Право и концепции его происхождения и развития
ности, т.е. он ( выбор ) с необходимостью проистекал из
"естественного порядка" мироздания, из "природы вещей" и "при-
роды человека". Показательным примером служат законодательные
реформы уголовных законов. Одним из необходимых шагов для пре-
дотвращения народного волнения была запись законов,которые до
этого времени передавались аристократическими судьями в виде
устной традиции. Такая запись, с одной стороны, давала гаран-
тии от бесконтрольного произвола аристократических судей, с
другой стороны, эти законодатели, даже если они желали за-
писать нормы, действующие с незапамятных времен, невольно
должны были считаться с изменениями в правовой психике, обыча-
ях и толковании законов, происшедшими к их времени.
Тенденция развития уголовного права состояла в переходе
прав по защите потерпевших от самих потерпевших и их родствен-
ников, к государству, которое стремится получить монополию на
насилие. Первоначально, посягательство на жизнь,здоровье, иму-
щество регулировались таким институтом как месть.
Потерпевший не только управомочен, он даже обязан мстить,
и в случае убийства потерпевшим считается сам покойник, долг
же родичей по отношению к нему - отомстить за преступление,
чтобы убитый обрел покой в могиле. "Месть слепа: она требует
крови за кровь, она принимает в расчет только последствия, а
не внутреннюю сторону деяния. Поэтому кровная месть обращается
против лица, совершившего деяние, безразлично, совершил ли он
его со злым умыслом, по неосторожности или случайности."
(24 .с.40 ) Бывают случаи, когда преступник откупается от мести
родственников жертвы. Месть заменяется уплатой виры. Не все
народы признают подобные сделки, но там, где они допускаются,
легче добиться согласия пострадавшего при повреждении случай-
ном, нежели виновном. Здесь уже сказывается осмысление уголов-
ного права - соответствие возмездия вине. Право нередко обязы-
вает потерпевшего удовлетвориться выкупом, если вред был на-
несен неумышленно. Месть же в виде талиона ( физического воз-
мездия ) допускается лишь при наличии вины, или даже только в
случае сознательного, злоумышленного деяния. Потом, обязатель-
ное предварительное обращение к государственной власти, кото-
рая сначала судит преступника. Драконт составил в 621 г. свод
уголовных законов. Дела по обвинению в умышленном убийстве
разбирал ареапаг, а дела о неумышленном - особые судьи, эфеты.
Эти судьи в числе 51 человека выбирались еще в 4 в. до н.э.
исключительно из знати. В зависимости от характера преступле-
ния они судили в различных помещениях. В Палладионе они судили
по делам о непредумышленном убийстве и о покушении на
убийство. Виновные в этих преступлениях изгонялись на некото-
рое время из Аттики, но имущество их не конфисковалось. В
Дельфинионе они судили по делам о "справедливом убийстве",
т.е. об убийстве злодея, осужденного на смертную казнь и скры-
вающегося от правосудия, об убийствах в целях самообороны, об
убийстве грабителя, об убийстве любовника жены, о нечаянном
убийстве во время состязаний. (29 с.185). Обвиненные в таком
убийстве присуждались только к совершению религиозных обрядов.
Оба эти судилища,как и судилище на ареопаге, происходили под
открытым небом, т.к. считалось большим грехом находиться под
одной кровлей с убийцей. На границе Аттики, у моря, в Фреатто,
эфеты судили тех, кто, находясь в изгнании за убийство, обви-
нялся в совершении там нового убийства. Эти люди не могли сту-
пить на аттическую почву и потому должны были оправдываться с
лодки ( что связано с возможностью осквернения земли преступ-
ником ). Если обвинение подтверждалось, то их временное изгна-
ние превращалось в пожизненное. В Пританее судили животных,
камни и металлические орудия ( ножи, топоры, мечи ) - по обви-
нению в убийстве. Если вина доказана, то животное убивалось, а
неодушевленные преступники выбрасывались за границу Аттики.
Необходимость государственного преследования убийцы объ-
яснялась религиозно-мистическими соображениями. По представле-
нию греков, души убитых незримо блуждают среди ближайших
родственников и среди других сограждан, они садятся им на шею
и душат их, насылают на город чуму и другие несчастья до тех
пор, пока убийство не будет отомщено и души убитых не найдут
успокоения в могилах. Поэтому государство заинтересовано в
том, чтобы во что бы то ни стало разыскать виновника, наказать
и удалить его из страны, хотя бы это были топор или копье. По
мнению Лурье С.Я. (29 с.185 ) основной целью процессов об
убийстве была не общественная безопасность, а религиозные пот-
ребности. Как представляется, именно соображения общест-
венной безопасности артикулировались в мифических представле-
ниях древних греков. Объективно необходимое возрастание роли
государства в регулировании личных неимущественных и личных
имущественных отношений интерпретировалось в религиоз-
но-мистической картине мира людей. Но именно в процессе
деятельности формировалась мотивация предпочтения тех или
иных мифических историй, а не наоборот. Сам С.Я. Лурье,
возражая французскому историку Гротцу (29 с.184 ), чрез-
вычайно преувеличивающему значение отдельных великих лю-
дей в истории и видящему в законодательных реформах боль-
шую личную заслугу Драконта, приводит следующие аргумен-
ты.
По законодательству Драконта кровная месть между родами в
случае непредумышленного убийства запрещена. Ближайшие
родственники убитого обязаны возбудить перед государственным
судом дело против убийц. Однако, в этом невозможно видеть лич-
ную заслугу Драконта. В эпоху расширяющихся торговых сделок
трудно представить себе, что случайное, непредумышленное
убийство могло повлечь за собой последовательное убийство всех
членов враждующих родов, тогда как проще было искупить грех
уплатой крупной денежной виры. И, действительно, из законов
Драконта мы видим, что "сострадание", т.е. принятие денежного
выкупа за прекращение кровной мести, было в ту эпоху
господствующим обычаем. Драконт, наоборот, борется с этим обы-
чаем, считая его безнравственным: он допускает принятие виры
только в том случае, если все родственники единогласно сог-
ласятся на это. Если есть хоть один возражающий против приня-
тия виры, то дело передается в государственный суд. (29.с.184).
Парадигма "естественного права" предполагает обоснование
усиления государственного регулирования "природой вещей", т.е.
в данном конкретном случае религиозно-мистическими представле-
ниями об окружающем мире. Обычай очищения от осквернения
вследствии кровопролития широко распространен и часто встре-
чался в истории (56 с.497 ). Объективный процесс формирования
государства "использует" данный обычай для расширения круга
отношений, регулируемых государством.
Таким образом, мы видим, что миф артикулировал и транслировал понимание права. До того, как понятие "право" стало самостоятельным предметом рефлексии, миф служил инструментарием, проводником связывающим "мир права" с общественным поведением, с общественной жизнью людей.
.
Г Л А В А 2
Естественное право и современная социокультурная парадигма.
#1. Современные концепции естественного права
социобиологического направления.
Схема построения современных концепций естественного права оста-
лась прежней. Постулируется существование "природы человека, природы
вещей и универсального вселенского порядка", обладающей рядом сущест-
венных особенностей. И из "природы" проистекает право, которое будет
естественным в силу естественного бытия.В качестве примера, рассмотрим
ряд концепций социобиологического направления.
Виднейшими представителями данного направления являются К.Лоренц,
Э.О.Уилсон. Социобиология акцентирует внимание на "природе человека",
каковой приписываются определенные свойства и из которой и проистекает
"естественное право" человека. Социобиологическое правопонимание можно
рассматривать в качестве модифицированного обоснования естественного
права с использованием последних достижений генетики, биохимии и биофи-
зики.
Социобиология, объясняя формы социального поведения их функциями
поддержания жизни и сохранения биологического вида, проводя при этом
аналогию между социальным поведением животных и человека, стремится
доказать,что и в человеческой биологии заложены диспозиции
определенного поведения, играющие важную роль в регулировании
общества. Генетическая предрасположенность как своего рода "норма"
определяет, по меньшей мере фрагментарно, мораль и правовое чувство.
Такой вывод опирается на наблюдения, свидетельствующие, что и
совместная жизнь "не безинституциональна", что она определяется
многочисленными диспозициями поведения: простыми, типа элементарных
инстинктов и эмоций, и более сложными, такими, как соперничество самцов
из-за самки, защита группой молодняка, и даже механизмы разрешения
конфликтов - соблюдение установленной в группе иерархии,границ участка
обитания, сложившихся парных связей и др. диспозиции поддержания
"социального мира". У животных, ведущих стадный образ жизни, отмечаются
и такие диспозиции, как подавление поведения, угрожающего безопасности
группы. Эти факты объясняются эволюционной теорией Дарвина: в процессе
естественного отбора вырабатывались и закреплялись такие образцы
поведения, которые давали преимущества отдельным особям или группам.
На основе переистолкования этих данных социобиологии
предпринимаются новые попытки теоретического обоснования права как
квазиестественного свойства человека. Человек в своем поведении
считается "программированным" не только социокультурными, но и
естественными "условиями" обитания. Прежде всего он демонстрирует
наследственные формы поведения, возникшие в процессе эволюции вида,
приспособления к условиям окружающей среды. В какой мере поведение
запрограммировано генетически - пока социобиологии неизвестно, хотя
считается доказанным, что генетически зафиксированная наследственная
информация о нужном поведении передается потомству и проявляется в
нервных клетках как "протопамять". Вместе с тем существование и
поведение человека в условиях определенной социальной культуры
характеризуется тем, что человек сдерживает витально-инстинктивные
побуждения и в определенной мере подчиняет их новым культурно
детерминированным программам поведения. С точки зрения социобиологии
право, в отличие от закона, в первую очередь выражает витальные
инстинкты, и правомерное поведение детерминировано нейропсихическими
процессами в головном мозге. Воздействие разнообразных факторов на
человеческое поведение объясняется конкретными реакциями на
раздражения, поступающие в мозг и перерабатываемые нервной системой с
учетом уже запрограммированных оценок действий и явлений в качестве
"положительных" и "отрицательных".
В такой трактовке закон - это политический, а право в значительной
мере естественно-биологический регулятор поведения. Социобиология
утверждает,что масса людей соблюдает соответствующие праву законы, не
зная их содержание. Другими словами, не юридические нормы, а врожденные
диспозиции управляют поведением. Юридические нормы - это не
мотивированные правила, а облеченные в форму правовых предписаний
ожидания поведения, которые законодатель хотел бы видеть выполненными.
Эти ожидания реализуются в той мере, в которой они соответствуют
психофизической природе человека. Поэтому одни предписания выполняются,
хотя люди могут и не знать о них и действовать спонтанно,а другие
остаются на бумаге. Эффективность закона, утверждают сторонники
социобиологии, правопонимание определяется ощущением справедливости у
конкретных людей. У человека, вступающего в общественные отношения, его
собственное поведение или поведение его партнеров, равно как и
предписания закона, вызывает либо чувство удовлетворения ( ощущение
справедливости ), либо чувство отвращения ( свидетельство
неправомерности ). Эти чувства вырабатываются посредством
нейрохимических реакций в так называемых "центрах удовольствия"
головного мозга. Реакции же возбуждаются химическими веществами,
выделяющимися в мозге в связи с подсознательным, инстинктивным
поступлением сигналов о "добре" или "зле", "праве" или "неправе". По
мнению М.Грутера (ФРГ ), остается только измерить количественное
увеличение или уменьшение содержания этих химических веществ в процессе
реакции и тогда можно будет "легко предсказывать эффективность
соответствущего закона, обусловленную ощущением справедливости, и
предвидеть те условия, в которых внутренний голос, призывающий нас к
неповиновению, будет наиболее действенным (3 с.94 ). По признанию
самого Э.О.Уилсона, "социобиология - на 90 процентов зоология". ( 3
с.99 ).Однако взгляды "социальных этологов" находят возражения и в
среде специалистов-биологов. Например, английский ученый О.Меннинг,
специалист в области эволюции и генетики поведения животных отмечает,
что концепция Лоренца недооценивает влияния эволюционных факторов
развития на неагрессивную мотивацию. Ссылаясь на эксперименты,
проводимые различными исследователями, он утверждает, что воздействуя
на животных в раннем возрасте, можно сильно изменить уровень их
агрессивности. Например, как показали лабораторные опыты, сравнительно
легко научить обычную мышь всегда нападать на чужака, а другую особь
этой же мыши в подобной ситуации оставаться совершенно спокойной.
Переводя обсуждение этой проблемы в другую плоскость, на человека,
английский биолог заключает: "Поскольку условия выращивания животных
столь четко влияют на уровень агрессии, и поскольку данные, полученные
на животных, неоднозначны во многих отношениях, у нас, по-видимому, нет
оснований соглашаться с тем, что агрессивность человека
неизбежна".(34. 163 )
Очевидно, что, возникающие в человеческом мозге и вызываемые
соответствующим нейроном реакции сигналы о "праве" и "неправе" - это
оценки правовых явлений индивидуальным правосознанием, которое, если и
закладывается у каждого человека на базе определенной генетической
предрасположенности, однако, в своем конкретном содержании,
детерминирующем оценки, формируется действующим правом, идеологией,
социальной практикой. Кроме того, следует учитывать отличие
биологической эволюции от эволюции культурной, механизм биологического
наследования от механизма культурного наследования.
В концепции американского психолога А.Адлера дается
биопсихологическая трактовка "правового чувства", как "чувства
солидарности". Правовым чувством именуется возникающее у судьи ощущение
правомерности позиции одной из сторон процесса, т.е. чувство
солидарности с одним из участников процесса. А.Адлер объснял
происхождение чувства солидарности стремлением человека преодолеть
биологическую неполноценность, недостаточность. ПО А.Адлеру, чувство
сплоченности, единства складывается и у животных, и у человека, как
выражение биологической слабости отдельной особи, и заставляет
объединяться в стаи. Но не только преждевременное с зоологической точки
зрения рождение "человеческого ребенка", но и потребности, связанные с
естественным стремлением человека к выживанию в суровых условиях
первобытного общества, с необходимостью, вырабатывали у людей
элементарное чувство солидарности. Оно сложилось в доисторические
времена, а у современного человека проявляется как естественный
задаток, склонность. Поэтому человек - социальное существо по
биологической необходимости, которое подсознательно усвоило свою
социальную связанность как глубинное чувство, укоренившееся в процессе
выработки механизмов компенсации чувства неполноценности.
Последователи Адлера подчеркивают, что чувство солидарности не
инстинктивного происхождения. Человек как "существо, освобождающееся от
инстинктов, преодолевает чувство неполноценности благодаря стремлению к
самосовершенствованию. "Недостаточность" человека восполняется его
творческой свободой, а это означает, что биологическая необходимость
чувства солидарности задана человеку не как институт, а как
естественная склонность, которую у индивида надо еще развить.
Инстинктивную природу имеет само по себе стремление к
самосовершенствованию, однако оно задано без определенной
направленности. Последняя вырабатывается в первые годы жизни в ходе
начального взаимодействия с "внешней средой" и становится
бессознательно формирующимся мировосприятием индивида. В социальном
стиле жизни превалирует чувство солидарности, в "антисоциальном"
чувство неполноценности компенсируется прежде всего антиобщественными
установками и агрессией,и тогда чувство солидарности подавляется
стремлением к власти, завистью, эгоизмом. Таким образом, постулируется
биологическая предопределенность социально-культурного сотрудничества
людей, отрицание врожденной агрессивности человеческого поведения.
Право выступает как регулятор конфликтов, складывающийся до их
появления. Право имманентно естественному,бесконфликтному социальному
общению, а имманентность обусловлена биологической необходимостью.
Под влиянием положений интуитивизма сложилась специфическая
трактовка категории "правовое чувство". Заметим, что в позитивистском
правопонимании эта категория выступает в качестве эквивалента
правосознания, производного от знания законов. Другое понимание имеет
место, когда "мертвому" закону противостоит "живое", конкретное право,
порожденное природой человека. На такой основе естественное право
интерпретируется как ощущение права, а мерилом "действительности" права
именуется чувство "своего права" и "чужого права" ( У Адлера правовое
чувство как чувство солидарности ).
# 2 Идея прав человека: линии аргументации.
а) Право и справедливость.
С точки зрения современных политических концепций, в центре полити-
ческого проекта современности находятся права человека, то есть субьективные права, на обладание которыми может претендовать каждый человек вне зависимости от обстоятельств. Идея прав человека, опирающияся на культурную традицию европейской цивилизации, принимает отчетливые очертания в эпоху Просвщения. Хотя традиция деклараций о свободах восходит к гораздо раннему периоду истории, однако многие средневековые декларации или грамоты такого рода не гарантировали защиту прав человека, а предостовляли особые права некоторым городам и сословиям. Кроме того, исходили они сверху, от наследного правителя, и не включались в контекст правосознания общества. Ситуация меняется только в 1776 г. с появлением "Вирджинского биля о правах". Он был принят "представителями доброго народа Вирджинии", т.е. был обязан своим существованием суверенному народу и гарантировал свободы уже не только отдельным привилегированным сословиям, но каждому человеку в отдельности. В результате, идея прав человека одержала убедительную победу, по крайней мере на уровне конституций. Для того, чтобы подтвердить фундаментально-философский статус политического проекта современности, необходимо обосновать права человека. Существуют различные линии аргументации, но в рамках данной работы мы ограничимся рассмотрением подходов, традиций представленных О.Хеффе и Ж.Маритеном.
Политический проект современности (в рамках которого идет обоснование прав человека), являющийся предметом исследования