В.К. Кюхельбекер
Друзьям довелось ещё встретиться в 1824-1825 годах в Москве и Петербурге. Весною 1825 года Кюхельбекер проводил Грибоедова в Грузию, и каждый из них пошёл своею дорогой, в конце которой их ожидали страдания и безвременная смерть.
В июле 1822 года поэт уже находится в имении сестры, Юстины Глинки, Закупе, Смоленской губернии. Он интенсивно занимается литературной деятельностью (лирические стихотворения, трагедия "Аргивяне", поэма "Кассандра", начало поэмы о Грибоедове и т. д. ). Кюхельбекер влюблён в юную Авдотью Тимофеевну Пушкину, однофамилицу или дальнюю родственницу его друга, гостящую в Закупе и собирается жениться на ней. Поэт писал ей:
Цветок завядший оживает
От чистой, утренней росы;
Для жизни душу воскрешает
Взор тихой, девственной красы.
И вместе с тем он мечтает о возвращении из вынужденного уединения в столицу, о возможности вновь служить и издавать журнал. Он пишет отчаянные письма о безденежье, о полной невозможности вновь найти службу.
Друзья пробуют найти Кюхельбекеру место службы, желательно в дальних краях, чтобы его бурная биография забылась. Однако все хлопоты безрезультатны.
II. 5 "Поэт беспечный, я писал из вдохновенья, не из платы"
Кюхельбекер больше не хочет ждать: им овладевает мысль об издании собственного журнала, сразу же пришедшаяся по душе его друзьям-Вяземскому, Пушкину, Грибоедову.
С помощью Грибоедова, в сотрудничестве с новым другом и единомышленником В. Ф. Одоевским, Кюхельбекер начинает готовить альманах "Мнемозина".
17 января 1824 года первая часть альманаха была разрешена цензурой; успех был блестящим.
Вышедший альманах собрал на своих страницах лучшие литературные силы. Там опубликовали свои произведения Пушкин, Баратынский, Вяземский, Языков, Одоевский и другие литераторы. Сам Кюхельбекер напечатал в четырёх его частях отрывки из "Европейских писем", повесть "Адо", большое количество лирических стихотворений, литературно-критические статьи "Земля безглавцев" и "О направлении нашей поэзии, особенно лирической, в последнее десятилетие", "Разговор с Булгариным" и т. д.
Однако "Мнемозина" принесла Кюхельбекеру не только славу и материальное благополучие, но и новые огорчения. Четвёртая часть альманаха была задержана и вышла с большим опозданием лишь в конце 1825 года. Кюхельбекер вынужден вновь просить денег у матери и искать более надёжных средств к существованию, чем издание альманаха.
Он предполагает уехать за границу, но это остаётся лишь проектом. Напряжённая работа в "Сыне отечества" Булгарина и Греча и в "Благонамеренном" Измайлова даёт скудные заработки. Его голова заполнена творческими планами, которым не суждено было сбыться в связи с событиями 14 декабря 1825 года.
глава3
III. 1 "Моих зениц коснулся он: Отверзлись вещие зеницы, . . .
Моих ушей коснулся он, И их наполнил шум и звон"
Ещё в 1817 году Кюхельбекер стал членом священной артели, которая была предтечей Северного общества декабристов. Движение декабристов развернулось на фоне социально-экономических сдвигов, происшедших в России в первые десятилетия XIX века.
Противоречия отсталого феодально-крепостнического строя с постепенно развивавшимися буржуазными отношениями требовали коренных изменений в экономической и политической жизни страны. Эти противоречия декабристы воспринимали как несоответствие интересов закрепощённого народа и стремлений правительства, которое защищало и ограждало сложившуюся государственную систему.
Основную часть всего населения страны составляли крепостные крестьяне. Лучшие люди России воспринимали крепостное право не только как тормоз дальнейшего развития страны, но и как нравственный её позор.
Особенно обострилось отрицательное отношение к крепостничеству после Отечественной войны 1812 года, которая дала возможность будущим декабристам по достоинству оценить свой народ, понять силу его патриотизма и героизма. Во время заграничных походов 1813-1814 годов они убедились в преимуществах более демократического устройства ряда стран Европы. Многие будущие члены тайных обществ были участниками войны, прошли славный боевой путь от Москвы до Парижа и были отмечены боевыми наградами.
Эти перемены и явились почвой, на которой сформировалась идеология будущих дворянских революционеров.
30 июля 1814 года гвардия торжественно вступила в столицу через триумфальные ворота, построенные по проекту Дж. Кваренги. Встречать их собралось много народа. Прибыли и члены императорской фамилии. Якушкин, находившийся во время встречи недалеко от царской кареты, впоследствии вспоминал: "Наконец, показался император, предводительствующий гвардейской дивизией, на славном рыжем коне, с обнажённой шпагой, которую уже он готов был опустить перед императрицей. Мы им любовались; но в самую эту минуту почти перед его лошадью перебежал через улицу мужик. Император дал шпоры своей лошади и бросился на него с обнажённой шпагой. Полиция приняла мужика в палки. Мы не верили собственным глазам и отвернулись, стыдясь за любимого нами царя. Это было во мне первое разочарование на его счёт" (14).
Русские солдаты и ополченцы, освободившие Европу от нашествия Наполеона, после войны снова возвратились под гнёт офицеров и помещиков. Всеобщие ожидания облегчения солдатской службы и свободы крестьянам как платы за кровь, пролитую в боях за родину не оправдались. Ответом на эти ожидания была смехотворная фраза в правительственном манифесте 30 августа 1814 года, посвящённом победному завершению войны: "Крестьяне, верный наш народ, да получат мзду свою от бога. . . " (15).
"Мы проливали кровь, а нас опять заставляют потеть на барщине. Мы избавили родину от тирана, а нас вновь тиранят господа", - роптали бывшие ополченцы (15).
Волнения стали возникать и в императорской гвардии, которая являлась оплотом самодержавия. Вернувшаяся из-за границы офицерская молодёжь стала рассадником "вольнодумства" в столице.
В армии стали возникать артели. Причины их возникновения сначала были чисто материальные: молодым небогатым офицерам вести хозяйство сообща было гораздо экономнее. Офицеры Генерального штаба также во второй половине 1814 года организовали своё общество под названием "Священная артель". Постепенно артель превратилась в политический кружок, в который входили как военные, так и статские лица. Постоянными посетителями были братья Муравьёвы-Апостолы, М. С. Лунин, И. И. и М. И. Пущины, А. А. Дельвиг, В. К. Кюхельбекер и другие. "В артельной гостиной, где было тепло и необыкновенно уютно" (16), разгорались жаркие споры, строились планы и давались клятвенные обещания не щадить жизни для счастья отчизны. Многие члены артели позже приняли самое деятельное участие в организации восстания.
Главным в деятельности этого общества было воспитание любви к отечеству. Члены этой организации были страстными патриотами России. Это же чувство идейно объединило с артелью Кюхельбекера - выпускника Лицея, воспитанного в высоких традициях преданности Отечеству. Мнение, что он, далёкий декабристам, случайно ввязался в их общество накануне восстания и на площади 14 декабря "сумасбродствовал" с искренней целью возвести на престол Константина, - опровергается всем содержанием его следственного дела. Сам Кюхельбекер характеризует этот период своей жизни как время, когда он ничем принципиально не отличался от вольномыслящей молодёжи:". . . до Лицея я был ребёнком и едва ли думал о предметах политических. По выпуске из оного до самого моего путешествия за границу 1820 году, - я повторял и говорил то, что тогда повторяла и говорила сплошь вся почти молодёжь (и не только молодёжь), - не более и не менее. . . " (17). Желая всячески ослабить свою вину, Кюхельбекер продолжает: ". . . между тем уверяю по чести, что я только был увлечён общим потоком и не имел никаких определённых, ясных понятий насчёт предметов, которые я считал совершенно чуждыми моих любимых занятий" (17). Но лицейский "Словарь . . . " над которым так много потрудился Кюхельбекер говорит нам о его глубоком увлечении вольномысленной философией, в частности тем же Жан-Жаком Руссо, на которого ссылается основатель Священной артели А. Муравьёв. О своей любви к родине Кюхельбекер говорит яркими словами: ". . . взирая на блистательные качества, которыми бог одарил народ Русский, народ первый в свете по славе и могуществу своему, по своему звучному, богатому, мощному языку, коему в Европе нет подобного, наконец по радушию, мягкосердию, остроумию и не памятозлобию, ему пред всеми свойственному, я душой скорбел, что всё это подавляется, всё это вянет и, быть может, опадёт, не принесши никакого плода в нравственном мире! Да отпустит мне бог за скорбь сею часть пригрешений моих, а милосердый Царь часть заблуждений, в которые повлекла меня слепая, может быть, недальновидная, но беспритворная любовь к Отечеству"(17).
Кюхельбекера привела в артель не только любовь к Отечеству, но и горячая ненависть ко всему крепостническому строю, к крепостному праву. Из восьми по его подсчёту побудительных причин, укоренивших в нём вольнодумный образ мыслей и заставивших вступить в тайное общество, три непосредственно восходят к тяжёлому положению крепостных крестьян. Указав на страшные злоупотребления "в большей части отраслей государственного управления, особенно же в тяжебном судопроизводстве"(17), Кюхельбекер останавливается сейчас же в след за этим на крепостном праве: "Угнетение истинно ужасное (говорю не по слухам, а как очевидец, ибо живал в деревне не мимоездом), в котором находятся большая часть помещечьих крестьян. . . " (17). Упомянув далее в упадке торговли и общем недостатке в деньгах, он вновь переходит к крепостному праву и четвёртую причину своего вольнодумства формулирует так: "Распространяющееся и в простом народе развращение нравов: особенно же лукавство и недостаток честности, которой я приписываю угнетению и всегдашней неуверенности, в коей раб (крепоcтной) находится насчёт права пользоваться свои приобретаемым имуществом. Признаюсь, что сия четвёртая побудительная причина была для меня из самых главных. . . " (17). Далее следует текст лекции о блистательных качествах русского народа и о русском языке.
В настоящее время она расценивается российскими исследователями как "поистине выдающееся произведение раннего декабризма , одно из тех, которые навсегда останутся образцами идейного наследства первых русских революционеров" (11). Лекция была обращена к передовым людям Франции от имени "мыслящих" людей России, потому что "мыслящие люди являются всегда и везде братьями и соотечественниками", потому что во всех странах Европы они предпочитают "свободу - рабству, просвещение мраку невежества, законы и гарантии - произволу и анархии" (12). Лекция была прочитана для французов 1821 года, поэтому она должна была объяснить, что реакционная политика российского правительства, "совершенно деспотического", слишком хорошо известная французами по деятельности Священного союза ("политическими сделками"), ничего общего не имеет с историей и чаяниями русского народа и русских "мыслящих" людей, ненавидящих деспотизм и варварство. В лекции говорилось о русском языке, богатство и мощь которого, являются выражением молодости, мощи и "великой восприимчивости к правде" русской нации в целом, и вся она была построена как доказательство готовности к свободе и права на свободу, "законы и гарантии" русского народа. Кюхельбекер утверждает здесь, что события 1820 года в Европе - "великий переворот в духовной и гражданской жизни человеческого рода и пророчат ещё более значительную и всеобщую перемену". Вместе с тем перемены для России ожидаются прежде всего от государя - Александра I
Эта мысль не случайна. Сторонниками конституционной монархии были Ф. Н. Глинка и И. Г. Бурцов, избрание Михаила на царство было центральным моментом идеологии масонов, членов ложи "Избранного Михаила". Но у Кюхельбекера опять-таки в соответствии с программой ряда петербургских декабристов начала 1820-х годов, имеется и скрытая угроза царю:сказав, что "Пётр I, которого по многим основаниям называли Великим, опозорил цепями рабства наших землепашцев" и что об этом несчастьи родины "никогда не заставит забыть никакая победа, никакое завоевание", Вильгельм Карлович выражает уверенность, что у русского языка будут ещё свои Гомеры, Платоны и Демосфены, как у русского народа - свои Мильтиады и Тимолеоны (Тимолеон, коринфский полководец и будущий герой "Аргивян" Кюхельбекера, прославлен в веках как республиканец и убийца тирана Тимофана, свергнувшего республику в Коринфе(6)). Указав на пятую причину - недостаточное воспитание и поверхностное обучение всех высших состояний юношества, - Кюхельбекер переходит к шестой причине, вновь относящейся непосредственно к крестьянскому закрепощению:"Совершенное невежество, в котором коснеют у нас простолюдины, особенно же землепашцы" (17). В другом месте своих показаний Кюхельбер перечисляет свои политические требования. На первое место он ставит "свободу крестьян", на второе - "улучшение судилищ" (17), на третье - "выбор представителей из всех состояний" (17) и на четвёртое - "непоколебимость законов" (17).
III. 2 "На руль склонясь, наш кормщик умный
В молчаньи правил грузный челн"
В 1825 году В. К. Кюхельбекер перебирается в Петербург и оказывается в предгрозовой атмосфере приближающихся революционных событий. Ближайшими его друзьями становятся К. Ф. Рылеев, А. Бестужев, А. Одоевский.