Творчество и любовь как фундаментальные аспекты экологии человеческого духа
должительными слабостью и недомоганиями. Поднаторев в эзотерике,в годы
далеко уж не молодые,я поставил этим недугам такой диагноз: эгрегорная
болезнь.
В институте постижение технических наук проходило неровно. То запоем работал и учился,то полная апатия и провалы. В студенческие годы я кое-как все-таки стал работоспособным "технарем"- исследователем,даже появились полноценные научные публикации (хотя любовью к технике так и не воспылал). Но в то же время,студенчество - это и начало пути иоги,и тропа постижения через каратэ,и открытие для себя философии,и попытки системного осознания социального бытия,завершившиеся внезапным кульбитом - поступлением в университет марксизма-ленинизма (при этом,полное игнорирование общественной работы,пионерия и комсомол прошли сквозь мои годы безликими тенями,разве что Артек,да целинная стройка "на северах").
Мне повезло с наставниками: Геннадий Васильевич раздвинул границы моего осознания социального бытия,многогранности человеческой личности и жизни,а Юрий Александрович,Геннадий Гаврилович - ввели в основы кондового научно-технического ремесла. Институт я завершил профессионалом: инженер физико-химик технологического профиля (это позволило мне,после переезда из Сибири в Среднюю Азию,за три года выполнить и защитить диссертационную работу,получить ученую степень кандидата технических наук).
Духовное же постижение сущности человеческого бытия было по-прежнему в определяющей мере не христианское,а языческое - через любовь к Звездной Ночи,через стремление к таинству Мироздания и преклонение перед женщиной,как материальным воплощением моей небесной возлюбленной. Но если Эльвира стала воплощением Света в Ночи,то Татьяна-Томская - это удар чарующего плазмоида после неосторожного прикосновения к нему.
Татьяна - девушка-сокурсница,бионик по специальности,явилась предо мной будто посланница моего "инобытия". В ней было воплощено все прекрасное. Глаза сияли Звездами,а волосы чернели Ночью...Да,прекрасное,но не ласкающее,а обжигающее,сокрушающее. Драма любви на сей раз потрясла столь сильно,что в душе осталась "голгофа" на годы и годы. Из всего этого я вынес: страшись "совмещения миров",оно может быть убийственным. Если не по душе жить одним миром,живи уж двумя,но не пытайся слить их воедино. Ведь даже в смерти человек уходит сначала из этого мира,а затем уж переходит в мир иной...На Татьяне-Томской постижение Мироздания через Любовь на время прекратилось. После этого удара судь-
бы,я "обломал немало веток,наломал немало дров" и из хлада сибирских
снегов ринулся в пекло среднеазиатских далей.
В студенчестве совершенствовался "эпистолярный жанр" и впервые более или менее серьезно обратился к дневникам. О! Дневники...В этом что-то есть,определенно: наедине с самим собой и Мирозданием...
Онурез будто натолкнулся на невидимую преграду и внезапно замолчал. Его отрешенный взор вперился в пространство. Словно увидев там кого-то,он улыбнулся растерянной детской улыбкой и забормотал:"Как же,как же,и тебя помню ,радость моя. Я горжусь тобою,Людмила. Ты настоящая Львица и оправдала мои надежды. Дай Бог тебе всего...Обиду студенческой поры я тебе простил,совсем простил,недавно простил,лишь двадцать пять годков спустя,но простил же. Угомонись,не стой предо мной. И опус новый про тебя так и назвал - "Людмила". Иди с миром,спи спокойно.
- Ты что дружище? - забеспокоился я.- Тебе нехорошо?
- Нет-нет,все "хокей". Тип-топ. Наважденьице нашло. Неуж-то и ее Хозяйка мне подсуропила? Ладно,слушай-ка далее.
В Средней Азии я попытался отринуть мир "инобытия" и позабыть о бесподобной Звездной Ночи: одно воспоминание о томской любовной драме вызывало холодок в душе. Я просто и бесхитростно жил и работал,как обычный советский человек. Официальную науку считал единственно-разумным орудием постижения истины,а все остальное - нечто зыбкое и устрашающее в то же время. Я верил в светлое коммунистическое будущее и,как мог,строил его. Хотя ханжество идеологического официоза становилось все очевиднее,я на что-то уповал: среди рядовых коммунистов было слишком много достойных людей и неплохих профессионалов,энтузиазм которых в тяжкий час обеспечил бы выполнение "пятилетки в пятидневку".
Тем не менее,от вступления в КПСС я уклонился,хотя комсомол при выбытии по возрасту из его рядов дал мне рекомендацию. Были и коммунисты,готовые" постоять за меня". - Коммунистический официоз меня удручал - вот в чем было дело.
Научные же дела шли не безболезненно,но успешно: среднеазиатскую карьеру на этом поприще завершил сэнээсом академического института,научным руководителем проблемной хозрасчетной лаборатории при вузе,кандидатом наук с "кирпичем" докторской диссертации в столе,с более чем полуторасотнями публикаций и изобретений,с полудюжиной научно-технических наград. Но внешнее благополучие скрывало глубокое разочарование в отечественной науке: разбухшая от балласта,коррумпированная и бесп-
ринципная,она вызывала духовное отторжение. Знание среднеазиатской
специфики все только усугубляло ("Где Азия начинается,там законы кончаются").
Ну,а постижение национальных особенностей шло параллельно с наукой: быт и нравы,сотни горных километров по тропам и хребтам,марево степей и пустынь,тенистая прелесть оазисов и горных долин...А потом возобновились дневники.
Но как я ни сопротивлялся,Ее Величество Звездная Ночь дважды взяла в оборот своего влюбленного раба. - Он снова как-то засуетился,рука импульсивно сжала пустой стакан.
- Постой,- я не выдержал и извлек бутылку,которую вез в качестве гостинца.
- Я завязал.
- Зато я - нет,- решительно плеснул в стаканы:"За твою Звездную Ночь! Жми,дорогой,далее!"(его неровная речь стала действовать на меня наркотически,мне уже не терпелось услышать: что же там,за извивами и поворотами повествования,этой то ли были,то ли небыли).
- Так вот,Она меня все-таки и там,под десницей аллаха,достала,- выпив продолжил Онурез.
Как-то приехал я на границу Кызылкумов и Голодной степи. Отработал день,к вечеру что-то не по себе. Солнце еще не село,ноги сами понесли меня на противоположную околицу кишлака - там ютилось озерко с солоноватой водой и густыми порослями камыша по берегам. Перед камышами - лужайка зеленой травки,будто коврик простелен. Походил я в одиночестве туда-сюда,только солнышко за горизонт - меня сморило. Бухнулся я на траву,сначала сидел,а потом вдруг голова закружилась,вообще завалился. Лежу немощный,таращу глаза на небо. Как вызвездило по черному ночному бархату,так понял я кто меня в бараний рог скручивает,но от этого ни сил,ни воли не прибавилось.
И тут слышу шорох - подымаюсь,чтобы посмотреть кто там шумит в камышах, Но как-то дивно получилось: тело так на траве и осталось,а я все вокруг увидел,в том числе свою образину с вытаращенными глазами. Даже жуть пробрала,а тут камыш раздвинулся и вышла из него девичья фигурка. - Как же она там ходила? Я же видел - ни одной тропинки. А она идет,все ближе и ближе. Ясно все так,будто не темень,а ясный день. Подошла и смело берет меня за руку.
Тут-то я ее разглядел. Азиатка,из местных причем. Волосы черные-черные,распущенные,прямые,до талии доходят. Глаза темные,раско-
сые,но большие; длинные ресницы их лишь слегка прикрывали (будто бы с
прищуром меня рассматривала). Однако,весь кишлачный люд смуглый-смуглый,а у нее лик молочно-белый,только губы темнеют. Одета в классический каракалпакский наряд,даже в шароварах,а голова не покрыта.
- Кто вы? - спрашиваю.
- Я? Ты меня не узнаешь?!
- Извините,девушка...
- А я тебя очень хорошо знаю. И уж коль ты мой,а я твоя,то тебе не к лицу церемониться в обращении.
- Вы...Прости,ты откуда появилась?
- Сегодня из озера.
- Но там нет пути...
- Под таким небом мне доступны все дороги!
Она надавила мне на плечи и я невольно опустился на лужайку. Ночное диво по-хозяйски расположилось у меня на коленях,случайно или нет покрыв мою голову шатром своих черных волос. И в этом мраке засияли лишь две звезды - ее глаза.
Очнулся я утром в таком состоянии,словно по мне пробежал табун диких ишаков. Добрел до постели и пал без чувств. Потом хозяйка,пожилая таджичка,сказала,что метался я в жару и все звал какую-то девушку.
А на закате я вновь был на лужайке. И снова пришла Она,повергнув меня наземь,страстно ласкала до зари...
Подняться я уже не смог. Там и нашла меня хозяйка. Кликнула своего старика,взвалили гостя на тележку и привезли,словно алкаша,домой. Убедившись,что я "как стеклышко",хозяйка поинтересовалась моими загадочными приключениями. Я не таясь поведал. Увидел,что рассказ мой ее обескуражил и даже испугал.
- Бежать тебе,молодой домля,надо. Хозяйка озера тебя полюбила,вот-вот и совсем с собой заберет. Такое у нас уже случалось. Уезжай,завтра же уезжай,а сегодня ночью бабай мой при тебе подежурит.
Утром рассказали старики,что все порывался я идти куда-то,но они силой удержали. К вечеру высвободилась машина и меня готовились отвезти на станцию. Не помню как,но принесли ноги на лужайку у озера и Она,еще при закатном солнышке,тут как тут.
Есть у меня слабость: люблю чем-нибудь почесать в ухе. Для этой цели в ту пору использовал женскую приколку. За этим занятием Она меня и застала.
- У-е-з-ж-а-е-ш-ь? - прошелестело. - Б-е-ж-и-ш-ь? Ну,тогда я это
возьму у тебя на память,- прозвучало уже насмешливо.
Я увидел,что приколка вываливается из моих онемевших пальцев и падает на лужайку. Вижу как зависает она меж травинок у носка моего башмака...
- Домля-а-а,едем! - от кишлака ко мне бежал юноша-шофер.
- П-р-о-щ-а-й,- вновь зашелестело и Она будто в воздухе растаяла. Я глянул - приколки у башмака нет. Пал на колени,стал шарить по
траве,призвал на помощь юношу - бесполезно.
- Слушай,ты девушку сейчас не видел?
- Нет,домля. Никого кроме вас не было,- юноша встревоженно глянул на меня. - Надо спешить,опоздаем на поезд.
А когда я,стоя на перроне,уже видел огни подходящего поезда,вдруг вновь зашелестело:"Вспомина-а-а-а-ай...Каждую Звездную Ночь вспо-ми-най-ай-ай..."
Онурез занервничал и я снова плеснул в стаканы. Выпив и помолчав,он продолжил.
- Лежу я на полке,еду. Свет потушен,шторка на окне задернута,темно. И вдруг посветлело,но освещение не электрическое,а будто лунное. Мама родная,в двери купе,которые не отодвигались,входит Она.
- Ты не подумай,что я неблагодарная. Вот твой подарочек,- смеясь показывает приколку. - А это тебе от меня взамен,- едва коснулась моего лба кончиком пальчика,а мою голову словно ледяная стрела пронзила.
- Теперь ты иногда будешь видеть то,что недоступно обычным людям. Я приоткрыла тебе третий глаз. У озера попрощалась с тобой. Но нет,не "прощай",а "до свидания"! - и она вышла...в окно.
Проснувшись утром,я глянул в дверное зеркало - в центре лба появилась большая коричневая родинка,которая,как видишь,до сих пор при мне.
Действительно,на эту родинку я обратил внимание как только Онурез вошел в купе. Ведь именно такую рисуют себе красками индусы,а у соседа она определенно была "природного происхождения".
- Ну,ладно,хватит об этом. Она "крутая девочка",еще накликаю,явится сегодня до утра,хотя я и прикрыт "щитом" - рассказчик растегнул рубашку и продемонстрировал православный серебряный крест на цепочке из столь же благородного лунного металла.
Мы помолчали.
- Ну,дорогой Бульбак,я продолжаю сгорать от нетерпения. Если ты пишешь в таком же духе,то я определенно твой потенциальный читатель.
Слушай,а наяву к тебе от нее никто более не являлся?
- Наяву? - Мудреный вопрос,однако. Хотел бы я до конца понять: что "наяву",а что "иллюзия",да вот никак не сподоблюсь. Я уже говорил тебе о Майе из гольбштадтской детской поры. Вдруг как зачастила ко мне в снах ее нынешняя преемница,просто спасу нет. Что такое,думаю: в реальной жизни с нею ничего,а как голова на подушку - такое...Тыща и одна ночь. В течение двух лет. Потом понял,что это проявление астрального мира,"астральная любовь" так сказать. Пришлось" разрядиться" опусом. Так я его и назвал: "Покрывало Майи".
Онурез отрешенно помолчал,неожиданно вздрогнул и его взор метнулся в противоположный угол купе. - А-а-а,это ты,Малыш,прости меня,лапочка. Все же так лучше для обоих. Бывает же такое. О! Это были страсти...Огнедышащая лава,в платонической упаковке...Из дымки ты пришла,в ней и растаяла...
Тревога на лице Бульбака внезапно сменилась радостной улыбкой. - Вот м вы,мои светлые создания. Звали-то нас тогда Пигмалион и Галатея...С Галатеей "там" я определенно встречусь еще,коль духи нас повенчали...Они-то кое-что ведают...
И вновь грусть заставила осунуться его лицо.
- Это ты-ы-ы-ы-ы...Ну как мне тебя забыть. Маргарита,вылитая Маргарита,- забормотал Онурез. - И шрамик твой вижу,помню шрамик. Про тебя - "Тихие печали". Ох как печален в душе моей твой образ. Там,там я его запечатлел. Погоди,не уходи,не спеши же! Ушла-а-а...
Валечка,Валечка,и твой светлый лик предо мной...Солнышко ты ясное,и о тебе тоже те "Тихие печали"...
Снова целая гамма чувств отразилась на его отрешенном лице. - Ва-а-лечка,лапочка сероглазая. Сколь безотрадным и суровым бывает Мирозданье...Счастья тебе и умиротворения...
- Анюта,ты-то определенно не пропадешь! За тебя я спокоен,да и не жаль мне тебя...
Вдруг лицо его побледнело и Бульбак встревоженно забормотал. - Кто это? Кто это?! Лакшми...Лакшми?! Нет-нет,не может быть. Эль-ви-ра Федоровна...Ваш незабвенный танец,как всегда,прекрасен и преисполнен очарования (тело сказителя стало заваливаться набок,глаза закрылись,- я испуганно схватил его за плечи и как следует встряхнул).
Онурез удивленно уставился на меня,словно впервые увидел. Я поспешно плеснул коньяк в стакан и влил ему в рот. Вскоре понял,что собеседник пришел в себя. Мое любопытство одолело тревогу: Ну,давай далее!
- Далее? Далее было так.
Невзгоды и годы постепенно брали свое,снова приговоренный официальной медициной к кошмару,нахожу избавление у ее загадочных оппонентов,которые не совсем от мира сего. Процесс охлаждения к "дарам" технократической цивилизации пошел необратимо. А тут пророческое видение:"Пока не покинешь Азию - счастья тебе не будет..." - И я покинул. Был показан образ моей избавительницы - и я нашел ее. Судьба,ставя все новые проблемы бытия,в то же время одаривала меня утешением.
Вновь путь духовного постижения Мироздания через Любовь лег мне под ноги. Но любовь эта самая дивная из ведомых мне. Это когда сливаются воедино две души,образуя неразделимое целое. И охватывает их полное взаимопонимание и обоюдное всепрощение. И от Бога дана такой Любви сила столь великая,что позволяет уходить из-под,казалось бы,беспрекословной власти Светил Небесных. Два человека,рожденные под разными знаками Зодиака,столь едины в духовном стремлении друг к другу,что уходят из сферы своих Созвездий-Владык в загадочную среду обитания,в которой ни одно из последних не обладает полнотой власти. Эти новорожденные Дети Мироздания получают от Бога право идти своей,относительно вольной жизненной тропой. Будь благословенна такая Любовь!
Тем временем,прогнившая до предела система коммуняк-партократов после кончины Андропова полностью утратила способность к самоочищению. Пошло отторжение здоровых сил народа от официоза в какой бы то ни было его форме. Одни уходили добровольно,без борьбы. Другие - ожесточенно сражаясь (за Державу же обидно!). Среди "сражающихся" оказался и я. Однако,соотношение сил было не в нашу пользу,мы терпели поражения,а огромный урон,который мы наносили "противнику",был слабым утешением.
В период этих научно-технических баталий я убедился в мощи такого явления как эгрегор. Роль эгрегоров,их миссия и смысл грандиозны. Схватка вокруг довольно частной научно-технической проблемы моими усилиями была превращена в столь масштабное действо,что,судя по всему,вызвала реакцию российского эгрегора. "Бой местного значения",начавшийся только в сугубо мирском плане,вышел в сферу эзотерии со всеми вытекающими отсюда неоднозначными и весьма загадочными последствиями. Вся противостоящая многочисленная "рать" научной и околонаучной публики так и не смогла понять с чем же она столкнулась. Судьбы многих ее адептов весьма драматичны: иных уж нет,а другие ох как далече и порадоваться им нечем. Главное же,столкновение на эгрегорном уровне продолжается и продолжается,спустя годы после завершения "боя" в мирской
сфере,терзая судьбы "оппонентов". О-о-о,мир - это загадочная штука...
Убедившись в бесперспективности "научно-технического мордобоя",устрашившись удручающих результатов своих "акций возмездия",я обратился к той сфере,которая наконец-то обретает права науки,изучающей "странности" человеческого бытия и среды обитания. Пожалуй,к этому относится и все истинно художественное творчество (с точки зрения постижения механизма процесса) - посему мои потуги отразить свое мировосприятие на бумаге стали систематическими.
Произведения Ивана Ефремова,Михаила Булгакова,Александра Грина,Владимира Набокова,"Роза Мира" Даниила Андреева стали моими настольными книгами,а методы их творчества - руководством к действию. Вспомнив спортивное шахматное прошлое,я скрупулезно прорабатывал то страницы их дивных творений,то концептуальность произведений в целом. Пытался проникнуть в их творческую "кухню",иногда казалось,что мне кое-что начинает удаваться на ученическом поприще.
- Дрогнем,- на сей раз не выдержал я и налил поровну. - Тост прежний: за твою бесподобную возлюбленную Звездную Ночь и за Любовь,о которой ты рассказал уже "под занавес" - что не подвластна знакам Зодиака.
Выпили.
- Слушай,а как уживается Звездная Ночь и твоя мирская возлюбленная? Ревность ты не ощущал?
- Сдается мне,что моя супруга - это одно из воплощений Звездной Ночи в этом мире. Посему они и ладят.
"Я увидал ее впервые,
Когда красавица зима,
Раскинув звезды золотые,
Пришла и стала у окна" - внезапно запел Онурез и столь же круто оборвал свой вокал.
- Ну,ты силен. На все у тебя готов ответ.
- Это не у меня,а в том фрагментике сущности Мироздания,к которому я со своими возлюбленными причастен.
Заочно сделав предложение той,которую мне вроде как "порекомендовала" сама Звездная Ночь,я приехал в ее город в канун Небесного Нового Года. Сидя у окна в номере высоченной гостиницы,я говорил с нею по телефону. Предо мной простиралось море огней обустроенной зимней ночи. Февраль правил бал.
И вдруг пошел сильный снег,огромные белые хлопья в безветрии нес-
пешно падали вниз. Я похвастал своим заоконным снегом. У нее его не
было. Но пять минут спустя она восторженно вскрикнула: "Какой снегопад! Зимняя Сказка!"
Так мы и вошли в Новый Звездный Год,ставший нашим общим первенцем: каждый у своего окна,соединенные снежной белизной и незримой нитью неспешной теплой беседы. С той поры мы без крайней на то необходимости никогда не расставались.
- Однако,ты не рассказал вторую загадочную историю.
- Ну,ладно,слушай,коль тебе так хочется. От случая к случаю мне перепадают нежданные-негаданные подарки. И вот однажды,когда я еще не очень разбирался в восточных религиозных премудростях,родители подарили мне бронзовую индийскую статуэтку буддистской богини. Когда я узнал цену подарка - ахнул: она была по моим тогдашним представлениям непомерной. К тому же,отлита небрежно,с заусеницами...
Едва скрыв раздражение,я "на ночь глядючи" поставил статуэтку на стол и улегся спать. А ночью то ли сон вижу,то ли предстало предо мной видение. Будто исходит от статуэтки неземное золотистое сияние,а потом богиня превращается в живую женщину и до того она хороша,красива,чувственна,что очарование мое Звездной Ночью получило божественное образное воплощение. - Так вот ты какая,Ее Величество Звездная Ночь!
Утром,едва проснувшись,я кинулся к статуэтке. Она преобразилась: я больше не замечал дефектов литья - предо мной стояло прелестное существо,смущенное своею наготою,с загадочной улыбкой на устах и умиротворяющим созерцателя жестом красивых рук. Я был охвачен очарованием женственности в высшем его проявлении,всего самого трогательного,что может от нее исходить.
Я взял ее в руки и ранее холодный металл отозвался теплом живого тела,готового ответить на возвышенную любовь. Медленно вращая обнаженную женскую фигурку,я наблюдал как тень изменяла выражение ожившего лица прелестной богини. С этого дня нас связали добрейшие отношения. Я со всей доступной мне нежностью прикасался к оживающей в моих руках статуэтке,и женское лицо тут же озарялось ответной улыбкой...
- Господи,все-таки он псих,- мелькнула у меня бестактная мысль. Тут же что-то дрогнуло в лице собеседника и он без всякой связи сменил тему своей взволнованной речи.
- Склонный к язычеству,я хотел видеть в писательском сообществе эдаких служителей Свету,Истине,Вечному,ну уж во всяком случае - Летописцев. Ефремов,Булгаков,Грин,Набоков,Даниил Андреев давали веские ос-
нования для таких верований. Но увы,увы...Конечно,это мой немалый изъян.
Когда я прочитывал очередное творение канувшего в лету соцреализма или же,наоборот,погружался в смутные словеса современной нарбиковщины,охватывала досада. - Как же так,пройдут годы и о нас,неприметных маленьких людях,пресловутых "совках",будут судить по подобным опусам?! Разве смогут нас достоверно представить в такой же мере,как мы воспринимаем сходящих к нам со страниц творений Бальзака,Гюго,Золя,Цвейга,Томаса Манна?! - Мы же показаны или какими-то жалкими,примитивными схемами,или болотными лягушками,квакающими и квакающими нечто нечленораздельное.
И тогда в мою голову пришла шизоидная,как ты можешь расценить идея - написать о нас,"совках",самому. Изобразить нас такими,какие мы есть на самом деле,со всеми теми мирками,что напрочь сокрыты и от "нарбиковых",и от соцреалистов. Вот так-то: я решил с помощью Звездной Ночи отправить всех нас в далекое будущее,к потомкам. "Рукописи не горят",не так ли коллега? - У меня их уже сейчас на пятьдесят - шестьдесят печатных листов. - Но любые ли рукописи "не горят"? - вот в чем вопрос. - Поэтому я уже более двадцати листов опубликовал.
Однако,это капля в море. Мне нужны гарантии,что мое "послание" обязательно достигнет дальних потомков. И я добьюсь своей цели лишь тогда,только в том случае,если повторю подвиг Оноре де Бальзака,этого гальского чревоугодника и бабника,кутилы и безобразника,но величайшего гения,доблестнейшего из рыцарей пера и папируса! Однако,копия,даже перенесенная на иную национальную почву,всегда несравненно беднее оригинала. Она неполноценна уже потому,что является именно "копией".
Именно поэтому я не засел за груды бумаг и фолиантов,исписывая их с упорством маньяка-графомана,не изводил "единого слова ради тысячи тонн словесной руды",а постиг под водительством Звездной Ночи тайные,заповедные тропы,ведущие в информационные поля. Да-да,не смотри удивленно - ноосфера-то существует!!! Правда,не для "ширпотреба". Я методично собирал коллекцию образов,прототипов действующих лиц своих опусов. Их фотографии,фрагменты судеб и были началом тех троп,что приводили меня к россыпям информационных полей. Слушай,там о нас есть абсолютно все!!!
А дальше,дальше - дело техники: в ход пускалась интуитивная логика - основа тактики моего "творческого метода". Благодаря этому методу,я подымаю чуткие паруса интуиции,которые ждут ветров с просторов
информационных полей. Нет "небесного ветра" - остаются чисты страницы.
Но вот нечто нисходит "оттуда" и,гонимый такими "ветрами",я одолеваю за сутки печатный лист,а то и более,практически кондиционного повествования...Вот так материализуется дух Онуреза де Бульбака,вашего покорного слуги (он церемонно поклонился).
Иногда мне кажется,что всю мою писанину кто-то поспешно надиктовывает. Обычно отношу это на счет Звездной Ночи,но временами пишется такое,что господи прости...И думаю,соображаю: это точно кто-то из ее вассалов,может,шут гороховый какой,мне подсуропил,а не сама божественная чаривница. И каракули мои тогда такие,что за почерк свой принять никак не могу.
- Послушай,дорогой,ты только ради Бога не обижайся: позволь спросить,- все же не стерпел я.
- Спроси,пожалуйста.
- Онурез,а ты не идеализируешь свои возлюбленные "образы"?
- Вовсе нет. Женщина,которая для одного - банальная "подстилка",для иного,не исключено что "избранного",- единственная,манящая душу звездочка на небе. Ведь возьмем в пример нашу Землю. Для нас,людишек,это объект жуткой эксплуатации,безудержного потребительства и гнусной гадливости,заложенной в нас,видимо,самим Сатаной,Антихристом. Что мы вытворяем с Землей,до чего ее довели - такое способен сотворить с женщиной только обезумевший насильник. А некто смотрит на ту же Землю из безбрежного Космоса и восторженно шепчет:"Какой божественной красоты Голубая Планета..." Так что миллионы и миллиарды могут безжалостно попирать и потреблять Земное Тело,но это не помеха для восторженного и возвышенного чувства к ней кого-то иного.
Отнюдь не со всякой женщиной хочется в постельку. В иную стоит ну чуть-чуть только вглядеться и впору пасть пред нею на колени. Хотя (еще раз подчеркиваю) для какого-нибудь ханыги она не более чем плотская утеха. Во многом именно из-за этого мы и живем столь неказисто,особенно духовно. Эх жизнь-жизнь,что ты с нами делаешь...Каким и кем я был,каким и кем я стал...- Он погрузился в омут тихой печали. Потом вдруг оживился и бодро заявил: "Хочешь взглянуть каким я был не столь уж давно,в годы молодые?"
- Ну конечно же.
- Тогда гляди,- извлек и подал мне фото.
- Ты не шутишь? - с фотопортрета на меня глянул явно иной образ.
- Если это ты,то изменился до неузнаваемости.
- Вот-вот,видишь как жизнь меня обвальцевала? Это потому,что за все в ней приходится платить весьма и весьма высокую цену. Но я не сетую. Пару лет назад завалился к однокласснице. Так она со мной четверть часа говорила как с незнакомым посетителем. Когда же я представился,- глянула будто на инопланетянина.
Ну что еще сказать? - Я надеюсь какое-то время идти по сопряжению Света и Тьмы,заглядывая и туда,и туда. Я еще верю в Россию,хотя уничтожается ее культура,наука,хозяйство. Иногда кажется,что на ее просторах Князь Тьмы исполняет свой бесовский танец. И тогда ищу я успокоения рядышком с мирским воплощением Звездной Ночи и нет для меня чего-то иного материального,эквмвалентного ей по ценности. Следовательно,слились в ней воедино духовное и мирское начала,а возможно ли это без участия Звездной Ночи?! А скорее всего,это она и есть в воплощении,Ноченька моя...
- Кто сходит? - с грохотом распахнулась дверь купе,представив возможность лицезреть заспанный образ проводницы. - Через пять минут станция.
- Я схожу,прелесть вы наша, - отрешенно изрек Онурез. - Фенита ля комедия,коллега,- совершенно трезвый,изучающий взгляд вперился в мою переносицу и что-то ему не приглянулось. - Не принимай всерьез все это ночное хмельное шутовство на предмет Ее Величества Звездной Ночи и Онуреза де Бульбака. Хорошо сидим,да-а-а?!
Другое все более или менее соответствует действительности. Я - бродячий эколог. Чищу авгиевы конюшни: перерабатываю помет,навоз и тому подобные "ароматные" вещчицы в удобрения. Этим кормлюсь и сим житие свое заполняю. В остальном же - Чучула я,что с меня после такого Бахуса возьмешь?! Спасибо за компанию и счастливо доехать до столицы.
Поезд тормозил,мой спутник подхватил бесформенный портфель и не совсем твердой походкой направился к выходу. Вот и перрон последней перед Москвой станции в расписании остановок "скорого". Неуклюже спрыгнув со ступеней вагона,Онурез не оглядываясь зашагал к вокзалу. Я случайно глянул вверх - над головой раскинулся божественный полог Ее Величества Звездной Ночи...
Мы столь внезапно и поспешно расстались с попутчиком,что не успел я сказать о ведомом мне гольбштадтском бытие