Роль Ставки верховного главнокомандующего в годы Великой Отечественной войны
Для исправления оперативно-стратегических ошибок, допущенных Ставкой и командованием некоторых фронтов летом 1942 года (что дало возможность гитлеровским войскам выйти в район Сталинграда и на Северный Кавказ), потребовались чрезвычайные усилия всей страны.
Как известно, стратегия полностью зависит от политики, и ошибки военно-политического характера общегосударственного масштаба трудно исправить. Справиться с ними может только та страна, которая ведет справедливую войну и располагает для этого необходимыми военно-материальными возможностями. И наоборот, когда цели войны не отвечают жизненным интересам народа, ошибки такого рода, как правило приводят к катастрофическим последствиям.
Но есть и неисправимые просчеты. Такой просчет совершило фашистское руководство гитлеровской Германии, рискнув напасть на Советский Союз. Этот просчет проистекал из неимоверной переоценки своих сил и средств и недооценки потенциальных возможностей СССР — страны, где существует социалистический строй, где вооруженные силы, народ, партия и правительство едины.
Одурманенные предыдущими легкими победами, Гитлер и его политическое и военное окружение считали, что их войска победоносным маршем пройдут по Стране Советов так же, как это было в Западной Европе. Вышло же наоборот. Руководствуясь авантюристической, националистической идеологией фашизма, гитлеровцы оказались неспособными правильно разобраться в решающих исход войны вопросах, которые при подготовке к войне нужно знать и решать без эмоций на базе науки об обществе и войне.
Трезво оцепив причины наших неудачных операций 1942 года, Коммунистическая партия. Советское правительство, опираясь на неоспоримые преимущества социалистического общественного и государственного строя, сумели мобилизовать все силы страны на новые усилия по отпору врагу. Благодаря самоотверженной поддержке народа Советское Верховное Главнокомандование нашло наиболее приемлемые в данной обстановке методы и формы борьбы, вырвало в конечном счете у противника инициативу, а затем повернуло ход войны в свою пользу.
В ходе войны Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза и Советское правительство уделяли большое внимание руководству вооруженными силами. За годы войны состоялось более 200 заседаний Политбюро ЦК ВКП(б), Оргбюро и Секретариата Центрального Комитета партии. Принятые решения по вопросам внешней политики, экономики и стратегии проводились в жизнь соответственно через Президиум Верховного Совета СССР, Совнарком, ГКО или Ставку Верховного Главнокомандования.
В основу работы Ставки были положены ленинские принципы централизованного управления войсками. Ставка руководила всеми военными действиями вооруженных сил на суше, на море и в воздухе, производила наращивание стратегических усилий в ходе борьбы за счет резервов и использования сил партизанского движения. Рабочим ее органом, как уже говорилось, являлся Генеральный штаб.
В результате реорганизации Генштаб стал более работоспособным, оперативным органом и смог гораздо результативнее выполнять возложенные на него задачи на протяжении всей воины. Конечно, случались недоработки и после реорганизации, но лишь в отдельных случаях и по некоторым сложным вопросам.
Для улучшения управления фронтами 10 июля 1941 года Государственный Комитет Обороны образовал три Главных командования по направлениям:
— Северо-Западное (главнокомандующий — маршал К. Е. Ворошилов, член Военного совета — А. А. Жданов, начальник штаба — генерал М. В. Захаров);
— Западное (главнокомандующий — маршал С. К. Тимошенко, член Военного совета—Н. А. Булганин, начальник штаба — генерал Г. К. Маландин);
— Юго-Западное (главнокомандующий — маршал С. М.Буденный, член Военного совета — Н. С. Хрущев (с 5 августа 1941 г.), начальник штаба — А. П. Покровский1.
Создавая Главные командования направлений, Государственный Комитет Обороны рассчитывал помочь Ставке обеспечить возможность лучшего управления войсками, организовать взаимодействие фронтов, военно-воздушных и военно-морских сил. Предполагалось, что Военные советы направлений в большей степени, чем командования фронтов, смогут использовать местные силы и средства в интересах вооруженной борьбы.
Однако уже первые месяцы существования Главных командований показали, что они не оправдывают надежд. Ставка по-прежнему непосредственно руководила фронтами. По существовавшей тогда практике главкомы направлений не имели в своем распоряжении резервов войск и материальных средств, чтобы влиять на ход военных действий. Они не могли без согласия Верховного Главнокомандования проводить в жизнь какие-либо принципиальные решения и, таким образом, превращались в простые передаточные инстанции. В результате в 1942 году Главные командования направлений были ликвидированы.
Ставке пришлось вновь руководить действиями большого количества фронтов, развернутых на огромном пространстве. Это неминуемо было связано со значительными трудностями, особенно в области согласования усилий войск нескольких фронтов, действующих рядом. Начались поиски новых методов управления, которые в конечном итоге привели к возникновению эффективной формы непосредственного влияния стратегического руководства на деятельность фронтов. Так появился весьма своеобразный институт стратегического руководства — представители Ставки Верховного Главнокомандования, которые направлялись на важнейшие участки.
Подводя краткий итог данного параграфа, отметим, что вероломное нападение гитлеровской Германии на СССР прервало мирное строительство в нашей стране. Советский Союз вступил в период освободительной войны, и главным органом, руководящим данной борьбой, стала именно Ставка Верховного главнокомандующего.
1.2. Роль ставки верховного главнокомандующего в мобилизации сил на борьбу с врагом
С первых же дней Великой Отечественной войны Коммунистическая партия развернула гигантскую работу по организации всенародной борьбы против фашистских захватчиков, по перестройке всей жизни струны на военный лад. Центральный Комитет Коммунистической партии разработал мероприятия по мобилизации всех сил страны на борьбу с врагом. Они были изложены в директивное письме СНК Союза ССР и ЦК ВКП(б) партийным и советским организациям прифронтовых областей от 29 июня 1941 г, В письме подчеркивалось, что наша страна вступила в смертельную схватку с опасным и коварным врагом—немецким фашизмом. «В навязанной нам войне с фашистской Германией решается вопрос о жизни и смерти Советского государства, о том — быть народам Советского Союза свободными или впасть в порабощение1».
ЦК ВКП(б) и СНК СССР указывали, что для ликвидации величайшей опасности, нависшей над страной, необходимо мобилизовать все силы народа, перестроить всю работу на военный лад, организовать всестороннюю помощь фронту, всемерно увеличить производство вооружения, боеприпасов, танков, самолетов и т. д. Необходимо было отрешиться от настроений мирного времени и направить все силы на отпор врагу, на его разгром. Красная Армия и Красный Флот должны были драться до последней капли крови за наши города и села. Партия призвала советских патриотов развернуть в тылу врага партизанскую борьбу. Для руководства борьбой народа в тылу противника создавались подпольные, партийные организации.
В целях быстрейшей мобилизации материальных, духовных и людских сил Советского государства 30 июня 1941 г. был создан Государственный Комитет Обороны, в руках которого была сосредоточена вся полнота власти в государстве. Председателем ГКО был И. В. Сталин. Как только началась война, на военную работу были направлены видные партийные и государственные деятели — Н. А. Булганин, А. А. Жданов, Н. С. Хрущев, А. С. Щербаков и другие члены ЦК ВКП(б), многие секретари ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов. Кроме того, на фронт ушли десятки тысяч Ответственных партийных работников, сыгравших большую роль в укреплении дисциплины и боевого духа в армии. Во время войны важные участки работы в тылу и на фронте взяли в свои руки члены ЦК, а также советские военачальники, которые своей организаторской, политической, хозяйственной и военной работой вместе с местными партийными и советскими организациями обеспечивали победу советского народа в войне. Всего в ряды Советской Армии вступило более полутора миллионов коммунистов.
Пламенным словом и личным примером коммунисты вселяли мужество и отвагу в сердца воинов1. Бок о бок коммунистами храбро воевала комсомольская молодежь2.
3 июля 1941 г. по радио выступил глава Советского правительства И. В. Сталин. Он подчеркнул глубоко справедливый, освободительный характер Отечественной войны Советского Союза, изложил народу разработанную Центральным Комитетом партии и Совнаркомом программу перестройки жизни страны на военный лад и мобилизации сил для борьбы с врагом. И. В. Сталин, напомнив о грозной опасности, нависшей над Советской страной, обратился ко всему советскому народу с призывом проявить мужество и самоотверженность в защите Родины, «Наши силы неисчислимы, -говорил он.— Зазнавшийся враг должен будет скоро убедиться в этом. Вместе с Красной Армией поднимаются многие тысячи рабочих, колхозников, интеллигенции на войну с напавшим врагом».
Советские люди, движимые чувством горячей любви к Родине, выражали свою решимость и готовность отстаивать каждую пядь родной земли, драться с врагом до полного его разгрома. Сотни тысяч добровольцев вступили в ряды армии и народного ополчения. В народное ополчение Москвы сразу вступило 100 тыс. человек, Ленинграда — около 160 тыс., 32 тыс. девушек и женщин Ленинграда добровольно пошли сандружинницами и медицинскими сестрами на фронт. Нередко в народное ополчение вступали целыми семьями.
За первые пять месяцев войны из московской партийной и комсомольской организаций на фронт ушли 100 тыс. коммунистов и 260 тыс. комсомольцев.
Оставшиеся в тылу стремились трудовыми делами внести свой вклад в дело разгрома врага. Женщины-домохозяйки, студентки шли работать на производство. На предприятия возвращались по личному желанию многие старики-рабочие, находившиеся на пенсии.
Поднимая советский народ на Отечественную войну, Коммунистическая партия выдвинула боевые лозунги: «Все для фронта. Все для разгрома врага!».
Советское правительство в первые же Дни войны определило районы для эвакуации промышленных предприятий и населения; были намечены мероприятия по распределению материальных средств страны, а также бюджетных ассигнований для более полного обеспечения нужд фронта и военной промышленности.
16 августа 1941 г. был утвержден военно-хозяйственный план на четвертый квартал 1941 г. и на 1942 г; по районам Поволжья, Урала, Западной Сибири, Казахстана и Средней Азии. Этот план предусматривал широкое развертывание промышленного строительства на Востоке, перемещение предприятий из прифронтовой полосы и ввод их в действие на новых местах, увеличение производства вооружения, боеприпасов, металла, угля, бензина и т.д. В целях создания для Советской Армии и Военно-Морского Флота обученных резервов Государственный Комитет Обороны 16 июля 1941 г. принял специальное решение «О подготовке резервов в системе Наркомата Обороны и Военно-Морского Флота». Кроме того, Государственный Комитет Обороны ввел с 1 октября 1941 г. обязательное военное обучение граждан мужского пола в возрасте от 16 до 50 лет1.
По всей стране широким фронтом развернулось всеобщее обучение советских граждан военному делу. Коммунисты и комсомольцы были в первых рядах всевобуча. Большую роль в организации военного обучения населения играло добровольное общество трудящихся — ОСОАВИАХИМ.
Таким образом, Ставке пришлось вновь руководить действиями большого количества фронтов, развернутых на огромном пространстве. Это неминуемо было связано со значительными трудностями, особенно в области согласования усилий войск нескольких фронтов, действующих рядом.
Глава 2 . Деятельность Ставки верховного главнокомандующего в начальный период войны
2.1. Главная задача Ставки верховного главнокомандующего – организация стратегической обороны
Шел второй месяц войны, а широко разрекламированное обещание Гитлера уничтожить в кратчайший срок Красную Армию, захватить Москву и выйти на Волгу так и повисло в воздухе.
Это отнюдь не означало, что опасность для страны в какой-то мере ослабла. Нет, враг продолжал рваться вперед и одерживать успехи. Борьба обострялась на всех участках советско-германского фронта.
Исход Смоленского сражения имел важное значение для последующего хода войны. Хотя сам город Смоленск 16 июля оказался в руках противника, все же оборона армий Западного фронта не была сломлена и крепко стояла, преграждая путь к столице. Среди гитлеровских офицеров, генералов и даже солдат, привыкших к легким победам на Западе, начали появляться сомнения и разочарования1.
Что же касается морального состояния наших войск, то оно продолжало неуклонно повышаться. В соответствии с указаниями ЦК ВКП(б) Главное политическое управление Красной Армии направило в середине июля в войска две важные директивы, в которых оценивалось положение дел за первые три недели войны и содержалось требование повысить передовую роль коммунистов и комсомольцев непосредственно в бою, в выполнении приказов командования.
На московском и киевском направлениях противник понес большие потери, но пока это еще не свидетельствовало о его слабости. Бронетанковые соединения, авиация, да и пехота были вполне способны массированными действиями наносить нашим войскам тяжелые удары. Но теперь он вынужден был это делать с большей осторожностью и не на всех стратегических направлениях. Задача Ставки состояла на этом этапе в том чтобы все проглядеть подготовку и направление важнейших ударов противника и маневру гитлеровцев противопоставить свой маневр.
Обсудив сложившуюся на фронтах обстановку с начальником оперативного управления Генштаба генералом В. М. Эдобиным, его заместителем генералом А, М. Василевским и другими руководящими работниками, Ставка пришла к общему выводу, что противник, пожалуй, не рискнет в ближайшее время наступать на Москву1. Он не был готов к этой операции, т. к. не располагал ни необходимым количеством ударных войск, ни должным качеством.
Кроме того, опасное оперативное положение флангов группы армий «Центр», в котором они очутились, не могло не влиять на ход событий. Дело в том, что захваченная врагом территория тянулась длинной косой линией от Ельни на Рогачев и Жлобин, где располагался наш недавно созданный Центральный фронт. Правда, как уже сказано выше, он был еще слабым, имел всего лишь две армии (13-ю и 21-ю), но своим южном флангом примыкал к войскам Юго-Западного фронта, оборонявшим район Киева и подступы к нему.
Занимая столь опасное для группы армий Центра положение, наш Центральный фронт мог быть использован для ударов во фланг и тыл этой вражеской группировки.
К югу от Киева противник всюду рвался к Днепру, но форсировать его пока не смог. Основная группировка противника стремилась овладеть районом Кременчуга.
Ставка внимательно рассмотрела многие варианты возможных действий войск противника на данном участке фронта и пришли, к единственно правильному выводу. Суть его состояла в том, что гитлеровское командование, видимо, не решится оставить без внимания опасный для группы армий «Центр» участок — правое крыло фронта — и будет стремиться в ближайшее время разгромить Центральный фронт.
Если это произойдет, то немецкие войска получат возможность выйти во фланг и тыл Юго-Западному фронту, разгромят его и, захватив Киев, обретут свободу действий на Левобережной Украине. Поэтому только после того, как будет ликвидирована угроза для них на фланге центральной группировки со стороны, юго-западного направления, гитлеровцы смогут начать наступление на Москву.
Что касается северо-западного направления, то Ставка полагала, что противник здесь должен значительно усилить войска группы армий «Север» с тем, чтобы в кратчайшее время попытаться овладеть Ленинградом, соединиться с финской армией, а затем повернуть свои силы тоже на Москву, обходя ее с северо-востока. Этой операцией гитлеровское командование будет стремиться снять угрозу левому флангу своей ударной группировки на московском направлении.
Чтобы враг не сумел разгадать намерения и сорвать операцию, нужно было держать подготовку удара в глубокой тайне. Это значило, что до начала наступления ничего не должны были менять в режиме оборонительных действий и продолжать наносить врагу потери прежним способом, главным образом изнуряя его постоянным артиллерийским, минометным и стрелково-пулеметным огнем. А тем временем произвести скрытно перегруппировку своих сил и средств для решительных действий.
Ставка торопила с подготовкой наступления. В середине августа войска Резервного фронта частью сил перешли в наступление, добились некоторых территориальных успехов и нанесли врагу ощутимые потери. Противник был вынужден отвести две свои сильно потрепанные танковые дивизии, моторизованную дивизию и моторизованную бригаду, замелив их пехотными соединениями.
Позднее стало известно, что, ссылаясь на тяжелые потери, командование группы армий «Центр» просило Гитлера разрешения оставить ельнинский выступ. Но гитлеровское руководство эту просьбу отклонило: район Ельни рассматривался как выгодный плацдарм для нанесения удара в дальнейшем наступлении на Москву.
Бои под Ельней дали нашим войскам много полезного и поучительного для правильного понимания оборонительной тактики врага. Было установлено, что немецко-фашистские части строят оборону прежде всего вокруг населенных пунктов, превращая их в мощные опорные пункты. Система опорных пунктов располагалась в основном на переднем крае обороны. В то же время гитлеровцы недостаточно развивали оборону в глубине. Каждый опорный пункт имел обстрел во многих направлениях и был приспособлен к круговой обороне. Подобная система придавала каждому отдельному объекту большую самостоятельность и должна была, по замыслу немцев, повысить устойчивость обороны в целом. Потеря одного такого опорного пункта восполнялась за счет привлечения огневых средств соседних с ним объектов и участков.
Отсюда следовало, что, наступая на опорный пункт, войска СССР должны были прочно обеспечивать свои фланги и надежно подавлять огневые средства смежных опорных пунктов противника. Иначе наступающие войска рисковали оказаться в огневом мешке1.
Благодаря принятым мерам по улучшению разведки командование и штаб фронта вскоре стали располагать полными данными о противнике, его огневой и инженерной системах2.
Эти сведения, а также показания многих пленных дали нам возможность тщательно, во всех деталях отработать план артиллерийского огня, авиационного удара и поставить конкретные задачи частям и соединениям на полный разгром здесь противника.
Большую работу в этом отношении провел генерал-майор Л. А. Говоров, отлично знавший артиллерийское дело. Да и не только артиллерию, он прекрасно разбирался и в оперативно-тактических вопросах.
Сейчас бытуют различные версии о позиции Ставки, Генерального штаба, командования юго-западного направления в Военного совета Юго-Западного фронта в отношении обороны Киева и отвода войск на реку Псёл из-под угрозы окружения. Поэтому считаю нужным привести выдержки из разговора И. В. Сталина с командующим Юго-Западным фронтом М. П. Кирноносом 8 августа 1941 г. Они свидетельствуют о том, что мнения Верховного Главнокомандующего и Военного совета Юго-Западного фронта совпадали — они были против отвода советских войск из под Киева.
Во второй половине августа, еще и еще раз проанализировав общую стратегическую обстановку и характер действий противника на западном направлении, Г. К. Жуков вновь утвердился в правильности своего прогноза, изложенного в докладе И. В. Сталину 29 июля, о возможных действиях гитлеровского командования на ближайшее время. Поэтому как член Ставки счел обязанным еще раз повторить Верховному Главнокомандующему прежние предположения о неизбежности ударов немецко-фашистских войск во фланг и тыл Центрального, а затем и Юго-Западного фронтов.
Как известно, войска Юго-Западного фронта в скором времени тяжело поплатились. Решения, которые были приняты без серьезного анализа обстановки. Задержать противника не удалось. В полосе Брянского фронта на участке Новгород-Северский— Конотоп образовался крайне опасный прорыв. Пришлось срочно перебрасывать сюда конницу с Юго-Западного фронта, который и сам находился в очень трудном положении.
Слов нет, даже мысль о возможности потери Киева больно отзывалась тогда в сердце каждого советского человека, но решая вопрос о судьбе столицы Украины, следовало исходить из всей совокупности военно-политических факторов1. Война есть война, и если это необходимо, если создается угроза окружения и гибели большой группировки войск, надо быстрее отводить ее из-под ударов противника, чтобы избежать серьезного поражения и ненужных потерь.
Вскоре на фронт пришла директива Ставки. Во втором пункте ее было сказано:
«Войскам Резервного фронта» продолжая укреплять главными силами оборонительную полосу на рубеже Осташков —Селижарово — Оленине— р. Днепр -(западнее Вязьмы) — Спас-Деменск — Киров, 30 августа левофланговыми 24-й и 43-й армиями перейти в наступление с задачами: разгромить ельнинскую группировку противника, овладеть Ельней и, нанося в дальнейшем удары в направлениях Починок и Рославль, к 8 сентября 1941 года выйти на фронт Долгие Нивы — Хисла-вичи — Петровичи...»1
Эти указания Ставки соответствовали предложениям, доложенным в Москву. Поскольку фронт противника имел форму обращенной к нам большой дуги, напрашивалось решение подрубить ее под оба основания одновременными ударами, сходящимися к западу от Ельни. Ставки было известно также, что гласные силы 2-й танковой группы Гудериапа уже двинулись на юг, а в глубине немецкой обороны не было крупных подвижных резервов. Чтобы не дать гитлеровскому командованию возможности сосредоточить свои усилия па решающих направлениях, советское руководство дало указания войскам второстепенными силами осуществлять нажим и на ряде других участков, по всему протяжению ельнинской дуги.
С рассветом 30 августа после непродолжительной артиллерийской подготовки войска Резервного фронта перешли в решительное наступление. Главный удар наносила 24-я армия под командованием генерал-майора К. И. Ракутина. Ее части наступали на Ельню с северо-востока. Навстречу им с юго-востока двигалось несколько соединений 43-й армии.
В те дни, когда проходила Ельнинская операция, противник повернул главные силы 2-й танковой группы Гудериана на Конотоп. Гитлеровское командование приступило к выполнению плана по окружению и ликвидации киевской группировки войск. Поэтому теперь ему было особенно важно не допустить прорыва обороны под Ельней и выхода Резервного фронта на фланг и в тыл обороны группы армий «Центр».
Сражение на всех участках фронта было ожесточенным и тяжелым для обеих сторон. Противник противопоставил наступавшим дивизиям хорошо организованный плотный артиллерийский и минометный огонь. Со своей стороны, советские войска также всели в дело всю наличную авиацию, танки, артиллерию и реактивные минометы.
Применяя все виды боевой техники, сочетая огонь с искусным маневром, стрелковые части, артиллеристы, летчики и танкисты в тесном взаимодействии наносили по врагу мощные удары, не давая гитлеровцам покоя ни днем, ни ночью. Наголову были разбиты 10-я танковая, 17-я моторизованная и 15-я пехотная немецкие дивизии.
Большие надежды возлагало гитлеровское командование на спешно переброшенную под Ельню отборную моторизованную дивизию СС «Рейх», в составе которой были отборные полки — «Германия», «Фюрер», «ЭЛФ». На участке обороны этой дивизии было найдено много листовок фашистского верховного командования. В них восхвалялась доблесть гитлеровских солдат и выражалась уверенность в их дальнейших победах.
Но надеждам Гитлера не суждено было сбыться. Под сокрушительными ударами советских частей дивизия СС, как и другие немецкие части, занимавшие плацдарм, понесла невосполнимые потери.
Между тем враг не хотел сдаваться и упорно цеплялся за каждую высоту, за каждый выгодный рубеж. Командование противника ввело в сражение новые 157, 178, 268-ю и 292-ю пехотные дивизии. Но и это значительное подкрепление не остановило наступательного боевого духа советских войск. Наши части не давали возможности противнику укрепляться, охватывали его с флангов, отрезали пути отхода. Горловина ельнинского выступа постепенно сжималась железными клещами и становилась все уже и уже.
В ожесточенных боях с гитлеровцами советские бойцы, командиры и политработники показали образцы боевой доблести. Отвагу, мужество и организованность проявила 100-я стрелковая дивизия под командованием генерал-майора И. Н, Руссиянова. Эта дивизия получила задание ударом с севера прорвать оборону на 6-километровом участке, разгромить противостоящие части врага и перерезать пути отхода группировки противника из района Ельни на запад1.
С 22 по 29 августа 100-я дивизия готовилась к наступлению. В полосе предстоящих действий была организована разведка противника и местности. 23 августа генерал Руссиянов провел рекогносцировку с командирами полков, батальонов и рот. Были отработаны все вопросы, связанные с уяснением боевых задач и организацией взаимодействия пехоты с артиллерией. До начала наступления и во время боев в частях и подразделениях непрерывно велась политическая работа, направленная на обеспечение выполнения поставленной боевой задачи.
Утром 30 августа 100-я дивизия вместе с другими частями 24-й армии перешла в наступление. Враг отчаянно сопротивлялся. Наиболее успешно действовал 85-й стрелковый полк, которому в результате ночного боя удалось прорвать оборону противника. Для достижения цели на главном направлении командир дивизии в ночь на 3 сентября перебросил в полосу этого полка все подразделения соседнего слева 335-го стрелкового полка.
Преодолевая упорное сопротивление противника, части 100-й дивизии к исходу 5 сентября глубоко вклинились в оборону врага и вышли на тыловые пути его группировки, содействуя тем самым другим соединениям армии в овладении городом. За боевые подвиги, организованность и воинское мастерство, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, 100-я стрелковая дивизия была переименована в 1-ю гвардейскую стрелковую дивизию.
Отважно сражались за Ельню 127-я стрелковая дивизия полковника А. 3. Акименко, 153-я стрелковая дивизия генерал-майора Н. А. Гагена, 161-я стрелковая дивизия полковника П. Ф. Москвитина. Эти дивизии соответственно были переименованы во 2, 3-ю и 4-ю гвардейские стрелковые дивизии.
Геройски дрались под Ельней части 107-й стрелковой дивизии полковника П. В. Миронова. Еще в мирное время за успехи в боевой и политической подготовке дивизия была награждена переходящим Красным знаменем. Эту высокую награду воины с честью оправдали на полях сражений. Ими было уничтожено до пяти полков немецко-фашистской пехоты, в том числе и полк «Фюрер» дивизии СС «Рейх»1.
Пользуясь наступившей темнотой и тем, что горловина была еще не закрыта, остатка войск противника отступили из района Ельни, оставив на поле боя множество убитых, раненых и большое количество разбитых танков и тяжелого оружия. Всего за период боев в районе Ельни было разгромлено до пяти дивизий, противник потерял убитыми и ранеными 45—47 тысяч человек. Врагу дорого обошлось стремление удержать ельнинский выступ.
Утром 6 сентября в Ельню вошли наши войска. Вскоре в городе появились жители, скрывавшиеся от фашистов.
Преследуя противника, 7 сентября наши части вышли на реку Стряну, форсировали ее и получили задачу развивать наступление, взаимодействуя с группой войск Западного фронта генерала П. П. Собенникова.
В результате успешно проведенной операции по разгрому ельнинской группировки противника в войсках фронта поднялось настроение, укрепилась вера в победу. Части увереннее встречали атаки противника, били его огнем и дружно переходили в контратаки. И хотя завершить окружение противника и взять в плен ельнинскую группировку советским войскам не удалось (для этого тогда не было достаточного количества сил и, в первую очередь, танков), но обстановка к 8 сентября сложилась в нашу пользу: опасный вражеский ельнинский выступ на левом фланге 24-й армии был ликвидирован.
Конечно, еще многое было впереди. Советский народ понимал, что предстояла длительная борьба и что фашистская Германия будет бросать па Восточный фронт новые и новые силы, пока не израсходует их без остатка. Но пусть увидит читатель, как при первых же оперативно-тактических неудачах на Восточном фронте победный тон немцев начинает постепенно затухать, сменяться удивлением и разочарованием. Посмотрим, что говорят наши противники.
Скоро выяснилось, что русские расположили вдоль границ не все свои армии, как думали немцы. Вскоре также выяснилось, что сами немцы совершили грубейший просчет в оценке русских резервов. До начала воины с Россией германская разведывательная служба в значительной степени полагалась на «пятую колонну». Но в России, хотя и были недовольные, «пятая колонна» отсутствовала...»1
Такова была реальность, с которой немецко-фашистскому командованию пришлось столкнуться в первые месяцы боев на советско-германском фронте. Да, это была явно не та действительность, на которую рассчитывало гитлеровское руководство. В приведенных высказываниях эта мысль пробивается достаточно отчетливо. А вот факты.
Только за первые два месяца войны в СССР сухопутные войска вермахта потеряли около 400 тысяч человек. Кстати замечу, что с июня по декабрь 1941 года вне советско-германского фронта фашистские захватчики потеряли всего лишь около 9 тысяч человек. Потери войск противника к концу летне-осенней кампании составили на советско-германском фронте без малого 800 тысяч человек из отборных, лучших частей и соединений. И все это в крайне неблагоприятных условиях, сложившихся для советских войск в начале войны. Ведь боевого опыта у противника было больше, раз он воевал уже длительное время. Инициатива также находилась в его руках. По количеству войск и боевой технике на главных направлениях противник превосходил, поскольку он долго готовился к войне и ряд лет ускоренно модернизировал и механизировал армию нападения. Экономика, ресурсы для первого удара у него были также значительно выше, поскольку в его руках был почти весь военный потенциал Европы.
Необходимо учитывать и то обстоятельство, что,