Xreferat.com » Рефераты по философии » Творчество и любовь как фундаментальные аспекты экологии человеческого духа

Творчество и любовь как фундаментальные аспекты экологии человеческого духа

были стихийные вхождения школяра в "информационные поля". Эту способность с годами я развил и как следует поэксплуатировал на собственное благо. Правда,за такие "дары" через некоторое время приходилось "расплачиваться" непро-

должительными слабостью и недомоганиями. Поднаторев в эзотерике,в годы

далеко уж не молодые,я поставил этим недугам такой диагноз: эгрегорная

болезнь.

В институте постижение технических наук проходило неровно. То за­поем работал и учился,то полная апатия и провалы. В студенческие годы я кое-как все-таки стал работоспособным "технарем"- исследователем,да­же появились полноценные научные публикации (хотя любовью к технике так и не воспылал). Но в то же время,студенчество - это и начало пути иоги,и тропа постижения через каратэ,и открытие для себя философии,и попытки системного осознания социального бытия,завершившиеся внезапным кульбитом - поступлением в университет марксизма-ленинизма (при этом,полное игнорирование общественной работы,пионерия и комсомол прошли сквозь мои годы безликими тенями,разве что Артек,да целинная стройка "на северах").

Мне повезло с наставниками: Геннадий Васильевич раздвинул границы моего осознания социального бытия,многогранности человеческой личности и жизни,а Юрий Александрович,Геннадий Гаврилович - ввели в основы кон­дового научно-технического ремесла. Институт я завершил профессиона­лом: инженер физико-химик технологического профиля (это позволило мне,после переезда из Сибири в Среднюю Азию,за три года выполнить и защитить диссертационную работу,получить ученую степень кандидата тех­нических наук).

Духовное же постижение сущности человеческого бытия было по-преж­нему в определяющей мере не христианское,а языческое - через любовь к Звездной Ночи,через стремление к таинству Мироздания и преклонение пе­ред женщиной,как материальным воплощением моей небесной возлюбленной. Но если Эльвира стала воплощением Света в Ночи,то Татьяна-Томская - это удар чарующего плазмоида после неосторожного прикосновения к нему.

Татьяна - девушка-сокурсница,бионик по специальности,явилась пре­до мной будто посланница моего "инобытия". В ней было воплощено все прекрасное. Глаза сияли Звездами,а волосы чернели Ночью...Да,прекрас­ное,но не ласкающее,а обжигающее,сокрушающее. Драма любви на сей раз потрясла столь сильно,что в душе осталась "голгофа" на годы и годы. Из всего этого я вынес: страшись "совмещения миров",оно может быть убийс­твенным. Если не по душе жить одним миром,живи уж двумя,но не пытайся слить их воедино. Ведь даже в смерти человек уходит сначала из этого мира,а затем уж переходит в мир иной...На Татьяне-Томской постижение Мироздания через Любовь на время прекратилось. После этого удара судь-

бы,я "обломал немало веток,наломал немало дров" и из хлада сибирских

снегов ринулся в пекло среднеазиатских далей.

В студенчестве совершенствовался "эпистолярный жанр" и впервые более или менее серьезно обратился к дневникам. О! Дневники...В этом что-то есть,определенно: наедине с самим собой и Мирозданием...

Онурез будто натолкнулся на невидимую преграду и внезапно замол­чал. Его отрешенный взор вперился в пространство. Словно увидев там кого-то,он улыбнулся растерянной детской улыбкой и забормотал:"Как же,как же,и тебя помню ,радость моя. Я горжусь тобою,Людмила. Ты нас­тоящая Львица и оправдала мои надежды. Дай Бог тебе всего...Обиду сту­денческой поры я тебе простил,совсем простил,недавно простил,лишь двадцать пять годков спустя,но простил же. Угомонись,не стой предо мной. И опус новый про тебя так и назвал - "Людмила". Иди с миром,спи спокойно.

- Ты что дружище? - забеспокоился я.- Тебе нехорошо?

- Нет-нет,все "хокей". Тип-топ. Наважденьице нашло. Неуж-то и ее Хозяйка мне подсуропила? Ладно,слушай-ка далее.

В Средней Азии я попытался отринуть мир "инобытия" и позабыть о бесподобной Звездной Ночи: одно воспоминание о томской любовной драме вызывало холодок в душе. Я просто и бесхитростно жил и работал,как обычный советский человек. Официальную науку считал единственно-разум­ным орудием постижения истины,а все остальное - нечто зыбкое и устра­шающее в то же время. Я верил в светлое коммунистическое будущее и,как мог,строил его. Хотя ханжество идеологического официоза становилось все очевиднее,я на что-то уповал: среди рядовых коммунистов было слиш­ком много достойных людей и неплохих профессионалов,энтузиазм которых в тяжкий час обеспечил бы выполнение "пятилетки в пятидневку".

Тем не менее,от вступления в КПСС я уклонился,хотя комсомол при выбытии по возрасту из его рядов дал мне рекомендацию. Были и комму­нисты,готовые" постоять за меня". - Коммунистический официоз меня уд­ручал - вот в чем было дело.

Научные же дела шли не безболезненно,но успешно: среднеазиатскую карьеру на этом поприще завершил сэнээсом академического института,на­учным руководителем проблемной хозрасчетной лаборатории при вузе,кан­дидатом наук с "кирпичем" докторской диссертации в столе,с более чем полуторасотнями публикаций и изобретений,с полудюжиной научно-техни­ческих наград. Но внешнее благополучие скрывало глубокое разочарование в отечественной науке: разбухшая от балласта,коррумпированная и бесп-

ринципная,она вызывала духовное отторжение. Знание среднеазиатской

специфики все только усугубляло ("Где Азия начинается,там законы кон­чаются").

Ну,а постижение национальных особенностей шло параллельно с нау­кой: быт и нравы,сотни горных километров по тропам и хребтам,марево степей и пустынь,тенистая прелесть оазисов и горных долин...А потом возобновились дневники.

Но как я ни сопротивлялся,Ее Величество Звездная Ночь дважды взя­ла в оборот своего влюбленного раба. - Он снова как-то засуетился,рука импульсивно сжала пустой стакан.

- Постой,- я не выдержал и извлек бутылку,которую вез в качестве гостинца.

- Я завязал.

- Зато я - нет,- решительно плеснул в стаканы:"За твою Звездную Ночь! Жми,дорогой,далее!"(его неровная речь стала действовать на меня наркотически,мне уже не терпелось услышать: что же там,за извивами и поворотами повествования,этой то ли были,то ли небыли).

- Так вот,Она меня все-таки и там,под десницей аллаха,достала,- выпив продолжил Онурез.

Как-то приехал я на границу Кызылкумов и Голодной степи. Отрабо­тал день,к вечеру что-то не по себе. Солнце еще не село,ноги сами по­несли меня на противоположную околицу кишлака - там ютилось озерко с солоноватой водой и густыми порослями камыша по берегам. Перед камыша­ми - лужайка зеленой травки,будто коврик простелен. Походил я в одино­честве туда-сюда,только солнышко за горизонт - меня сморило. Бухнулся я на траву,сначала сидел,а потом вдруг голова закружилась,вообще зава­лился. Лежу немощный,таращу глаза на небо. Как вызвездило по черному ночному бархату,так понял я кто меня в бараний рог скручивает,но от этого ни сил,ни воли не прибавилось.

И тут слышу шорох - подымаюсь,чтобы посмотреть кто там шумит в камышах, Но как-то дивно получилось: тело так на траве и осталось,а я все вокруг увидел,в том числе свою образину с вытаращенными глазами. Даже жуть пробрала,а тут камыш раздвинулся и вышла из него девичья фи­гурка. - Как же она там ходила? Я же видел - ни одной тропинки. А она идет,все ближе и ближе. Ясно все так,будто не темень,а ясный день. По­дошла и смело берет меня за руку.

Тут-то я ее разглядел. Азиатка,из местных причем. Волосы чер­ные-черные,распущенные,прямые,до талии доходят. Глаза темные,раско-

сые,но большие; длинные ресницы их лишь слегка прикрывали (будто бы с

прищуром меня рассматривала). Однако,весь кишлачный люд смуглый-смуг­лый,а у нее лик молочно-белый,только губы темнеют. Одета в классичес­кий каракалпакский наряд,даже в шароварах,а голова не покрыта.

- Кто вы? - спрашиваю.

- Я? Ты меня не узнаешь?!

- Извините,девушка...

- А я тебя очень хорошо знаю. И уж коль ты мой,а я твоя,то тебе не к лицу церемониться в обращении.

- Вы...Прости,ты откуда появилась?

- Сегодня из озера.

- Но там нет пути...

- Под таким небом мне доступны все дороги!

Она надавила мне на плечи и я невольно опустился на лужайку. Ноч­ное диво по-хозяйски расположилось у меня на коленях,случайно или нет покрыв мою голову шатром своих черных волос. И в этом мраке засияли лишь две звезды - ее глаза.

Очнулся я утром в таком состоянии,словно по мне пробежал табун диких ишаков. Добрел до постели и пал без чувств. Потом хозяйка,пожи­лая таджичка,сказала,что метался я в жару и все звал какую-то девушку.

А на закате я вновь был на лужайке. И снова пришла Она,повергнув меня наземь,страстно ласкала до зари...

Подняться я уже не смог. Там и нашла меня хозяйка. Кликнула свое­го старика,взвалили гостя на тележку и привезли,словно алкаша,домой. Убедившись,что я "как стеклышко",хозяйка поинтересовалась моими зага­дочными приключениями. Я не таясь поведал. Увидел,что рассказ мой ее обескуражил и даже испугал.

- Бежать тебе,молодой домля,надо. Хозяйка озера тебя полюби­ла,вот-вот и совсем с собой заберет. Такое у нас уже случалось. Уез­жай,завтра же уезжай,а сегодня ночью бабай мой при тебе подежурит.

Утром рассказали старики,что все порывался я идти куда-то,но они силой удержали. К вечеру высвободилась машина и меня готовились отвез­ти на станцию. Не помню как,но принесли ноги на лужайку у озера и Она,еще при закатном солнышке,тут как тут.

Есть у меня слабость: люблю чем-нибудь почесать в ухе. Для этой цели в ту пору использовал женскую приколку. За этим занятием Она меня и застала.

- У-е-з-ж-а-е-ш-ь? - прошелестело. - Б-е-ж-и-ш-ь? Ну,тогда я это

возьму у тебя на память,- прозвучало уже насмешливо.

Я увидел,что приколка вываливается из моих онемевших пальцев и падает на лужайку. Вижу как зависает она меж травинок у носка моего башмака...

- Домля-а-а,едем! - от кишлака ко мне бежал юноша-шофер.

- П-р-о-щ-а-й,- вновь зашелестело и Она будто в воздухе растаяла. Я глянул - приколки у башмака нет. Пал на колени,стал шарить по

траве,призвал на помощь юношу - бесполезно.

- Слушай,ты девушку сейчас не видел?

- Нет,домля. Никого кроме вас не было,- юноша встревоженно глянул на меня. - Надо спешить,опоздаем на поезд.

А когда я,стоя на перроне,уже видел огни подходящего поезда,вдруг вновь зашелестело:"Вспомина-а-а-а-ай...Каждую Звездную Ночь вспо-ми-най-ай-ай..."

Онурез занервничал и я снова плеснул в стаканы. Выпив и помол­чав,он продолжил.

- Лежу я на полке,еду. Свет потушен,шторка на окне задернута,тем­но. И вдруг посветлело,но освещение не электрическое,а будто лунное. Мама родная,в двери купе,которые не отодвигались,входит Она.

- Ты не подумай,что я неблагодарная. Вот твой подарочек,- смеясь показывает приколку. - А это тебе от меня взамен,- едва коснулась мое­го лба кончиком пальчика,а мою голову словно ледяная стрела пронзила.

- Теперь ты иногда будешь видеть то,что недоступно обычным людям. Я приоткрыла тебе третий глаз. У озера попрощалась с тобой. Но нет,не "прощай",а "до свидания"! - и она вышла...в окно.

Проснувшись утром,я глянул в дверное зеркало - в центре лба поя­вилась большая коричневая родинка,которая,как видишь,до сих пор при мне.

Действительно,на эту родинку я обратил внимание как только Онурез вошел в купе. Ведь именно такую рисуют себе красками индусы,а у соседа она определенно была "природного происхождения".

- Ну,ладно,хватит об этом. Она "крутая девочка",еще накли­каю,явится сегодня до утра,хотя я и прикрыт "щитом" - рассказчик рас­тегнул рубашку и продемонстрировал православный серебряный крест на цепочке из столь же благородного лунного металла.

Мы помолчали.

- Ну,дорогой Бульбак,я продолжаю сгорать от нетерпения. Если ты пишешь в таком же духе,то я определенно твой потенциальный читатель.

Слушай,а наяву к тебе от нее никто более не являлся?

- Наяву? - Мудреный вопрос,однако. Хотел бы я до конца понять: что "наяву",а что "иллюзия",да вот никак не сподоблюсь. Я уже говорил тебе о Майе из гольбштадтской детской поры. Вдруг как зачастила ко мне в снах ее нынешняя преемница,просто спасу нет. Что такое,думаю: в ре­альной жизни с нею ничего,а как голова на подушку - такое...Тыща и од­на ночь. В течение двух лет. Потом понял,что это проявление астрально­го мира,"астральная любовь" так сказать. Пришлось" разрядиться" опу­сом. Так я его и назвал: "Покрывало Майи".

Онурез отрешенно помолчал,неожиданно вздрогнул и его взор метнул­ся в противоположный угол купе. - А-а-а,это ты,Малыш,прости меня,ла­почка. Все же так лучше для обоих. Бывает же такое. О! Это были страс­ти...Огнедышащая лава,в платонической упаковке...Из дымки ты пришла,в ней и растаяла...

Тревога на лице Бульбака внезапно сменилась радостной улыбкой. - Вот м вы,мои светлые создания. Звали-то нас тогда Пигмалион и Гала­тея...С Галатеей "там" я определенно встречусь еще,коль духи нас по­венчали...Они-то кое-что ведают...

И вновь грусть заставила осунуться его лицо.

- Это ты-ы-ы-ы-ы...Ну как мне тебя забыть. Маргарита,вылитая Мар­гарита,- забормотал Онурез. - И шрамик твой вижу,помню шрамик. Про те­бя - "Тихие печали". Ох как печален в душе моей твой образ. Там,там я его запечатлел. Погоди,не уходи,не спеши же! Ушла-а-а...

Валечка,Валечка,и твой светлый лик предо мной...Солнышко ты яс­ное,и о тебе тоже те "Тихие печали"...

Снова целая гамма чувств отразилась на его отрешенном лице. - Ва-а-лечка,лапочка сероглазая. Сколь безотрадным и суровым бывает Ми­розданье...Счастья тебе и умиротворения...

- Анюта,ты-то определенно не пропадешь! За тебя я спокоен,да и не жаль мне тебя...

Вдруг лицо его побледнело и Бульбак встревоженно забормотал. - Кто это? Кто это?! Лакшми...Лакшми?! Нет-нет,не может быть. Эль-ви-ра Федоровна...Ваш незабвенный танец,как всегда,прекрасен и преисполнен очарования (тело сказителя стало заваливаться набок,глаза закрылись,- я испуганно схватил его за плечи и как следует встряхнул).

Онурез удивленно уставился на меня,словно впервые увидел. Я пос­пешно плеснул коньяк в стакан и влил ему в рот. Вскоре понял,что собе­седник пришел в себя. Мое любопытство одолело тревогу: Ну,давай далее!

- Далее? Далее было так.

Невзгоды и годы постепенно брали свое,снова приговоренный офици­альной медициной к кошмару,нахожу избавление у ее загадочных оппонен­тов,которые не совсем от мира сего. Процесс охлаждения к "дарам" тех­нократической цивилизации пошел необратимо. А тут пророческое виде­ние:"Пока не покинешь Азию - счастья тебе не будет..." - И я покинул. Был показан образ моей избавительницы - и я нашел ее. Судьба,ставя все новые проблемы бытия,в то же время одаривала меня утешением.

Вновь путь духовного постижения Мироздания через Любовь лег мне под ноги. Но любовь эта самая дивная из ведомых мне. Это когда слива­ются воедино две души,образуя неразделимое целое. И охватывает их пол­ное взаимопонимание и обоюдное всепрощение. И от Бога дана такой Любви сила столь великая,что позволяет уходить из-под,казалось бы,беспрекос­ловной власти Светил Небесных. Два человека,рожденные под разными зна­ками Зодиака,столь едины в духовном стремлении друг к другу,что уходят из сферы своих Созвездий-Владык в загадочную среду обитания,в которой ни одно из последних не обладает полнотой власти. Эти новорожденные Дети Мироздания получают от Бога право идти своей,относительно вольной жизненной тропой. Будь благословенна такая Любовь!

Тем временем,прогнившая до предела система коммуняк-партократов после кончины Андропова полностью утратила способность к самоочищению. Пошло отторжение здоровых сил народа от официоза в какой бы то ни было его форме. Одни уходили добровольно,без борьбы. Другие - ожесточенно сражаясь (за Державу же обидно!). Среди "сражающихся" оказался и я. Однако,соотношение сил было не в нашу пользу,мы терпели поражения,а огромный урон,который мы наносили "противнику",был слабым утешением.

В период этих научно-технических баталий я убедился в мощи такого явления как эгрегор. Роль эгрегоров,их миссия и смысл грандиозны. Схватка вокруг довольно частной научно-технической проблемы моими уси­лиями была превращена в столь масштабное действо,что,судя по все­му,вызвала реакцию российского эгрегора. "Бой местного значения",на­чавшийся только в сугубо мирском плане,вышел в сферу эзотерии со всеми вытекающими отсюда неоднозначными и весьма загадочными последствиями. Вся противостоящая многочисленная "рать" научной и околонаучной публи­ки так и не смогла понять с чем же она столкнулась. Судьбы многих ее адептов весьма драматичны: иных уж нет,а другие ох как далече и пора­доваться им нечем. Главное же,столкновение на эгрегорном уровне про­должается и продолжается,спустя годы после завершения "боя" в мирской

сфере,терзая судьбы "оппонентов". О-о-о,мир - это загадочная штука...

Убедившись в бесперспективности "научно-технического мордо­боя",устрашившись удручающих результатов своих "акций возмездия",я об­ратился к той сфере,которая наконец-то обретает права науки,изучающей "странности" человеческого бытия и среды обитания. Пожалуй,к этому от­носится и все истинно художественное творчество (с точки зрения пости­жения механизма процесса) - посему мои потуги отразить свое мировосп­риятие на бумаге стали систематическими.

Произведения Ивана Ефремова,Михаила Булгакова,Александра Гри­на,Владимира Набокова,"Роза Мира" Даниила Андреева стали моими нас­тольными книгами,а методы их творчества - руководством к действию. Вспомнив спортивное шахматное прошлое,я скрупулезно прорабатывал то страницы их дивных творений,то концептуальность произведений в целом. Пытался проникнуть в их творческую "кухню",иногда казалось,что мне кое-что начинает удаваться на ученическом поприще.

- Дрогнем,- на сей раз не выдержал я и налил поровну. - Тост прежний: за твою бесподобную возлюбленную Звездную Ночь и за Любовь,о которой ты рассказал уже "под занавес" - что не подвластна знакам Зо­диака.

Выпили.

- Слушай,а как уживается Звездная Ночь и твоя мирская возлюблен­ная? Ревность ты не ощущал?

- Сдается мне,что моя супруга - это одно из воплощений Звездной Ночи в этом мире. Посему они и ладят.

"Я увидал ее впервые,

Когда красавица зима,

Раскинув звезды золотые,

Пришла и стала у окна" - внезапно запел Онурез и столь же круто оборвал свой вокал.

- Ну,ты силен. На все у тебя готов ответ.

- Это не у меня,а в том фрагментике сущности Мироздания,к которо­му я со своими возлюбленными причастен.

Заочно сделав предложение той,которую мне вроде как "порекомендо­вала" сама Звездная Ночь,я приехал в ее город в канун Небесного Нового Года. Сидя у окна в номере высоченной гостиницы,я говорил с нею по те­лефону. Предо мной простиралось море огней обустроенной зимней ночи. Февраль правил бал.

И вдруг пошел сильный снег,огромные белые хлопья в безветрии нес-

пешно падали вниз. Я похвастал своим заоконным снегом. У нее его не

было. Но пять минут спустя она восторженно вскрикнула: "Какой снего­пад! Зимняя Сказка!"

Так мы и вошли в Новый Звездный Год,ставший нашим общим первен­цем: каждый у своего окна,соединенные снежной белизной и незримой нитью неспешной теплой беседы. С той поры мы без крайней на то необхо­димости никогда не расставались.

- Однако,ты не рассказал вторую загадочную историю.

- Ну,ладно,слушай,коль тебе так хочется. От случая к случаю мне перепадают нежданные-негаданные подарки. И вот однажды,когда я еще не очень разбирался в восточных религиозных премудростях,родители подари­ли мне бронзовую индийскую статуэтку буддистской богини. Когда я узнал цену подарка - ахнул: она была по моим тогдашним представлениям непо­мерной. К тому же,отлита небрежно,с заусеницами...

Едва скрыв раздражение,я "на ночь глядючи" поставил статуэтку на стол и улегся спать. А ночью то ли сон вижу,то ли предстало предо мной видение. Будто исходит от статуэтки неземное золотистое сияние,а потом богиня превращается в живую женщину и до того она хороша,красива,чувс­твенна,что очарование мое Звездной Ночью получило божественное образ­ное воплощение. - Так вот ты какая,Ее Величество Звездная Ночь!

Утром,едва проснувшись,я кинулся к статуэтке. Она преобразилась: я больше не замечал дефектов литья - предо мной стояло прелестное су­щество,смущенное своею наготою,с загадочной улыбкой на устах и умирот­воряющим созерцателя жестом красивых рук. Я был охвачен очарованием женственности в высшем его проявлении,всего самого трогательного,что может от нее исходить.

Я взял ее в руки и ранее холодный металл отозвался теплом живого тела,готового ответить на возвышенную любовь. Медленно вращая обнажен­ную женскую фигурку,я наблюдал как тень изменяла выражение ожившего лица прелестной богини. С этого дня нас связали добрейшие отношения. Я со всей доступной мне нежностью прикасался к оживающей в моих руках статуэтке,и женское лицо тут же озарялось ответной улыбкой...

- Господи,все-таки он псих,- мелькнула у меня бестактная мысль. Тут же что-то дрогнуло в лице собеседника и он без всякой связи сменил тему своей взволнованной речи.

- Склонный к язычеству,я хотел видеть в писательском сообществе эдаких служителей Свету,Истине,Вечному,ну уж во всяком случае - Лето­писцев. Ефремов,Булгаков,Грин,Набоков,Даниил Андреев давали веские ос-

нования для таких верований. Но увы,увы...Конечно,это мой немалый изъ­ян.

Когда я прочитывал очередное творение канувшего в лету соцреализ­ма или же,наоборот,погружался в смутные словеса современной нарбиков­щины,охватывала досада. - Как же так,пройдут годы и о нас,неприметных маленьких людях,пресловутых "совках",будут судить по подобным опусам?! Разве смогут нас достоверно представить в такой же мере,как мы воспри­нимаем сходящих к нам со страниц творений Бальзака,Гюго,Золя,Цвей­га,Томаса Манна?! - Мы же показаны или какими-то жалкими,примитивными схемами,или болотными лягушками,квакающими и квакающими нечто нечлено­раздельное.

И тогда в мою голову пришла шизоидная,как ты можешь расценить идея - написать о нас,"совках",самому. Изобразить нас такими,какие мы есть на самом деле,со всеми теми мирками,что напрочь сокрыты и от "нарбиковых",и от соцреалистов. Вот так-то: я решил с помощью Звездной Ночи отправить всех нас в далекое будущее,к потомкам. "Рукописи не го­рят",не так ли коллега? - У меня их уже сейчас на пятьдесят - шестьде­сят печатных листов. - Но любые ли рукописи "не горят"? - вот в чем вопрос. - Поэтому я уже более двадцати листов опубликовал.

Однако,это капля в море. Мне нужны гарантии,что мое "послание" обязательно достигнет дальних потомков. И я добьюсь своей цели лишь тогда,только в том случае,если повторю подвиг Оноре де Бальзака,этого гальского чревоугодника и бабника,кутилы и безобразника,но величайшего гения,доблестнейшего из рыцарей пера и папируса! Однако,копия,даже пе­ренесенная на иную национальную почву,всегда несравненно беднее ориги­нала. Она неполноценна уже потому,что является именно "копией".

Именно поэтому я не засел за груды бумаг и фолиантов,исписывая их с упорством маньяка-графомана,не изводил "единого слова ради тысячи тонн словесной руды",а постиг под водительством Звездной Ночи тай­ные,заповедные тропы,ведущие в информационные поля. Да-да,не смотри удивленно - ноосфера-то существует!!! Правда,не для "ширпотреба". Я методично собирал коллекцию образов,прототипов действующих лиц своих опусов. Их фотографии,фрагменты судеб и были началом тех троп,что при­водили меня к россыпям информационных полей. Слушай,там о нас есть аб­солютно все!!!

А дальше,дальше - дело техники: в ход пускалась интуитивная логи­ка - основа тактики моего "творческого метода". Благодаря этому мето­ду,я подымаю чуткие паруса интуиции,которые ждут ветров с просторов

информационных полей. Нет "небесного ветра" - остаются чисты страницы.

Но вот нечто нисходит "оттуда" и,гонимый такими "ветрами",я одолеваю за сутки печатный лист,а то и более,практически кондиционного повест­вования...Вот так материализуется дух Онуреза де Бульбака,вашего по­корного слуги (он церемонно поклонился).

Иногда мне кажется,что всю мою писанину кто-то поспешно надикто­вывает. Обычно отношу это на счет Звездной Ночи,но временами пишется такое,что господи прости...И думаю,соображаю: это точно кто-то из ее вассалов,может,шут гороховый какой,мне подсуропил,а не сама божествен­ная чаривница. И каракули мои тогда такие,что за почерк свой принять никак не могу.

- Послушай,дорогой,ты только ради Бога не обижайся: позволь спро­сить,- все же не стерпел я.

- Спроси,пожалуйста.

- Онурез,а ты не идеализируешь свои возлюбленные "образы"?

- Вовсе нет. Женщина,которая для одного - банальная "подстил­ка",для иного,не исключено что "избранного",- единственная,манящая ду­шу звездочка на небе. Ведь возьмем в пример нашу Землю. Для нас,люди­шек,это объект жуткой эксплуатации,безудержного потребительства и гнусной гадливости,заложенной в нас,видимо,самим Сатаной,Антихристом. Что мы вытворяем с Землей,до чего ее довели - такое способен сотворить с женщиной только обезумевший насильник. А некто смотрит на ту же Зем­лю из безбрежного Космоса и восторженно шепчет:"Какой божественной красоты Голубая Планета..." Так что миллионы и миллиарды могут безжа­лостно попирать и потреблять Земное Тело,но это не помеха для востор­женного и возвышенного чувства к ней кого-то иного.

Отнюдь не со всякой женщиной хочется в постельку. В иную стоит ну чуть-чуть только вглядеться и впору пасть пред нею на колени. Хотя (еще раз подчеркиваю) для какого-нибудь ханыги она не более чем плотс­кая утеха. Во многом именно из-за этого мы и живем столь неказис­то,особенно духовно. Эх жизнь-жизнь,что ты с нами делаешь...Каким и кем я был,каким и кем я стал...- Он погрузился в омут тихой печали. Потом вдруг оживился и бодро заявил: "Хочешь взглянуть каким я был не столь уж давно,в годы молодые?"

- Ну конечно же.

- Тогда гляди,- извлек и подал мне фото.

- Ты не шутишь? - с фотопортрета на меня глянул явно иной образ.

- Если это ты,то изменился до неузнаваемости.

- Вот-вот,видишь как жизнь меня обвальцевала? Это потому,что за все в ней приходится платить весьма и весьма высокую цену. Но я не се­тую. Пару лет назад завалился к однокласснице. Так она со мной чет­верть часа говорила как с незнакомым посетителем. Когда же я предста­вился,- глянула будто на инопланетянина.

Ну что еще сказать? - Я надеюсь какое-то время идти по сопряжению Света и Тьмы,заглядывая и туда,и туда. Я еще верю в Россию,хотя унич­тожается ее культура,наука,хозяйство. Иногда кажется,что на ее просто­рах Князь Тьмы исполняет свой бесовский танец. И тогда ищу я успокое­ния рядышком с мирским воплощением Звездной Ночи и нет для меня че­го-то иного материального,эквмвалентного ей по ценности. Следователь­но,слились в ней воедино духовное и мирское начала,а возможно ли это без участия Звездной Ночи?! А скорее всего,это она и есть в воплоще­нии,Ноченька моя...

- Кто сходит? - с грохотом распахнулась дверь купе,представив возможность лицезреть заспанный образ проводницы. - Через пять минут станция.

- Я схожу,прелесть вы наша, - отрешенно изрек Онурез. - Фенита ля комедия,коллега,- совершенно трезвый,изучающий взгляд вперился в мою переносицу и что-то ему не приглянулось. - Не принимай всерьез все это ночное хмельное шутовство на предмет Ее Величества Звездной Ночи и Онуреза де Бульбака. Хорошо сидим,да-а-а?!

Другое все более или менее соответствует действительности. Я - бродячий эколог. Чищу авгиевы конюшни: перерабатываю помет,навоз и то­му подобные "ароматные" вещчицы в удобрения. Этим кормлюсь и сим житие свое заполняю. В остальном же - Чучула я,что с меня после такого Баху­са возьмешь?! Спасибо за компанию и счастливо доехать до столицы.

Поезд тормозил,мой спутник подхватил бесформенный портфель и не совсем твердой походкой направился к выходу. Вот и перрон последней перед Москвой станции в расписании остановок "скорого". Неуклюже спрыгнув со ступеней вагона,Онурез не оглядываясь зашагал к вокзалу. Я случайно глянул вверх - над головой раскинулся божественный полог Ее Величества Звездной Ночи...

Мы столь внезапно и поспешно расстались с попутчиком,что не успел я сказать о ведомом мне гольбштадтском бытие

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: