственных социальных контактов и продлить существование социальных структур вне пределов жизни отдельного человека. Ценностные стандарты — это средства социальной жизни в двух значениях данного термина. Ценностный контекст — это средство, формирующее социальные отношения; общие ценности в широком плане выступают связующими звеньями социальных ассоциаций и взаимодействий (Blau, 1964, р. 263-264)
Например, партикуллристские ценности становятся способом интеграции и основой солидарности. Они служит сплочению группы вокруг таких представлений, как патриотизм или репутация школы или компании. При том что они находятся на коллективном уровне, они напоминают чувства личной привязанности объединяющей индивидов в процессе взаимодействия. Однако их сплачивающая роль выходит за рамки обыкновенной личной привязанности. Партикуляристскш ценности отделяют определенную группу от других, внешних по отношению i ней, сообществ, что усиливает их сплачивающую функцию.
Анализ Блау сильно отличается от версии теории обмена, которую выдвйга Хоманс. Индивиду и индивидуальному поведению, что имело для Хоманса пер востепенное значение, в концепции Блау почти не отводится никакой роли. Вмес то этого на первый план выходят различные социальные факты. Например, Бла] рассматривал группы, организации, коллективы, общества, нормы и ценности В своем анализе он обратил внимание на связующие и разрушающие механизм!: крупномасштабных социальных единиц, что, несомненно, является традицион ным предметом приверженцев парадигмы социальных фактов.
Утверждая, что он всего лишь расширяет теорию обмена до уровня крупны: сообществ, Блау тем не менее, изменил ее до неузнаваемости. Он даже вынужде; был признать, что процессы, которые характерны для рассматриваемого им уров
Питер Блау родился 7 февраля 1918 г. в столице Австрии Вене. В 1939 г. эмигрировал в Соединенные Штаты, став в 1943 г. гражданином США. Годом ранее он получил степень бакалавра в не очень известном Элмхурстском колледже в Элмхурсте (штат Иллинойс). Поскольку шла Вторая мировая война, обучение ему пришлось прервать. Блау служил в армии Соединенных Штатов и был награжден Бронзовой Звездой. После войны ему удалось закончить обучение в Колумбийском университете, где он получил в 1952 г. степень доктора философии.
Сначала широкое признание Блау принесли исследования формальных организаций. Их практическое изучение, а также учебные пособия, посвященные этому вопросу, и поныне не устарели, кроме того, Блау по-прежнему вносит свой вклад в рассмотрение этой области. Известность ему принесла также книга «Американская структура занятости», написанная в соавторстве с Отисом Да дли Дунканом. Американская социологическая ассоциация присвоила этой работе в 1968 г. престижную награду имени П. Сорокина. Книга стала важным вкладом в изучение социальной стратификации.
Блау принадлежит множество работ. Однако в данном контексте нас интересует его роль в развитии социологической теории. Ученый разрабатывал два отдельных теоретических направления. Опубликованная им в 1964 г. книга «Обмен и власть в социальной жизни» является одной из показательных для современной теории обмена. Заслуга его состояла в том, что он взял изначально не претендовавшую на изучение масштабных явлений теорию обмена и распространил ее на масштабные объекты. Несмотря на то, что совершенно очевидны определенные недостатки его подхода, это явилось важнейшей попьгг- ■ кой теоретической интеграции социологических вопросов макро- и микроуровня. Кроме того, Блау оказался в авангарде ученых, разрабатывавших структурную теорию. Будучи президентом Американской социологической ассоциации (1973-1974 гг.), он сделал этот вопрос темой ежегодного заседания Ассоциации. С тех пор он опубликовал ряд книг и статей, в которых изъяснялась структурная теория. Его последние работы в этой области являются книга «Структурные контексты возможностей» (Blau, 1994) и второе издание книги «Пересечение социальных кругов» (Blau & Schwartz, 1997).
ня взаимодействий, фундаментальным образом отличаются от тех, что происходя^! на индивидуальном уровне. Пытаясь раздвинуть границы теории обмена, БлаЩ преобразовал ее в макроуровневую теорию. Однако, судя по всему, ученый хорощ($| понимал, что основным предметом теории обмена остаются межличностные othOi !| шения. Следовательно, она нуждается в дополнении — рассмотрении макрострук-1 тур. Блау (Blau, 1987b; 1994) уже не скрывает этого убеждения, и в своих последних ; работах сосредоточивается на макроуровневых, структурных явлениях.
16.Теория феминизма
Феминистская социологическая теория
В данном разделе обобщены идеи, явно или потаенно выраженные в разнообраэ"' ных феминистских теориях, описанных выше. Это сделано, чтобы описать неко-'" торые фундаментальные принципы феминистской социологической теории. Ыщ выделяем пять ее характерных аспектов. Это — социология знания, модель общеН ства, модель социального взаимодействия, внимание к субъективному уровни^ социального опыта и интеграция этих уровней социальной жизни. Мы привлекав ем идеи теоретиков, представляющих различные дисциплины, в том числе и c^ циологию. Наибольшее влияние на предлагаемое нами синтетическое построений-' оказали работы Бенджамин (Benjamin, 1988); Бордо (Bordo, 1993); Чодороу") (Chodorow, 1978); П. Коллинз (P. Collins, 1990,1998); Гиллиган (Gilligan, 1982)ff Хейлбран (Heilbrun, 1988); Хеннесси и Инграхам (Hennessey & Ingraham, 1997)$, Лорд (Lorde, 1984); МакКиннон (MacKinnon, 1989); Рич (Rich, 1976), 1980,<!i| Д. Смит (D. Smith, 1978,1979,1989,1990a, 1990b, 1992,1993); Уэст и Фенстермей-кер (West & Fenstermaker, 1993); Уильяме (Williams, 1991,1995).
Феминистская социология знания
Согласно феминистской социологии, все, что обычно называют «знанием о мире», характеризуется четырьмя аспектами: 1) оно всегда создается с позиций персонифицированных акторов, объединенных в группы, положение которых в социаль* ной структуре различно; 2) таким образом, оно всегда пристрастно и корыстно и ' никогда не бывает абсолютным и объективным; 3) оно вырабатывается в рамках группы и отлично в разных группах, а также у действующих субъектов в рамках одной группы; 4) на него влияют отношения власти — независимо от того, формируется ли оно господствующими или подчиненными группами. Такое вое-»' приятие знания называется «феминистской эпистемологией определенной точки зрения» (Harding, 1986). Феминистская социологическая теория открывается " социологией знания, потому что ее сторонники пытаются описать, проанализировать и менять мир с точки зрения женщин. Отталкиваясь от подчиненной позиции женщины в социальных отношениях, социологи-феминисты признают, что знание становится частью системы власти, контролирующей создание знания, поскольку вообще руководит всем производством в обществе. Феминистская социологическая теория пытается поменять властные отношения в социологическом дискурсе — и в социальной теории, выдвигая позицию женщин в качестве одного из основания для — конструирования социального знания.
Пытаясь построить социологию с точки зрения женщин, ученые-феминисты рассматривают прежде всего, что образует эту точку зрения. Точка зрения есть продукт социальной группы, имеющей свою историю и общность условий для выработки общего знания о социальных отношениях. Феминисты, начиная там, где остановился Маркс, выделили три основных типа групп — собственники, работники и женщины, — особое отношение которых к процессам социального производства и воспроизводства превращают их в группы с определенными точками зрения. Женщинам при патриархате, в независимости от их классовой и расовой принадлежности, отдавались задачи социального воспроизводства (деторождение, воспитание детей, ведение домашнего хозяйства, приготовление пищи, забота о больных и иждивенцах, эмоциональное и сексуальное обслуживание). Патриар" хат — это такие властные отношения, при которых женщины занимают подчинен^ ное положение как работники, чей труд эксплуатируется и присваивается мужчинами. При этом сплоченность женщин как «класса» в системе патриархального производства нарушается возникновением иных классовых конфигураций, в *ом числе собственно классовых и расовых. Сложившееся в истории общее для женщин отношение к социальному воспроизводству, осуществляемому в структуре подчинения, позволяет создать основу для феминистского притязания на «точку зрения женщин». В то же время в повседневных проявлениях социальной власти тендерное неравенство пересекается с неравенством расовым, классовым, геос&-циальным и неравенствами сексуального и возрастного характера. Это порождает сложную систему групп, наделенных разными возможностями и представляющих различные точки зрения, групп, отношения которых выстраиваются посредством изменяющихся установок и убеждений, приводящих к созданию коалиций или оппозиции. Такие пересечения — неотъемлемая часть феминистского описания и анализа точки зрения женщин.
Понимание знания как продукта групп, имеющих разные точки зрения, выдвигает проблему: как выработать такой феминистский социологический подход, который был бы одинаково приемлем для социологов и служил бы целям эмансипации, т. е. как избежать релятивизма, при котором одно описание устраняет другое. Для этого берут на вооружение, по меньшей мере, четыре стратегии. Первая -* это утверждение обоснованности «смешанных описании». Они предполагают описание разного знания об опыте, которое имеется у субъектов или групп, придерживающихся различных точек зрения, и изложение всевозможных ситуаций, в том числе касающихся динамики власти, которые позволяют субъектам или группам создавать свои версии (Haraway, 1988). Вторая стратегия состоит в том, что описаниям или точкам зрения акторов или групп, наделенных наименьшей властью, отводится привилегированное место. Она обусловливается тем фактом, что в системе неравных властных отношений взгляды господствующих групп в большей мере обладают доверием и в большей степени тиражируются. Выявление точек зрения, которые присущи группам, не обладающим властью, и выдвижение их в центр, на привилегированное место составляет феминистский проект эмансипации, а также корректирует преобладающие социологические теории, изменяя угол понимания социальных процессов (Lorde, 1984). Согласно третьей стратегии, теоретику феминизма нужно четко представлять те стадии, что он (она) проходит, двигаясь от понимания точки зрения, свойственной индивиду или группе, к обобщенному социологическому рассмотрению, дабы эти этапы описать, поскольку переход такого рода является актом власти (P. Collins, 1990, 199.8; D. Smith, 1990a). Суть четвертой стратегии заключается в том, что социологу нужно определить точку зрения, с которой он (она) выступает, и таким образом уяс» нить свою пристрастность (во всех смыслах данного слова1) и влияние последней j на теорию. Поскольку мы придерживаемся именно этой стратегии, то нам следую ет заявить о своей точке зрения, в ракурсе которой мы выводим создаваемый теш j ретический синтез. Наша позиция — это точка зрения сравнительно привилегирован s ного класса ученых-теоретиков, занятых в сфере социальных наук и проживают* ныне на территории Соединенных Штатов. Мы выступаем также и с позиция^! женщин, чье место определяется пересечением векторов угнетения и привилея гий, отчего ощущаем на себе дискриминационное давление расизма, эйджеиэщйЦ и гетеросексуальности. На особенности нашей позиции влияет принадлежнс к образованным, имеющим определенную точку зрения группам, которым cboS ственна бедность и черты колониальной зависимости. Подобное сплетение,спе фики нынешнего положения и корней семьи определяет формирование как наш интересов, так и ценностей. Устанавливаемый нами синтез отражает концеш справедливого общества, которую выдвигают теории угнетения. Согласно! справедливое общество — то, которое позволяет всем людям реализовать ев фундаментальное право (именно право, а не уступку нужде и установление наг ды для «достойного») претендовать на справедливую долю общественных благ* от продуктов, одежды, крова, услуг здравоохранения и образования до ликвидаь страха насилия, утверждения позитивной оценки личности в конкретной груда и индивидуальной идентичности.
17.Интеграция макро и микро процессов
В данной главе, так же как и в следующей, мы рассмотрим два ведущих направления в современной социологической теории. Мы проследим ее динамику начиная с 1980-х гг., (хотя, как мы увидим, здесь не обошлось и без предшественников | современных теорий, сыгравших важную роль в социологии), ;| когда в Соединенных Штатах отмечалось бурное развитие | социологии, продолжающееся и в настоящее время. Прежде всего это касается вопроса о соотношении микро- имакросвя-' зей. В главе 11 мы рассмотрим развитие социологической те-1 ории, в широком масштабе происходившее в Европе — что § было вызвано повышением интереса к взаимосвязи между ^ действием и структурой. Как мы увидим, между работами? американских ученых, посвященными микро- и макроин-' теграции, и европейскими теориями о деятельности соцй- ? альных агентов и структуре, существуют как принципи-| ально сходные моменты, так и существенные различия,;; Эти два направления сами могут рассматриваться как примеры теоретического синтеза, а значит, и как один из -эта-! пов широкого движения к этому синтезу, который стал пред- J метом рассмотрения II части настоящей книги.
Полярные микро- и макропозиции
До недавнего времени одним из крупнейших разногласий| в американской социологической теории XX в. был конф-1 ликт между полярными микро- и .матфотеориями1 (и тео-| ретиками) и, что, возможно, более важно, между теми, кто! таким образом интерпретировал социологические теории| (Acher, 1982). Такие крайние концепции и интерпретации теорий имели тенденцию преувеличивать масштабы расхождения между микро- и макротеориями, а также, в более общем плане, конфликта и разногласии (Gouldner, 1970; Wardell andTurner, 1986a; Wiley, 1985) в социологической теории.
Идеи классикоа социологической теории, рассмотренные в части1 настоящей книги — Маркса, Дюркгейма, Вебера, Зиммеля, — можно понять (что многие и делали) как выражение полярных микро- или макропозиций. Однако наиболее оправдан взгляд — именно его мы и будем придерживаться, — согласно которому этих мыслителей заботило соединение микро- и макроуровней (Moscovici, 1993). Справедливо полагать, что Маркса интересует принудительное и отчуждающее влияние капиталистического общества на отдельных работников (и капиталистов). Центральный аспект теории Вебера — проблема трудного положения индивида в железных тисках сложившегося рационального общества. Зиммеля, главным образом, интересовали отношения между объективной (макро-) и субъективной (или индивидуальной, микро-) культурой. Даже Дюркгейм исследовал влияние социальных фактов макроуровня на индивидов и индивидуальное поведение (например, самоубийство). Если мы принимаем такую характеристику классиков социологической теории, тогда оказывается, что немалая часть американской социологической теории XX в. утратила интерес к микро-макросвязи и характеризуется поляризацией микро- и макропозиций — т. е. превосходством теоретиков и теорий, придающих повышенное значение и влияние микро-либо макроуровню. Таким образом, рассмотренные в третьей части книги теории тяготели к той или иной крайности. Со стороны «макроэкстремизма» выступали теория конфликта, структурный функционализм и некоторые разновидности неомарксистской теории (особенно экономический детерминизм). С «микроэкстремистской» — символический интеракционизм, этнометодология, теории обмена и рационального выбора.
Среди наиболее примечательных теорий XX в., преимущественно ориентированных на макроуровень, выделяют «культурный детерминизм»1 Парсонса (Parsons, 1966); теорию конфликта Дарендорфа (Dahrendorf, 1959) с ее упором на императивно скоординированных ассоциациях; и макроструктурализм Питера Блау» суть которого выражена в его броском заявлении: «Я структурный детерминист» (Blau, 1977a, р. х). Макроструктурный «экстремизм» также имеет и другие источники (Rubinstein, 1986), в частности, концепции таких представителей сетевой теории, как Уайт, Борман и Брейгер (White, Boorman, and Breiger, 1976), экологов, например Дункана и Шнора (Duncan and Schnore, 1959), и структуралистов, таких как Мэйхью (Mayhew, 1980). Далеко не каждый может превзойти максимализм позиции Мэйхью, который, в частности, говорит: «В структурной социологии единицей анализа всегда является социальная сеть и никогда — индивид* (Mayhew, 1980, р. 349).
Как «микроэкстремистские» можно рассматривать немалую долю теорий, относящихся к символическому интеракционизму, и идеи Блумера (Blumer, 1969a), который зачастую имел в виду именно структурный функционализм, определяя * символический интеракционизм как социологическую теорию, по-видимому) ; целиком сконцентрированную на микроуровневых явлениях (см. главу 6, где дается совершенно другая интерпретация воззрений Блумера).; Еще более отчетливый пример крайней микропозиции мы находим в теории обмена Джорл Хоманса (Homans, 1974), искавшего альтернативу структурному функционалму и нашедшего ее в наиболее радикальном направлении бихевиоризма, кусироВанном на микропорядке, которое развивает Скиннер. Кроме того,' относится этнометодология с ее вниманием к повседневной деятельности тов. У Гарфинкеля (Garfinkel, 1967) вызывали неприязнь макроподходычтурного функционализма и его тенденция превращать действующих еубще в «остолопов»
Движение к интеграции микро- и макропозиций Поляризация микро- и макроориентаций -- тенденция, ставшая характерной!, большой части социологических теорий XX в. Начиная с 1980-х гг;, прояв* преимущественно в американской социологии, движение-открайностейми* макроподходов к согласованности во мнении, что необходимо уделять > внимание интеграции (или синтезу) микро* и макротеорий й/ияи уровней Сдгф кого анализа. Данный подход, в самом деле, отражает смену акцентов в социс гии по сравнению с подходом, характерным дляДЭ.Т.й-^ге., когда Кем^и,, дал: «Этому различию уделяется столь мало вниманий, что термины "мин "макро" обычно даже «е упоминаются в работах^псШЗДивлогиш*(К^телу? р. 731). Можно говорить о том, что в этом отношении американские теоре,т социологии возродили теоретические установки классиков социологии*, ,; * ?
Хотя особенно бурное развитие в новом направлении наблюдалось в 198
? 1990-е гг., ученые и раньше обращались непосредственна к вопросу соединен микро- и макросоциологии. Например, в середине Ш60-х гг.Хельмут Вагнер (Wi пег, 1964) исследовал взаимосвязь теорий частного и общего порядку. В к<? этого десятилетия Уолтер Уоллэс (Wallace, 1969) изучил микро-макроконтш ум, однако в его анализе этот вопрос отошел на второй план и рассматривался:] дополнение к его базовой классификации социологической теории. В серед» 1970-х гг. Кемени (Kemeny, 1976) призвал уделять больше внимания отлич* микро-от макроуровня, а также способам их взаимосвязи.,
Однако именно в 1980-е гг. мы стали свидетелями увеличению числа работ, j священных вопросу объединения микро- и макропозиций,Коллинзутверя что работа над этой темой «обещает стать значительной базой для теоретическс развития в ближайшее время» (Collins, 1986а, р. 1350). В своем введении к дв} томнику, одна из книг которого посвящена макро-.(Eisenstadt and, Helle, 1985a| а вторая — микротеории (Helle and Eisenstadt, 1985), Эйзенштадт иХелле едел ли вывод о том, что «противостояние микро- и макротеорий принадлежит пре шлому* (Helle and Eisenstadt, 1985b, p. 3). Подобным же образом, Мюнх и Ск зер в своем заключении к антологии «Микро-макросоединение» (Alexander ets 1987) заявили: «Полемические уверения в том, что один уровень фундаметальнее другого... должны рассматриваться как ошибочные. Практически каждый из