Социолингвистические и психологические аспекты анализа эмотивного лексикона
Синкретизм семантики и контаминация языковых средств с целью достижения депрециативного и людического эффектов - весьма распространённое арготическое явление, характерное для различных социальных разновидностей. Яркой иллюстрацией этого явления может служить сочетание ментокрылый мусоршмитт - милицейский вертолёт. Словарь снабжает это выражение пометами авто, мол. (автомобильное, молодёжное) (БСРЖ), в то же время оно построено на базе арготических лексем мент и мусор. Контаминация лексем мент и винтокрылый порождает первый компонент сочетания, тогда как контаминация лексем мусор и мессершмитт - второй. Каламбурный эффект создаётся с помощью созвучия винтокрылый/ментнокрылый, мессершмитт/мусоршмитт, экспрессия усиливается использованием и в прилагательном, и в существительном синонимичных корней, а также за счёт общих культурных ассоциаций (мессершмитт - вражеский).
Фразеологизм мусор цветной представляет собой выражение с аналитическим типом значения, где цветной реализует значения "сотрудник милиции в форме", уточняя таким способом семантику первого компонента.
Проведённое описание способов действия механизмов метафоры и метонимии в лексемах разных типов приводит к подтверждению вывода, высказываемого исследователями относительно двух способов метафорического переосмысления - метафорической номинации и метафорической реноминации. Первым способом "весьма активно пользуются все социально-профессиональные подъязыки для обозначения некоторых реалий соответствующей субкультуры, чуждых остальному миру и поэтому не имеющих в массовом сознании специальных языковых обозначений, хотя, разумеется, они всегда могут быть обозначены описательно" (Химик 2000, 91). Второй процесс - "метафора-характеризация", или "метафорическая реноминация", которая служит для экспрессивного, эмотивного переименования общеизвестных понятий. Мы не согласны с предложенным В.В. Химиком основанием противопоставления "реалии субкультуры/общеизвестные понятия". По нашему мнению, основное противопоставление заложено во внутренней форме используемых терминов - номинация vs. характеризация. Кроме того, данные виды метафоры можно рассматривать прежде всего как особенности механизма образования арготических лексем, а не как типологические их характеристики, поскольку в конкретных лексемах данные свойства зачастую выступают как синкретичные. Так, лексема покупатель -официальное лицо, приехавшее в пересыльную тюрьму за партией осуждённых, представляет собой пример метафоры-номинации: Желанные гости на пересылках стали покупатели, слово это всё чаще слышалось в коридорах и камерах безо всякой усмешки (А. Солженицын). Лексема олень -дурак - типичная метафора-характеризация: Ну, бля, олень, ни хрена не просекает! (СТРА). Лексема зола - ничтожная воровская добыча совмещает в себе черты номинации и характеризации. В качестве промежуточного итога описания тропеизированных арготических лексем, можно отметить следующее. Во-первых, основным способом переноса является метафора; метонимический перенос выступает как вспомогательный и часто вместе с метафорическим. Во-вторых, метафора и метонимия вступают в сложные отношения со словообразовательным механизмом, представляя арготическую номинацию как синкретичный процесс. В-третьих, центральным звеном формирования эмотивности является блок (Д) + (О), где метафора и метонимия составляют основу действия мотивационных процессов. В-четвёртых, метафора остаётся основным механизмом мотивации и в словообразовательных дериватах, если мотивирующая лексема представляет собой семантический дериват. В-пятых, эмотивные тропеизированные лексемы репрезентируют метафоры-характеризации, а не номинации в чистом виде, поскольку последние не обладают эмотивностью.
Обобщая описание эмотивности в тропеизированных лексемах, обратимся к модусам эмотивности. Под модусами эмотивности мы понимаем способы, механизмы её создания в определённой лингвокультурной области.
Предлагается следующая классификация модусов эмотивности в арготическом лексиконе. Первый блок составляет так называемый модус прямой эмотивности, сферой действия которого оказываются арготические междометия. Он назван прямым, поскольку эмоции в лексемах данного типа не называют, а выражают эмоции. Действие этого механизма подробно описано в пункте 2.2. Второй блок - модус дополнительной эмотивности, суть которого состоит в том, что он как бы дублирует, повторяет или усиливает эмотивные характеристики, заложенные в семантике мотивирующей основы. Действие этого механизма описано в пункте 2.3. Третий блок - это модус тропеизированной эмотивности, который представляет собой реализацию эмоционального отношения к предметам и явлениям в процессе переносов различного вида, прежде всего метафорического, а также метонимического. В пунктах 2.3. и 2.5. охарактеризована семантическая структура производных эмотивных лексем и арготических фразеологизмов и описаны денотативный, мотивационный и оценочный компоненты, взаимодействие которых генерирует эмотивность. В данном параграфе рассмотрим модусы эмотивности с точки зрения их содержания, опираясь на классификацию, предложенную В.В. Химиком. Материал показывает, что креативный подбор модификатора фреймовой рамки, характера скрытого сравнения формирует типовые для арготических слов модусы экспрессивности, неизменно сопряжённые с манифестацией эмотивных характеристик. Это следующие модусы: (1) снижение и вульгаризация, (2) усиление и аффектация, (3) насмешка и ирония, (4) игровая имитация, (5) романтизация и украшение (там же).
1. Снижение и вульгаризация. Данная установка наглядно реализуется в таких лексемах, как опустить, опускание, опущенный. Противопоставление верха и низа имеет общекультурный характер (Лаккофф, Джонсон 1987), однако в арго оно отмечено специфическим субкультурным наполнением, за которым стоят традиции, касты, обряды, татуировки. Именно поэтому эта оппозиция пронизывает весь арготический лексикон, а не только тропеизированную лексику: опущенка - то же, что опущенный, поднарник - забитый, униженный заключённый, загнать под нары - подчинить своей воле. Снижению служит также метафорическое опредмечивание человека: кастрюля - голова, верёвка - назойливая женщина, валенок - медлительный человек, брус - новичок в тюрьме, бублик - проститутка, одеяло - любовница. В определённой мере к снижению можно отнести "когнитивное опрощение" номинируемых явлений, в том числе через нарушение родовидовых отношений: лепить - лечить, понятие - закон (воровской), люди - профессиональные преступники, трест - шайка преступников, девушка, девочка, девица - проститутка.
Усиление и аффектация. Воровское арго "как бы специально приспособлено для форсированного выражения эмоций, для аффектации" (СТЛБЖ): сгореть - потерпеть неудачу, дышать (нечем) - нечем платить долг, загрунтовать - арестовать, засыпаться - потерпеть неудачу. Причём аффективное восприятие характерно не только для неприятных ситуаций: засмолить - закурить сигарету (с гашишем), убиться, улететь, въехать -войти в состояние наркотического опьянения, засадить - совершить половой акт.
Насмешка и ирония. В связи с данным модусом метафоры мы не можем не согласиться с В. В. Химиком, который считает, что "дополнительные коннотативные наращения насмешки, иронии, циничной бравады самым тесным образом связаны со всеми модусами экспрессивности криминальной метафоры: снижением и вульгарностью, усилением и аффектацией, и поэтому вычленение отдельных коннотаций носит условный характер, можно говорить лишь о преобладании какого-то семантического компонента в сложной семантико-прагматической структуре криминонима" (Химик 2000, 121).
(4) Имитация (насмешка). В некотором смысле это продолжение насмешки и иронии, но проявляется она в ином качестве, карнавальном, в котором реализуются некоторые модели номинации, характерные именно для воровской речи. Карнавальный смех М.М. Бахтин признавал амбивалентным: "Он весёлый, ликующий, и - одновременно -насмешливый, высмеивающий, он и отрицает, и утверждает, и хоронит, и возрождает" (Бахтин 1990, 17). "На карнавальной площади - читаем мы у М. М. Бахтина - в условиях временного упразднения всех иерархических различий и барьеров между людьми и отмены некоторых норм и запретов обычной, то есть внекарнавальной, жизни создаётся особый идеально-реальный тип общения между людьми, невозможный в обычной жизни. Это вольный фамильярно-площадной контакт между людьми, не знающий никаких дистанций между ними" (там же, 21-22). Так, часто воровство представляется как нормальная деятельность. Особенность данного вида категоризации в арготической картине мира состоит в том, что воровские профессии рассматриваются в терминах фреймов обычных, некриминальных видов деятельности. Карманная кража представляется как покупка, вагонные и вокзальные кражи - как мойка и т.д. Именно в этом сопоставлении фреймов и состоит специфическая криминальная ирония: купец - карманный вор, покупать - воровать, покупка - украденный предмет; мойщик - вагонный вор, мыть - красть в вагонах, стирать -красть ручную кладь в вагонах и на вокзалах, стирка - воровская специализация.
5. Украшательство и романтизация. На подобные особенности арго обращал внимание ещё в середине 30-х годов прошлого века Д.С. Лихачёв, приводя в одной из своих статей такой отрывок из арготического фольклора:
Он поканал, а меня зачурали
И в уголовку меня повели.
Долго допрашивал агент с наганом:
С кем ты на мокром, девчонка, была.
Я же так гордо ему отвечала:
Это душевная тайна моя.
Он писал, что "с точки зрения исследователей воровского языка и современного русского, воровское слово есть слово, снижающее и вульгаризирующее речь. Это неверно. Речь вора всегда приподнята, с воровской точки зрения воровской язык патетичен. <...> Воровские слова употребляются как снижающие речь только в среде, не занимающейся профессиональным воровством, в среде так называемых "блатыканных" и "шпаны", к которым воры относятся с особым презрением" (Лихачёв 1992, 368-369). Именно тенденцией к романтизации и украшательству можно объяснить такие семантические переносы, как музыка - арго, блатная музыка, музыкант - человек, знающий арго.
Таковы основные модусы арготической эмотивности, которые по своему содержанию распространяются на рассмотренные выше типы эмотивных лексем в арго.
2.5 Эмотивные фразеологические единицы
В анализе эмотивной составляющей фразеологизмов необходимо учитывать комплекс параметров. Во-первых, это характер значения фразеологизма, обусловленный его типом. Очевидно, что в случае аналитического типа значения фразеологизма и в случае идиомы процессы мотивации будут несколько иными, равно как и в случае идиом с различной степенью семантической спаянности её компонентов. Затем это характер мотивации, лежащий в основе создания переноса. Фреймы, используемые в переосмыслении сущностей, очень важны. Далее, это денотативное значение и его место в системе лингвокультурных координат. Рассмотренный подобным образом денотат очерчивает рамки для интродукции оценочного компонента. Следовательно, эмотивный компонент предстаёт как результат взаимодействия, по существу, всех структурных составляющих его значения, а также влияния специфики типа фразеологизма. Подобное динамическое взаимодействие составляющих значение фразеологизма в определённой мере напоминает даже не текст, как об этом пишет В.Н. Телия, когда одна часть его представляет собой тему и другая - рему, а, скорее, дискурс.
Рассмотрим взаимодействие компонентов фразеологизма при генерации эмотивных смыслов на примере арготических фразеологизмов с аналитическим типом значения. Названный тип значения имеет место в группе фразеологизмов с таким компонентом, как воровской: воровская мама - содержательница притона, воровская семья - группировка воров в тюрьме, воровской кусок - продукты, вещи, приобретённые на средства общака, воровское благо - поборы с работающих заключённых в пользу воров, воровской мужик - заключённый, делящийся заработком с ворами, приобретая за это их покровительство, воровская община - организация, в которую входят воровские группировки разных профессий, воровская каста - высшая организация воров-законников, воровская малина - группировка, в которую входят воры одной профессии (фразеологизмы и дефиниции из Словарей ТЛБЖ и Мильяненкова). В этих фразеологизмах компонент воровской сохраняет свое значение, а компонент, сочетающийся с ним, подвергается переосмыслению, формируя общее значение фразеологизма.
Приведённые примеры наглядно иллюстрируют сложность и несовершенство лексикографического описания значения фразеологизмов в словарях арго. Ряд словарных дефиниций представляют собой причудливую смесь милицейского и воровского языков, на которую мы уже обращали внимание. Показательно в этом отношении сочетание в приведённых выше дефинициях таких слов, как группировка, заключённый, поборы, с одной стороны, и вор-законник, общак, профессия (в криминальном смысле), с другой.
В целом наличие субкультурно опознавательной лексемы в качестве компонента фразеологизма позволяет говорить о положительной (нейтрально-положительной) оценке денотата. Вместе с тем нет особых оснований считать, что рассматриваемые фразеологизмы обладают ярко выраженной эмотивностью.
К фразеологизмам подобного типа относятся сочетания с такими компонентами, как держать - воровать, брать - воровать, гнать -обманывать и некоторыми другими. Например: держать бан (майдан) -воровать на вокзале, держать садку - совершать кражу на остановках, во время посадки в транспорт, держать тучу (тучку) - совершать кражи на рынке, держать проезд - воровать в городском транспорте. В перечисленных выше примерах глагол держать имеет значение "воровать в определённом месте", а существительное конкретизирует это место.
Следующая группа - фразеологизмы с глаголом брать, в которых он имеет значение "воровать", а существительное с предлогом на называет инструмент, предмет, способ воровства: брать на малину - обокрасть предварительно усыплённую жертву, брать на хомут - грабить задушенную или потерявшую сознание жертву, брать на бугай (бугая) -грабить или обворовывать жертву с помощью бугая - подброшенного кошелька или бумажника, брать на сквозняк - убегать с украденными вещами, используя проходные дворы, брать на пластырь - совершать квартирную кражу, проникая через окно, выдавленное с помощью пластыря, брать на гоп-стоп - грабить (гоп-стоп - грабёж, разбой), брать на вздёржку - совершать карманную кражу вслепую, выхватив часть денежных купюр.
В то же время необходимо учитывать семантические преобразования, имеющие место в подобных фразеологизмах. К фразеологизмам приведённой выше группы по внешним признакам можно было отнести и такие, как пахан постели, пахан стола. В них общим компонентом является пахан, имеющий в арго положительные коннотации. В структуру его значения входят следующие лексико-семантические варианты: 1. опытный вор-наставник; 2. содержатель воровского притона; 3. главарь преступной группировки; 4. авторитетный вор в законе; 5. третейский судья на сходке. Однако исходным пунктом интерпретации названных фразеологизмов должно быть денотативное значение. У первого фразеологизма это "заключённый, отвечающий за заправку постелей", и во втором -"заключённый, отвечающий за уборку стола и мытьё посуды". Таким образом, общая сема "лидерство" в структуре значения лексико-семантических вариантов лексемы пахан видоизменилась и превратилась в денотативную сему "заключённый, отвечающий за определённый вид деятельности". Поскольку в криминальной субкультуре подобные виды деятельности не пользуются уважением, то и оценочный компонент значения является отрицательным, а эмотивный компонент заключает в себе насмешливо-пренебрежительное отношение, создающееся за счёт контраста значений лидерства и несущественности, смехотворной незначительности тех сфер деятельности, в которых это лидерство реализуется.
Итак, эти фразеологизмы также могут быть отнесены к фразеологизмам с аналитическим типом значения, поскольку имеет место переосмысление не всего выражения, а одного из компонентов. Однако в отличие от фразеологизмов с компонентом воровской, в которых последний сохраняет свои арготические коннотации, во фразеологизмах с компонентом пахан произошло изменение оценочности и эмотивности именно за счёт изменений в семантике данного компонента фразеологизма.
Интерпретация эмотивного компонента в значительной мере зависит от вида переосмысления, характеризующего тот или иной фразеологизм или группу фразеологизмов. Типология механизмов переосмысления представлена в работе А.Н. Баранова и Д.О. Добровольского (Baranov, Dobrovol'skij 1998). Так, фразеологизмы с компонентами воровской, держать, брать могут быть отнесены к частичному переосмыслению. Такое переосмысление в значительной мере опирается на характер включённых в его состав компонентов. Приведём ещё ряд примеров подобного переосмысления: гнилой базар - бесполезный, вредный разговор, травить баланду - говорить чепуху, вести пустой разговор (травить -прост. заниматься болтовнёй, рассказывать небылицы), баклан породистый - осуждённый за злостное хулиганство (баклан - хулиган), замочить технически - представить убийство как естественную смерть или несчастный случай (замочить - убить), качаться в киче - отбывать срок в местах лишения свободы (кича - тюрьма), игра на телеграф - игра в карты с применением шулерских условных знаков. В приведённых фразеологизмах компоненты гнилой, травить позволяют интерпретировать оценочный компонент как отрицательный и эмотивный - как выражение пренебрежения, неприятия. Замочить технически скорее может быть интерпретирован как позитивно окрашенный и со значением уважения как проявление эмотивности. Последние два фразеологизма, скорее всего, эмотивно не окрашены или их оценка и эмотивность будут носить флуктуирующий характер.
Некоторые виды переосмысления, в силу их характера, облигаторно эмотивно нагружены. Так, С.И. Красса предлагает дополнить виды переосмысления, разработанные А.Н. Барановым и Д.О. Добровольским. К одному из дополнений относится так называемое переосмысление-энантиосемия: нюхать ландыши - вдыхать миазмы и поздравить с добрым утром - совершить кражу или ограбить утром. В подобных фразеологизмах экспрессивный эффект является следствием столкновения мотивационного и денотативного компонентов. В результате говорящий выражает своё отношение к денотату в цинично-насмешливой манере.
Характер насмешки имеет проявление эмотивности и в случае так называемого неденотативного переосмысления. Например, сарай на привязи - троллейбус, демонстрирует пренебрежительное отношение путём столкновения образа и денотата по семам комфортности и мобильности (сарай - транспортное средство; транспортное средство - привязь, ограничивающее его мобильность). Кроме того, экспрессивность создаётся также и за счёт абсурдизации образа, достигаемой при помощи соединения несоединимого (помещение/животное), входящего в столкновение с денотатом (транспортного средство).
Ирония, незлая насмешка - редкое явление в арго. К таким проявлениям можно отнести фразеологизмы блатной шарик - солнце, армянский бронепоезд - железнодорожные цистерны с вином. Для арго характерен совсем иной эмоциональный заряд, который наглядно демонстрируют фразеологизмы в рамках арготического дискурса:
Ты, ёрш, дармовик опомоенный! Крутишь вагранку? Гуливаном, горлохватом набушмачился, а пацаны гнут осину? Отловим, падла, глухой форшмак на воле заделаем: козлом будешь, гарнир захаваешь, станешь верзать квасом. Понял! Паханы. Козырные.
Корпус фразеологизмов в плане эмотивности так же, как и в случае лексем, распадается на две неравные части - фразеология эмоций и эмотивная фразеология. Всего было проанализировано 1203 фразеологические единицы, извлечённые методом сплошной выборки из словарей арго. Фразеологизмов, обозначающих эмоции, в нашем материале 25 единиц, или 2% от общего количества.
Фразеологизмы данной разновидности называют следующие эмоции:
страх: елозить очком, ловить мандраж, метать икру, очко не железное, очко жим-жим, очко слиплось, очко играет, очком гвозди рвать (дёргать), шёпот звёзд, обломать рога;
спокойствие: по барабану, держать стойку;
аффект, гнев: загнать в бутылку (пузырёк), вальты накрыли (гуляют), слететь с катушек;
удовольствие: кайф ловить;
неудовольствие: кайф сорвать; душу обосрать; активное выражение неудовольствия: дать звона, взять в ебистос, взъёбку дать, дать шороху, брызгать слюнями, рассольчик слить.
Лексема кайф занимает особое место в арготических манифестациях ощущений и настроений. Кроме названных, она встречается во фразеологизмах кайф бычий - состояние сильного опьянения от наркотиков или алкоголя, кайф контактный - психоэмоциональное состояние, напоминающее опийное опьянение; появляется, когда наркоман только пришёл в группу наркоманов. Кайф можно ловить, поймать, уловить, сорвать, обломить, держать.
Фразеологизмы эмоций характеризуются преобладанием единиц процессуального характера, причём процесс, как правило, предполагает активное действие или воздействие. Только у двух фразеологизмов форма имеет отымённое происхождение: шёпот звёзд (именное сочетание) и по барабану (отымённый адвербиальный фразеологизм). Остальные фразеологизмы по форме представляют собой или глагольное словосочетание (таких фразеологизмов большинство), или предикативное сочетание: очко не железное, очко жим-жим, очко на ноль. Глагольные фразеологизмы называют не только эмоциональные состояния, но и эмоциональные воздействия: обломать рога - запугать, усмирить, кайф сорвать, душу обосрать - испортить настроение, загнать в бутылку (пузырёк) - довести до состояния аффекта.
Фразеологизмов, выражающих эмотивное отношение, в нашем материале 120 единиц, или 10% от общего числа фразеологизмов, извлечённых из корпуса словарей. Эмотивные фразеологизмы, как и арготическая фразеология в целом, характеризуется доминированием единиц процессуальной семантики. Так, соотношение непроцессуальных и процессуальных фразеологизмов составляет 1:4, что свидетельствует о деятельностном проявлении эмоционального отношения, манифестируемого арготической фразеологией.
В эмотивной арготической фразеологии выделяются следующие лексико-тематические группировки:
1. (Воз) действие:
а) физическое, в том числе избиение, истязание, издевательство: банки ставить, дать пачку, набить обручи, налить как богатому (по-богатому), начистить хрюкало (хрюкальник, пятак), прописку делать, рога ломать, заделать пасхального (рождественского) гуся (срихтовкой), ввести наркоз, вправить мозги, оторвать хвост, проветрить мозги, пустить под молотки, сделать бульдога, смазать чердак.
б) сексуальное: врезать шершавого, загнать дурака под кожу, натянуть на болт, палку кинуть (вставить), посадить на болт (штык, кол), поставить градусник (пистон), ударить по рубцу, толкнуть шлямбур, вспахать целину, трухнуть на ляжки, в туза харить, ломать целку, конец мочить, запустить дурашку, играть на гитаре, нож поточить, надуть барабан, порвать очко, лохматый сейф взломать. Обычное явление для арго в целом, равно как и для арготической фразеологии - циничное, издевательское, грубо сниженное видение предметов и явлений. Характерным в этом смысле является эмоциональное отношение, формируемое мотивационным компонентном в группе фразеологизмов с общим значением "половой акт". Таким же циничным выглядит и образная составляющая фразеологизмов со значением избиения.
в) психологическое: дать по рогам, обломать рога, дать по ушам, катить бочку (шары), права качать, буром переть;
2. Процессы, состояния различного характера: рогами упираться, рогом переть - добросовестно работать, оттягивать на себя - брать ответственность за чужие преступления, сидеть на параше - быть презираемым, рога мочить - лезть не в своё дело, очко рвать, дыбать на цырлах, вилять (вертеть) хвостом - заискивать, искать у татарина (цыгана) кобылу - заниматься бесполезным делом, понт бить - набивать себе цену, мотать душу - допрашивать, залупу сосать - остаться ни с чем, куликать (кумекать) по-свойски - понимать воровской жаргон, забить член - проигнорировать, крутить поганку - совершать подлость. Среди них значительное место занимают фразеологизмы со значением доноса: быть телефоном, бить хвостом, сдать в ломбард, сдать за всю масть, выпустить пар изо рта, открыть жалюзи. 3. Лицо:
а) милиционер: волк позорный, красная шапочка, тухлый мент (мусор, мусорюга), умный мамонт;
б) вор, заключённый: рог зоны, волк тряпочный;
в) не вор, фраер: фраер порченый, фраер битый, фраер захарчёванный, фраер набушмаченный;
г) человек, характеризующий по определённому признаку: братское чувырло, гондон штопаный, ломом подпоясанный, цветок мохнатки (шахны), армянская королева, гудок мешаный, молочные братья, крыша течёт (поехала).
д) собрание лиц, организации: цыганский профсоюз, чёртова рота, сучий парламент;
е) женщина: баба первого сорта, баба с яйцами.
6. Локативы: голубой огонёк, дворец бракосочетания - место сбора гомосексуалистов, женский монастырь - камера-одиночка для доносчиков, куток сучий - камера, в которой содержатся сотрудничающие с администрацией.
7. Вещества: грузинский веник - чай низкого сорта.
В целом к эмотивной стороне арготической фразеологии можно отнести особенность, характерную для арго в целом: "Эмоционально-экспрессивная сторона воровского слова, несмотря на свою развитость, качественно бедна, неглубока и чрезвычайно однообразна" (Лихачёв 1992, 368). В то же время фразеология позволяет выделить определённый набор основных образов, когнитивных моделей, которые кладутся в основу механизма действия мотивационного компонента. К таким моделям мы относим следующие:
1. анималистическая модель (фразеологизмы типа вилять хвостом, держать стойку, щёлкать клювом);
механистическая (производственная) модель (фразеологизмы типа открыть жалюзи, катить бочку, пустить под молоток);
гастрономическая модель (фразеологизмы типа налить как богатому, гуляш по почкам, заделать пасхального гуся);
медицинская модель (фразеологизмы типа ввести наркоз, поставить градусник, мохнаткин прыщ, ставить банки);
физиологическая модель (фразеологизмы типа душу обосрать, выпустить пар изо рта, сидеть на параше);
бытовая модель (фразеологизмы типа крыша течёт, искать у татарина кобылу, масло бить, спустить полкана);
организационная модель (фразеологизмы типа дворец бракосочетания, цыганский профсоюз, сучий парламент);
комбинированная модель (фразеологизмы типа очком гвозди дёргать - объединение медицинской и механистической моделей, рассольчик слить - объединение гастрономической, механистической и физиологической моделей, начистить хрюкало - объединение анималистической, физиологической и бытовой моделей). Использование названных моделей в целом строится на таких же
экспрессивных модусах, как и в случае образования эмотивной тропеизированной лексики. Модусы снижения, вульгаризации, насмешки и имитации служат средством выражения, как правило, негативного отношения, которое сопровождается эмоциями презрительности, гнева, раздражения и издевательской насмешки. Модус романтизации не находит выражения в эмотивной арготической фразеологии, что также весьма показательно.
Таким образом, эмотивная нагруженность арготических фразеологизмов определяется сложным взаимодействием денотативного, мотивационного и оценочного компонентов. Причём интерпретация как самих макрокомпонентов, так и их составляющих должна опираться на особенности субкультуры арго.
Выводы по 2 главе
Построение идеографической схемы лексикона в виде семантических кругов, которые формируют кольцо арготического бытия, позволяет представить картину мира носителей арго. Первая сфера условно названа "дело", затем следует сфера "отдых" третьей сфера "расплата", и, наконец, завершает жизненный арготический цикл сфера "тюрьма". Каждая из сфер описывается с опорой на идею фреймов и слотов.
Корпус проанализированных лексем представляет собой две неравные по количеству единиц части - лексика эмоций и эмотивная лексика. Среди арготических междометий большинство носит характер сигналов, принятых в данном сообществе. В них находит проявление тайная, условная функция данного социального диалекта. Все арготические междометия обладают выраженными фоносемантическими характеристиками, причём семантика междометий и фоносемантика не имеет выраженных корреляций. В то же время фоносемантическая составляющая междометий является важнейшим компонентом обмена информацией.
Под эмотивными дериватами понимаются производные слова, которые называют эмоциональные явления или выражают эмоциональное отношение к тем явлениям, которые они называют. В арготическом словообразовании решающее значение имеет не формант, а характер мотивирующей основы. Важнейшим фактором, в конечном счёте, оказывается значение лексемы, рассмотренное в контексте арготической лингвокультуры. Арготические словообразовательные средства служат прежде всего созданию экспрессивного эффекта, стилистической маркировке социолектных средств. Они поддерживают эмотивную оценку денотата, сохраняют её в семантике деривата. В случае эмотивных дериватов оценка денотативного компонента непосредственно влияет на характер эмоционального переживания называемого производной лексикой явления.
Предлагается следующая классификация модусов эмотивности в арготическом лексиконе. Первый блок составляет так называемый модус прямой эмотивности, сферой действия которого оказываются арготические междометия. Он назван прямым, поскольку эмоции в лексемах данного типа не называют, а выражают эмоции. Второй блок - модус дополнительной эмотивности, суть которого состоит в том, что он как бы дублирует, повторяет или усиливает эмотивные характеристики, заложенные в семантике мотивирующей основы. Третий блок - это модус тропеизированной эмотивности, который представляет собой реализацию эмоционального отношения к предметам и явлениям в процессе переносов различного вида, прежде всего метафорического, а также метонимического. В описываемом корпусе тропеизированных лексем выделяются следующие когнитивные модели (в порядке убывания частоты использования): анималистическая, артефактная, антропная, механистическая, ботаническая, вещественная, пространственная, физическая, организационная, звуковая. Кроме того, выделяется метонимическая модель, которая может частично пересекаться с описанными выше.
В анализе эмотивной составляющей фразеологизмов учитывается комплекс параметров: характер значения фразеологизма, обусловленный его типом, вид мотивации, лежащий в основе создания переноса, денотативное значение и его место в системе лингвокультурных координат. Эмотивный компонент предстаёт как результат взаимодействия всех структурных составляющих его значения, а также влияния специфики типа фразеологизма. Корпус фразеологизмов в плане эмотивности так же, как и в случае лексем, распадается на две неравные части - фразеология эмоций и эмотивная фразеология. Фразеологизмы эмоций характеризуются преобладанием единиц процессуального характера, причём процесс, как правило, предполагает активное действие или воздействие. Эмотивные фразеологизмы, как и арготическая фразеология в целом, характеризуется доминированием единиц процессуальной семантики. Интерпретация эмотивного компонента в значительной мере зависит от вида переосмысления, характеризующего тот или иной фразеологизм или группу фразеологизмов. Некоторые виды переосмысления, в силу их характера, облигаторно эмотивно нагружены. В эмотивной арготической фразеологии выделяются следующие лексико-тематические группировки: (воз) действие физическое, сексуальное, психологическое, донос, процессы и состояния различного характера, в том числе донос, лицо, локативы, вещества. Во фразеологии выделяется набор основных образов, когнитивных моделей, которые кладутся в основу механизма действия мотивационного компонента: анималистическая, механистическая (производственная), гастрономическая, медицинская, физиологическая, бытовая, организационная, а также комбинированная модель, представляющая собой сочетание разных моделей. Использование названных моделей в целом строится на таких же экспрессивных модусах, как и в случае образования эмотивной тропеизированной лексики.
Заключение
Проведённое исследование позволило уточнить основные характеристики арго. С опорой на социолингвистические работы последних лет в качестве параметров, упорядочивающих употребление основных терминов социальной диалектологии, рассматривается открытость/закрытость социолекта, закреплённость за той или иной разновидностью определенных функций или превалирование одной из них, особенности социальной группы, преимущественно употребляющей социолектные единицы в речи, а также оценка экспрессивного (эмотивного) потенциала социолекта. В соответствии с названными параметрами арго характеризуется как ненормированная, надтерриториальная нестабильная закрытая система, реализующая корпоративно-профессиональную и субкультурную функции в общении криминальных элементов. Как и любой социолект, арго может быть рассмотрено в структурном аспекте (как инвентарь языковых единиц) и в функциональном (как средство реализации экспрессивно-эмоционального потенциала, хранения и трансляции субкультурных ценностей). Наличие экспрессивно-эмоциональных средств в арго признаётся многими исследователями, что входит в противоречие с традиционным представлением о нём как о преимущественно закрытой номинативной системе.
Анализ современной психологической литературы предоставляет возможность рассмотреть феноменологию эмоций, отчасти их психофизиологию, а также основные теории эмоций. На основе дефиниций выделяются несколько основных характеристик эмоций. Во-первых, эмоции понимаются как реакции на внешнее воздействие, и в этом смысле они являются одной из форм отражения предметов и явлений действительности. Во-вторых, эмоции связаны с потребностями организма. В-третьих, связь эмоций с потребностями, с одной стороны, манифестирует значимость того или иного явления для живого существа, а, с другой стороны, делит все эмоции на положительные и отрицательные в зависимости от того, как это связано с потребностями и сферой мотивации индивида. В-четвёртых, эмоции выступают как важнейшая форма адаптационной функции живого существа, приспосабливающегося к изменяющейся действительности.
Теории эмоций, при всём их разнообразии, позволяют лингвисту учитывать комплекс феноменологических, психологических, физиологических и иных факторов. Во-первых, эмоции представляют собой сложный феномен, детерминированный как биологическими, так и когнитивными и социальными факторами. Во-вторых, оказывается возможным выделение базисных эмоций и оппозитивное их представление. В-третьих, теории эмоций однозначно указывают на связь эмоций и оценки, с одной стороны, а с другой - эмоций и потребности. Связь эмоций с мотивационной и аксиологической сферами личности требует включения социально-культурологической проблематики, равно как и общепсихологической, при анализе тех или иных проявлений эмоций у людей, принадлежащих к определённому лингвокультурному сообществу.
Под эмотивностью в диссертации понимается свойство языковых единиц называть эмоции или выражать к ним эмоциональное отношение. Эмотивность неразрывно связана с экспрессивностью и оценочностью, однако эти явления не идентичны. Под экспрессивностью понимается способность языковых единиц к усилению воздействия в акте коммуникации. Таким образом, понятие экспрессивности оказывается шире эмоциональности, тогда как понятие эмотивности содержательнее экспрессии, поскольку эмоциональность многообразна в своих проявлениях, а экспрессивность сводится в основном к усилению. Соотношение эмотивности и оценки также характеризуется тесной связью. Эмоциональные явления выражают отношения между индивидом и окружающей средой, что с неизбежностью ведёт к оценке возможности/невозможности удовлетворения потребностей, достижения целей. Однако широта проявления эмоций однозначно говорит о том, что эмотивность шире оценочности; эмоции, хотя и выстраиваются в оппозиционные пары, насчитывают множество подобных оппозиций. Эмотивность оказывается уже экспрессивности, но информативнее её. Связь эмотивности с оценочностью облигаторна, эмотивность не укладывается в триаду положительная - нейтральная - отрицательная оценка. Кроме того, информационный потенциал эмотивности намного богаче двух полюсов оценки.
Под эмотивными арготическими единицами в работе понимаются такие единицы словаря арго, которые в своём значении несут информацию об эмоциональных явлениях, чувствах. Такие единицы представлены в арго лексемами и фразеологизмами. Среди лексем выделяются междометия, производные слова, лексемы, полученные путём семантической деривации (на основе метафоры и метонимии).
Значение арготической эмотивной единицы представляется в терминах макрокомпонентов. Компонентная структура значения эмотивной арготической лексемы является следующей. Облигаторным является грамматический макрокомпонент, занимающий наиболее высокую позицию в данной иерархии. Стилистический макрокомпонент содержит семы, маркирующие данную лексему как принадлежащую арго. С позиции носителя литературного языка семы такого рода характеризуют арготические лексемы как нелитературные и принадлежащие определённому социальному диалекту. С позиции носителя арго семы такого рода характеризуют арготические лексемы как принадлежащие "своему" языку, они выполняют функцию социолектной идентификации для говорящего на арго. Стилистический макрокомпонент в значительной мере задаёт параметры интерпретации других составляющих значения, в том числе и денотативного макрокомпонента. Оценочный компонент характеризует положительно/отрицательно/нейтрально информацию, содержащуюся в денотативном макрокомпоненте. Содержание оценочного компонента формируется исходя их значения слова, рассмотренного в рамках арготической аксиологии, базирующейся на субкультурных ценностях. Эмотивный компонент аккумулирует эмоциональные семы денотативного и оценочного компонентов и сосредотачивает в себе чувственные аспекты значения лексемы. В традиционной парадигме стилистический, оценочный и эмотивный компоненты относят к коннотативному макрокомпоненту, однако можно говорить и об относительно самостоятельном их статусе.
Макрокомпонентная структура значения арготического фразеологизма в значительной степени является изоморфной структуре значения эмотивной лексемы. Особое место в семантике фразеологизма занимает мотивационный компонент.
Специфика лексикографической фиксации арго потребовала выработки определённых подходов к использованию корпуса единиц, представленных в арготической лексикографии. Подход, согласно которому в работе осуществляется выбор источников эмпирического материала, назван локализацией корпуса в континууме. Он предполагает концентрацию на определённой части исследовательской выборки, чтобы без искажений представить картину анализируемого явления. Использование принципа локализации корпуса по отношению к разным источникам позволило адекватно описать весь социолект, поскольку каждый из источников как бы дополняет другой до целостной арготической картины мира, запечатлённой в социолекте. В то же время этот принцип не исключает и совокупной выборки из разных словарей, как это было сделано в случае фразеологизмов.
Построение идеографической схемы лексикона в виде семантических кругов, которые формируют кольцо арготического бытия, позволяет представить картину мира носителей арго. Идеографические компоненты, которые отражают основные интересы и основные виды деятельности лиц, принадлежащих к данному социокультурному сообществу, названы сферами. Первая сфера условно названа "дело", (32,4% единиц арготического словаря), затем следует сфера "отдых" (45,8%), третья сфера под условным наименованием "расплата" включает 9,9% номинаций и, наконец, завершает жизненный арготический цикл сфера "тюрьма" (11,8%). Количественное соотношение единиц, манифестирующих данные сферы, неслучайно, оно в определённой мере