Xreferat.com » Рефераты по истории » Российские войска в Дагестане в контексте Кавказской политики России (1722-1735 гг.)

Российские войска в Дагестане в контексте Кавказской политики России (1722-1735 гг.)

5. полковник Никита Иванович Ступишин (29 марта – 20 октября 1733 г.).

6. полковник Яков Мануйлович Ломан (20 октября 1733 – сентябрь 1735 г.).

Коменданты российских крепостей сосредотачивали всю полноту военной, гражданской, политической власти, как в самой крепости, так и в её округе на много верст от нее. Так, все нити военного и гражданского управления на Северо-Восточном Кавказе исходили из крепости Святого Креста со дня её учреждения. И концентрировались в руках коменданта данной крепости. Комендант являлся и начальником военной крепости.

Именно комендант выполнял правительственные указы и приказы командующих, генералитета Низового Корпуса, тем самым, проводя в жизнь непосредственно на подчиненной России территории не только Дагестана принципы и методы осуществления её кавказской политики.

Так, указом от 2 октября 1731 г. Коллегия иностранных дел вменила коменданту крепости Святого Креста генерал-майору Д.Ф. Еропкину в обязанность «непрестанно трудиться разведывать, не будут ли» крымский султан, притеснять кабардинцев, мстя им за поддержку их русскими. «И ежели… кто с крымской или с кубанской стороны на Кабарду наступление чинить будут», защитить кабардинцев и «в потребном случае… в Кабарду на оборону и войска и пушки от крепости Святого Креста посылать».

В обязанности коменданта также входило:

1) Управление находящимся в крепости гарнизоном;

2) Наблюдение за порядком, спокойствием в крепости и вне нее;

3) Охрана города от неприятеля.

В его юрисдикцию входили также финансовые, хозяйственные, административные и политические функции.

Комендант крепости, кроме прямых комендантских обязанностей по городу и его управлению ведал сношениями с окрестными владельцами, отдавшимися в подданство России, и аманатами от горских народов, содержащимися в крепости Святого Креста и Дербенте до 1735 года. На коменданте лежали обязанности проводить кавказскую политику России во владениях местных владетелей и народов.

Комендант крепости обладал достаточно большими полномочиями: был непосредственно связан с Коллегией иностранных дел, налаживал взаимоотношения между кавказскими феодальными владетелями, по распоряжению правительства выдавал признавшим российское подданство жалованье; вел с ними переписку, поддерживал связи с государствами и народами Закавказья, защищал интересы Российского правительства перед иностранными государствами. Он имел тайный шифр для переписки с петербургскими коллегиями и русскими резидентами, находившимися в восточных странах.

Хранящиеся в ГУ «ЦГАРД» документы предоставляют нам интересные данные о сношениях комендантов с дагестанскими феодальными владетелями. В обязанность коменданта входило регулярно посылать в горы лазутчиков для разведывания «О неприятельских горских народов воровских людях». В качестве разведчиков комендант обычно использовал дагестанцев.

Так, 2 марта 1728 года для этих целей был послан татарин (читай: кумык – Н.Ч.) Буракам Асман из Кумтуркалинской деревни. На дорогу ему было выдано 5 рублей.

Кроме того, комендант использовал и казаков для посылки в горы «для некоторого Его Императорского Величества интересу».

Деньги, посылаемые за эти услуги «русским и горским людям» выдавались по приказу коменданта крепости из канцелярии гражданского суда.

Коменданты неоднократно посылали своих соглядатаев в подвластные России горские владения, чтобы быть в курсе всех замыслов владетелей.

Так, коменданту Дербента 1722 года стало известно, что Эндиреевский владетель Чопан – шамхал «посылает людей своих в Крым,… просит войско к себе на помощь», о чем было своевременно доложено в Коллегию Иностранных дел.

Ссылаясь на сведения, полученные от аксаевского владетеля Султан-Махмуда, 31 мая 1723 года дербентский комендант полковник А.Т. Юнгер доносил астраханскому губернатору А. П. Волынскому, что «де намерен из Крыма Бахти-Гирей солтан со своими, совокупясь с уцмием и Дауд-беком и прочими басюрманскими народами, идти на крепость Святого Креста».

В начале 1725 года дербентский комендант полковник А.Т. Юнгер сообщал в Коллегию иностранных дел, что получил известие о том, что якобы посол шамхала Малабек побывал у шаха, передал просьбу Адиль-Гирея шамхала и уцмия простить «в их винах», и что ожидается нападение иранцев с шамхальскими и кайтагскими войсками на Бакинский и Дербентский уезды».

3 июня 1726 года комендант полковник А.Т. Юнгер доносил, что уцмий с тремя сыновьями стоит в Башлы, «а при нем 10.000 войска и 18 железных и медных пушек… утамышский владелец Султан-Махмуд с 5000 войска стоит у деревни Утамыш, а по ту сторону Утамыша стоит войско аварского исмея, акушинского кадия в собрании же войска с 10.000», с которыми уцмий намерен русским войскам, находившимся у речки Инчхе, «дать битву, а в аманаты никого не даст».

Российский двор «делал опыт» склонить на свою сторону Сурхая. С этой целью комендант Дербента полковник А.Т. Юнгер обратился летом 1723 года с письмом к Сурхай-хану. В хранящемся в ГУ «ЦГАРД» «Журнале Дербентского коменданта А.Т. Юнгера» содержится переписка коменданта и наиба Дербента с Сурхай-ханом.

Распоряжением Коллегии иностранных дел полковнику А.Т. Юнгеру вменялось в обязанность наблюдение и отслеживание действий Сурхай-хана и, в случае его попыток напасть на подвластных России горских владетелей или на русские войска, немедленно сообщать об этом. В связи с этим коменданту Дербента полковнику А.Т. Юнгеру предписывалось взять под свою защиту табасаранских владетелей Рустема и Махмуд-бека от нападений казикумухского владетеля.

Коменданты неоднократно занимались розыском угнанных дагестанцами лошадей (что нередко в те времена практиковалось горцами – Н.Ч.) и вели переговоры с горскими владетелями (шамхалом, уцмием майсумом и другими) об их возвращении или о денежной компенсации за них.

В одном из указов Петра I российским военным властям, расквартированным в Прикаспии, которые одновременно ведали и гражданским управлением, предписывалось: «… дабы жителям утеснения отнюдь не было, обходились бы зело приятельски и не сурово (кроме тех, кто будет противен), но ласково, обнадеживая их всячески…».

О том, что данный указ Петра I неукоснительно исполнялся военными властями в Дагестане, свидетельствуют документы, хранящиеся в ГУ «ЦГАРД» в фонде «Дербентский комендант». Так, за разного рода преступления в отношении жителей г. Дербента были наказаны: в 1724 году капрал Дагестанского пехотного 1-го батальона Никита Пименов, в 1727 году гренадер Дербентского пехотного полка Кречетов, в 1728 году Донского войска есаул, сотник и 7 казаков.

По указу Петра I от 17 февраля от 1723 года дербентский комендант был обязан обеспечивать дербентских жителей (в это время в Дербенте была нехватка продовольствия – Н.Ч.) российским провиантом, определив на каждую семью в размере того, что дается на русскую семью.

Известно, что феодальными владетелями Северо-Восточного Кавказа, Дагестана в том числе, в XVIII в., как и прежде, организовывались, в сущности, своего рода коммерческие предприятия – охота за людьми с целью выкупа. Документы и сообщение современников этого периода приводят многочисленные факты, свидетельствующие о процветании в регионе этого жестокого, но прибыльного «промысла». Российское правительство предпринимало целый ряд мер, направленных на запрещение или ограничения этого явления. В основном жертвами этого «промысла» являлись жители сопредельных закавказских феодальных государственных образований (христианского вероисповедания). Иногда пленникам удавалось бежать в «российские пределы», к российским крепостям. В этом случае местные власти в лице комендантов крепости были призваны оказывать им всяческое содействие, а дагестанским феодалам (признававшим над собой власть России), от которых они сбежали, полагалась из казны выдавать компенсацию.

Так, правительство дало указание комендантам гарнизонов Низового Корпуса беглых христиан не возвращать хозяевам, от которых они убежали, а «чинить заплату за каждую душу без разбора пола и возраста, кумыкам по 25 руб.». Однако это не всегда строго соблюдалось, что вызывало определенное недовольство «пострадавших» феодальных владетелей.

26 июня 1727 года из Астраханской губернской канцелярии поступил указ коменданту Дербента, предписывающий беглых грузин и армян не возвращать их прежним дагестанским хозяевам, а давать им возможность вернуться на родину, если же беглые уплачивали хозяевам выкуп, таких рекомендовалось брать под защиту российского гарнизона.

Следует заметить, что одним из действенных методов кавказской политики России, проводниками которой в Дагестане в изучаемое время были коменданты российских крепостей, являлся метод своего рода экономического рычага. Этот метод состоял в том, что местные российские власти в лице комендантов, используя огромный спрос в Дагестане на различные металлы, в частности на железо, которое поставлялось из России, разрешали отпуск большего или меньшего количества металла тому или иному дагестанскому владетелю в зависимости от его взаимоотношений с российскими властями. Железо долгое время, вплоть до конца XVIII в. относилось к числу «заповедных», т.е. запрещенных к вывозу на Восток товаров.

Таким же образом обстояло дело и со «съестными припасами», особенно с зерновыми. Приводимые ниже сведения архивных документов красноречиво свидетельствуют об этом. Коменданты российских крепостей призваны были зорко следить за надлежащим исполнением на местах требований императорского правительства.

Так на основе указа императора Петра II от 7 июня 1729 года комендант следил за тем, чтобы купеческие люди провиант, так и маркитанты кроме Дербента, Баку и прочих мест, где есть русские гарнизоны, в другие места, в том числе и в горы, не доставляли и для контроля за исполнением указа коменданту велено было выдавать купцам паспорта в те земли, а для большей уверенности в исполнении указа выделять для купцов воинский конвой.

По указу Анны от 1 апреля 1732 года дербентскому коменданту было поручено следить за тем, чтобы купцы в Дербенте привезенное железо под страхом наказания не продавали бы местным жителям, а использовали его только для своих нужд. 19 августа 1732 года Анна приказала дербентскому коменданту не пропускать к горцам железо.

В обязанность коменданта Дербента входила охрана и обеспечение безопасности проезда без задержки русских разведчиков, лазутчиков, направляющихся ко двору шаха и к русскому резиденту Семену Аврамову «для надобностей Её Императорского Величества интереса с нужными письмами». Комендант Дербента обеспечивал всех направлявшихся к кубинскому хану, конвоем, лошадьми и деньгами.

Петр II своим указом от 11 января 1728 года требовал от коменданта Дербента встречать приезжающих в Дербент «иностранных особ пушечной пальбой по уставу».

Коменданту вменялось в обязанность содействовать, например, персидскому послу Керим-беку купить провиант и фураж, причем приказывалось никаких пошлин с него не брать.

В лице коменданта объединялось начальствование над всеми сооружениями крепости, ее вооружением, гарнизоном, складами, соблюдение порядка и дисциплины в войсках. Он назначал караулы, следил за содержанием арестованных военных чинов на гарнизонной гауптвахте, содействовал нормальному взаимодействию военных чинов и гражданского населения. Комендант назначался по непосредственному Высочайшему распоряжению из числа штаб и обер-офицеров. В порядке общего управления, из расположенных в крепости войск, коменданту непосредственно подчинялись лишь крепостные полки и батальоны, в отношении прочих войсковых частей (Аграханский и Буйнакский ретраншементы, аграханские и гребенские казачьи городки, Терский редут – Н.Ч.) он пользовался правами начальника гарнизона. Он распоряжался расквартированием проходящих воинских команд. В мирное время наблюдал за состоянием всех частей крепости, её вооружения и снабжения. С объявлением военного положения, он должен был следить за состоянием гарнизона, строений и запасов и обеспечивать готовность крепости к обороне. Имел право за плату привлекать к крепостным работам. Коменданту была предоставлена возможность осуществлять уголовное преследование гражданского населения нарушившего закон. В лице коменданта сосредоточивалась высшая полицейская часть в крепости над ремесленниками, торговцами, маркитантантами, прислугой и прочими частными лицами, проживающими в данной крепости. Он имел право подвергать их аресту, денежному штрафу. Комендант разбирал споры, конфликты гражданских лиц. Он распоряжается выделением помещений для нужд купцов, госпиталей, лазаретов и другие целей.

Хранящиеся в ГУ «ЦГАРД» архивные материалы подробно освещают обязанности коменданта как руководителя гарнизона. По требованиям Военной Коллегии комендант обязан был присылать следующую документацию:

«1) рапорты с описанием о людях и лошадях, прибыли и убыли в полках гарнизона;

2) ведомости о приходе и расходе гарнизонной казны;

3) рапорты о провианте и фураже;

4) ведомости о наличии в полках гарнизона штаб и обер-офицерских вакансиях;

5) статейные списки содержащихся под караулом военных чинов;

6) рапорты на присланные императорские указы с указанием об их исполнении;

7) рапорты об рационных деньгах;

8) приходно-расходные книги: о денежной казне, провианте, фураже, об отпуске мундирно-амуничных и прочих вещей».

Военная Коллегия неоднократно присылала комендантам запросы о количестве служащих и обер-офицеров в гарнизоне, о том, сколько умерло, прибыло, находятся в отлучках, а также о том, сколько военных чинов налицо при полках. По требованию Военной Коллегии комендант оформлял ответы на её запросы в виде «ведомостей» и подавал их в Коллегию за каждый месяц, треть и год.

По указу Анны I от 11 июля 1732 года комендантам велено было сообщать в Военную Коллегию о наличии в гарнизонных полках иностранцев из числа штаб, обер и унтер-офицеров, с подробными сведениями о них.

По указу Военной Коллегии от 4 апреля 1729 года комендант подавал сведения за 1724-1728 гг., сколько при полках артиллеристов и при них артиллерийских лошадей, а также, сколько выдавать артиллерийским лошадям фуража.

Военная Коллегия требовала от комендантов сведений, сколько было лошадей в каждом полку и сколько всего «в комплекте состояло», например с 1723-1729 гг.

В обязанность коменданта входила забота о лошадях гарнизона, что по тем временам было очень важно. Он должен был следить за тем, чтобы лошади, «убывшие в отлучку с людьми», были бы возвращены в гарнизон.

По указу Анны I от 22 мая 1732 года комендант регулярно отправлял в Военную Коллегию сведения о том, какое число «со вступления драгунских полков в Персидский Корпус по окладу надлежит при тех полках от остаточных от неполного комплекта лошадей на покупку их, так и фуражных денег и с того числа сколько, когда в расходе и на какие дачи».

От коменданта требовалось постоянно сообщать в Военную Коллегию, сколько в каждый полк куплено лошадей, когда и на какую сумму.

Комендант обязан был содержать в порядке имущество полков, а если случался недостаток, то заблаговременно его восполнять. Так, Военная Коллегия на поданную комендантом в 1732 году «ведомость» о количестве обуви, рубах с брюками и другой одежды, недополученной полками, отпустила из своих запасов сапоги, башмаки по одной паре на душу, а также выделила деньги на покупку недостающего обмундирования.

Мундирная контора требовала ежегодные сведения о приеме, и расходе в каждом полку холста на пошив мундиров.

Комендант на основании указов Военной Коллегии требовал от полков гарнизона подавать два раза в год «табели» о том, в каком состоянии находилась военная амуниция в полках. Он, регулярно отправляя в Военную Коллегию ведомости, составленные на основе ревизии имущества полков гарнизона.

Канцелярия главной артиллерии и фортификации в сентябре 1733 года требовала от коменданта сообщить, например, о том, сколько в наличии ружей в крепости Святого Креста, сколько из них годных и негодных, какие можно было починить и следовало отправить в Астрахань для ремонта и после починки прислать обратно, а негодные разбирать на запчасти. От коменданта также требовалось, чтобы «в полках пушки и прочие артиллерийские припасы и порох всегда были в полном комплекте, и если будет недостача, то требовать прислать нужное количество, а также, чтобы при полках порох был на полное число по 50 патронов, а другие 50 патронов хранить при артиллерии».

На основе указов Военной Коллегии комендант негодные ружья, а также мундирно-амуничные вещи отправлял в Астрахань или, если это было возможно, продавал в Дербенте с публичного торга, а если они было совсем непригодные, и продать их было невозможно, вещи уничтожали.

Так, по указу Анны I от 19 мая 1732 года коменданту Дербента велено оставшееся имущество после умерших штаб и обер-офицеров продавать с публичного торга.

В 1723 году в крепости Святого Креста ощущалась нехватка медикаментов и комендант 31 июля т. г. обратился в Астрахань с просьбой об их доставке.

Командующий Низовым корпусом требовал от коменданта Дербента регулярно присылать обстоятельные отчеты о состоянии дербентских лазаретов.

На основе императорского указа от 13 сентября 1731 года провиантские магазины (хранилище провианта – Н.Ч.) поручались во введение коменданту. По всем вопросам о провианте следовало обращаться в Кригс-Комиссариат, а имеющиеся запасные провиантские и другие магазины передавались в ведомство Астраханского губернатора.

Провиантская канцелярия требовала от коменданта составления провиантских книг о приходе и расходе провианта, фуража и денег. Командование Низового Корпуса обязывало комендантов присылать сведения о наличии в провиантских магазинах Дербента «годного и негодного провианта и сколько надо прислать».

Комендант должен был проводить осмотр состояния провиантских магазинов и сообщать в Военную Коллегию о магазинах, требующих ремонта.

Так, 4 июня 1729 года провиантмейстер Василий Болдин доносил коменданту, в каких условиях хранится в Дербенте провиант, и рекомендовал перенести муку в верхний город, т. к. от близости к морю, он может испортиться.

Военная Коллегия требовала присылать ведомости, составленные на основе ревизии провиантских магазинов, ведомости о годном и негодном продовольствии, а также ведомости провиантмейстеров от каждого полка.

Комендант должен был строго следить за расходом денежного жалованья в полках, регулярно отчитываться, присылая ведомости о том, как и на что, расходуется денежная казна гарнизона.

Ревизион-Коллегия обязывала комендантов Низового Корпуса присылать от каждого гарнизонного полка расходно-приходные книги, комиссарские книги, и книги счетов полковой денежной казны.

По указанию Военной Коллегии комендант был обязан заблаговременно присылать именные списки артиллерийских и инженерных служителей, чтобы не случилось из-за отсутствия этого списка задержки в выплате им денежного жалованья и рационов, регулярно требовать от командиров полков сведений о получении или не получении военными чинами денежного жалованья. Комендант обязан был принимать меры для ликвидации задержек в выплате жалованья гарнизону. Так, 14 апреля 1731 года комендант Д.Ф. Еропкин обратился к командующему Низовым Корпусом генерал-аншефу В.Я. Левашову с просьбой о выплате жалованья нерегулярному войску князя Э. Черкасского, т. к. из-за задержки в выплате жалованья они испытывают «великую нужду».

Комендант ежегодно должен был отчитываться, посылать сведения от каждого полка «о денежных суммах, оставшихся от пошива мундира и делания, амуничных вещей».

В связи радикальными преобразованиями в начале XVIII в. в экономике России, начало которым было положено

Петром Великим и продолжено его последователями, в числе которых был сподвижник Петра I, астраханский губернатор В. Н. Татищев, происходили изменения и в монетарной системе России, направленной на её упорядочение.

В связи с этим в обязанность комендантов были вменены меры по изъятию из наличного оборота устаревших денежных знаков. Так, на основании указов Анны I генерал-аншеф В. Я. Левашов приказал коменданту крепости Святого Креста «денег 1713, 1718, 1726 гг. серебряных гривенников, пятикопеечников и копеек, а также и малых медных копеек, денежек, полушек в казну, в сборы не принимать и ни в какие торги и на покупку съестных припасов не употреблять, и велено эти деньги, собрав, отправить в Военную Коллегию». Так, комендант Дербента Н.И. Ступишин отправил в Москву «неходячей монеты» на сумму 1016 руб. 66 коп.

По распоряжению правительства России изымались имевшие хождение в регионе серебряные монеты любого иностранного происхождения. Так, персидская монета подлежала переделке на российскую, во исполнение чего комендантом Дербента 13 марта 1732 года было отправлено в Москву персидской серебряной монеты на сумму в 18 руб. 48 коп., а 31 октября 1733 года на – 39.835 руб.

Коменданты Низового Корпуса принимали непосредственное участие в реализации экономической составляющей кавказской политики России, которая выражалась в стремлении Петра I удовлетворить запросы промышленности в сырье и пополнении императорской казны денежными средствами за счет Закавказья и прикаспийских провинций.

Как только иранский посол Измаил-Бек подписал договор об уступке России прикаспийских провинций (сентябрь 1723 г.), находившимся в них русским военачальникам были даны подтвердительные (вторичные) указы о немедленном сборе доходов в царскую казну.

Были даны указы А.Т. Юнгеру начать «збирать пошлины со всяких товаров» в Дербенте, а также ему вменено в обязанность, следить за строгим выполнением установленного правопорядка, который должен был способствовать оживлению торговой деятельности в этих областях.Так, хранящаяся ГУ «ЦГАРД» книги доходов по дербентскому казначейству свидетельствует о том, как комендант А.Т. Юнгер выполнял указание императора Петра I по сбору пошлин в Дербенте. Так, в 1723 г. в приход записаны деньги, а именно пошлин с привозных товаров – 235 руб. 75 коп.; в 1724 г. – 839 руб. 51 коп.; в 1725 г. – 1671 руб. 58 коп.; в 1726 г. – 1010 руб. 4 коп.; в 1727 г. – 1657 руб. 2 коп.; в 1728 г. – 1167 руб. 28 коп.; в 1729 г. – 754 руб. 63 коп.; в 1730 г. – 1541 руб. 85 коп., а по неполным данным ГУ «ЦГАРД» с 1722 по 1735 гг. Дербент внес в императорскую казну 707.759 руб. 29 коп..

По указанию Петра I дербентский комендант А. Т. Юнгер исполнял функции хозяйственного распорядителя по созданию дворцового хозяйства, в котором стали выращивать виноград, из которого здесь же делали вино, называвшееся чихирем. Одновременно с виноградом там выращивали пряность – шафран.

Таковы были права, полномочия и обязанности комендантов гарнизонов Низового Корпуса как представителей российского правительства во взаимоотношениях с северокавказскими и дагестанскими феодальных владетелями и народами, а также с иностранными державами Турция и Иран) и как главы военного гарнизона.

Комендант крепости Святого Креста и Дербента, обладая всей полнотой военной и гражданской власти в регионе, выдавал жалованье, подарки и награды феодальным владетелям Северо-Восточного Кавказа, признавшим подданство России, отпускал им порох, свинец, кремень и другие военные припасы. Он разбирал жалобы феодальных владетелей, вел с ними переговоры, вырабатывая условия вступления того или иного владельца в подданство России, принимал их присягу на верность и подданство, обеспечивал содержание аманатов из северокавказских владений.

ГЛАВА 5. ПРИЧИНЫ УХОДА РОССИИ ИЗ ДАГЕСТАНА

дагестан россия военная политика

5.1 Политические причины (1725-1735 гг.)


С кончиной Петра I исчезли и его обширные планы об утверждении русского владычества на Каспийском море. Война сделалась для нового правительства бесцельною и тягостностью и велась отчасти потому, что была уже начата, и начата Петром Великим, отчасти – вследствие крайней необходимости держаться на Каспийском побережье, дабы не дать овладеть им Турции, стремившейся к тому всеми силами и всеми путями.

После смерти Петра I русское правительство стало проявлять к прикаспийским приобретениям меньше внимания.

Правительство Екатерины I, несмотря на это не отошло от главного смысла «восточной» политики, которое нашло свое отражение в инструкции С. Аврамову от 11 ноября 1725 г.: « Ее Величество… никоим образом не может допустить, чтоб какая держава, кроме Персии, на Каспийское море, какое основание имела и тако б Персию с Россией разлучила»; а позднее эта точка зрения отражена и в рескрипте Петра II князю В. В. Долгорукому от 22 февраля 1728 г.

Каспийский вопрос был увязан и с балтийской проблемой, так как Балтику и Каспий органически объединял европейско-азиатский торговый транзит через Россию. Тем не менее, во второй половине 20-х – начале 30-х годов XVIII в. каспийский вопрос отступает перед балтийской проблемой на второй план и ввиду напряженности на северо-западе (угроза шведской диверсии) постепенно сводится к уступке в 1732 и 1735 гг. прикаспийских провинций Ирану (вопрос о прикаспийских областях вновь возникает уже только в конце XVIII в.).

Внешняя политика «преемников» Петра I, включавшая, хотя и много важных элементов петровских дипломатических планов и задач, не отличалась той целеустремленностью и принципиальностью, столь присущими политике и дипломатии России первой четверти XVIII в. В 1725-1739 гг. под воздействием напряженной борьбы и изменений международной ситуации внешнеполитический курс сменявшихся правительств характеризовался неустойчивостью и колебаниями, приводившими к существенным отступлениям от петровской политики «системы».

В конце 1725 – первой половине 1726 г. юго-восточные аспекты русской внешней политики были отодвинуты на второй план: преувеличенный интерес правительства Екатерины I к «голштинским» и «курляндским делам» отвлекал Россию от серьезных проблем в районе Каспия и Черного моря и приковал его внимание к Прибалтике.

Авантюрный голштинский план войны России с Данией из-за Шлезвига (в 1725-1726 гг.) усилил борьбу политических группировок внутри русского правительства, обострил отношения России с рядом великих европейских держав, осложнил отношения России со Швецией и Данией, приведя их (в 1727 г.) к вступлению во враждебный России Ганноверский блок, отвлек русскую дипломатию от решения серьезных вопросов, возникших в связи с затруднениями для нее в Турции и Иране. Политика Екатерины I в голштинском вопросе характеризует непоследовательность и реакционность её «программы» и свидетельствует об определенном отходе от внешнеполитической линии правительства Петра I.

В течение 20-30-х годов XVIII в. балтийская проблема сохраняла важное, доминирующее значение вследствие постоянной угрозы шведского реванша с помощью враждебных России держав. Видный русский дипломат, посол во Франции Б. И. Куракин считал балтийскую проблему более актуальной по сравнению с «турецкой» и «персидской». В письме А. И. Остерману от 19 (30) июля 1725 г. из Парижа он писал: «Ежели же рассуждать о турецких интересах и персицких, есть так бесконечны и безнадежны, что, наконец, понуждены будем все то оставить, но смотреть на главный свой интерес во Эвропе, понеже довольно желузни (ревности. – Н. Ч.) имеем с сей стороны чрез славный мир со Швециею и полученных провинцией и довольно ж есть противу тех желузий, себя с сей стороны содержать»; Б.И. Куракин полагал необходимым, прежде всего, оберегать Россию от опасности с запада.

Еще, в 1726 году было признано целесообразным, уступить эти области Ирану.

В начале правительство Екатерины I не отказывалось от прикаспийских провинций; оно собиралось постепенно свертывать военную операцию в Прикаспии. В марте 1726 г. в Верховном тайном совете было высказано мнение о возможности уступки правительству Ирана Мазандерана, Астрабада и Гиляна, но по «возможности стараться, дабы турки в тех не могли утвердиться».

При учреждении Верховного тайного совета вице-канцлер барон А. И. Остерман, представляя общий обзор отношений России к чужим государствам, говорил о персидских делах, что,

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: