Xreferat.com » Рефераты по философии » Творчество и любовь как фундаментальные аспекты экологии человеческого духа

Творчество и любовь как фундаментальные аспекты экологии человеческого духа

читает,- невольно мелькнула мысль.

- Мысли я не читаю,но кое-что мы могим; ну,так слушай мою испо­ведь,- его трезвый взгляд,диссонирующий с совершенно пьяной физиономи­ей,вперился в мой лоб.

Я родился в год Великой Победы на Алтае в семье служащих. Родите­ли мои - учителя. Они оба украинцы,а я - русский.

Я пришел в подлунный мир ранним морозным сибирским утром,под тем­ным звездным зимним небом. Некоим образом на меня это,пожалуй,повлия­ло. Осознанные воспоминания о своей жизни у меня начинаются где-то с двух-трех лет и первое,что осталось в памяти - это черное небо с ярки­ми звездами,входящее в добротный дедовский дом сквозь оконное стекло. Я пялился на это великолепие и не существовало в Мироздании ничего краше. С той поры полюбил ночи с ясными звездными небесами,долгое вре­мя предпочитал поспать при дневном свете,а в темноте мысленно отправ­лялся на свидание с моей первой возлюбленной - Ее Величеством Звездной Ночью. Она первой и надолго покорила мое тогда еще очень-очень юное сердце. Эта власть то слегка ослабевая,то становясь всепоглощаю­щей,сохранилась до седых волос. Так что с двух-трех лет я стал стихий­ным язычником,поклоняющимся звездному небу.

В раннем детстве меня крестили,обратив в православного христиани-

на. Об этом церковном действе сохранились неприятные воспоминания (хо­лодно,неуютно,мокро): ни батюшка,ни образа святых трехгодовалого языч­ника,тайно вкусившего неописуемые прелести царственной Природы,не впе­чатлили. Крестик на шее вызывал раздражение,я стремился от него изба­виться; наконец,старшие сняли с меня эту докучливую обузу,мешающую слиянию с очаровательной Звездной Ночью.

Был я молчалив и замкнут. Родители безбоязненно предоставляли ме­ня самому себе на долгие часы,а то и на целый день,заперев в комнате. Не могли надивиться моей "смирности" и преждевременной "взрослости": одногодки творили такое...Не знали старшие,что как только за ними зак­рывалась дверь,потомок забирался в полутемный угол,его глаза расширя­лись,но не воспринимали примитивное окружающее. Пред ним по темно­му-темному небу величественно шествовала огромная полная Луна,поглощая по пути встречные звездочки. Однако,идиллия длилась недолго: предки стали замечать у своего отпрыска явные признаки лунатизма...

А тут еще беда: бич послевоенной детворы - золотуха. Причем,в столь ужасающей форме,что врачи признали свое бессилие. Жизнь моя была вне опасности,но слепота,глухота и облысение предрекались безапелляци­онно. Судьба преподала своему пасынку первый жестокий урок,подведя к роковой черте. За что была кара безвинной детской душе? - Не за язы­чество ли? А может,за невосприятие Христа наивной детской душонкой? Но не слишком ли тогда жестоко воплощение Света?

Вот я и думаю: неуж-то уже тогда,где-то там в астрале,заметно за­мельтешила моя хилая душонка,вызвав грозную ответную реакцию Мирозда­ния?! Коль это так,то не только щи лаптем хлебать послан я в страну людей! И тут же я получил ответный урок: в Мироздании существует некий баланс сил,противостоящих друг другу - отчаявшиеся любящие меня роди­тели обратились за помощью к так называемым "бабкам". Немощь технокра­тизма,убогость эскулапов предстала воочию: как видишь,до сих пор у ме­ня "стопроцентное" зрение,нормальный слух и шевелюра.

Где-то с четырех лет в мое сознание все же проникли терпеливые речи деда,Матвея Ивановича,человека религиозного,хотя и необузданных страстей. Его настояниям был я обязан минимальными познаниями библейс­ких текстов и твердым усвоением необходимости неукоснительного следо­вания христианским заповедям.

Однако,как и все меня окружавшее,дед оказался натурой противоре­чивой,иллюстрацией неоднозначности всего сущего. Настоятельно усаживая меня за хранившиеся укромно христианские фолианты (официальный воинс-

твующий атеизм карал жестоко),мудрый старец в глубочайшей тайне хоро­нил талмуды чернокнижья,наедине предаваясь магии. Правда,иногда изла­гал он мне столь дивные вещи,совершенно непохожие на житие Христа и его апостолов,что таращился я изумленно и он,как-то смущенно-беспомощ­но улыбнувшись,замолкал. Да-а-а,дед ушел,унеся с собой немало тайн. Не он ли,тайный чернокнижник,обвенчал юную беззащитную душу внука с кра­савицей Звездной Ночью?! Господи,упокой его душу - ведь добрый же был человек...

Однажды,наверное,не выдержала дедова психозаслонка между сознани­ем и подсознанием,смешались тайные и явные Миры: наш еще полный физи­ческих сил старец загремел в томскую психушку. Возвратившись отту­да,сжег он неугодные Богу талмуды и угомонился уж навсегда,усердно предаваясь православному христианству. С ним в душе и ушел в мир иной. Святость и Беспутство,- да можно ли смертному Вас четко разграни­чить,коль сливаетесь Вы воедино в сущности людской?!

Нет,не смог дед сделать из меня правоверного православного хрис­тианина. Не смог или не захотел? - да столь ли это важно...А может,уж сама Звездная Ночь настоятельно предъявила права на юную очарованную душу?! Много безответных вопросов вынес я в памяти своей из той давней детской поры.

Именно тогда началось формирование моих сугубо мужских пристрас­тий. Вдруг оказалось,что помимо мальчиков есть еще странные и загадоч­ные существа - девочки. Они и раздражали,и пробуждали неудержимый ин­терес,тая в себе некую тайну. Их длинные волосы,нежная кожа,любопытные особенности тела влекли к себе и одновременно настораживали почему-то. Причем,явно больший интерес представляли девочки постарше,особенно школьницы.

В то же время,по бытовавшему в наших местах обычаю,пожилые женщи­ны брали малолетних внуков с собой в баню. Там,в пару и тесноте на те­совых полках,в густом полумраке,скользкими мокрыми призраками неспешно двигались их тучные тела. То и дело меня притискивали к пышным упру­гостям,пошлепывали и пощипывали. Никаких положительных эмоций из этого "мокро-парного" действа я не вынес. На фоне точеных фигурок сверстниц и девчушек постарше (приковывавших стыдливый взор при купании на озере)

матерые женские телеса казались сущим безобразием,подавляя своей жи­вотной мощью. А ядреные шуточки в адрес моих мужских достоинств совсем уж ввергали в смущение,переходящее в брезгливое отвращение.

Наконец,я основательно задумался: неужели мои сверстницы - то-

ненькие девчушки когда-нибудь станут столь же толсты,неуклюжи и неп­риглядны?! Если так,то это ужасно...Я насторожился и мир слегка пом­рачнел от такой вопиющей несправедливости. Голые мужчины не производи­ли столь отталкивающего впечатления,посему женщин пришлось отнести к существам явно несовершенным и в чем-то порочным.

В пять лет Мироздание открыло мне новые свои страницы. Из степно­го городка наше семейство откочевало на несколько десятков километров в кулундинскую глубинку. Почти на два года немецкий поселок Гольбштадт стал моим пристанищем. Очень многое мне здесь понравилось: чистота,по­рядок,размеренность и регламентированность практически во всем тешили нрав юного подданного созвездия Козерога. Тоска по порядку отягощала потом десятилетие за десятилетием моего иногда несуразного бытия. Кстати,сосед,ты изрядно смахиваешь на наших кулундинских немцев.

Но не только это принес мне степной немецкий поселок. Инстинкты "звездной любви",возможно грешной детской души,вдруг материализовались на новогоднем школьном празднике. Я был в ту пору "дитя школы",пропадая

там вместе с родителями долгими часами. И вот,в кружении вокруг елки

вдруг увидел нечто созвучное со Звездной Ночью,но диаметрально проти­воположное: девочку в костюме "Пламя". Языки марлевого огня колыхались в такт каждому ее движению,когда она взмахивала руками - они вспыхива­ли ночным костром. Я не мог оторвать глаз от такого изящества и это дивное существо,наконец-то!!! тоже меня заприметило,хотя стоял я исту­кан-истуканом. О! Сколь милосердным оно оказалось! Нежная теплая ручка охватила мою ладонь и повлекла за собой,светлые сине-серые глаза свер­ху вниз,словно лучи двух звезд,погрузились в мою душонку,окончательно очаровали ее,а высоченный красный-красный колпак,казалось,уходил в не­ведомые небесные дали...

Мы танцевали весь оставшийся вечер. Сколько ей было лет: двенад­цать? пятнадцать? - Не ведаю. Обретя ее,в тот же вечер и утратил. Ни одного сказанного слова,а потом стоило прикрыть глаза - и вот он - вздернутый носик на бледном лице,проступившие на переносице веснушки и две бездны под длинными-длинными темными ресницами и рыжеватыми бровя­ми...Душа моя усвоила: Звездная Ночь и эта златокудрая девочка - это нечто неделимое,исступленная любовь впервые материализовалась,тоска по ней преследовала меня десятилетиями: все самое прекрасное в Мироздании воплощено в женскую ипостась (не заговорила ли тогда во мне Тант­ра?!)...Ее окликнул кто-то из взрослых:"Майя!" - и она умчалась,то и дело оглядываясь на меня,застывшего изваянием.

Навсегда запало в мою память,что с этим девичьим именем связано нечто небесно-таинственное и очаровательное,с золотом волос,бледным челом,веснушчатым носиком и синими бездонными озерами глаз под пшенич­ными бровями. Видением она возникла и призраком растаяла,уйдя в небы­тие,в какие-то иные свои миры. Только в студенческие годы я познал,что Майя - означает "Иллюзия"...

Такие вот инстинкты и скрасили,и обезобразили мое бытие. Контраст пленительного марлевого "костерка" и отталкивающих тучных нагих женс­ких тел обрушился на мое неокрепшее сознание неразрешимой загадкой

Сфинкса.

Глухая степная глубинка открыла предо мной не только прелести по­рядка и исступленной любви земной,но и тяжесть непосильного мирского труда. Преждевременно родилась моя сестра,пора была еще очень стро­гая,родители с утра до ночи в школе,а истошно вопящее существо остава­лось один на один с пацаном в неполных семь лет. Иногда мне каза­лось,что сердечко мое лопнет то от жалости к этому безобразно-красно­му,безжалостному личику (гарантом благополучия которого я был уполно­мочен суровыми старшими),то от ненависти к нему же (когда у меня уже не хватало сил исполнять столь почетную,но непомерно тяжелую миссию).

С этой поры,пожалуй,когда обстоятельства загоняли в угол,я нау­чился инстинктивно отключать сознание и,управляясь на подсознательном уровне,фанатично делать полученное дело до полного истощения физичес­ких сил. Слава Богу,я кое-как благополучно оправдал высокое доверие,но не от этого ли уже в школьные годы у меня появилась седина? Зато потом колоть дрова,дробить уголь,десятками ведер таскать воду,строить снего­задержания чуть не в человеческий рост,убирать комнаты,копаться в ого­роде,пилить,строгать - было для меня сущей безделицей. Выработалась прямо-таки естественная потребность в систематическом труде и элементы его культа (я впал в язычество уже на сугубо мирском уровне). Ну,а сестричка доходчиво разъяснила,что от девочек исходит не только нежное тепло марлевого "костерка",но и изнурительная мука.

Школьное ученье стало ответственным делом: только на отлично и только "на медаль" завершить. Орднунг,орднунг унд орднунг (порядок,по­рядок и порядок) - "гольбштадт" продолжался еще десять лет,хотя учился я в средней школе родного степного городка. Школяр не подкачал и вы­полнил указание предков: был Артек,была медаль (правда,серебряная - золотая "уплыла" на выпускных экзаменах; то ли помешала ершистость,то ли Луна не поладила с Солнцем). Но это было дело,а была и просто жизнь.

Прихожу в первый класс и меня усаживают на первую парту рядышком с дивной девочкой с трогательно-нежным личиком и пепельными волосами. Ее звали Нина. Образ новогодней девочки - Огненного Костерка,уносяще­гося в Звездную Ночь,Майи-иллюзии,померк. Пепел нининых волос покрыл все Мироздание. Гармония,праздник Души нарушались лишь тем,что я дол­жен был быть в ученье первым,а моим единственным соперником оказа­лась...Нина. Первый финиш мы прошли "ноздря в ноздрю". Но уже во вто­ром классе я резко ушел вперед и ничто не мешало празднику,длившемуся годы и годы.

А еще начальная школа - это древние греки,Атлантида,Аэлита: моя интуитивная жизнь получала все новые и новые материальные подпорки. Дивным явлением оказалась и моя тетушка - Евгения Нектарьевна. Будучи профессиональным хирургом,она в то же время оказалась всесторонне об­разованным человеком: пела романсы и оперные арии,танцевала,знала ис­торию и многое-многое иное. Если дед представил мне Ермака ("Реве­ла-а-а бурря,гр-р-ром гре-ме-е-е-л-л..."),то тетушка: "Варяга" и Аи­ду,Спартака и "Лебединое озеро",Питер (Ленинград) откуда она родом,и Салехард,где каким-то образом оказался ее отец...Мне казалось,что она знает все на свете. Ею обильно засеяно мое сознание,но подсознание и душа пред нею не распахнулись. Ее интеллект меня слегка подавлял,а не только очаровывал,как бывало всегда при проявлениях Звездной Ночи в мирском бытие. Я был восхищен,а не околдован - но может быть тетушка намеренно сохранила некую дистанцию с племянником,который нет-нет да и смущенно любовался не только блистательным интеллектом,но и чисто женскими прелестями...Хотя-а-а,- Бульбак на мгновение прервал свою поспешную и буйную речь,- хотя было и тут нечто "спесфицеское",тронув­шее мою мужскую ипостась,но не сразу,а годы спустя.

Наш интерес к общению с тетушкой был обоюдным. Она явно не вписы­валась в окружающее бытие и была в нашей достаточно простой полусель­ской среде "белой вороной". Скорее всего,я привлекал ее как "окошко" в тот неведомый мир нашей повседневности,который она хотела постичь и побыстрее. Моя тяга ко всему,что было не характерно для текущего бы­тия,но прекрасно ведомо ей - облегчала и стимулировала наше содружест­во - Онурез снова замялся,но затем продолжил столь же бурно.

- Случилось у нас с ней и такое. Как-то остались мы с тетушкой в усадьбе вдвоем. Я как раз с отличием завершил первый класс и балдел вовсю. Летняя степная жара размаривала напрочь. Чтобы схорониться от нее,наглухо закрывали ставни дома и еще задергивали плотные шторы. В

комнатах наступала искусственная ночь,похлеще настоящей - ни зги не

видно. Подумав,что тетушка читает в саду,ища уединения и прохлады,я

вполз в ее обитель. По-пластунски приникая к холодному полу,будучи

уверен в своем одиночестве,я чуть не вскрикнул,когда с разгону натолк­нулся на что-то живое,массивное и упругое,раскинувшееся на моем пути. Но сильные прохладные руки тетушки стремительно привлекли меня к се­бе,мягкая ладонь прихлопнула мой приоткрывшийся рот,а поспешный жаркий шепот у самого уха окончательно угомонил.

Когда мои глаза освоились с густой тьмой,проступили контуры женс­кого тела,распростертого на покрывале,простеленном на дощатом полу.

- Ну что,казак,попал в засаду? - прошептала она. Давай-ка теперь поборемся,только тихо,без звука.

В следующее мгновение я оказался плотно прижат к ее пышной груди. Отчаянно извиваясь,я пытался высвободиться. Только повзрослев и помуд­рев,вспоминая былое,я осознал сколь умело и тактично управлялась со мной тетушка. С одной стороны,она ни на мгновение не позволяла мне высвободиться из ее рук,а с другой - ни в коей мере не ущемила моего мужского самолюбия. Ее мощное упругое тело оказалось неожиданно гибким и подвижным,практически не уступающим мне в ловкости. Наши тела обра­зовали живую,бесшумно и хаотически вертящуюся по полу карусель. Пона­чалу основательно меня потискав,она предоставила почти полную свобо­ду,когда я вошел в настоящий "казачий" раж: теперь уж попробуй меня оттащить от "противника".

Увлекшись,я неистовствовал,пытаясь притиснуть женское тело лопат­ками к полу,прижав к нему и раскинутые,окончательно побежденные руки. Не тут-то было: то и дело я сам чуть не оказывался уложенным на лопат­ки под напором ее плоти. В пылу борьбы она "потеряла" легкий халатик,я истискал и измял все обнажившееся тело...Но темнота и ловкий отпор грациозной мощи "противницы" ни на мгновение не позволили мне осознать пикантность происходящего. Иногда мне казалось,что не только ладони,но и женские губы схватывали мою разгоряченную кожу и не осталось мес­та,которого бы они не коснулись.

Наступил момент,когда,казалось,от усталости я уже не могу пошеве­лить ни рукой,ни ногой - нависло позорное поражение. И именно в это мгновение женское тело покорно распласталось подо мной,широко разметав руки и волосы по полу. - Сдаюсь,твоя взяла,- услышал я ее шепот,прихо­дя в восторг от столь тяжело давшейся победы. У меня не было сил нас­ладиться своим торжеством и я тут же кулем завалился на пол,высвободив

поверженную амазонку. Так мы пролежали рядышком,пока не отдышались.

Вдруг тетушка упруго поднялась,отыскала халатик и быстро облачилась в него. Отупев от усталости,отрешенно пронаблюдал как под его легким покровом исчезло ее едва белевшее в темноте тело.

- А теперь беги,- мощной дланью прихватив мою руку,тетушка рывком поставила меня на ноги.- Беги же,- легонько подтолкнула меня в сторону двери. - Скупнись в бочке,вода парная,а то уж наши скоро приедут.

Перед соблазном погрузиться в водную негу я,конечно,не устоял. То,что тебе рассказал,я вспоминал потом,лежа то в тени на лужай-

ке,то на сеновале. Мне казалось,что все это свершилось вроде как во сне. И мудрая тетушка сделала все,чтобы поддержать во мне такое ощуще­ние.

- Как мы с вами лихо боролись,- попытался я напомнить ей былое. Однако,она так удивленно-строго глянула на меня,что я без лишних слов окончательно уверился: все с жары пригрезилось.

Но через неделю,в выходной,когда нас снова оставили вдвоем "на хозяйстве",а все отправились на базар,в глухой темноте ее руки внезап­но спеленали меня и силой увлекли в женскую обитель. Все повторилось как в первый раз,только ощущения обострились и почувствовал в борьбе с упругой мощью женского тела не только азарт,но и нечто иное,томящее и совершенно мне непонятное. - Онурез неожиданно надолго замолчал,понуро склонив голову.

- Ну,а с тетушкой-то как далее? - напомнил я о себе.

- А никак. Она,видно,поняла,что изрядно поспособствовала зарожде­нию в мальце мужского начала и поспешила ретироваться. Но я так просто не сдался. У нас на усадьбе было подобие душа: дощатый короб,а сверху бак с лейкой. Вода в баке нагревалась на солнце и тетушка нежилась в тугих струях воды. Дважды я,отогнув мешковину,прикрывавшую щель,сла­дострастно любовался упругой пышностью ее нагого белого тела.

Именно она пробудила во мне влечение к женскому телу. Я смотрел на это ожившее художественное творение,будто сошедшее с полотен фла­мандских живописцев,и не мог оторваться. Подсматривая за ней,я про­чувствовал,что мощь женской плоти может пробуждать не только отвраще­ние. Тетушка послужила разительным антиподом "банным фуриям". Видно интуиция ей что-то подсказала или изменившийся взгляд выдал,но больше в душе я ее подсмотреть не смог.

Но такой,пышнотелой Лебедью,ее запомнило только мое тело. Душа запечатлела навсегда иной образ. Уже отроком был,а не мальцом. В лютый

мороз,на ясном закате,когда бураны занесли дом снегом почти по кры­шу,забравшись на сугроб напротив окна,вдруг увидел я диво. Все оконное стекло густо покрылось морозными узорами,а в центре - большая овальная проталина и в ней тетушкин лик. Видно протаяла она наледь и глубо­ко-глубоко задумалась,глядя на дивный закат. Так задумалась,что не уз­рела отрока,возникшего пред нею. Я постоял изумленно минуту-другую,а она смотрит будто сквозь меня. Стало даже жутковато и я тихо-тихо сги­нул с глаз ее. Вот такой "Морозной Феей" в ледяных узорах,а не пылкой страстью белого тела в глухой тьме жаркого степного дня запала она в мою душу. Не только младой разум,но душу и тело навсегда тронуло это загадочное,далеко не сразу познаваемое женское естество.

- А где же теперь тетушка?

- В неведомом. Ушла в неведомое,а я все думаю: не ставила ли уже тогда блистательная Звездная Ночь некий эксперимент на моей скромной персоне,сведя с бесподобной тетушкой? - Вот уж почти постарел,а суть его так до конца и не понял. - Онурез замолчал,а затем без связи с предшествующим продолжил.

- Умер великий Сталин. Не подумай,что я "сталинист" - тогда прак­тически все почитали его таковым. Вспомни,что пишет об Иосифе конс­труктор ракет Королев,"оттрубивший" свое в" шаражке" ! Я же волком выл,рыдала моя душа,а не только бренное тело. Почему? Отчего? - до сих пор не ведаю. Стало быть был позыв Небес! Не ада же?! А потом Даниила Андреева почитал...

Никита Сергеевич "долбанул победоносного Вождя мордой об стол" - и я радовался Свободе,как и многие. Чему радовался конкретно? - Опять же не ведаю. Река общественной жизни текла сама по себе,а я шел вдоль ее берега,загребая воду ногами,сам по себе. У меня был свой независи­мый от людей мир,куда "Посторонним вход воспрещен". Полный личный су­веренитет,однако,я его ограничивал как можно дальше от "носа" окружаю­щего меня сообщества. Лишь сень Звездной Ночи никогда не лишалась мое­го благоговения.

Когда я инстинктивно осознал "медитацию"? - Эдак лет в десять. У меня была двоюродная сестра,Лариса,истинно русская девушка,лет на семь-десять постарше меня. Я к ней благоволил. Поступив в техникум,она покинула родные места,но почему-то стала именно со мной регулярно пе­реписываться. Что она находила в моих письмах? - Не знаю. Не дед ли,питавший к статной и благообразной внучке огромное пристрастие,ду­ховно соединил и нас?

Не раз я,забравшись от безделья на сеновал,слышал ее отчаянный визг,а потом видел бьющееся большой пойманной рыбой гибкое тело внучки в объятиях деда...Лишь узрев меня,шкодливый старик выпускал изрядно потисканную красотку и она с пылающим лицом,растрепанными волосами стремительной ланью проносилась мимо своего невольного спасителя. Только спустя годы и годы,задним числом,я многое переосмыслил в тех памятных для юнца событиях сеновального интима. Ну,а в переписке - ее письма расширяли рубежи доступного мне Мироздания. Мои же письма...

О,это было действо. Я тянулся за Ларисой изо всех сил. Отвечая на ее очередное письмо,забирался в укромное место,обычно в сумрачное,ок­ружающий мир оставался материализованным лишь ручкой и листом бума­ги,на который выплескивал,как получалось,свой "иной мир". В ту пору уже было будто бы два моих "Я": одно обременялось домашними дела­ми,зубрило уроки и получало пятерки,дралось,занималось спортом,а дру­гое - пребывало в мире фантазии? - Нет,это было нечто радикально отли­чающееся от "фантазии" - это было "инобытие",параллельный мир. И так год за годом.

Уже в зрелом возрасте осознал,что то была первая систематизиро­ванная проба в "эпистолярном жанре",то был стихийный подход к методу "медитационного написания",хотя ни я,ни сестра о "медитации" понятия не имели. Именно в ту пору я случайно натолкнулся на "интуитивную ло­гику". Вот они,первые камни фундамента,опираясь на которые в последние десять лет я пытался писать свои более пространные и более "официаль­ные" опусы. Сослужили они хорошую службу и в науке (ведь я ныне про­фессиональный научный работник,а не только Онурез де Бульбак). - Оче­редная внезапная пауза прервала повествование Онуреза. Голова его рас­качивалась в такт вагонной тряске,он словно задремал. Но я уже привык к стилю повествования и терпеливо ожидал продолжения.

Однако,вот что тебе еще скажу. В ту пору,в определяющей мере я воспринимал женщин,а девочек в особенности(которые мне нравились,ко­нечно) как существ иного порядка бытия - "небесные создания" что ли. Я не испытывал в них "телесной потребности": в отличии от сверстников мне не хотелось их прижать,потискать. Другое дело те,что не нравились или были безразличны. Таковым от меня иногда изрядно доставалось. Слу­чалось,девченок и поколачивал.

Однажды,в шестом классе,перед новогодними праздниками мы гурьбой завалились к приболевшей учительнице. Когда Нина сняла пальто,я ахнул: столь прелестным показался мне ее "взрослый" праздничный наряд. Гос-

теприимная хозяйка усадила нас за стол с пирогами и Нина оказалась

напротив. Я был сражен: при неярком боковом освещении сквозь прозрач­ную ткань ее наряда проступили еще неразвитые,но уже определенно женс­кие формы,а потемневшие почему-то глаза превратились в две бездны,в которых утонул я безвозвратно. И так весь вечер: глаза в глаза и более ничего,и на всю оставшуюся жизнь. Всякое потом бывало,но как вспомнишь этот взор зачарованной и пленительной газели,так сразу не остается ни­каких сомнений: Мирозданье,ты прекрасно и сколь божественны твои про­явления! Так вот совместились мир Звездной Ночи и мое детское еще бы­тие.

И еще одно совмещение мира Звездной Ночи с мирским бытием в дол­гие школьные годы: преподаватель литературы Эльвира Федоровна. Это был какой-то "пробой",это была не та любовь к девочке-"костерку",к пеплу нининых волос,мистическое восхищение познаниями и совершенством тетуш­ки,не чувственное содружество с Ларисой,уж тем более не увлечения де­вушками-подружками и соклассницами. Наверное,так буддист воспринял бы явление ему Лакшми.

Эльвира (так мы ее звали между собой) была столь изящна,столь не­бесная и в то же время предельно земная,что на полтора года две ипос­таси моего бытия совместились вполне четко и реально. Это был "Об­раз",это было "Воплощение",но это не был предмет поклонения. Тридцать лет после окончания школы,а Эльвира Федоровна осталась Эльвирой Федо­ровной (или Эльвирой - как угодно). Угас "Костерок",развеялся "Пе­пел",ушли в небытие прошлого многие-многие потрясательницы моих чувств,но Эльвира вечна!!! Не ведаю будущего,но сей образ может после­довать за мной непредсказуемо далеко. Может быть Она и Звездная Ночь - это одно и то же?! Может быть ее вывела на мой жизненный путь Владычи­ца Луна?!

- Допьем,- вдруг резко он перешел к прозе жизни,подлив слегка в мой стакан и опорожнив бутылку в свой. - За Любовь! За Звездную Ночь! За ее главное воплощение - Эльвиру!

Мы дружно выпили до дна.

- Я никогда и ничего не собирался "официально" писать. Я хотел стать...Нет,не я,а мама хотела - мой главный побудитель и верховный судия в материальной жизни,чтобы я был военным моряком. Все десять школьных лет и я не возражал,соглашаясь с ее выбором. Я никогда не со­бирался заниматься наукой. Но посмотрел фильм "Девять дней одного го­да",Баталов-Гусев - полное смятение ума. Сливаются воедино "Туманность

Андромеды" Ивана Ефремова,"Алые паруса" Александра Грина и внезапно открывшиеся глубины научного постижения бытия,талантливо воплощенные на экране. А тут еще Гагарин,бурные успехи научно-технического прог­ресса...В общем,у меня "заскакало давление" и я "завалил военно-морс­кую медкомиссию".

Признаюсь,я вполне мог пройти это испытание. Уже тогда был в си­лах кое-чего добиваться. Но Звездная Ночь вселила в мою душу не строй боевых кораблей,а "Туманность Андромеды","Алые паруса","Аэлиту","Де­вять дней"...Так я оказался в Томском физтехе."На физтех кто попал,тот грустить переста-а-ал. На физтехе не жизнь,а малина! Только физи-и-ики соль,остальное все ноль! И механик,и химик - дуби-и-и-на!" - вдруг взревел благим матом мой сказитель,с тоской воззрившись на пустые ста­каны. Он дернулся было к своему бесформенному портфелю и я поду­мал:"Винный погребок у него там что ли?! Неужели еще бутылку предложит распить?" Однако,свое обещание попутчик выполнил ("завязал"),безнадеж­но махнув рукой продолжил бурливую речь.

- Склонность к исследованиям проявилась у меня тоже еще в школь­ные годы чудесные. Первое" открытие",поразившее до глубины души,было таковым. Еще в начальных классах знакомые летчики,заходившие в наш дом,подарили мне фонарик - "жучек". И вот однажды в темноте,прикрыв его луч рукой,я вдруг установил,что ладонь "засветилась" - свет как бы проходил сквозь нее. - Я "прозрачный"?! - это было потрясающе: инс­тинктивно,до глубины души прочувствовал сколь хрупок,оказывается,чело­век. Ну,а став студентом-технарем,выяснил,что материальная субстанция человека представляет собой не более чем мешок коллоидного раствора...

В ходе дальнейших стихийных "опытов" обнаружилось,что если как следует "отключиться"(плотно заткнуть уши пальцами и расслаблено сме­жить веки,не думая ни о чем конкретном),то предо мной открывался некий иной мир. Я никак не мог его систематизировать,но достаточно быстро усвоил в нем главное: он склонен "подбрасывать" мне очень ценную ин­формацию,"подсказку" в решении того вопроса,в котором я до этого на­тужно пытался разобраться.

Например,решения сложных математических задач приходили как-то сами собой. Случалось,запишешь такое решение,а потом,как ни стараешь­ся,не можешь его объяснить. Кто знает,может быть это

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: