Теория социологии
1. В разговоре непременно присутствуют элементы взаимного понимания, хотя обсуждаемые проблемы и не упоминаются.
2. Понимание устанавливается не только на основе сказанного, но и на основе невысказанного.
3. В ряде случаев понимание устанавливается не вследствие строгости употребления понятий и терминов, а всего лишь в результате временной последовательности речи.
4. Понимание достигается очень часто в результате не актуального разъяснения, а заранее известного, т.е, некоей «подлежащей модели» понимания.
5. Понимание основано в известной мере на наличной интерпретации и актуальной схеме выражения мысли.
6. В понимании непременно заключено ожидание соответствующей реакции партнеров, которая, в свою очередь, проясняет смысл речи, позиции субъектов, оценки и т.д.
Для этнометодологии как особого раздела феноменологической социологии характерно сведение социальной коммуникации к организации речевых актов и взаимопониманию субъектов — участников «разговора». Сама же социальная реальность, согласно рассуждениям Гарфинкеля и его единомышленников, «конструируется» в процессе речевой коммуникации. Обращает на себя внимание при этом разделение семантики речи на «индексные» и «объективные суждения». Первые определяются обстановкой, контекстом, особенностями коммуникантов. Вторые не зависят от конкретного речевого поведения, отличаются достаточной устойчивостью. Посредством «объективных выражений» преодолевается неопределенность и уникальность «индексных выражений». Наука в данном случае и выполняет роль объективации и онтологизации повседневного общения, освобождения коммуникации от «субъективности».
15.Сетевая теория
Теория обмена Джоржда Хоманса Сердцевиной теории обмена Джорджа Хоманса является ряд фундаментальных положений. Хотя иные из постулатов Хоманса касаются по меньшей мере двух взаимодействующих индивидов, он уточнял, что они тем не менее основаны на принципах психологии. Согласно этому исследователю, подобные постулаты имеют психологическую природу по двум причинам. Во-первых, «они обычно устанавливаются и эмпирически верифицируются людьми, называющими себя психологами» (Homans, 1967, р. 39-40). Во-вторых, и это более важно, они носят психологический характер вследствие того уровня, на котором они изучают индивида в обществе: «Это постулаты о поведении отдельных человеческих существ, а не о группах или обществах как таковых; а поведение человека, именно как человека, обычно считается компетенцией психологии» (Homans, 1967, р. 40; курсив мой). Поэтому Хоманс соглашался, что он « — ужасное выражение — психологический редукционист» (Homans, 1974, р. 12). Редукционизм, с точки зрения этого исследователя,-есть «демонстрация того, как положенияодной науки [в данном случае социологии] логически вытекают из более общих положений другой науки [в данном случае психологии]» (Homans, 1984, р. 338).
Хотя Хоманс приводил доводы в пользу психологических принципов, он не считал индивидов изолированными существами, признавая, что люди социальны и значительную долю своего времени проводят во взаимодействии с другими людьми. Он попытался объяснить социальное поведение на основе психологических принципов: «Позиция [Хоманса] предполагает, что общие положения психологии, служащие постулатами, касающимися влияния на человеческое поведение его результатов, не меняются, если эти результаты исходят от людей, а не от физической среды» (Homans, 1967, р. 59). Хоманс не отрицал точку зрения Дюркгейма, согласно которой в процессе взаимодействия возникает нечто новое. Но он утверждал, что эти появляющиеся свойства можно объяснить, исходя из психологических принципов; и нет необходимости в новых социологических постулатах для объяснения социальных фактов. В качестве иллюстрации он привлек базовое социологическое понятие нормы:
Яркий пример социального факта — социальная норма; групповые нормы, несомненно, влияют на поведение индивидов сдерживающим образом, способствуя его конформности. Вопрос состоит не в наличии принуждения, а в его объяснении... Нормы влияют сдерживающим образом вовсе не автоматически: если индивиды следуют им, • только потому, что осознают — это подчинение принесет им чистую выгоду, и именно-J психология рассматривает влияние осознаваемого преимущества на поведение (Homans, 1967, р. 60)
Хоманс детально разработал программу «возврата к социологии», но в то ж! время попытался развить теорию с уклоном в психологию, теорию, которая : чает поведение людей и «элементарные формы социальной жизни». Согласно Хс мансу, она «рассматривает социальное поведение как обмен деятельностью, осяэ мый или неосязаемый, приводящий к большему или меньшему вознаграждения издержкам, в котором участвуют, по крайней мере, два человека» (Homans, 1J р. 13; курсив мой).
Ученый, в частности, объяснял появление станка с механическим приводои текстильной промышленности и свершившийся промышленный переворот на ( нове психологического принципа, гласящего, что люди, по всей видимости, постпают таким образом, чтобы увеличить свое возможное вознаграждение. А в целсон, исходя из своей теории обмена, истолковывал элементарное социальное псдение с точки зрения вознаграждений и издержек. Побудила его к этому и тео)э| структурного функционализма, разработанная «коллегой и другом» Толкотт^ Парсонсом. Он утверждал, что такого рода теории «обладают всеми достоинств ми, за исключением способности что-либо объяснить» (Homans, 1961:10). Помн$нию Хоманса, заслуга структурных функционалистов практически ограничився одним лишь созданием концептуальных категорий и схем. Он допускает, такие категории нужны, однако «социологии также необходим ряд общих полонсний, касающихся связей этих категорий, потому что без таких постулатов невс можно истолкование. Нет объяснения без постулатов!» (Homans, 1974, р. К Соответственно, Хоманс и поставил себе задачу разработать такие положен^ психологического плана; они образуют основу теории обмена.
' В своей работе «Социальное поведение: его элементарные формы» (Нотап 1961,1974),1 Хоманс признал, что его теория обмена вытекает из поведенческой ПС* хологии и элементарной экономической теории (теории рационального выбора| Исследователь даже сожалеет о том, что его представления были названы «теорий обмена» (Homans, 1984), поскольку сам считает их аспектами поведенческой пс* хологии, примененными в конкретных ситуациях. Свои рассуждения Хоманс ни чал с разбора бихевиористской парадигмы Б. Ф. Скиннера, в частности с изучи ния этим ученым поведения голубей5:
Положим, что неопытный или простодушный голубь находится в своей клетке в лабор тории. Один из элементов, составляющих;его врожденный поведенческий репертуар задействованный для изучения окружающей среды, — клевок. Передвигаясь по клетке I
' Далее мы поочередно будем обращаться к двум изданиям книги Хоманса. Мы не ограничиваемо исправленным изданием, поскольку многие детали первого варианта с большей точностью отражу ют позицию Хоманса. В предисловии ко второму изданию он отметил, что хотя он внес ряд испраВ-| лений, однако не «изменил сущности основной аргументации» (Homans, 1974, p. v). Таким образом^ мы вправе обращаться сразу к двум книгам.
2 Скиннер исследовал также и другие биологические виды, в том числе и людей.
Поклевывая, голубь случайно попадает в окрашенную точку, где от психологов или автоматического механизма он получает зерно. Очевидно, вероятность, что голубь повторит такое поведение — то есть, что он не просто клюнет, но клюнет именно по мишени — возросла. Говоря языком Скиннера, попадание клюва голубя в мишень является оперант-ным; оно имело подкрепление; зерно становится таким подкрепителем поведения; голубь получает оперантную тренировку. Говоря обычным языком, голубь научился клевать в нужную точку потому, что его за это вознаграждают (Homans, 1961, р. 18)
Скиннера интересовал пример с голубями, Хоманса же — поведение людей. Согласно Хомансу, голуби, изученные Скиннером, не участвуют с психологом в настоящих отношениях обмена. Птица — участник одностороннего отношения, обмен же между людьми — по меньшей мере, двустороннее явление. Поведение голубя стимулируется зерном, но сам психолог не имеет никакого реального подкрепления своим действиям со стороны голубя. Отношения голубя с психологом таковы, как и с физической внешней средой. Поскольку здесь не отмечается отношений взаимного характера, Хоманс определил этот тип как индивидуальное поведение. Ученый, судя по всему, считал, что его должны изучать психологи, а со-< циологам следует рассматривать социальное поведение, «когда действие каждого из животных — как минимум, двух — подкрепляет (или жестко корректирует) действия другого, и, соответственно, каждый влияет на другого» (Homans, 1961, p. 3
X Однако принципиально важно убеждение Хоманса, что для объяснения социального поведения в его противопоставлении индивидуальному не требуется ниКа* ких новых постулатов. Законы индивидуального поведения, выведенные Скин- ' нером из его исследования голубей, объясняют и социальное поведение, но при том условии, что учитывается вся сложность обоюдного подкрепления действий. Хоманс соглашался, что, возможно, ему придется пойти дальше заимствованных у Скиннера принципов, однако не торопился это сделать.
В своей теоретической работе он ограничивался изучением вопросов повседневного социального взаимодействия. Вместе с тем нет сомнений в его уверенности, что социология, построенная на выдвинутых им принципах, в конечном счете способна полностью объяснить социальное поведение. Вот к какому случаю обращается Хоманс, чтобы продемонстрировать интересующий его вид взаимоотношений обмена:
Предположим, два человека занимаются канцелярской работой в офисе. По офисным правилам, каждый из них выполняет свою работу самостоятельно, если же ему требуется помощь, то он должен проконсультироваться у начальника. Один из сотрудников, которого мы будем называть Человек, недостаточно квалифицирован для исполняемой им работы, он лучше и быстрее выполнил бы ее, если бы время от времени ему оказывали помощь. Несмотря на правила, он неохотно советуется с начальником, поскольку признание своей некомпетентности может повредить его продвижению по службе. Поэтому он находит другого работника, которого мы будем для краткости называть Другой, и просит его о помощи. Другой более опытен в этом деле, чем Человек; он может сделать свою работу качественно и быстро, при этом у него остается время, и он не без оснований считает, что начальнику некогда проверять, соблюдаются ли правила работы. Другой помогает Человеку, и в ответ на это Человек благодарит Другого. Эти два работника обменялись помощью и одобрением.. (Homans, 1961, р. 31-32)
Рассматривая ситуации такого рода и основываясь на выводах Скиннера, Xo-j манс разработал ряд положений.
Постулат успеха
Чем чаще какое-либо действие человека приводит к получению вознаграждения, тек более вероятно, что человек вновь поступит так же (Homans, 1974, р. 16)
Относительно приведенного Хомансом примера взаимоотношений Человек^ и Другого это означает, что человек, вероятно, снова попросит у других coi если ранее уже смог получить полезный совет. Более того, чем чаще он получа прошлом такие полезные советы, тем с большей вероятностью он станетобращат ся за ними вновь. Аналогичным образом, другой человек охотнее и чаще буд давать совет, если ранее подобное его действие было одобрено. Постулат успе определяет, что поведение состоит из трех фаз: во-первых, действие человека; ] вторых, вознаграждение за его результат; и, в-третьих, повторение пер.вонача ного действия или аналогичного ему. Хоманс уточнил некоторые выводы, касающиеся постулата успеха. Во-первь даже если вознаграждения приводят к росту повторяющихся действий, этот < мен не будет длиться бесконечно. В какой-то момент индивиды не смогут дейс вать так, как обычно. Во-вторых, чем короче временной интервал между пое нием и вознаграждением, тем более вероятно, что человек поведет себя точно i же. Наоборот, продолжительные интервалы снижают вероятность повторе* Наконец, Хоманс отмечал, что к повторению действий скорее приведут спор ческие вознаграждения, а не регулярные. Последними быстро пресыщаются, b;Kj время как вознаграждения, возникающие спорадически (как, например, в азарЦ ных играх) обладают большой способностью вызвать повторение действий.
Постулат стимула
Если в прошлом какой-либо стимул или их совокупность были связаны с вознаг дением за определенные действия, тогда вероятность того, что человек в будущем вне воспроизведет такое же или аналогичное действие, выше, если новые стимулы noxbs на прошлые. (Homans, 1974, р. 23)
Вернемся к примеру с двумя работниками в офисе. Если Человек и Др> некогда обнаружили, что для них выгодно получать и давать советы, то, вероятн<$ при схожих обстоятельствах они так же поступят и в будущем. Хоманс предл<5 жил еще более приземленный пример: «Рыбак, который забросил удочку в теЩ ную заводь и поймал рыбу, с большей охотой будет снова рыбачить в темных; водях» (Homans, 1974, р. 23).
Хоманса интересовал процесс обобщения, т. е. тенденция распространять опр деленный вид поведения на схожие обстоятельства. Относительно примера рыба ки это означает, что аспектом обобщения выступает переход от рыбалки в темнь заводях к ловле рыбы в любом водоеме, с любой степенью замутненности. Анало| гичным образом такая успешная рыбалка поспособствует тому, что осуществ* переход от одного ее типа к другому (например, от ловли рыбы в реках и озерах, рыбалке в море) или даже от рыбалки к охоте. Не менее важен и процесс различения. Действующий субъект может рыбачить только при определенных обстоятельствах, какие в прошлом содействовали достижению успеха. Если же те условия оказались слишком сложными, то аналогичные им не всегда стимулируют соответствующее поведение. Кроме того, если главный стимул появляется задолго до того, как возникает необходимость в действии, он не окажет влияния на такое поведение. Вообще, действующий субъект способен стать весьма восприимчивым к наличию стимулов, особенно обладающих для него большой ценностью. Актор может реагировать и на обманчивые стимулы, по крайней мере, до тех пор, пока серия неудач не вызовет надобность скорректировать ситуацию. На эти процессы влияет, в первую очередь, внимательное отношение индивида к стимулам.
Постулат ценности
Чем большую ценность представляет для человека результат его действия, тем выше вероятность того, что он так поступит (Homans, 1974, р. 25).
Снова обратимся к примеру с двумя работниками офиса. Если вознаграждения, которые каждый из двух человек обеспечивает для другого, обладают в их иерархии значительной ценностью, вероятность повторения действующими субъектами желаемого поведения выше, нежели в том случае, если бы эти вознаграждения не имели для них ценности. Хоманс ввел понятия вознаграждений и наказаний. Первые — это действия, обладающие позитивной ценностью. Увеличение их числа вызывает желаемое поведение. Вторые — действия, имеющие негативную ценность. Рост числа наказаний означает, что действующий субъект с меньшей вероятностью проявит нежелательное поведение. Хоманс указал, что наказания не являются эффективным средством, чтобы заставить людей изменить свое поведение, поскольку человек способен отреагировать на наказание нежелательным образом. Предпочтительным оказывается отказ от вознаграждения нежелательного поведения; тогда оно, в конце концов, сойдет на нет. Разумеется, преимущества на стороне вознаграждений, но их может не быть в достаточном количестве. Хоманс также уточнил, что эту теорию нельзя трактовать исключительно как гедонистическую:хвознаграждения могут иметь как материальный (например, деньги), так и совершенно альтруистический (помощь другим) характер.
Постулат лишения—пресыщения1
Чем чаще в недавнем прошлом человек получал определенное вознаграждение, тем меньшую ценность будет для него представлять каждая последующая единица такогс вознаграждения (Homans, 1974, р. 29)
Человек и Другой, фигурировавшие в приведенном выше примере, могу! вознаграждать друг друга за принятие и оказание помощи так часто, что вознаграждения перестанут представлять для них ценность. Здесь существенную роль играет время. Менее вероятно, что люди пресытятся, если получение вознаграж-' дения растянуто на продолжительный период времени.
Хоманс определил еще два важных понятия — издержки и выгоды. Издержки любого поведения — это те вознаграждения, которые не удается получить из-зй отказа от альтернативного способа действия. Выгода при социальном обмене — это превышение полученных вознаграждений над затратами, которые несет дей+ •, ствующий субъект. Последнее заставило Хоманса переформулировать постулат лишения—пресыщения таким образом: «Чем большую выгоду получает человек -| в результате своего действия, тем более вероятно, что он снова его исполнит (Homans, 1974, р. 31).
Постулат агрессии—одобрения
Постулат А. Если действие человека не получает ожидаемого им вознаграждения Ид приводит к наказанию, которого он не жал, этот человек испытывает чувство гнева повышается вероятность того, что он проявит агрессивное поведение, и результат^ такого поведения будут иметь для него большую ценность (Homans, 1974, р. 37)
Как следует из рассмотренного выше примера, если Человек не получит сов« та, которого он ждет, а Другой в ответ не услышит предвкушаемой похвалы, • скорее всего, оба останутся недовольны1. Неожиданно для нас Хоманс прибегая к понятиям фрустрации и гнева, связанным с психическими явлениями. Учет отмечает: «Когда человек не получает ожидаемого, говорят, что он пребывает,] состоянии фрустрации. Строгий приверженец бихевиоризма вовсе не стал бы ] сматривать ожидание, поскольку данный термин скорее относится... к умственнс му состоянию» (Homans, 1974, р. 31). Далее он заявляет, что фрустрация подоЈ ных ожиданий совсем не обязательно говорит «лишь» о внутреннем состоянии^ Она может свидетельствовать о «всецело внешних событиях», наблюдаемых Щ только самим человеком, но и остальными.
Постулат А касается только негативных эмоций, в то время как постулат Б • позитивных.
Постулат Б. Если действие человека ведет к ожидаемому вознаграждению, в особенно^ ста, большему, нежели он ждал, или не приводит к ожидавшемуся наказанию, субъек^я будет доволен; повышается также вероятность того, что он вновь проявит одобряемо#| поведение, и результаты последнего будут иметь для него большую ценность (Homans,I 1974, р. 39)
Например,
в рассмотренной
ситуации, когда
Человек получает
желаемый со-1
вет, а Другой
— ожидаемую
похвалу, оба
остаются довольны,
— значит, выше
веХотя и во
втором издании
своей книги
Хоманс называл
это «законом
дистрибутивной
справедли- а
вости», подробная
разработка
этого понятия
дана им в первом
издании. Дистрибутивная
справед-, я ливость
определяет,
насколько
справедливо
распределены
вознаграждения
и издержки
между участвующими
во взаимодействии
индивидами.
Первоначально
исследователь
сформулировал
этот 1 принцип
в виде постулата:
«Чем менее
успешно в отношении
конкретного
человека реализуется
| правило дистрибутивной
справедливости,
тем скорее
проявится
эмоциональное
поведение
субъекта, называемое
гневом» (Homans,
1961, р. 75).
Постулат рациональности.
Выбирая между альтернативными действиями, человек изберет то, которое обеспечит наивысшее значение величины, получаемой при умножении ценности результата, как она воспринимается им в настоящий момент (V), на вероятность его достижения (р) (Homans, 1974, р. 43)
Тогда как указанные выше постулаты в большой мере основаны на принципах бихевиоризма, постулат рациональности определенно показывает, что на подход Хоманса оказала влияние теория рационального выбора. Говоря языком экономики, субъекты, действующие в соответствии с постулатом рациональности, максимизируют свою полезность.
Люди, как правило, обдумывают и просчитывают различные доступные им альтернативные действия. Они сравнивают степень вознаграждений, которые возможны в связи с тем или иным действием. Также ими определяется вероятность того, что они действительно их получат. Вознаграждения, которые представляютя субъектам наиболее ценными, перестанут быть таковыми, если субъекты считают невозможным их обретение. Напротив, менее ценные превратятся в более существенные, если рассматриваются как наиболее достижимые. Таким образом, существует очевидная взаимосвязь ценности вознаграждения и вероятности его получения. Самые желаемые из них — те, что одновременно обладают высокой ценностью и наиболее достижимы. Наименее желательны вознаграждения, которые имеют не слишком высокую ценность и при этом вероятность их получения невелика.
Хоманс связывает постулат рациональности с постулатами успеха, стимула и ценности. Постулат рациональности показывает, что действия людей зависят от того, какой представляется вероятность успеха. Но что определяет это восприятие? Хоманс полагает, что оно формируется благодаря успехам, достигнутым в прошлом, и сходству теперешней ситуации с теми, в которых его удалось добиться. Однако постулат рациональности не поясняет, почему субъект одно вознаграждение ценит больше другого; для этого нам требуется вспомнить постулат ценности. Таким образом, Хоманс увязывает свой принцип рациональности с теми упомянутыми выше положениями, которые определены под влиянием бихевиоризма.
В конечном счете, теорию Хоманса кратко можно представить как концепцию, согласно которой действующий субъект — это человек, рационально просчитывающий выгоду. Тем не менее в ней существуют некоторые пробелы, касающиеся сферы психических состояний (Abrahamsson, 1970; J. N. Mitchell, 1978) и крупномасштабных структур (Ekeh, 1974). Например, применительно к проблеме сознания Хоманс считал необходимым привлечь «более тщательно разработанную психологию» (Homans, 1974, р. 45).
Хоманс был бихевиористом, целенаправленно занимавшимся вопросами, связанными с уровнем индивидуального поведения. Он утверждал, что большие структуры можно понять при адекватном рассмотрении элементарного социального поведения.
Как я стал социологом, что во многом было делом случая, описано мной в других публикациях. [Полную автобиографию см.: Homans, 1984.] Мои занятия социологией начались в 1933 г., когда я стал сотрудничать с профессорами Лоуренсом Гендерсоном и Элтоном Мэйо в Гарвардской школе бизнеса. Биохимик Гендерсон изучал физиологические характеристики работников промышленности; психолог Мэйо — человеческие факторы. Мэйо руководил знаменитыми исследованиями, проводившимися на предприятии «Hawthorne» компании Western Electric, расположенной в Чикаго.
Я принял участие в ряде чтений и дискуссий, которые проводил Мэйо. Он просил своих студентов прочесть, помимо всего прочего, несколько работ выдающихся социальных антропологов, в частности, Малиновского, Рэдклиффа-Брауна и Фирта. Мэйо хотел, чтобы, прочитав эти труды, мы поняли, как социальные ритуалы в примитивных, по сравнению с современными, обществах способствовали продуктивной работе. Я заинтересовался этими вопросами совершенно подругой причине. В то время антропологии, занимавшейся изучением разных культур, принадлежало в интеллектуальнбй области доминирующее положение, и некоторые из моих друзей, последователей этого направления, как, например, Клайд Клакхон, настаивали на уникальности каждой культуры. Я, в свою очередь, прочитав ряд книг, соглашался, что конкретные институты примитивных сообществ не могут быть результатом заимствований, поскольку встречаются у столь различных по времени существования и отдаленных в пространстве сообществ. Но культуры не уникальны; их сходство можно объяснить исключительно тем, что человеческая природа едина во всем мире. Люди, действующие в сходных обстоятельствах, независимо друг от друга создали похожие институты. Тогда такая точка зрения не была популярной. Не уверен, что сейчас положение изменилось.
Тогда же я ознакомился с рядом конкретных или «полевых» исследований, направленных на изучение малых человеческих групп — как современных, так и примитивных. Когда во Вторую мировую войну меня призвали на флот, я думал об этих исследованиях, долгими часами глядя на море. Вдруг меня осенило, что они могут быть изложены общими, едиными понятиями. Через несколько дней я набросал концептуальную схему. Вернувшись после в войны на штатную должность, я стал работать над книгой, получившей название «Человеческая группа». В ней я попытался применить мою концептуальную схему к рассматриваемым исследованиям. Пока шла работа, возникла мысль, что концептуальная схема имеет смысл лишь в качестве отправной научной точки. Нужно было найти постулаты, связывающие концепты друг с другом. В книге «Человеческая группа» я выдвинул ряд таких положений, которые, по-моему, хорошо подходили для описания выбранных мною групп.
Я давно был знаком с профессором Толкоттом Парсонсом, теперь началось наше тесное сотрудничество на факультете социальных отношений. Он был признан ведущим теоретиком в сфере социологии .'Я посчитал, что называемое им теориями являлось всего лишь концептуальными схемами и что теория не будет Таковой, если не содержит хотя бы несколько постулатов. К этому убеждению я пришел, прочитав книги по философии науки. Однако и наличия одних только постулатов тоже мало для выдвижения теории. Это помогла понять теория феномена. Объяснение должно состоять в том, чтобы один или более из постулатов единичного характера логически вытекали из постулатов более общего плана, связанных с заданными или определенными в данных границах условиями или параметрами. Свою позицию по этому вопросу я сформулировал в своей небольшой книге «Природа социальной науки» (1967).
Затем меня заинтересовало, какие общие постулаты можно использовать для объяснения тех эмпирических положений, которые я высказал работе «Человеческая группа», и других, которые привлекли мое внимание после ознакомления с социально-психологическими «полевыми» и экспериментальными исследованиями. Таки общие постулаты должны отвечать только одному требованию — характеризовать индивидов как представителей человеческого рода.
Такие постулаты, к счастью, уже были определены, я не смог бы изобрести их сам. Ими оказались положения поведенческой психологии, сформулированные моим старым другом Б. Ф. Скиннером и другими учеными. Они хорошо описывали как индивидуальные действия человека в физическом мире, так и его поведение в процессе взаимодействия с другими. В двух изданиях своей книги «Социальное поведение» (1961 года и исправленном 1974 года) я использовал эти постулаты, чтобы объяснить, каким образом при соответствующих заданных условиях возникают относительно стабильные социальные структуры и как это подкрепляется действиями индивидов, которые не намеревались создавать эти структуры. Я считаю этот вопрос главной интеллектуальной проблемой социологии. После того как структуры созданы, они оказывают влияние на поведение людей, задействованных в них или контактирующих с ними. Но это влияние поясняют те же самые постулаты, что и