Xreferat.com » Рефераты по философии » Возникновение и эволюция доктрины превосходства греков над варварами

Возникновение и эволюция доктрины превосходства греков над варварами

Содержание


Введение

Глава 1. Возникновение и эволюция доктрины превосходства греков над варварами: обоснование варварства в трудах греческих и римских мыслителей

1.1 Греческий полис как идеальная форма государственной жизни и условие гражданства

1.2 Образы эллинов и варваров в трудах древнегреческих философов

1.3 «Римский взгляд» на проблему варварства

Глава 2. Смещение к религиозным определениям сущности варварства в эпоху средневекового христианства

2.1 Духовно-нравственный образ «варваров» в первых христианских общинах

2.2 Трактовка рабства в трудах средневековых богословов Выводы и рекомендации

Библиографический список

Возникновение и эволюция доктрины превосходства греков над варварамиэволюция доктрина варвар философ

Введение


Началом естественного этноцентризма, из которого впоследствии и вырастает расизм, считается эпоха античности, когда происходит зарождение и развитие дихотомии «свой-чужой» пока только на интуитивном уровне, а не в концептуальной форме, имеет субъективный характер. Именно в этот период происходит эллино-варварская поляризация, где образцом культуры является лишь греческая культура, античная интерпретация «иного» носит оценочный и, как правило, негативный характер. Теория «естественного рабства» Аристотеля оказалась серьёзным первоисточником, на который ссылались многие антропологи-расисты в течение веков. Такое отношение к человеку приводило к мысли о принципиальном, постоянном и всеобъемлющем неравенстве людей между собой.

Как ни парадоксально, но именно раннее средневековье, не давшее достижений, сопоставимых с высотами античной культуры или зрелого средневековья, положило начало собственно европейской культурной истории. Это был процесс мучительного синтеза, рождавшегося из слияния противоречивых, порой взаимоисключающих начал, поисков не только нового содержания, но и новых форм культуры, передачи эстафеты культурного развития его первым носителям [58].

Средневековье – это ещё и эпоха высокой динамичности рациональной мысли, логико-теоретического поиска, первых успехов научной, правовой, моральной и политической мысли, выдающегося прорыва философского разума в сферу универсальных законов бытия. История средневековья – это история необыкновенных людей и событий, т.к. образ жизни, способы мышления, горизонты мироощущения этих людей во многом отличны от современного. Тем не менее, Средневековье отмечено несомненным прогрессом, качественными сдвигами в сферах деятельности (технике, производительных силах и др.), общения (разделении труда, производственных, технологических, социальных, межличностных отношениях), в системе духовной культуры [73].

Дальнейшее изучение предпосылок изменения мышления людей, их представлений о других народах, пересмотр ими понимания самого «человека» будут способствовать расширению наших представлений о формировании нового типа мировоззрения европейской интеллигенции, т.к. в любую историческую эпоху люди обладают определённым образом мира, специфическим мировидением, ведут себя не столько в соответствии с внешними обстоятельствами, сколько в зависимости от той картины мира, которая утвердилась в их сознании. Ориентиры поведения, ценности жизни даются человеку в огромной мере его языком, религией, воспитанием, примером окружающих. Можно представить человека без осознанной идеологии, которая сделалась бы его осмысленной жизненной позицией, но нельзя помыслить человека без его ментальности. Она в огромной мере детерминирует его социальное поведение.

«Объективное» изучение социальных и экономических структур и их движения, исследование их «извне», с точки зрения наблюдателя, занимающего позицию «вненаходимости» по отношению к объекту изучения, должно быть дополнено постижением их «изнутри», с позиций самих участников исторического процесса, людей изучаемого общества. Невозможно уйти от попыток проникновения в исторически обусловленные мотивы их действий, в модели поведения, детерминированные их объективной материальной жизнью, их мировидением, миропониманием и мироощущением.

Картина мира, заложенная в сознание этих людей природой, представляет собой огромную объективно действующую силу, во многом определяющую ход истории. Вся картина мира человека той или иной эпохи, принадлежащего к определённому социальному слою или классу, включается в сферу исторического исследования. В центре картины мира – проблема человеческой личности, её оценка обществом и её самосознание и самооценка. Именно эта проблема – личность, индивидуальность, мера поглощённости человека социальной группой или его автономии – является центральной при изучении картины мира данной эпохи.

Социальные исследования уделяли внимание преимущественно большим общественным структурам, обходя атомарную единицу социума – человеческого индивида. Для истории человек – всегда в группе, обществе, он участник социального процесса, следовательно, имеет социальную сущность. Вместе с тем, нельзя превращать человека в простой сгусток общественных отношений, в некий великий «атом» общественных связей [36].

В данной работе общество не рассматривается как множество относительно самостоятельных индивидуумов. Изучение общества исследуемой эпохи исходит из понимания его как единства относительно самостоятельных людей, находящихся друг с другом во взаимной зависимости, взаимосвязях и отношениях. Эти связи и отношения объективизируются в процессе предметной практической деятельности людей и принимают форму деперсонифицированных, надличностных связей и отношений. Именно это обстоятельство позволяет осуществлять в теории общества процедуру обобщения действий «живых личностей».

Исследование основных направлений содержания антропологического знания наполняется самостоятельной значимостью только будучи направленным от человека, от его субъективности к объектированным социальным формам его бытия. Социально-антропологическое знание есть, по сути дела, самопознание человека, неотделимое от самооценки, структурированный процесс самопостижения человека самого себя как субъекта бытия [113].

К сожалению, проблематика становления и развития философских и социальных антропологических исследований в период античности и последующий период в Западной Европе всё ещё остаётся для отечественной философской антропологии недостаточно изученной. Учитывая проделанную предшествующими поколениями историков работу, используя некоторые выдвинутые ими положения и выводы по вопросу генезиса европоцентризма, мы ставим перед собой цель комплексно рассмотреть возникновение и развитие европоцентризма в античную и средневековую эпохи, а также показать на общем культурном фоне исследуемой эпохи изменения, произошедшие в обществе в результате получения новых знаний.

Возникновение и эволюция доктрины превосходства греков над варварами

Глава 1. Ввозникновение и эволюция доктрины превосходства греков над варварами: обоснование варварства в трудах греческих и римских мыслителей


1.1 Греческий полис как идеальная форма государственной жизни и условие гражданства


Взаимоотношения античного мира и мира варваров относятся к числу кардинальных проблем в познании античной эпохи. В настоящее время на первый план выходит системное изучение античных и варварских обществ и их взаимодействия, что позволяет совершенно по-новому взглянуть на некоторые из фундаментальных проблем. С новой остротой встал, например, старый вопрос о характере греческой колонизации и взаимоотношениях колонистов с туземным населениях в регионах, охваченных колонизационным движением. Новым содержанием наполнился давно уже бытующий в науке тезис о неравномерности исторического развития различных частей прежнего мира и населявших его народов. Иногда, и как кажется, справедливо утверждается, что греко-варварские контакты сыграли едва ли не ведущую роль в становлении и эволюции античной цивилизации. Вместе с тем не вызывает сомнения и значение окружавшего эллинов варварского мира, особенно народов Переднего Востока, для развития древнегреческой культуры.

Отношение греков к соседним народам, которых со временем они стали называть варварскими, выражалось в двух основных аспектах: сознание своей исключительности со всеми сопутствующими проявлениями и последствиями; и в то же время открытость и несомненная готовность к позитивным контактам и к заимствованиям чужих достижений в культуре, науке и технике [105].

По-видимому, уже с первых шагов греческой цивилизации можно констатировать разграничение и противопоставление эллинов и варваров – иных, отличных друг от друга, прежде всего, по языку. Необходимо отметить, что были высказаны четыре основные гипотезы относительно времени формирования этнического самосознания у греков, и соответственно, возникновения дихотомии «эллины» – «варвары». Первая гипотеза: понятия «эллин» и «варвар» в их полярности были элементами архаической идеологии. И. Вейлер считает, что уже в эпоху архаики греки сознавали полярность своего и негреческого миров, имея в виду различия не только языков, но и других факторов – внешнего вида и особенно образования [129]. Согласно мнению других ученых, они возникли одновременно в период между VIII и концом VI в. до н. э. [127]. Третья гипотеза: чувство всеэллинской идентичности и понятие «варвары» как выражение универсальных «других» породили греко-персидские войны. Ранние греки не осознавали различия между эллинским и неэллинским мирами [128]. Наконец, сторонники четвёртой гипотезы полагают, что хотя чувство этнической общности греков уже существовало в эпоху архаики, только греко-персидские войны вызвали поляризацию греческого и варварского миров.

Эпоха античной культуры начинается с образования греческих полисов – городов-государств – на присредиземноморских землях Эллады и Малой Азии в начале I тысячелетия до н. э. и завершается с падением Римской империи в V в. н. э. Античная культура трансформировалась и модифицировалась, но постоянно воспроизводились её основные черты. Главная из них состоит в том, что античная культура вырастает и развивается на основе городской (полисной) жизни. В Греции полис формируется в период архаики (VIII–VI вв. до н. э.), расцветает в эпоху классики (V в. до н. э.) и теряет свою самостоятельность в борьбе с Македонией (IV–I вв. до н. э.). Римская республика (VI–I вв. до н. э.) развивалась на основе полисного строя и центуриатных комиций, которые играли роль народных собраний.

Полис, гражданская община древнего мира, будучи формой государственного устройства, гарантировал равные права гражданам – полноправным участникам общественной жизни. Греки и римляне полагали, что основным признаком варварства является отсутствие полисов, и строили на завоёванных землях города. Считалось, что иначе люди не могут жить. Человеческая, а не варварская жизнь, означала жизнь в полисе. Развитая общественная жизнь, верховенство закона, защита свободы и личных прав граждан – важнейшие культурные достижения античной Греции и Рима.

Античный полис издавна представлялся как идеальная форма государственной жизни с присущим ей порядком, свободой и справедливостью. Для античности политическое – синоним гражданского. Гражданин («политес») демократического города-государства – полноправный участник всех государственных дел как внутреннего, так и внешнеполитического плана. Само понятие человека у греков стало связываться с тем, что он является свободным гражданином, принадлежит к сообществу граждан полиса [57]. Занятость в гражданских делах, индивидуальная политическая активность граждан полиса является наиболее важной и исторически необходимой формой их жизнедеятельности. Она порождена прямой зависимостью частных хозяйств от жизни государства, которая обеспечивает их существование. Государственная жизнь, будучи разветвлённой на множество аспектов, требовала определённой подготовки граждан, в первую очередь, грамотности. Целый ряд экономических, дипломатических, религиозных, судебных и подобных вопросов был в ведении демократического государства. Заметим, что политическая сфера требует не просто грамотности (письма), военных навыков или ораторской подготовки, но и их сочетания; иными словами, ей нужны подготовленные и сформировавшиеся личности. Это требование привело к изменениям в понимании такой категории, как добродетель, которая являлась привилегией только гражданина полиса, и полис не распространял гражданские привилегии на рабов и иностранцев даже в критических ситуациях (хотя после битвы при Аргенусских островах рабы, участвовавшие в сражении, получили свободу и, соответственно, гражданские привилегии) [42].

Из всех добродетелей граждан самой главной и первостепенной была справедливость. Идея равных прав в политической жизни всех людей реализовалась в правоохранительных функциях города-государства – появились различного рода государственные органы, прямой и непосредственный доступ к которым был у каждого гражданина. Вместе с тем, меняется представление грека о славе как важнейшей социальной единице. Слава перестает быть привилегией воина. Эти условия меняли социальный механизм славы, что влекло за собой иную структуру личности. Человек перестаёт ориентироваться на готовые образцы и стандарты поведения, т.е. правовым нормам соответствовала личная нормативность человека, когда он берёт на себя ответственность за создание новых образцов правового и этического поведения. Оказалось, что общественное признание не только вне человека, но и внутри него.

Управление государством способствовало превращению целого ряда профессиональных навыков в навыки личные. Использование приобретённых личных навыков в социальной сфере показывает, что гражданин полиса свою активность в обществе воспринимает как личное достоинство. Древнегреческий деятель Перикл в качестве основного фактора социальной жизни выделял именно личные способности граждан. Проведённые реформы Солон расценивал как своё личное достижение. Система греческого образования построена на преемственности будущим гражданином как личности ряда навыков, которые ему будут необходимы для участия в делах общества. Удивительно, что часть этих навыков передавал ребенку раб-воспитатель; естественно, заранее не предусматривается их применение по определённому образцу (ведь для гражданина раб не мог быть образцом жизни).

Исключительная важность индивидуальности, личностного начала в общественной и исторической жизни Древней Греции связана с динамической политической жизнью и дифференцированной социальной структурой древнегреческого полиса. Аристотель в определении гражданина как полноправного участника судебных заседаний и управленца государством чётко очертил гражданскую сферу деятельности [5]. Номос – закон является основным критерием для определения общественной деятельности в полисе; он носит безличный характер, не обращаясь ни к кому конкретно и в то же время – обращаясь ко всем. Номос – абстрактная, обезличенная сила, равнообязательная для любого полноправного члена государства. «Такой человек, нашедший своё завершение в государстве, – совершеннейшее из творений и, наоборот, человек, живущий вне закона и права, занимает жалчайшее место в мире», – утверждает Аристотель [5].

Перед лицом закона все граждане равны. Защита собственных личных интересов без участия в политической жизни полиса не представлялась возможной. Унифицированное законом положение полноправных членов полиса обязывает их к принудительному социальному творчеству. Гражданин должен разделять полисные, социальные интересы, активно обсуждать государственные дела, лично участвовать в их осуществлении. Этим объясняются высокая культурная подготовленность гражданина полиса, сосредоточение духовной жизни в сфере политики. Социально-политическая практика полиса показывала, что знания, индивидуальная сознательность в целом, которая позволяет человеку находиться в сообществе, – это заслуга культуры, отличающей варвара от эллина.

Человек, привязанный к полису, не просто чётко осознаёт своё место в обществе, ответственность перед законом и правоту своих действий. Эти исторические формы деятельности человека воспринимаются как вечные и истинные. Для античного периода истории сознательность и индивидуальное знание служат элементом культурной деятельности и «естественным», «природным» состоянием самого человека. Собственная интеллектуальная активность отождествляется членом полиса с её культурными проявлениями, т.к. общественно-политическая практика античного полиса делает это необходимостью.

Реформы Солона положили начало двум противоречивым тенденциям в развитии полиса. Законодательством Солона было отменено заимствование денег «под залог тела» и долговые обязательства, т.е. был закрыт путь для развития эндогенного рабства. Народное собрание допускало присутствие граждан низшего сословия, хотя Солон вводит имущественный ценз. У этого факта имеются очень важные для жизни общества последствия. Во-первых, меняется центральное место внутренней жизни полиса. Активность граждан направляется теперь, прежде всего, в социальную сферу. Во-вторых, произошли изменения во внешнеполитической сфере, обусловленные законодательством Солона. Внутреннее (долговое) рабство, которое было уничтожено, сменилось рабством внешним. Теперь свободный – синоним гражданина. Даже проданных владельцами за долги рабов Солон возвратил в Афины. Не менее важным является и второй аспект законодательства Солона, который касался стороны внешнеполитической. Взамен развития внутреннего (долгового) рабства открывались пути развития рабству внешнему. В Афинах и других демократических полисах Древней Греции долговое рабство было уничтожено. Тем самым проводится основная грань: рабы и свободные граждане. Исследователь античного рабства И.А. Шишова пишет: «Нам представляется несомненным, что во всех греческих государствах борьба против господства родовых отношений была связана так или иначе с ограничением долгового права. Интересы рабовладельческого государства требовали создания прочного гражданского ополчения... Отмена долгового рабства пролагала непроходимую грань между свободным бедняком и рабом» [114].

Есть основания полагать, что труд рабов-греков не использовался в Греции, их продавали на Восток, поскольку они были опасны. Рабы, использовавшиеся на домашних работах, говорили по-гречески. Но это не греки, а рабы, рождённые в доме [43]. Запрещение долгового рабства и развитие демократии затормозило процесс имущественного расслоения.

Но в то же время развитие демократии, рост экономического могущества имели и негативные последствия. В результате победы греков в войне с персами и образования Афинского морского союза увеличилось число рабов, в Афинах поселилось много ремесленников и торговцев – метеков (чужестранцев) и вольноотпущенных. Небольшие хозяйства греков не могли конкурировать с наиболее развитыми хозяйствами метеков и вольноотпущенных, пользующихся рабским трудом. Сократ советует, как свободному гражданину прокормить членов своей семьи: распределить между ними работу, а излишек продавать на рынке. Совет знаменательный, т.к. в этот период даже должность управляющего чужим имением считается достойной только для раба.

В античном полисе формируется человек нового типа – на основе рационально построенного образования. Греки пользовались термином «пайдейя», которым обозначали результат полученного образования и целенаправленного воспитательного воздействия, итог формирования зрелого мужа, гражданина и полноправного члена общества из несмышлёного ребёнка. Этот термин означает процесс воспитания, обучения, а в более широком смысле: образование, образованность, просвещённость, культуру. При этом образование выступает как система мер по формированию полноценного члена общества, свободного и полноправного гражданина, т.е. принимающего на себя перед лицом закона ответственность за всё происходящее в полисе. Соответственно, пайдейя имеет своей целью формирование человека по образцу, модели гражданина полиса. В общечеловеческом смысле пайдейя в своей совокупности даёт общий эффект воспитания и одновременно образования, преодолевая исторические пределы семьи и чисто профессиональной подготовки.

Проблеме греческой «пайдейи» посвящена работа В. Иегера «Пайдейя», в которой автор даёт широкую картину духовного развития античного общества. Она представляет собой крупное явление времени, основополагающее для нового мышления, прокладывающего путь к формированию сущностных форм греческого человека [125].

Образование как система продуманных рациональных норм «по установлению», будучи принятой гражданами полиса, выступает основой воспитания в человеке городских добродетелей, цивилизует человека. Понятие «пайдейя» близко по содержанию латинскому «культура», трансформация которого в римской античности свидетельствует об их общей наполненности антропологическим (общечеловеческим) содержанием, общий контекст этой трансформации – учёность, образованность, рациональность человека.

С самого начала греческая культура была неотделима от жизни полиса. Но нигде эта связь не была такой тесной, как в Афинах [125]. В сознании человека античного периода понятие культуры отождествляется с пайдейей, т.е. образованностью. Древнегреческая пайдейя была ориентирована не на культивирование и развитие некоторых индивидуальных способностей, навыков и «талантов», предшествующих сознательной деятельности человека, а на достижение общего для всех «субъектов образовательного процесса» идеала духовного и физического совершенства – калокагатии. Этот идеал включал в себя все те качества и характеристики, которые в представлении древнего эллина, приличествуют аристократу – свободному гражданину полиса: справедливость, благоразумие, мужество, утончённость вкуса и разносторонность познаний [39].

Платон определяет пайдейю как план к изменению всего существа человека. В античной культуре центральное место занимало воспитание. Именно воспитанность отличает человека свободного от раба, эллина от варвара, философа от черни. Воспитание в соответствии с традициями полиса (пайдейя) – синоним древнего латинского слова «культура». Для античных людей мир не расчленялся на природу и культуру. Они смотрели на всё сквозь призму противоположных понятий – космос и хаос. Этими понятиями они оценивали всё, в том числе душевное состояние человека. Сами эллины воспринимали себя как людей космоса (стремящихся к гармонии с природой, к жизни по её законам). Остальные народы они считали варварами, тяготеющими к хаосу. Воспитанный человек, являясь добродетельным и верным гражданином, занимает своё место в космосе, будучи микрокосмом.

Сущность грека была для него в образованности: слова «эллин» и «образованный» являлись почти синонимами. Тех, кто не имел образования, греки называли варварами, именем, которое они давали всем остальным народам. Гордость своим гражданством была присуща римлянам, т.к. будучи гражданином, только он один пользовался правами, которыми не могли пользоваться остальные народы. Человека, не имеющего эллинского образования, греки называли варваром, а римляне – перегрином. Их отличия от римлян были в том, что на них не распространялись гражданские права. Отношение между гражданином и перегрином были такими же, как между эллином и варваром, только в их основе лежали различные принципы.

Уникальность созданной греками системы образования в том, что она фомирует не просто профессионала своего дела, а целостную личность с определившимися ценностными ориентирами. Целью пайдейи является обучение добродетели, добродетельным же, по мнению Аристотеля, можно считать лишь человека «разносторонне образованного» и умеющего «пользоваться досугом». О таком образовании нельзя сказать, что оно «практически полезно или необходимо», однако «оно достойно свободнорождённого человека и само по себе прекрасно», ведь «искать повсюду лишь одной пользы всего менее приличествует людям высоких душевных качеств». К «профессиональному» образованию, ориентированному не на досуг, а на специальное овладение тем или иным искусством или техническим мастерством, Аристотель относился резко отрицательно, полагая, что оно лишает человека достоинства и «обращает его в ремесленника» [39].

Конечной целью многолетней образовательной работы в Афинах и Риме периода республики было, прежде всего, ощущение жителем полиса себя как полноправного члена общества граждан. Но античная социальность уже во времена гомеровской Греции (XI–IX вв. до н. э.) предполагала агональный тип культуры, в которой слава и индивидуальный успех выступали основными ценностями личности и целями пайдевтики. Именно агонистика, состязательность, обусловила потребность в личности нового типа и позволила сформировать особую личность с её чувством собственного достоинства, защитой собственных интересов, признанием верховенства принятых правил. Если субъект традиционной доагональной культуры получал имя, а вместе с именем социальные функции и соответствующие культурные установки, то агональный тип личности предполагает самостоятельную ценность внутреннего мира человека.

В условиях агональной культуры разрушаются родовые родственные связи. Основная задача греческого героя и римского патриция – получить признание среди равных. Поддержка семьи, родственников отступает на задний план – необходимо добиться признания всех.

Оборотная сторона пайдейи, также вытекающая из агонистики, – ревность и зависть к чужому успеху. Чтобы заглушить зависть, в Афинах например, практиковался остракизм (остракон – черепок, процедура изгнания неугодных осуществлялась посредством голосования черепками, на которых было начертано их имя), который снимал политическую напряжённость и как бы дополнял рациональные институты пайдейи легализацией иррациональных чувств и настроений. Соревнование за честь и славу, за утверждение личного Я делают мир столь динамичным, что социальное творчество становится способом самоутверждения. Социальная мобильность, изменение социального мира требовали новаторского отношения к миру. В центре античного мира находится человек, а внешний мир предоставляет возможности для воплощения его замыслов. Внешний мир проходит через призму внутренних переживаний и ценностей и только благодаря этому становится полноценным, завершённым универсумом [117].

Особый вклад в понимание культуры внесли древнеримские мыслители. Среди них Цицерон, от которого ведёт происхождение концепция humanitas (человеческое достоинство) – предпосылка гуманизма. Достоинство – отличительная черта римлянина, подразумевающая не просто гражданство в Риме, но служение ему. Поэтому считали, что только усилия, направленные на воспитание и воспитательный труд, формируют римлянина как «первого среди мужей». Возделыванием души занимается философия. Если к гражданской доблести добавляется учёность и стремление к художественному творчеству, то человек приобретает черты «достойного» – того, кто может занимать государственный пост.

Только Рим, полагал знаменитый оратор, может служить образцом культуры. Республиканское устройство оптимально, потому что хотя и не исключает различия интересов правителей и управляемых, но предполагает их взаимный компромисс. Подлинная культура заключена для Цицерона в определённом укладе жизни, в котором интересы государства и духовный образ жизни находятся в неоспоримом единстве.

Многие элементы античной пайдейи прочно вошли в фундамент европейской культуры: права и достоинство личности, обязательность закона для всех, авторитет как способность «сохранить лицо», высокая оценка творческого начала в деятельности личности и т.д. [44].

Категория свободы, как и большинство других категорий, которые необходимы для развития современной культуры, была впервые представлена античным мышлением. До настоящего времени это понятие рассматривалось только с одной стороны: свобода – это одна из характеристик человеческого духа. Именно в такой постановке вопроса и заключается парадокс. Мы склонны считать актуальной свободу, если она проявляется в политической области. Теперь принято говорить о правах человека в политической жизни общества, об ответственности, которую он принимает на себя вместе с правами. Забыты истоки привычной нам категории свободы, т.к. для современного западного человека свобода уже выступает необходимостью быта человека. А ведь в античности под свободой понималась, в первую очередь, способность к творческой деятельности, достижение богоподобия путём присущего человеку творческого разума. В результате опыт Греции мы объясняем исключительно с политического угла. Эллинское осмысление свободы понимается нами с точки зрения политической философии греков или их этики. Но в античности возникают и другие важнейшие идеи, которые определили судьбу и направление античной религии и философии. Идея свободы была одной из них.

Свобода в античных государствах сочеталась с имперской завоевательной политикой. Свобода своего собственного государства отнюдь не исключала отрицания свободы других государств. Понятие свободы включало в себя также свободу от деспотической власти – такой, какую имел хозяин над своим рабом. Для понимания античных представлений о свободе важно сопоставление с деспотической властью. Характерной чертой для определения свободы был статус человека: свободный – раб. Возможность владеть рабами тоже была возможностью свободного человека. Обязанностью и одновременно возможностью свободного человека было участие в политической жизни.

Современное видение свободы определяется упором на свободу личности от политического контроля и вмешательства, тогда как в античном мире концепция свободы имеет резко выраженный политический аспект. Для представления грека о свободе характерно совмещение власти общества над личностью, если эта власть осуществляется в соответствии с законом, а не только волей деспота. По тому же принципу смысл свободы нужно искать в её необходимости и полезности для общества, а не только в её значении для определённой личности [99].

Формальное отношение к человеку в рабовладельческой ментальности архаического периода было таким же, как и к любому другому существу, населяющему космос. Представлений об общем противопоставлении мира людей миру природы просто не было. Это определило отсутствие условий для гуманизма. Принадлежность человека к миру природы виделась в том, что человек мог продаваться, быть чужой собственностью, мог быть принесён в жертву и т.п. точно так же, как и прочие объекты мира (вещи или животные). Представления о космическом рабстве базировались на наличии и естественности рабства в жизни античности, т.к. космическое устроение таково, что одно, как правило, подчиняется другому.

Полис, как общение свободных граждан, делал человеческую природу существенной. Для человека возможны не только «вертикальные» связи с богами, но и горизонтальные связи между людьми. Экономические отношения базировались на отношениях общинно-родового строя, которые возникали естественным путём. Умственный и физический труд оказались разделены при переходе к рабовладению. Возникает необходимость управлять рабами, т.е. регулировать физический труд с помощью умственного. Мифология уже не совсем удовлетворяла потребности более глубокого осмысления окружающего мира и его законов бытия. Это уже была сложная трактовка мира и природы, а не просто трансляция родственных отношений на него [104].

В древнегреческом полисе люди могут быть гражданами, это, по сути, цари, которые в своем полисе царствуют вместе, и только по этой причине возможна связь по линии «человек – человек». Пополнение рабов ведётся за счёт их покупки, захвата во время боевых действий или пиратских экспедиций, продажи за долги и противозаконные действия и т.д. Но за всем этим можно разглядеть лишь одно обстоятельство: людей можно разделить на рабов и свободных. Если рабство одних и свобода других – результат случайности и внешних обстоятельств, тогда каждый потенциально является рабом и свободным. Античный грек был убеждён в том, что люди наделены различной природой и поэтому различными возможностями. Одним из них по природе суждено быть свободными, а другим – рабами. Свободные и рабы как бы сделаны из различных материалов.

Такое разделение людей древние греки никогда не считали несправедливым. Каждый – и свободные, и рабы – пребывают в таком положении, которого они заслуживают. Рабство становится неотъемлемой реальностью, т.к. в мире правит сила, которая всё обращает в состояние рабства. Этой силой является судьба или рок. Власть судьбы над миром беспредельна, изначальна и необратима. Свобода для древних греков была не просто ценностью, она являлась условием осмысленного существования.

Малочисленное античное гражданское общество ввиду противостояния внешнему миру не могло позволить гражданам оказаться в положении рабов. Повсеместно в Греции в VI в. до н. э. и в Риме в конце IV в. до н. э. был наложен запрет на долговое рабство. Гражданин мог отдать за долги своё имущество, но не тело. Его личность была неприкосновенна. Телесным наказаниям гражданин не мог подвергаться, но мог отрабатывать задолженность своим трудом. Это не поощрялось общественными установками. Общество не могло позволить гражданину служить еще кому-либо, кроме гражданского коллектива. Уделом гражданина было участие в общих делах и военное дело, а все другие занятия были второстепенными и относились к людям, не принадлежавшим к гражданскому коллективу – метекам, перегринам и рабам. Надобность этих людей «второго сорта» состояла в том, чтобы освободить досуг граждан для занятий первостепенной важности – политики и войны. Поэтому в античности сложилось мнение, что трудящийся на другого человека схож с рабом и, следовательно, не может быть свободным. Свободным античным гражданам было легче ничем не заниматься (то есть не участвовать в производстве) и

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: