Xreferat.com » Рефераты по истории » Российские войска в Дагестане в контексте Кавказской политики России (1722-1735 гг.)

Российские войска в Дагестане в контексте Кавказской политики России (1722-1735 гг.)

и др.

Таким образом, в заключение параграфа, на основе вышесказанного можно сделать вывод о том, что результаты разведывательных экспедиций капитана гвардии, князя А.Б. Черкасского, поручика Н.Кожина, полковника А.П. Волынского, дворянина А.И. Лопухина, лейтенанта Ф.И. Соймонова и других Петру I дали возможность форсировать подготовку к Каспийскому походу.

Полученные этими экспедициями данные экономического, военного и политического характера позволили правительству тщательно изучить территорию Западного побережья Каспия, по которому должны были продвигаться войска, а также позволили выяснить расстановку сил в регионе, отношение местных владетелей к приходу сюда российской армии.


3.2 Военно-административные мероприятия России в Дагестане (1722 – 1735 гг.)


Заключение в 1721 г. Ништадтского договора со Швецией, которая завершила Северную войну (1700-1721 гг.) позволило правительству Петра I перенести все усилия внешней политики на юго-восточные рубежи Российского государства, что тем самым способствовало активизации ее кавказской политики. Экономические и внешнеполитические причины (турецкая угроза) вызвали необходимость осуществления Петром I давно задуманного Каспийского похода. Успешному осуществлению «Персидского» похода способствовали проведенные Петром I разведывательные экспедиции, в результате которых были получены сведения о политическом и экономическом устройстве, военных силах, географии региона.

После проведения тщательной военно-дипломатической подготовки к активным действиям на Кавказе Петр I направил все свои усилия на решение основной цели его кавказской политики – обеспечение безопасности южных границ России и ее выхода к Черному и Каспийскому морям.

Шемахинские события 1721 г., когда отряды горцев, возглавляемые Дауд-беком и Сурхай-ханом, осадив Шемаху, подвергли ее погрому, в результате которого пострадали русские купцы, послужили поводом для мотивации неотложности давно намеченного предприятия – похода в Прикаспий.

Астраханский губернатор и полковник Артемий Петрович Волынский настаивал на решительных действиях со стороны Петра I, убеждая его в том, что настал момент «оставить политику и действовать оружием. Персия ослаблена, Кандагар объявил себя независимым, афганцы заняли уже Испагань, турки угрожают захватить Дербент…», а если это случится, то Каспийское море останется для России закрытым.

Петр I приступил к реализации мероприятий по отправке войск в район Астрахани. В конце 1721 г. он приказал, чтобы «из прибывших из Финляндии 20 пехотных полков, привыкших к морскому хождению, из каждого по одному батальону следовали на зимние квартиры в города по Волге лежащие … с повелением им построить островские лодки (небольшие морские суда, предназначенные для плавания у побережья – Н.Ч.)». Причем астраханскому губернатору было предписано, чтобы «эти войска содержать во всяком довольстве и работами не отягощать». Тогда же в Астрахань были отправлены многие «морские служители» (читай: специалисты – Н.Ч.), особенно те, которые ранее уже плавали по Каспию, знали его навигационную карту. В поволжских городах: в Казани, Твери, Нижнем Новгороде и др. было начато строительство морских судов, чтобы к маю 1722 г. они были бы готовы. Петр I внимательно следил за исполнением своих планов. Так в апреле 1722 г. он писал генерал-майору М.А. Матюшкину, который занимался подготовкой военного флота на Верхней Волге: «Уведомьте нас, что лодки мая к пятому числу поспеют ли, также и ластовых судов к тому времени, сколько может поспеть? И достальные ластовые суда сколько, к которому времени могут поспеть (читай: будут готовы – Н.Ч.), о том чаще к

нам пишите и в деле поспешайте». По сообщению Ф.И. Соймонова на Каспий было отправлено 442 различной величины морских судов того времени. Это: гукеры, шнавы, шуйты, тялки, яхты, эверсы, галиоты, струги, а также островские лодки, вмещавшие до 40 чел.

Пехоту, артиллерию, амуницию, большой запас провизии отправили водным путем. Конница из Царицына следовала по суше, как и два корпуса донских и малороссийских казаков.

С начала июня войска стали прибывать в Астрахань, которая к тому времени была одной из самых укрепленных морских твердынь Российского государства. Здесь имелось все необходимое для обслуживания морской флотилии (пристань, верфи, склады, казармы). Все это делало Астрахань удобной для сосредоточения большого количества войск и подготовки предстоящего похода.

До нас дошли разноречивые данные о количестве войск, сосредоточенных в Астрахани. По сообщению лейтенанта Ф.И.Соймонова в поход было отправлено 22 тыс. пехоты, 20 тыс. казаков, 30 тыс. татар, 20 тыс. калмыков, 9 тыс. конницы, 5 тыс. матросов, т.е. 106 тыс. чел..

Н.Н. Молчанов приводит несколько иные цифры, а именно: войск, отправленных морем, насчитывалось 22 тыс. чел., по суше – 9 тыс. кавалерии и вспомогательные отряды казаков и татар численностью до 50 тыс. чел.. У Е.И. Козубского приводится цифра до 52 тыс. чел..

По данным фондов Российского государственного архива в поход были отправлены следующее количество различных родов войск:


Полки Полкового штаба Ротного штаба Унтер штаба Урядников и рядовых Не служащих Итого
Казанский 9 27 – 988 183 1207
Новгородский 3 30 11 1019 187 1250
Астраханский 3 30 11 1019 186 1249
Московский 3 31 – 1020 194 1248
Архангелогородский 4 30 – 1020 212 1266
Рязанский 4 31 – 1020 197 1252
Ростовский 4 30 – 1020 194 1248
Итого 30 209 22 7106 1353 8720

Откомандированных от лейб-гвардии:


Полки Полкового штаба Ротного штаба Унтер штаба Урядников и рядовых Не служащих Итого
Преображенского 2 56 5 1541 338 1942
Семеновского 1 22 3 725 101 852
Ингерманландского 2 17 2 702 74 797
Астраханского 4 29 4 1363 145 1545
Итого 9 124 14 4331 658 5136

20 пехотных батальонов, из которых:


Полки Налицо Больных В отпуске в дом Всего
1 гренадерского 470 41 10 521
2 гренадерского 473 27 4 504
Московского 505 – 8 513
Санкт-петербургского 566 – 5 571
Тобольского 596 28 5 629
Копорского 533 21 16 570
Галицкого 554 14 7 575
Троицкого 498 14 1 513
Выборгского 534 19 6 559
Нижегородского 490 26 11 527
Сибирского 474 27 1 502
Псковского 507 19 9 535
Рязанского 519 15 2 536
Воронежского 541 15 4 560
Великолуцкого 456 15 11 482
Вологодского 482 11 4 497
Шлиссельбургского 483 – 2 485
Казанского 465 – 12 476
Азовского 550 – 21 571
Архангелогородского 530 – 18 548
Итого 10225 292 157 10674

Итак, в поход отправлялось 24530 чел. регулярного войска. Помимо этого из нерегулярных:

Черкасс гетманского регимента – 10000

Казаков: Донских – 5000

Яицких – 1000

Итого: – 16000,

что вместе с регулярной армией и составляло 40.530 чел.

Высший командный состав похода представляли: генерал-адмирал граф Апраксин, генерал-майоры М.А. Матюшкин, Г.С. Кропотов, князья Ю.Ю. Трубецкой, И.И. Дмитриев-Мамонов, Г.Д. Юсупов; бригадиры: В.П. Шереметьев, В.Я. Левашов, князь И.Ф. Барятинский, И.О. Ветерани, Я. Шамордин, А.И. Румянцев.

13 мая 1722 г. Петр I выехал из Москвы и 26 мая прибыл в Нижний Новгород, откуда и отправился в Астрахань, сопровождаемый войсковыми частями. В конвое Петра I были:

Наименование соединения Служащих Неслужащих Всего
Преображенского полка 462 30 492
Семеновского –‘‘– 299 105 404
Ингерманландского –‘‘– 56 – 56
Астраханского –‘‘– 54 8 62
Итого 871 143 1014

К 4 июля 1722 г. в Астрахань прибыло гвардейских частей:


Полки Служащих Неслужащих Всего
Преображенского 1143 172 1315
Семеновского 345 46 391
Итого 1488 218 1706

К 9 июля:


Полки Служащих Неслужащих Всего
Преображенского 1518 211 1719
Семеновского 688 159 847
Итого 2206 370 2576

К 10 июля 1722 г. из регулярных войск в Астрахани находились:


Команды Всего служащих и неслужащих Из них больных и обслуживающих их
1. ген.-м. и гвардии майора Матюшкина 5404 180
2. ген.-м. и гвардии майора Дмитриева-Мамонова 2685 109
3. ген.-м. и гвардии майора Юсупова 1977 74
4. бригадира и гвардии майора Румянцева 1759 –
5. бригадира Левашова 4374 146
6. бригадира кн. Барятинского 4870 272
Итого во всех командах 21069 781

Еще 3 марта 1721 г. указом Правительствующего Сената Гребенское войско было изъято из ведения Московского Посольского приказа и подчинено Военной коллегии под «ближайшее наблюдение» астраханского губернатора.

Таким образом, Петр I, собрав сведения политического и экономического характера о прикаспийских «провинциях» Азербайджана и Дагестана, изучив географическое положение побережья Каспийского моря, сконцентрировав большое количество войск в Астрахани, обнародовал за три дня до выступления манифест на местных языках в Тарки, Дербенте, Шемахе и Баку, где подчеркивалось, что поход предпринимается для получения сатисфакции за нанесенный русским купцам ущерб во время Шемахинского погрома. Но, как известно, это был всего лишь повод, причины же предпринимаемого похода были куда более серьезными: Каспийский поход, по замыслу Петра I, должен был утвердить позиции России в северо-западных областях распадавшейся империи Сефевидов, обеспечить обладание естественными богатствами региона, решить судьбу ирано-российской торговли, в первую очередь торговлю шелком-сырцом. Фактическое безвластие и полная анархия, охватившая к тому времени Иран, что давало основания опасаться появления у Каспия турок, также подталкивали Петра I на решительные действия в Прикаспии.

18 июля 1722 г. флот Петра I под командованием генерал-адмирала графа Апраксина вышел из Астрахани в Каспийское море. После двухдневного плавания флотилия прибыла к устью Терека. 27 июля 1722 г. вошла в Аграханский залив. Здесь войска высадились на Аграханском полуострове и приступили к устройству укрепленного лагеря.

Тем временем, шедшая из Астрахани сухим путем конница также вступила в Северный Дагестан.

23 июля бригадир И.О. Ветерани по указу императора с четырьмя полками драгун отправился в Эндирей, чтобы занять его, но на подступах был атакован эндирейцами, и, понеся потери, без особого труда захватил его и превратил в пепел.

28 июля 1722 г. караногайцы отправили к Петру I своих депутатов с предложением доставить для русской армии 40 тыс. четвертей разного провианта. Петр I принял караногайцев в подданство.

5 августа, оставив в Аграханском ретраншементе 300 чел. регулярного войска и 1.500 казаков, Петр I во главе войска прибыл к р. Сулак, где стал лагерем. В тот же день к императору прибыли костековский, аксаевский владетели и тарковский шамхал.

12 августа русские войска подошли к Таркам, где их встретил шамхал Адиль-Гирей, заверивший Петра I в своей благонадежности и объявивший, что до сих пор служил русскому государю верно, а теперь будет «особенно верно служить» и предложивший Петру I в помощь свои войска. 14 августа Екатерина I приняла жен шамхала Адиль-Гирея в шатре на Анжи-Арке.

16 августа армия Петра I выступила из Тарков в сторону Дербента, являвшегося наиболее важным объектом кампании 1722 г. По пути следования через владения Султан-Махмуда Утамышского 18 августа отряд российских войск, посланный на разведку, был атакован утамышцами. В результате ответных действий Петра I Утамыш, состоявший из 500 домов, был обращен в пепел, 26 человек пленных казнены. 23 августа Петру I были поднесены серебряные ключи от древнего Дербента, и русская армия без боя вступила в город.

В Дербенте к Петру I обратились уцмий Кайтага, майсум Табасарана, владетель Буйнака и др. с просьбой принять их в подданство России. «Народы тамошние (писал современник событий, историограф шахского двора Мирза-Мехти-хан), опасаясь владычества, турок, как непримиримых врагов без разрешения шаха, явились к нему с покорностью».

В течение четырех недель (июль-август 1722 г.) русской армией была занята территория от Аграханского залива до р. Милюкент за Дербентом. Столь быстрое ее продвижение объяснялось не только многочисленностью, боеспособностью и оперативностью предпринимаемых командованием мер, но и, что очень важно, стремлением местного населения освободиться от произвола коррумпированной шахской администрации, от феодального разбоя и политических неурядиц.

Казалось бы обстановка в регионе для продолжения задуманного похода складывалась как нельзя удачно. Однако вследствие гибели в бурю судов с провиантом и артиллерией, его пришлось приостановить. Вот как сообщает об этом обстоятельстве источник:

«25 августа был такой свирепый северный ветер, что наши 13 транспортных суда с провиантом прибило к берегу и разбились вдребезги. Экипаж едва был спасен, и менее чем через 3 часа ничего от корабля не осталось, все было погребено короткими волнами, которые так быстро следовали одна за другою и через это поднимали вверх много песку. На другой день было совсем тихо, и каждый должен был откапывать провиант, который удалось получить после больших трудов. Он состоял большей частью из ржаной и пшеничной муки в мешках. Соленая вода проникала не более как на дюйм, так что она в середине совершенно была разделена всей армии, и велено было печь хлеб и сделать из него сухари».

Так в шторм погибла эскадра Вердена при устье реки Милюкент (вблизи Дербента), груженая мукой. Эскадра Вильбоа, следовавшая из Астрахани к Дербенту в составе 17 ластовых судов, груженных мукой и артиллерией, в первых числах сентября была застигнута сильным штормом при «урочище Учо» (Аграханский полуостров): одни суда были разбиты, другие выброшены на мель. Крушение двух эскадр означало не только потерю провианта, но и гибель судов. Наличного продовольствия могло хватить только на один месяц, а доставка его из Астрахани была невозможна ввиду отсутствия надежных судов.

Петр I попытался получить провиант у окрестных владельцев.

Примечательно, как тонко чувствовал ситуацию уцмий. Петр I отмечал в своем дневнике: 27 августа «послан был поручик Карцев к уцмию для спросу: (при) будет ли он в обоз (т.е. лагерь) и даст ли что обещал? Поручик Карцев возвратился и объявил, что уцмий в старых лавирах пребывает (т.е. лавирует, ведет себя уклончиво, как и прежде), переменивая от одного дня до другого…».

Армия начала голодать, а достать хлеб в Мушкюре или в Ширване, разоренных трехлетней войной, - об этом нечего было и думать. В сложившейся ситуации целесообразность отказа Петра I от продолжения похода вряд ли может вызвать сомнения. Надо полагать, что обстановка, сложившаяся в Закавказье, чем-то напоминала ему, печальной памяти, ситуацию на Пруте. И там и здесь армиям не доставало провианта. Оба похода в широком плане роднила еще одна общность – они не были достаточно подготовленными. Урок Прутского похода не пропал даром – император на этот раз проявил осторожность и предпочел риску отступление. Как и одиннадцать лет тому назад в Молдавии, его войскам грозила голодная смерть в Дагестане.

Необходимо заметить, что не только вышеназванное обстоятельство помешало Петру I продолжить свой поход на побережье Каспийского моря. Конница пришла в полный упадок. Драгунские полки с весны 1722 г. почти непрерывно находились в марше по степной местности, где лошади страдали от жары, бескормицы и недостатка воды.

Вскоре Петра I постигла новая беда – эпизоотия, вызвавшая падеж лошадей. Потеря конницы приняла катастрофические размеры: «Так, лошади от худобы мерли, что у Старых Буйнаков в одну ночь умерло 1700 лошадей». Кавалерия, по словам Петра I, еще до прихода к Аграхани «несказанной труд в своем марше имела от безводицы и худых трав». Армия Петра I на 80% состояла из конницы, и падеж коней был равносилен ее параличу, а голод довершил бы дело.

В третьих – большое скопление людей при тогдашнем состоянии медицинской службы, в условиях непривычных для солдат климата и обилия фруктов, неизбежно вело к массовым заболеваниям. От лишений и тягот походной жизни, усугубленных нездоровым климатом Прикаспия, среди солдат быстро умножилось число больных малярией.

Так, по данным на 13 сентября 1722 г. в команде бригадира А.И. Румянцева числилось: здоровых – 2184 чел., больных – 378 чел., итого – 2562 чел., т.е. больные составили 15%. В команде генерал-майора И.И.Дмитриева-Мамонова: здоровых – 2102 чел., больных – 222 чел., итого – 2324 чел. 19 сентября 1722 г. в первой команде: больных уже 397 чел., во второй – больных 243 чел. На 25 октября 1722 г. в командах генерал-майора М.А.Матюшкина (Дербент и Терки) больных 1212 чел., в команде генерал-майора И.И.Дмитрия-Мамонова (там же) – больных – 69 чел. Из приведенных данных по подсчетам Н.В.Барышниковой 13-26% из состава русской армии были больны, а в некоторых частях число больных достигало даже 30%.

Таким образом, оказалось, что бороться с климатом еще труднее, чем с бурями и неприятелем: болезни и конский падеж свирепствовали в русском лагере.

Организация всего этого предприятия Петра I была связана с колоссальными денежными затратами, которые не оправдали себя, хотя бы только потому, что обстановка, в которой действовала русская армия, вовсе не предписывала громоздкой организации, а скорее требовала большей облегченности и подвижности.

Каспийский поход обошелся казне в миллион рублей.

Кроме того, Петр I получил известия о «великих неустройствах», происшедших на тот момент в Сенате. Во время похода в Прикаспий возникла угроза возобновления войны со Швецией, что, конечно же, не могло не обеспокоить Россию. В исторической литературе, как известно, имеются различные версии относительно прекращения Каспийского похода, но была еще одна очень веская причина того, что Петр I приостановил его, которая в историографии как до 1917, так и после 1917 г. практически не была освещена за исключением работ нескольких историков. Ни словом об этом не обмолвился и сам Петр Великий в своем письме Сенату от 16 сентября 1722 г., перечисляя общеизвестные причины своего ухода.

Решение прекратить экспедицию, и отвести войска под предлогом недостатка провианта, было принято вследствие требования турецкого посланника, который прямо заявил, что дальнейшее наступление русской армии на кавказские земли будет рассматриваться Стамбулом как повод для объявления войны.

Таким образом, Петр I ушел с Кавказа, избегая преждевременной войны с Турцией. Декларируемой Россией цели похода – наказания персидских «бунтовщиков» Турция не препятствовала. Но появление на Кавказе значительной русской армии дало повод к подозрениям. Великий визирь Ибрагим, «яко добрый друг и желатель между империями покоя», передал через Неплюева Петру I совет, чтобы он со своим войском, ретировался в свое государство во избежание войны».

Во время похода Петра I в русский лагерь также прибыл представитель османской Порты, заявивший, что поход Петра I рассматривается ею как причина для объявления войны России, что заставило его отказаться от продолжения похода в Закавказье.

В нашем распоряжении имеются сведения, которые раскрывают подробности этого события:

«Наша армия имела намерение сняться на следующий день (6 сентября 1722 г. – Н.Ч.), но к нашему удивлению пришел турецкий посланник из Шемахи, и принес известие императору, что турки заняли этот город (Шемаху – Н.Ч.), и что он по повелению своего султана пришел уведомить Его Величество об установке порядка в этой стране, он хотел его попросить, чтоб отступали войска, но если б он противился бы, то он имеет приказ объявить войну России. После точного размышления Государь не нашел хорошим идти дальше, потому что он не хотел разрывать (нарушать государственное устройство) соглашения с Турцией, но потому только, что он со своим войском так был удален от своего владения. Он решил идти назад, так что это составило в нашем походе крайнюю границу к Персии, а провинции, которые так ревностно ждали нашей помощи, должны были отдаться под покровительство турок.

6 сентября наша армия снялась, и мы пошли назад в Дербент. Турецкий посланник сопровождал нас, пока мы не вступили в Дагестан. 7-го турецкий посол имел прощальную аудиенцию и возвратился в Дербент, где он пробыл до тех пор, пока не узнал, что мы не отплыли в Астрахань».

Таковы были причины ухода Петра I из Дагестана, которые лишь на время приостановили активность России на Кавказе.

Оставив гарнизоны в Дербенте, Рубасе, Буйнаке, Тарках и в основанной на р. Сулак крепости Святого Креста, Петр I с основными силами русской армии 29 сентября 1722 г. возвратился в Астрахань.

Успешное осуществление части задуманного плана вызвало недовольство правительства Турции. Султан Ахмед III готовился взять реванш за упущенное время и благоприятные возможности. Обстановка в Дагестане оставалась напряженной.

Уход русской армии развязал руки протурецки настроенным феодалам. Еще до отплытия армии Петра I Дауд-бек, Сурхай и Ахмед-хан тайно готовились к антирусским выступлениям. Уже, будучи в Астрахани, император получил два донесения, что они штурмуют русские укрепления. В Стамбуле эти события были представлены как поражение армии Петра, паническое бегство русских в Астрахань.

Опираясь на поддержку Англии, Франции, Швеции и на союзников, Турция готовилась к захвату Кавказа и Ирана. Придавая важное значение овладению Дагестаном, османы развернули активную деятельность. В сентябре 1722 г. шамхалу Адиль-Гирею было прислано воззвание, чтоб «с гаурами (русскими – Н.Ч.) весьма жестоко биться».

Осенью 1722 г. Али-Султан принял подданство Турции, получив Елисуйское владение и звание эмира. «Турецкие дела и слова непостоянны, - доносил Неплюев, - Порта принимает в подданство Дауд-бека, хочет сначала захватить персидскую Грузию, а потом вытеснить русские войска из Дагестана.

Переговоры, проходившие в январе-августе 1723 г., не дали положительных результатов. Поддерживаемая западными державами, особенно Англией, Порта вела себя воинственно. Летом 1723 г. турки перешли к активным действиям: они вторглись в Картли и овладели ее столицей Тифлисом; отсюда они направились к Шемахе, но не смогли дойти до нее ввиду того, что под Ганджой были остановлены армянским войском. В июле 1723 г. в Шемаху прибыл турецкий посланник, который привез Дауд-Беку подарки и письма от Эрзерумского паши, после чего Дауд-бек выступил к Гандже на помощь туркам.

В ответ на это русские войска сначала заняли Решт, а затем Баку, заявив османскому правительству, что не допустит «уничтожения Персии и утверждения Турции на берегах Каспийского моря». Это заявление было подкреплено широкой военной подготовкой. Особое значение отводилось мерам по усилению российской флотилии на Каспии. Вслед за этим, стараясь не допустить османов на побережье Каспия, Россия стала добиваться от правителя Ирана Тахмаспа II добровольной уступки Дагестана и Прикаспийских областей, обещая помощь Ирану в борьбе с османами и афганцами. На этой основе и был подписан Петербургский русско-иранский договор, предоставлявший России «в вечное владение города Дербент, Баку со всеми прилегающими и по Каспийскому морю лежащими землями и местами також де и провинции Гилян, Мизандрон и Астрабат».

Этот договор вызвал ярость турецкого правительства, пытавшегося также укрепиться в Дагестане и Ширване. Тем более что враждебные отношения в правящих кругах Порты искусственно подогревалось западными дипломатами. Но казавшуюся неизбежной войну все же удалось отвести благодаря заключенному в июле 1724 г. Константинопольскому договору, признавшему за Россией Прикаспийские провинции, полученные ею по Петербургскому договору. Что касается Дагестана, то его территория подлежала разделу между Россией и Турцией.

Результаты, которых добивалась Россия, были достигнуты ценой больших усилий и огромных потерь русских войск. Тем не менее, военно-политические последствия Каспийского похода, как для России, так и для народов региона, очевидны: была обеспечена безопасность юго-восточных границ России, Дагестан прочно огражден от агрессии османов; утвердилось ее положение на Каспийском море. Тем самым Россия выполнила поставленную перед собой военно-политическую задачу.

Итак, военно-политические последствия «Персидского похода», как для России, так и для народов Кавказа бесспорны и очевидны: была достигнута безопасность юго-восточных окраин России, Дагестан был прочно огражден от агрессии османов.

Результаты проведенных кампаний в 1722-1723 гг. были закреплены русско-персидским договором, подписанным в Петербурге 12 сентября 1723 г., по которому к России переходил Дербент, Баку, Ширван, Гилян, Мазандеран и Астрабад, полоса вдоль всего западного и южного побережья Каспийского моря. Эти прикаспийские провинции Кавказа, согласно Константинопольскому договору, заключенному в июле 1724 г., признала за Россией и Турция.

С целью закрепления за собой присоединенных территорий, Петр I провел здесь целый ряд военно-политических и административных мероприятий. Как уже указывалось выше, астраханский губернатор А. П. Волынский советовал Петру I заселить прикаспийские провинции Ирана, Азербайджана и Дагестана русскими войсками, чтобы обезопасить южные границы своего государства. Российские власти сохранили прежнее административно-территориальное управление прикаспийских областей, лишь передав верховную военно-политическую власть русским офицерам, т.е. следовало назначить «управителей,… где возможно русских, а где невозможно – из их народа».

Заявление Петра I о том, что Россия не может допустить турок на берега Каспия, подкреплялось широкими военными приготовлениями, среди которых важную роль играли: сооружение крепостей и укреплений, создание Низового Корпуса, усиление Каспийской флотилии и многое другое. По возвращению императора из прибывших с ним в регион регулярных полков (26.618 чел.) оставлено было 8 драгунских и 10 полевых пехотных полков общей численностью 20354 человека. Из полевых войск, участвовавших в «Персидском» походе, (их перечень дается в приложении к диссертации – Н. Ч.) Петр I выбрал 80 рот, по четыре роты из двух гренадерских и 18 пехотных полков. Из этих 80 рот были сформированы 20 отдельных батальонов, названных по фамилиям командиров батальонов. После заключения мирного трактата с Персией в 1723 году, эти батальоны были оставлены в занятых русскими прикаспийских провинциях.

В конце 1723 года генерал-лейтенант М.А. Матюшкин в донесении императору Петру I спрашивал разрешения образовать из находившихся на Кавказе и в «персидских провинциях» батальонов полки, что облегчило бы управление корпусом. Петр Великий дал свое согласие и приказал назвать образованные полки по именам занятых провинций. По этому поводу Петр Великий и генерал – лейтенант М.А. Матюшкин вели переписку.

Генерал-лейтенант М.А. Матюшкин писал Петру I: «Низового Корпуса пехотные 18 батальонов повелели учинить полками, а когда сведутся какие давать звания?». Решение: «Давать имена по местам». «Гренадерские два баталиона полком учинить, или к каждому пехотному полку определить по роте гренадер?» Решение: «Лучше по полкам роты учинить».

На этом основании 9 июня 1724 г. все 20 батальонов были сведены в 10 двухбатальонных полков (из одной гренадерской и семи фузелерных рот), названных по занятым провинциям: Гирканским, Зензелинским, Кескерским, Мизандронским, Рящинским, Дербентским, Бакинским, Дагестанским, Астрабадским и Ширванским. Тогда же все войска, находившиеся в «персидских провинциях», получили название Низового Корпуса. В 1726 году для укомплектования и усиления Низового Корпуса из полков, находившихся в европейской России, были присланы еще 40 рот, из которых в Москве было собрано 5 двухбатальонных полков. По прибытии же в места расположения Низового Корпуса, генерал-лейтенант М.А. Матюшкин переформировал их в семь полков, назначив им места стоянки, по которым они и должны были быть названы, а именно: Ранокуцкий, Ленкоранский, Кергеруцкий, Куринский, Астаринский, Аджаруцкий и Тенгинский. Но распоряжение не было выполнено, и полки продолжали именоваться по фамилиям командиров. Только в августе 1731 года преемник М.А. Матюшкина, генерал-аншеф князь В.В. Долгорукий обратил на это внимание и подал представление о наименовании полков по провинциям, в которых они были расположены, согласно генерал-лейтенантом М.А. Матюшкиным сделанному назначению.

Политика Турции заставила русский двор принять ряд чрезвычайных военных мер, которые выражались в регулярном усилении

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: