Российские войска в Дагестане в контексте Кавказской политики России (1722-1735 гг.)
Среди архивных документов имеется так называемая «окладная книга», в которой зафиксированы выплаты по указам императорских генералов денежного жалованья из средств персидских доходов горским владетелям: так, кайтагскому уцмию и его сыну в качестве жалованья выплочено с 1727 по 1732 гг. – 13.620 руб., а его сестре, старшинам и прочим людям – 930 руб.; шамхальским детям – в 1730 г. 810 руб..
В 1732 г. генерал-лейтенант В. Я. Левашов установил жалованье младшему брату Хасбулата Тарковского – Салтагерей – беку с матерью из Бакинских доходов – 800 руб.
18 февраля 1735 г. ген. В. Я. Левашов выдал за сентябрьскую треть 1734 г. жалованье Буйнакскому владетелю Мегди-Беку и братьям его Сурхай-Шамхалу и Салтан-Мурату-Мегдию – 100 руб., а братьям по 25 руб. Сверх того, Мегдий, получил 50 рублей за рублей за 1734 год и 34 руб., т. е. всего 84 руб. Его братьям выплачено по 9 руб., а общая сумма – 102 руб. В 1735 г. на жалованье состояли следующие кумыкские владетели (они получали его еще с 1722 г. – Н.Ч.): аксайский владетель Али-Бек, сын Султан-Махмуда, который получал 250 руб. в год (затем жалование было урезано до 180 руб.); костековский владетель Алик Хамзин получал оклад 100 руб. (затем жалованье было срезано до 60 руб.).
Из средств Астраханской губернии выплачивали денежное жалованье дербентскому наибу – 1000 руб., Юс-башам и другим начальникам 1000 руб., из которых присланному Махамед-Юсуф-беку к 150 руб. прибавка 50 руб., рядовым 600 человекам по 5 руб., да хлеба из Астрахани на рядовых по 5 четвертей; ему же дали 100 руб. и находящими при нем по 15 руб. человеку. Всего содержание дербентской народной милиции обходилось казне в год 10600 руб.
Российская администрация выплачивала дербентским служивым людям, которые издревле в Дербенте имелось 1016 чел., а ныне их осталось 600 человек денежное жалованье по 60 руб., а на всех 36.000 руб. Бакинским служивым людям 300 человек по указанию Петра I было велено на 100 человек давать по 30 руб., а юсбашам – 100 руб.
Находившемуся при Дербенте персидскому писарю Мирзе Аскендеру – 39 руб. 60 коп., майору Аслан-Беку – 183 руб. 95 коп., а также в дербентской гарнизонной казне предусматривались средства на прием посланцев и на непредвиденные расходы, так в 1733 г. на эти цели было выделено 167 руб. 20 коп.
Из средств дербентской гарнизонной казны выплачивали денежное жалованье персидскому послу Измаил-беку сначала 270 руб., а позднее 300 руб.
Расходы по крепости Дербента простирались, например в 1728 году до 1525 руб., а именно: на строение крепости, на припасы, инструменты и т. п. – 993 руб., на содержание и мастеровых – 532 руб..
Табасаранскому майсуму было определено жалованье 200 руб., а сыну Магомед-бека Муртазали – 150 руб., племяннику его Тимиру – 50 руб.
Кроме того, дагестанским владетелям из императорской казны выплачивали так называемые «кормовые деньги» во время их пребывания на территории расквартирования российских гарнизонов, а также заготовляли на их прокорм провиант. Императорское правительство выплачивало местным владетелям за оказанные России услуги разного рода денежное вознаграждение.
Важной статьей расходов императорской казны было выплата денежного жалованья аманатам.
Содержавшимся в крепости Святого Креста аманатам денежное жалованье выплачивалось в апреле 1729 г. из средств Бакинских доходов на сумму – 186 руб. 48 коп. Содержащиеся в Дербенте аманаты получали денежное жалованье из местных доходов. В апреле 1724 г. аманаты в Дербенте получили – 346 руб. 50 коп. В 1729 г. аманатам давали в день по 2 руб., а в 1733 г. за полмесяца – 20 руб..
Во время «Персидского» похода 1722 г. Петр I оставил в северных провинциях Ирана 8 драгунских и 10 пехотных полков, всего 23.154 чел. из которых создали позднее Низовой Корпус. К 1732 г. было создано 24 полка, их численность возросла до 37.267 чел. Кроме того, ежегодно в помощь Низовому Корпусу посылались нерегулярные войска. Годовой оклад расходов на его содержание равнялся 330.098 руб., а по другим данным 378.922 руб. (в 1725 г.). Эту сумму предполагалось получать так: 208.950 руб. из подушных денег, собираемых с посадских людей, остальные – из сборов населения Украины. В дальнейшем Петр I рассчитывал в случае необходимости использовать для содержания этих полков доходы, получаемые с жителей новозавоеванных провинций.
П.Г. Бутков сообщал, что оного корпуса жалованьем, мундиром и прочим довольствием присылали суммы из Петербурга, а зато, все деньги (доходы – Н.Ч.) персидские, которые за расходом оставались, отправлялись в Москву для передела в российскую монету, и за эти деньги персидские, отпускали из Военной Коллегии российские деньги, чего же не хватало, то недостаток брался из государственной казны. Правительство предполагало пехотные полки Низового Корпуса содержать из персидских доходов, т. к. те полки состоят сверх определенных по штату полков и подушного оклада; а из подушного сбора на тот Низовой Корпус денег ни на какой расход и заимообразно не использовать, чтобы из-за этого не произошло замешательства, а драгунские 8 полков содержать из средств российской казны.
Провиантом Низовой Корпус обеспечивался доставкой из Астрахани на судах в крепость Святого Креста, в Дербент, Баку и в Рящ и т.д.
Считая по штатам: 10 пехотных полков требовали в год по 349.130 руб., 8 драгунских полков – 354.435 руб.; 4 генерал-майорам, по 2148 руб. 70 коп. – всем 8594 руб. 80 коп.; 1 генерал-лейтенант – 2760 руб. 70 коп.; 2 бригадира, по 1131 руб. 70 коп. – всем 2263 руб.40 коп.; на нерегулярные войска окладного жалованья (деньгами, хлебом, свинцом, порохом и вином), а именно: донским казакам – 23.393 руб.; яицким, гребенским и терским казакам 8228 руб. 40 коп.; семейным казакам – 8822 руб. 80 коп.; казакам в Аграханском транжементе – 5389 руб.; 200 калмыкам по 6 руб. – 1.200 руб.; грузинам и армянам 700 чел. по 15 руб. в год – 10.500 руб.; казанским татарам, мордве и чувашам 5 тыс. чел. по 30 коп. на месяц – 18.000 руб.; дербентской народной милиции… 10.600 руб. Итого 779. 824 руб. 80 коп. К этому надо прибавить: сумму на продовольствие – примерно 150 руб.; прибавку жалованья; единовременные награды, пенсии прежним владельцам, содержание земских чиновников и матросов и многие другие расходы.
Таким образом, годовое содержание стоило больше миллиона рублей, следственно доходы с персидских провинций покрывали лишь 4-ю часть расходов.
13 июля 1726 г. Верховный тайны совет своим указом повелел собираемые с посадов рекрутские деньги употреблять на содержание Низового Корпуса.
Рост дороговизны привел к тому, что правительство своим указом от 23 января 1727 года распорядилось платить жалованье Низовому Корпусу по табели 1720 года, т. е. 422.5 тыс. руб. и использовать для покрытия расходов местные доходы.
По штатам 1720 г. драгунский фузелерный полк состоял из 1253 человек и требовал на годовое содержание – 44.304 руб. 44 коп. ј, а пехотный полк – 1488 человек, годовое содержание 34.913 руб.
Сенатский указ от 28 октября 1730 г. установил, что содержать Низовой Корпус из персидских и малороссийских доходов.
12 декабря 1731 г. была принята инструкция, данная генералу кригс-комиссариату. В пункте 36 говорилось: содержать пехотные полки Низового Корпуса из доходов персидских провинций.
Доходы от прикаспийских провинций за 1723-1731 гг. составили 386.669 руб. Этот доход не покрыл бы даже годичные расходы на содержание сокращенного количества войск, предложенного в 1732 г. фельдмаршалом фон Минихом.
По данным, содержащимся в докладе президента Военной Коллегии фон Миниха от 19 июня 1732 г., в 1722- 1731 гг.
было израсходовано более 8 млн. рублей на Низового Корпуса, на содержание оного корпуса нужно было около 1 млн. руб., в том числе на регулярные 24 полка – ежегодно 900.760 рублей, да нерегулярным войскам – 79.672 рублей итого на каждый год 980.432 руб., а с артиллерийскими служителями, - как раз сумма доходила до 1,000.000 рублей.
Содержание одного лишь Низового Корпуса обходилась России ежегодно в 1млн. руб., при общей величине доходной части государственного бюджета России 8,8 руб. (эти миллионы существовали в основном на бумаге, так как налоги выбирались с большой недоимкой, доходившей от 2-7 % по подушной подати с крестьян до 25-30 % по некоторым другим видам сборов) составляло 11,4 % государственного бюджета. Доходы получаемые с персидских провинций, составляли едва ли пятую часть от доходов на одно лишь содержание в них войск.
Управление в течение 13 лет прикаспийским краем обошлось России в сумме более 12 млн. рублей.
5.3 Природно-климатическая причина
Была и третья причина, побудившая правительство России вернуть прикаспийские провинции Ирану – это природно-климатическая причина.
Благодаря П.Г. Буткову известно о климатических условиях прикаспийских провинций: «… по тогдашнему описанию сей страны, во влажности тамошнего воздуха, многие болезни происходили от многочисленных болот, озер, каналов,… что делало местный климат нездоровым, особенно летом, также и Каспийское море с исходными из него парами. Находившиеся на юге горы мешают ветру рассеять морские пары. Все железо и даже карманные часы ржавели от влажного воздуха. Нигде нет так много комаров и мошкары. Также некоторые плоды: смоквы, финики, дыни считались нездоровыми русским людям, но, то лучше приписать излишнему употреблению оных, в котором простые люди меры не знают. Хотя съестного там много, но жители сухи и тощи. Они сказывали, что ежели, хотя мало уделяются они от строгой диеты, то нападают на них трехдневные лихорадки, к которым очень склонен, сей климат. Еще сказывают, что скорая перемена погоды, когда днем было чрезмерно жарко, а ночью настала нечаянная стужа, повредило здоровью тех, кои в том не предостерегались, да от того иные и живота лишались… нездоровье также от морских ветров, кои всего чаще тут бывают. В дербентской и кубинской провинциях те же спирающиеся морские испарения, кои от близких гор не продуваются далее; дни жаркие, ночи холодны».
Ему вторит другой российский историк: «… состоянии доношу о воздухе, какой зной язвительный, нездоровый».
Петр I предвидел все это. Он в 1722 г. дал указ Низовому Корпусу «вступаться, чего остерегаться этом жарком крае». Петр I дал начальникам устное наставление всячески беречь военных и охранять их здоровье.
5 июля 1722 г. повелел командиру конницы генерал-майору Г.С. Кропотову и другим военачальникам: «Указ как высшим, так и нижним воинским и прочим чинам, чего надо остерегаться, об употреблении рыбы следовать прежнему указу. Ныне же, как здесь, так и куда еще пойдем, необходимо иметь большую осторожность от фруктов, из-за их обилия, так же от соленого, не только от рыбы, но и мяса (кроме ветчины, которую есть только вареной), чего ради оного с собою более отнюдь не брать, как на полтора или две недели, когда высадимся на сушу и в походе в жарком климате, где запрещается, есть все соленое, и так от жары будет большая жажда, а тем более от соленого. Фрукты лучше есть совсем, но от них трудно отказаться, то поэтому их надо есть мало, но особенно остерегаться дынь, слив, шелковицы и винограду, от которых может быть кровавый понос и прочие смертельные болезни. Маркетентерам запрещалось продавать все фрукты, всякую рыбу и соленое мясо под страхом наказания –ссылкой навечно на галеры.
Также надлежало следить за тем, чтобы никто с 9 часов утра до 5 часов вечера без шляпы не ходили и не сидели там, где нет кровли, и чтобы днем не под кровлей и на голой земле не спали, но подстилали либо траву, либо камыш, либо что-то другое толщиною не меньше 5 дюймов. В питье воды надлежало следить за тем, чтобы много не употребляли, не в самую полную сыть. Офицерам надлежало следить затем, чтобы солдаты точно исполняли данное правило, а кто будет нарушать, то того лишить чина и наказать как ослушника».
«Персидский» поход, по словам Бассевича, был очень труден по причине жары, свойственной климату тех мест. Более 300 русских солдат умерло от солнечных ударов, так что император запретил под страхом смерти, снимать на открытом воздухе шляпу для поклонов.
По сообщениям П.Г. Буткова местное население в прикаспийских провинциях на время летней жары удаляются с равнины в горы, на прохладу. Это предохраняло их от многих болезней, но русские войска безотлучно находились на равнине, в осторожности от неприятелей.
А.А. Зиссерман так писал об условиях службы русских полков на примере кабардинского пехотного полка: «полк выучился выносить удушливый, ослабляющий 40-градусный зной, делал громадные переходы по песчаным прибрежьям, по горам и скалам, идти одному против десятерых и считать отдыхом стоянку или в уединенных крепостях, или в грязных азиатских городишках, среди враждебного населения».
Еще помимо этого во время «Персидского» похода от лишений и тягот походной жизни, усугубленных нездоровым климатом Прикаспия, среди солдат быстро увеличивалось число больных, несмотря на все меры, которые Петр I предпринял по медицинскому обеспечению похода. Так, например, на 13 сентября 1722 г. в команде бригадира А.И. Румянцева числилось: здоровых 2184 человек; больных 378 человек. Итого 2562 человек, т.е. больных составляли 15 %. В команде генерал-майора Дмитриева-Мамонова – здоровых 2102 человек; больных – 222 человек. Итого 2324 человек, т. е. больные составили – 9,5 %. На 19 сентября 1722 г. в этих командах: у ген. Дмитриева-Мамонова – 243 человек, а у А.И. Румянцева – 397 человек; а на 25 октября 1722 г. в команде ген. М.А. Матюшкина больных – 2050 человек из 9014 человек, а в команде Дмитриева-Мамонова из 4476 человек – больных – 1213 человек, т. е. в русской армии больных было 13-26 %, а в некоторых её частях число больных достигало даже 30 %. Так из доношения генерал-майора Г.С. Кропотова от 20 декабря 1724 г. стало известным, что в крепости Святого Креста больных 565 человек из числа регулярных войск, а из малороссийских казаков – больных 1050 человек В январе 1725 г. в русских войсках больных насчитывалось 4247 человек. По данным на 18 января 1725 г. всего со времени вступления в Прикаспий русские войска понесли потери в 7595 человек, главным образом, от болезней, что ясно видно из следующей таблицы:
| В Дербенте | В крепости Святого Креста | |
| Умерло | 684 | 951 |
| Убито неприятелем | 52 | 2 |
| Покончило жизнь самоубийством | 2 | 1 |
| Утонуло | 4 | 3 |
| Взято в плен | - | 1 |
| Бежало | 55 | 21 |
| Безвести пропало | 26 | 5 |
| Итого | 823 | 981 |
Мотивами к заключению таких невыгодных (Рященского 1732 г. и Гянджинского 1735 г. – Н.Ч.) договоров послужили страшные эпидемические болезни, свирепствовавшие на Кавказе и уносившие массу жертв из рядов Низового Корпуса. Так в донесении на имя Петра II из Астраханской губернии сообщалось, что в крепости Святого Креста появилась «опасная болезнь». По свидетельству архивных документов наибольшие потери Низовой Корпус понес от болезней в 1727-1729 гг. В 1729-1730 гг. – эпидемия чумы в Дагестане.
Согласно справкам из Военной Коллегии (1726 г.), они (войска – Н.Ч.) были не способны к сильному отпору туркам по множеству больных. В генералитете, как говорилось в той же справке, великая нужда: В.Я. Левашев – в ожидании смерти, Шипов и Румянцев без памяти от жестокой болезни, бригадир Фундуклей «умре». Главнокомандующий В.В. Долгоруков опасается «великой конфузии» в делах, если и он заболеет от тамошнего «злого воздуха», и т.д.
Именно тяжелый климат отразился на здоровье главнокомандующего Низовым Корпусом генерал-лейтенанта М.А. Матюшкина, что вынудило его уйти в отставку с занимаемой должности.
Архивные материалы позволяют узнать о состоянии гарнизонов крепости Святого Креста и Дербента.
Так, в гарнизоне крепости Святого Креста: больных – в 1726 г. – 1172 чел., в 1727 г. – 1049 чел., в 1728 г. – 885 чел., в 1729 г. – 949 чел., в 1730 г. – 1426 чел., в 1731 г. – 916 чел., в 1732 г. – 1039 чел., в 1733 г. – 1060 чел., в 1734 г. – 1078 чел.; здоровых – в 1726 г. – 3754 чел., в 1727 г. – 4754 чел., в 1728 г. – 4410 чел., в 1729 г. – 4310 чел., в 1730 г. – 4450 чел., в 1731 г. – 4865 чел., в 1732 г. – 5069 чел., в 1733 г. – 3765 чел., 1734 г. -3701 чел;
В дербентском гарнизоне – больных – в 1724 г. 834 чел., в 1725 г. – 836 чел., в 1726 г. – 853 чел., в 1727 г. – 828 чел., в 1728 г. – 372 чел., в 1729 г. – 596 чел., в 1730 г. – 677 чел., в 1731 г. – 608 чел., 1732 г. – 1075 чел., в 1733 г. – 861 чел., в 1734 г. – 424 чел.; здоровых – в 1724 г. – 3453 чел., в 1725 г. – 3867 чел., в 1726 г. – 3849 чел., в 1727 г. – 3829 чел., в 1728 г. – 3875 чел., в 1729 г. – 3844 чел., в 1730 г. – 3423 чел., в 1731 г. – 2890 чел., в 1732 г. – 2852 чел., в 1733 г. – 2348 чел., в 1734 г. – 2089 чел.
Из-за того, что в дербентских лагерях было много больных, часть их отправляли на лечение в астраханские лазареты. Из Астрахани в Дербент присылали регулярно сведения о больных, о количестве выздоровевших и умерших. Штаб и унтер-офицеры неоднократно отпускались из гарнизона в свой дом для лечения болезни. В дербентских лазаретах лечились больные военные чины из других гарнизонов Низового Корпуса.
18 ноября 1733 г. прапорщик астраханского драгунского полка и лазаретный комиссар Артемий Хотянцев докладывал о состоянии дел в лазарете крепости Святого Креста: «Имеется в лазарете под больными постели и подушки холстяные, набитые сеном, которые меняли по 2 раза, а порции даются больным на день каждому человеку: вина по 1 чарке, пива по 1 осьмухе, мяса в мясные дни на неделю по 5 фунтов, масла по 48 золотников, получают также калачи, а тяжело больным в пост доктор дает мясо и масло, а на припарку и на спирт больные и раненые получали вино и уксус».
Нелегким было положение казачества. В особенно тяжелых условиях оказались аграханские казаки. Смертность в первую зиму была так велика, что из каждых трех человек выбывал один, и некоторые семьи вымирали поголовно.
По приезде на Кавказ, весной 1726 года, новый главнокомандующий князь В. В. Долгоруков остановился в крепости Святого Креста и, прежде всего, посетил казачьи городки. Он нашел в самом бедственном положении. К тяжелым экономическим и климатическим условиям прибавилась еще какая-то эпидемическая болезнь, свирепствовавшая среди местного населения. Губительная зараза, шедшая полосою с юга на север опустошила казачьи городки, и едва ли оставалась здоровою десятая часть населения. Кладбища сделались до того обширными, что издали, представлялись городками, а казачьи городки смотрелись кладбищами, до того они казались безлюдными.
Сообщая о положении казаков на Аграхани, обер-провиантмейстер Лутовинов писал: «много семей было побито, другие померли от истощения и болезней, а оставшиеся, сказываются, провиантом обтерлись, и множество побирается, что есть нечего».
К общему несчастию, в 1727 году на западном побережье Каспийского моря появилась «моровая язва» - чума. Несмотря на оградительные меры, болезнь проникла в крепость Святого Креста, а оттуда далее на Сулакскую линию. Потери были очень велики – достаточно сказать, что терские казаки, поселившиеся около крепости Святого Креста, во время эпидемии потеряли 78 человек.
Отсутствие хлеба, частые голодовки, непривычный климат и болезни – все это по-прежнему вызывали среди казаков большую смертность.
Аграханские казаки по непривычке к тамошнему воздуху, от болезней и от частых с неприятелем столкновений, из 1000 семей потерял за 10 лет 548 семей. Терские казаки имели в 1722 г. численность в 1000 человек, то к 1735 г. их осталось – 100 человек.
Князь В.В. Долгорукий с редкой внимательностью отнесся к своим обязанностям и, прежде всего, постарался вернуть в положение войск, которые таяли от болезней и разных невзгод. Он улучшил довольствие, установил винную порцию и напомнил войскам приказ Петра I о соблюдении гигиены в этом климате, к которому даже местные жители не могли привыкнуть. Он первый улучшил казаков, несших тяжелую службу и в тоже время получавших очень незначительное содержание (несмотря на это и последующие увеличения, содержания казаков было все-таки мало – Н.Ч.).
Удержание прикаспийских провинций требовало значительных жертв, так как, из-за нездорового климата была велика смертность среди военных чинов, и необходимо было регулярно пополнять Низовой Корпус людскими ресурсами, так что в 1729 году здесь уже было 17 пехотных и 7 конных полков и не проходило года, чтобы не надо было пополнять их более чем на половину, потому, что непривычный климат прикаспийских провинций производил между ними такую смертность, что они умирали как мухи.
Из 16090 человек за 1722-1731 гг. умерло 35.644 чел., т.е. около 60 %. Прикаспийские провинции превратились в кладбища русских солдат. По другим данным от различных болезней из 41.172 человек – умерло 36.644 чел., до 1732 г..
Вообще смертность в войсках Низового Корпуса была громадной. Боевые потери от неприятелей и бунтовщиков, потонувших и бежавших с 1722-1724 гг. составило 435 человек, а за 12 лет не превысили 2000 человек.
Потерю людей считают в течение 12 лет одни в 130 тысяч чел., а другие в 200.000 чел., Бастин простирает её от 45 до 50 тыс., извлекая сию цифру из десяти рекрутских наборов между 1721 и 1734 годом бывших. Следственно он имел в ввиду одни регулярные войска, комплектовавшиеся рекрутами, а иррегулярные в его счет не входили.
Но смертность во все времена была такова, что нет сомнения, что управление прикаспийским краем обошлось Российскому государству больше 200.000 человек, т. е. в течение 12 лет состав Низового Корпуса вымирал 4 раза.
Таким образом, завершая данную главу, следует подвести итог всему вышесказанному. Правительство Анны I пошло на заключение договоров с Ираном в 1732 г. Рященского и в 1735 г. Ганджинского вследствие трех причин:
Первая – политическая, состоявшая в том, что русско-турецкие противоречия на Кавказе, которые не смог урегулировать Константинопольский договор 1724