Роль Ставки верховного главнокомандующего в годы Великой Отечественной войны
Существенной реорганизации подверглись инженерные войска. Огромный размах оборонительных работ, которые пришлось вести Красной Армии в условиях стратегической обороны, резко повысил потребность в инженерных войсках. По решению Государственного Комитета Обороны в 1941 г. было сформировано десять саперных армий, предназначенных для строительства оборонительных рубежей стратегического значения. Эти армии сыграли большую роль в организации глубоко эшелонированной обороны на важнейших направлениях. Весной 1942 г., когда увеличились возможности производства средств инженерных заграждений, советское Верховное Главнокомандование приступило к формированию инженерных бригад специального назначения, а также инженерно-минных и понтонно-мостовых бригад1.
В первый период войны большие изменения произошли не только в организации войск, но и в структуре органов тыла Красной Армии. Существовавший накануне войны порядок снабжения Вооруженных Сил и система управления тыловыми учреждениями не соответствовали требованиям маневренной войны. Главный недочет этой системы состоял в том, что управление тылом частей и соединений осуществляли общевойсковые штабы, а материальным снабжением войск ведали начальники родов войск и служб, подчинявшиеся непосредственно командующему округом (фронтом). В начале войны, когда требовались особенно гибкое и оперативное решение всех вопросов материально-технического и медицинского обеспечения войск, четкая организация дорожной службы и эвакуации, существовавшая система снабжения войск и управления тылом не обеспечивала решения органами тыла стоявших перед ними задач.
31 июля 1941 г. Государственный Комитет Обороны принял постановление «Об управлении тылом Красной Армии». В соответствии с этим постановлением вводилась должность Начальника тыла Красной Армии, при котором создавалось Главное управление тыла. Начальником тыла Красной Армии был назначен генерал-лейтенант А. В. Хрулев, который должен был руководить работой тыла, организацией подвоза фронтам пополнений и всех видов снабжения, эвакуацией в тыл больных, раненых и военного имущества.
Во фронтах и армиях создавались управления тыла во главе с начальником тыла фронта (армии), который являлся заместителем командующего войсками фронта (армии) по тылу. В мае 1942 г. органы управления тылом были введены в корпусах и дивизиях.
Создание самостоятельных органов управления тылом позволило более оперативно решать все вопросы работы тыла, упорядочить снабжение войск материальными средствами, рационально использовать все виды транспорта и обеспечить твердый воинский порядок в тыловых частях и подразделениях.
Уже в ходе летней кампании 1941 г. выяснилось, что громоздкие стационарные тыловые части и учреждения, имевшиеся во фронтах 1, не могут в условиях маневренной войны обеспечить бесперебойное питание войск материальными средствами. Такими же громоздкими были армейские и войсковые тылы. Так, например, из 33 железнодорожных эшелонов, требовавшихся для перевозки стрелковой дивизии по железной дороге, 14 занимали тыловые части и подразделения.
Чтобы сделать оперативный и войсковой тылы более маневренными, в сентябре 1941 г., по указанию Государственного Комитета Обороны, были учреждены фронтовые полевые склады, а в армиях введены полевые армейские базы. Кроме того, во фронтах и армиях уменьшалось общее количество стационарных складов, баз, мастерских и других учреждений, часть которых передавалась в ведение главных и центральных управлений. Значительно сократились и войсковые тылы. Изменения, произведенные в организации органов тыла, оказали благотворное влияние на их работу. Тыл действующей армии стал более маневренным. Это способствовало улучшению снабжения войск материальными средствами1.
Фронты имели чрезвычайно большое количество различных стационарных складов, баз, мастерских и других учреждений, управлять и маневрировать которыми было чрезвычайно трудно.
Первые полтора года Великой Отечественной войны явились для Советских Вооруженных Сил не только периодом совершенствования их организации, но и суровой школой военного искусства, школой освоения опыта ведения современной войны. Этот опыт накапливался в жестоких боях и сражениях, в борьбе с сильным и умелым врагом. Освоение современных способов вооруженной борьбы сопровождалось немалым количеством ошибок и неудач. Но никакие трудности и неудачи не поколебали моральной стойкости советских войск, их решимости изменить неблагоприятно начавшийся ход вооруженной борьбы в свою пользу, вырвать инициативу из рук врага и перейти к наступательным действиям.
Накануне войны советская военная теория не учитывала возможности внезапного вторжения крупных вражеских сил и недостаточно разрабатывала формы и способы ведения стратегической обороны1. Между тем одной из наиболее сложных задач, которую пришлось решать советскому Верховному Главнокомандованию в первые же дни войны, явилась как раз задача организации и ведения стратегической обороны.
Особенностью стратегической обороны советских войск в кампаниях 1941 и 1942 гг. явилось то, что советское командование в обоих случаях вынуждено было прибегнуть к этому виду военных действий не преднамеренно, а под давлением складывавшейся обстановки, поспешно и при крайне невыгодной для обороны группировке сил. Поэтому мероприятия, направленные на срыв наступления противника, предпринимались уже в ходе развернувшихся оборонительных операций и отступления советских войск. Все это крайне затрудняло организацию стабильной, глубоко эшелонированной обороны, способной выдержать массированные удары врага.
В сложных условиях летне-осенней кампании 1941 г., когда на всех направлениях положение было угрожающим, советскому Верховному Главнокомандованию не всегда удавалось избрать наиболее целесообразные способы действий. Нереальной, например, явилась попытка предпринять в первые дни войны контрнаступление недостаточными силами приграничных округов, к тому же значительно дезорганизованными внезапным нападением врага. В сложившейся обстановке более целесообразно было бы использовать эти силы для создания прочного фронта обороны в глубине на выгодных естественных рубежах. Малообоснованным со стратегической точки зрения явилось и стремление упорно удерживать рубеж Днепра в районе Киева в сентябре 1941 г., когда противник глубоко охватил фланги Юго-Западного фронта, а Ставка Верховного Главнокомандования не имела подготовленных резервов для разгрома вражеских группировок. Советскому Верховному Главнокомандованию пришлось израсходовать для образования нового фронта на юго-западном направлении значительную часть стратегических резервов, предназначавшихся для контрнаступления.
Тем не менее, эта первая кампания дала Советским Вооруженным Силам большой и исключительно ценный опыт ведения стратегической обороны и организации стратегического взаимодействия фронтов. Несмотря на сложную обстановку и отдельные ошибки, допущенные в руководстве войсками, советское Верховное Главнокомандование сумело в целом правильно определить основные направления и рубежи, где требовалось сосредоточить усилия советских войск, и организовать руководство их действиями одновременно на всем стратегическом фронте от Баренцева до Черного моря. Главная стратегическая задача, стоявшая в этой кампании перед Советскими Вооруженными Силами,— измотать и обескровить немецко-фашистскую армию и остановить ее наступление — была решена.
Первый опыт стратегической обороны был в значительной мере учтен советским командованием в летней кампании 1942 г1. В тяжелой обстановке, которая создалась на юго-западном направлении, Ставка Верховного Главнокомандования и командование фронтов принимали энергичные меры к своевременной ликвидации последствий глубокого вклинения неприятельских группировок и умело выводили войска из-под ударов врага. Именно поэтому Красная Армия, несмотря на потерю значительной территории, смогла сохранить свои силы и использовать их для последовательной организации отпора врагу на создаваемых тыловых оборонительных рубежах. Противнику в ходе летней кампании так и не удалось ни разу окружить сколько-нибудь значительных группировок советских войск.
Характерной чертой советской стратегии в летней кампании 1942 г. была ее активность. Оборонительные действия Красной Армии на главном направлении сочетались с довольно крупными частными наступательными операциями на других направлениях. Эти операции лишали врага возможности усиливать свою основную наступавшую группировку за счет переброски сил с других участков советско-германского фронта.
Советское Верховное Главнокомандование непрерывно влияло на ход оборонительных сражений, вводя в действие стратегические резервы, и в то же время сумело накопить достаточные силы для мощного ответного удара по врагу.
Ярким свидетельством искусного стратегического руководства явился выбор советским командованием момента для перехода в контрнаступление под Москвой. Воспользовавшись тем, что наступательные возможности немецкой армии были уже исчерпаны, а фашистское командование еще не успело организовать оборону и перегруппировать силы, Ставка Верховного Главнокомандования в начале декабря 1941 г. дала указания войскам Красной Армии перейти в контрнаступление на западном направлении против крупнейшей вражеской группировки.
Особенность первого стратегического наступления Красной Армии зимой 1941/42 г. состояла в том, что при его организации советское командование не могло свободно выбирать направления главных ударов. Удары приходилось наносить по тем вражеским группировкам, которые создавали реальную угрозу важнейшим центрам или районам нашей страны. Наступление осуществлялось при недостаточных силах и средствах, при наличии серьезных перебоев в материально-техническом обеспечении войск. Все это не могло не сказаться на результатах наступления. Кроме того, Ставка Верховного Главнокомандования, переоценив успехи, достигнутые советскими войсками в контрнаступлении, поставила перед Красной Армией трудно выполнимую задачу: одновременно разгромить силы врага на трех направлениях. В связи с этим Ставке пришлось вместо целеустремленной поддержки наступления советских войск на главном, западном, направлении распылять свои резервы для усиления фронтов, действовавших на северо-западном и юго-западном направлениях. Тем не менее поражение, которое понесла в результате нашего наступления немецко-фашистская армия зимой 1941/42 г., явилось крупной победой советской стратегии1.
Важной и характерной чертой советской стратегии было использование уже в первый период войны всех форм и способов всенародной борьбы с врагом, в том числе партизанской формы борьбы. Центральный Комитет партии, республиканские и местные партийные органы, Ставка Верховного Главнокомандования и военные советы фронтов уделяли большое внимание организации партизанского движения и руководству им. Создание Центрального штаба партизанского движения при Ставке Верховного Главнокомандования, а также штабов партизанского движения в союзных республиках и при военных советах фронтов внесло большую организованность в действия партизанских формирований, помогло придать этим действиям необходимую целеустремленность, согласованность с оперативно-стратегическими планами Верховного Главнокомандования2.
В первый период войны наряду с совершенствованием стратегии вооруженной борьбы вырабатывались наиболее целесообразные формы стратегического руководства. В начале войны для руководства боевыми действиями Вооруженных Сил была образована Ставка Главного Командования Красной Армии. Оперативным органом Ставки являлся Генеральный штаб. Ставка непосредственно руководила вооруженной борьбой фронтов. Но уже опыт первых недель войны показал, что в условиях стремительного развития событий, быстрого изменения стратегической обстановки и частого нарушения связи Генерального штаба с фронтами и армиями Ставка не сможет обеспечить необходимое конкретное руководство фронтами непосредственно из Москвы. Поэтому постановлением Государственного Комитета Обороны от 10 июля 1941 г. были созданы главные командования Северо-Западного, Западного и Юго-Западного направлений. На главные командования направлений возлагалась координация действий нескольких фронтов, решавших общую задачу на одном стратегическом направлении. Этим же постановлением Ставка Главного Командования была преобразована в Ставку Верховного Командования1, которая должна была осуществлять руководство боевой деятельностью Вооруженных Сил через главнокомандующих направлений. Такая система управления в условиях быстро меняющейся на фронте обстановки создавала предпосылки для более гибкого и оперативного стратегического руководства войсками.
Однако по мере стабилизации фронта вооруженной борьбы и улучшения работы фронтовых штабов Ставка все чаще стала непосредственно руководить деятельностью командования фронтов. Промежуточная инстанция стратегического руководства (главнокомандования направлений) становилась излишней. Сначала было упразднено главнокомандование Северо-Западного, затем Западного направлений, и, наконец, летом 1942 г., когда советские войска вели боевые действия уже в условиях стабильного положения, сложившегося на значительном протяжении советско-германского фронта, главные командования направлений были окончательно упразднены. Ставка вновь возглавила непосредственное руководство боевой деятельностью всех фронтов и отдельных армий. В случае необходимости, для координации боевых усилий нескольких фронтов, выполнявших общую задачу, Ставка направляла в войска своих представителей. Система организации стратегического руководства непосредственно из Ставки и через ее представителей на местах себя оправдала и сохранилась до конца Великой Отечественной войны.
Отмеченные выше некоторые особенности, характерные для советской стратегии в первый период войны, лишь в самых общих чертах показывают основные этапы и направления ее развития. Они дают представление о том, как в сложной военно-политической обстановке Верховное Главнокомандование под руководством Государственного Комитета Обороны изыскивало пути ликвидации тяжелых последствий неудачного для нас исхода боевых действий в начальный период войны, как в первых кампаниях накапливался опыт ведения современной войны и создавались предпосылки для достижения коренного перелома в вооруженной борьбе.
Развитие оперативного искусства Красной Армии в этот период шло в направлении совершенствования организации и ведения оборонительных и наступательных фронтовых и армейских операций1.
Согласно довоенным взглядам, оборона фронта и армии должна была строиться на большую глубину, иметь прочные инженерные сооружения и позволять войскам отражать атаки крупных сил пехоты и танков, поддерживаемых огнем артиллерии и сильной авиацией. Однако недостаток сил и средств, а также особые условия обстановки длительное время не позволяли фронтам создать такую оборону.
Летом и осенью 1941 г. фронты и армии, действовавшие ограниченными силами в широких полосах, вынуждены были почти все соединения вводить в первый эшелон. Поэтому вторых эшелонов, как правило, не существовало, а резервы были незначительными. В глубине обороны обычно создавалось несколько оборонительных рубежей, но они не всегда заблаговременно занимались войсками. Недостаточную глубину оперативного построения Ставка стремилась восполнять размещением в тылу войск, действовавших на главных направлениях, своих резервов (резервных фронтов и армий). Оборонительные позиции плохо оборудовались в инженерном отношении; системы траншей не имелось даже на первой позиции. Противотанковая оборона была слабой. Артиллерийские плотности в обороне едва достигали трех—четырех орудий на километр фронта. Только с осени по указанию Ставки основой обороны армий стали артиллерийские опорные пункты. Тогда же начали создаваться противотанковые резервы фронтов и армий в составе одного — двух артиллерийских полков и подвижные отряды заграждений.
Во фронтовых оборонительных операциях советские войска часто наносили контрудары, в которых участвовали одна — две общевойсковые армии, кавалерийские корпуса или смешанные конно-механизированные группы с танками. Сила контрударов была невелика, так как они обычно осуществлялись до завершения сосредоточения всех выделенных сил и слабо поддерживались с воздуха. Однако контрудары помогали сдерживать наступавшего врага и изматывали его.
Большое значение в первый период войны имели оборонительные операции, проводившиеся с целью удержания военно-морских баз и приморских районов. Эти операции военно-морской флот осуществлял в тесном взаимодействии с сухопутными войсками. Флот обеспечивал приморские фланги войск и оказывал им содействие в выполнении боевых задач. Оборона Лиепаи, Таллина, Ханко, Ленинграда, Одессы и Севастополя вошла в историю не только как пример беззаветного мужества ее участников, но и как образец тесного взаимодействия сухопутных и военно-морских сил. Военно-морской флот наносил удары по кораблям и сухопутным войскам противника, осуществлял высадки десантов. Противнику не удалось достичь своих целей на морских театрах. Захватив важнейшие военно-морские базы, враг не смог уничтожить Военно-Морской Флот СССР. Инициатива действий на Баренцевом и Черном морях осталась у советского командования.
Большую помощь сухопутным войскам в оборонительных операциях оказывали Военно-воздушные силы. Несмотря на то что летом и осенью 1941 г. в воздухе господствовала немецкая авиация, наши летчики наносили удары по наступавшим танкам и пехоте противника, прикрывали с воздуха оборонявшиеся войска, крупные города, районы сосредоточения и развертывания резервов, вели разведку и борьбу с вражеской авиацией1.
Однако действия малочисленной и распыленной по армиям авиации не давали необходимого результата. Поэтому с осени 1941 г. основным принципом использования фронтовой авиации в обороне стало массированное применение ее на решающих направлениях с привлечением к действиям в интересах сухопутных войск истребительной авиации ПВО страны и дальнебомбардировочной авиации Резерва Верховного Главнокомандования. Уже в первый период войны нашей авиации удалось завоевать господство в воздухе под Москвой (в конце 1941 г.) и в битве на Волге (к началу контрнаступления советских войск).
Действуя в тяжелых условиях количественного и качественного превосходства авиации противника, Советские Военно-воздушные силы внесли значительный вклад в борьбу против немецко-фашистских армий. С 22 июня 1941 г. по 1 января 1943 г. фронтовая и дальнебомбардировочная авиация совершила более 862 тыс. самолетовылетов и сбросила на врага 170 тыс. тонн бомб. За это время было уничтожено и повреждено более 32 тыс. самолетов противника1. Особенно тяжелые потери были нанесены бомбардировочной авиации врага.
Советские летчики совместно с войсками других частей и соединений противовоздушной обороны предотвратили разрушение крупнейших административных и промышленных центров Советского Союза. Была спасена от разрушения Москва. Советская авиация успешно прикрывала с воздуха Ленинград и единственную линию связи этого блокированного города с тылом — ледовую «Дорогу жизни». Врагу не удалось нанести сколько-нибудь существенных повреждений таким важным промышленным центрам, как Баку, Горький, Саратов, Куйбышев и другим.
Первые наступательные операции Красной Армии летом и осенью 1941 г. осуществлялись, как правило, на одном направлении против выдвинувшейся вперед или перешедшей к обороне группировки вражеских войск, в то время как на других направлениях велись оборонительные действия. Эти наступательные операции носили местный характер и предпринимались с целью нанести поражение ударным группировкам противника, занять выгодное оперативное положение для обороны или удержать важный экономический район. Глубина наступательных операций фронтов была небольшой — 40—70 километров.
В зимней кампании 1941/42 г. Красная Армия провела свыше 30 фронтовых и армейских наступательных операций. Эти операции, организованные по единому плану Ставки Верховного Главнокомандования и осуществленные в тесном взаимодействии сухопутных, морских и воздушных сил, явились составными частями стратегического контрнаступления, а затем и общего наступления Красной Армии.
Довоенная теория советского оперативного искусства требовала для ведения наступательных операций создавать на направлении главного удара такие группировки, которые по своим силам превосходили бы обороняющиеся войска в два — три раза. Однако командование фронтов таких группировок зимой 1941/42 г. из-за недостатка сил и средств создавать не могло. Как правило, советские войска в наступательных операциях не имели общего превосходства над противником и добивались лишь местного преимущества. В наступлении, как и в обороне, оперативное построение фронта (армии) было обычно одноэшелонным; в резерв выделялись незначительные силы.
Хотя в наступательных операциях, осуществленных зимой 1941/42 г., Красная Армия не решила полностью поставленных перед ней задач, опыт организации и проведения этих операций имел огромное значение для развития оперативного искусства и роста боевого мастерства советских командных кадров. Из опыта этих операций были сделаны важные выводы по ведению наступления, взаимодействию фронтов и видов Вооруженных Сил, использованию родов войск и управлению войсками в ходе наступления.
Одновременно с развитием оперативного искусства совершенствовалась и тактика советских войск. Оборонительные действия в летне-осенней кампании 1941 г. наши войска вынуждены были вести против превосходящих сил врага и отступать на большие расстояния.
Переходя к обороне, они не успевали оборудовать позиции в инженерном отношении. Ширина полос обороны ослабленных боями стрелковых дивизий доходила до 40—50 километров вместо полагавшихся по довоенным уставам 8—12 километров для дивизий полного штатного состава. Боевой порядок состоял из одного эшелона и небольшого (до батальона) резерва. Все это крайне затрудняло организацию прочной обороны1.
С осени 1941 г. ширина полос обороны стрелковых дивизий на главных направлениях (Москва, Ленинград) уже приближалась к норме. Позиции стали лучше оборудоваться в инженерном отношении, появились траншеи и ходы сообщения, возросли плотности минирования местности.
Наступательные бои советских войск в первый период войны также проходили в условиях, не предусмотренных довоенной теорией. При ослабленном штатном составе стрелковых дивизий полосы их наступления были несколько шире уставных, в результате чего тактические плотности оружия на километр фронта оказывались недостаточными. Боевой порядок дивизии вначале излишне эшелонировался в глубину, поэтому в атаке переднего края вражеской обороны одновременно участвовала только третья часть сил, а остальные силы, по существу не принимавшие участия в боевых действиях, несли неоправданные потери от огня вражеской артиллерии и авиации2.
Недостатки в построении боевых порядков пехоты начали устраняться во всей Красной Армии лишь к концу первого периода войны. 8 октября 1942 г. Народный комиссар обороны отдал приказ № 306, согласно которому в наступлении боевые порядки стрелковых войск (от роты до дивизии) должны были строиться в один эшелон с небольшим резервом. Основой боевого порядка пехоты становилась стрелковая цепь. Это позволяло полнее использовать огневые средства пехоты, наносить врагу более мощный первый удар, быстрее прорывать главную полосу его обороны и тем самым сокращать потери наступавших войск. Основные положения этого приказа были закреплены в Боевом уставе пехоты (БУП-42). Следует, однако, отметить, что отказ от эшелонирования боевых порядков в полку и дивизии был временным и обусловливался неглубоким построением обороны противника, ее очаговым характером, отсутствием развитых фортификационных сооружений.
Таким образом, в первый период Великой Отечественной войны советское Верховное Главнокомандование по мере накопления боевого опыта применяло на различных этапах вооруженной борьбы наиболее целесообразные формы и способы ведения боевых действий. Благодаря этому, а также благодаря творческой инициативе советских войск военное искусство Красной Армии за первые полтора года войны сделало в своем развитии крупный шаг вперед.
Этому способствовала большая работа, проводимая советским Верховным Главнокомандованием и военными советами фронтов по тщательному обобщению опыта боев и операций, а также изучению техники и тактики противника. На основании обобщенного опыта Ставка давала войскам указания относительно организации и ведения боевых действий. Военные советы фронтов издавали директивы и инструкции, в которых отмечались характерные недостатки в действиях наших войск и рекомендовались наиболее целесообразные, проверенные опытом приемы и способы борьбы в различной обстановке.
Летом и осенью 1941 г., когда Красная Армия вела тяжелые оборонительные бои, Ставка Верховного Главнокомандования издала несколько директив и приказов по организации и ведению оборонительных действий ограниченными силами. Эти директивы требовали строить более глубокую оборону, лучше оборудовать ее в инженерном отношении, привлекать для борьбы с вражескими танками всю артиллерию и авиацию, больше внимания уделять обеспечению стыков и флангов обороняющихся частей и соединений, совершенствовать методы управления войсками.
На основе опыта наступательных действий зимой 1941/42 г. Ставка дала указания по организации и ведению наступательных операций и боевому использованию в них различных родов войск. В этих указаниях подчеркивалась необходимость создания сильных ударных группировок на направлениях главных ударов и тщательной организации взаимодействия частей и родов войск. Ставка требовала, чтобы командиры перед принятием решения лично проводили рекогносцировку местности и внимательно изучали группировку войск противника. Большое внимание уделялось артиллерийскому наступлению и правильному использованию танковых частей при прорыве обороны и при развитии наступления1.
С целью непрерывного авиационного воздействия на противника и тесного оперативного и тактического взаимодействия авиации с наступающими сухопутными войсками были разработаны способы организации и ведения авиационного наступления. Особое внимание уделялось авиационной поддержке крупных соединений бронетанковых и механизированных войск. На основе боевого опыта войны были изданы новые руководства по боевым действиям бомбардировочной, истребительной, штурмовой и разведывательной авиации.
Постоянное руководство Ставки Верховного Главнокомандования действиями войск способствовало совершенствованию боевого мастерства частей и соединений Красной Армии. Но в действиях войск еще имелось много недостатков. В первомайском приказе 1942 г. Верховный Главнокомандующий указал, что у Красной Армии есть все необходимое для того, чтобы освободить нашу землю от фашистских захватчиков. Не хватает только одного — умения полностью использовать против врага ту первоклассную технику, которую предоставляет ей Родина. Поэтому задача Красной Армии, ее бойцов состоит в том, чтобы учиться военному делу, изучить в совершенстве свое оружие, стать мастерами своего дела и научиться, таким образом, бить врага наверняка.
Для изучения боевого опыта в штабах фронтов и армий были введены должности старших помощников начальников оперативных отделов, а в Генеральном штабе и штабах родов войск — отделы по изучению опыта войны. Эти отделы начали выпускать специальные бюллетени и сборники материалов. Общее руководство обобщением опыта войны возлагалось на начальников штабов фронтов (армий) и родов войск. Особое внимание уделялось распространению опыта войны в действующей армии и в резервных частях.
Укрепление Советских Вооруженных Сил, повышение их боеспособности было обеспечено большой идейно-воспитательной работой Коммунистической партии в войсках. Партийно-политическая работа помогала организовывать, сплачивать и дисциплинировать войска, повышать их стойкость в обороне и боевой порыв в наступлении. Политорганы и партийные организации армии, непосредственно возглавлявшее эту работу, твердо помнили указания В. И. Ленина о решающей роли на войне морального духа войск. Следуя этим указаниям, партия направила в войска большой отряд партийных работников, которые сыграли важную роль в укреплении армейских и флотских политорганов, в усилении политико-воспитательной работы.
С первых дней войны главным методом политического воспитания войск стали пропаганда и агитация, проводившиеся в любых условиях боевой обстановки. Придавая исключительно важное значение печатной пропаганде и агитации, ЦК ВКП(б) значительно увеличил тираж центральных газет и журналов для армии и флота, обеспечил издание большого числа фронтовых, флотских, армейских, корпусных и дивизионных газет. К концу первого года войны для Вооруженных Сил издавались 3 центральные, 13 фронтовых и более 60 армейских газет1.
Главное место в партийно-политической работе занимала устная агитация. В частях и соединениях выступали члены Центрального Комитета партии, командующие и члены военных советов фронтов и армии, командиры и политработники. Во всех частях и подразделениях были созданы группы агитаторов из коммунистов, комсомольцев и беспартийных активистов, способных увлекать бойцов на боевые подвиги живым словом и личным примером.
Коммунисты, сражавшиеся в рядах советских войск, являлись основным ядром Красной Армии и служили примером для всех воинов. В 1942 г. в Красной Армии и Военно-Морском Флоте уже насчитывалось свыше 2 млн. коммунистов, то есть более половины всего состава партии. Коммунисты находились в бою на самых трудных участках, выполняли наиболее сложные и ответственные боевые задачи. Своими вдохновенными призывами, своей отвагой, мужеством и готовностью до последней капли крови защищать Родину коммунисты снискали горячую любовь и уважение всего личного состава Вооруженных Сил.
Великая организующая и мобилизующая роль политической работы партии в войсках с особой силой проявилась в период тяжелых неудач и вынужденного отступления Красной Армии. Нужна была большая организаторская и идейно-воспитательная работа, чтобы отход войск не превратился в паническое бегство, чтобы они отступали в порядке, организованно, нанося противнику ответные удары. Эту организованность во время отступления вносили в войска командиры и политработники, партийные организации частей и соединений. В результате советские войска, отступая, вели упорные бои, изматывали силы врага и наносили ему большие потери. Даже те части, которые вследствие стремительного продвижения немецко-фашистских войск оказывались в окружении, продолжали героическую борьбу до последней возможности.
Сила и действенность партийно-политической работы заключалась в ее неразрывной связи с боевой практикой войск. Политорганы вникали во все стороны жизни и боевой деятельности войск, требовали от партийных организаций и каждого коммуниста личной ответственности за боеготовность части, подразделения.
К концу первого периода войны командиры Красной Армии приобрели большой опыт руководства войсками в боевой обстановке, стали более зрелыми и закаленными в военном и в политическом отношении. Поэтому в октябре 1942 г. партия сочла возможным вернуться к принципу полного единоначалия как к наиболее целесообразной форме управления войсками. Введение единоначалия означало сосредоточение в руках командиров всей полноты власти над подчиненными войсками, повышение ответственности командиров за все стороны боевой деятельности, боевого обучения и политического воспитания личного состава частей и соединений. Установление единоначалия способствовало еще большему росту авторитета командных кадров, укреплению дисциплины и организованности войск.
Политработники, освобожденные от функций административного и хозяйственного руководства, получили возможность сосредоточить все внимание на политическом и воинском воспитании личного состава, на улучшении руководства партийными и комсомольскими организациями, на материально-бытовом и культурном обслуживании личного состава.
В общем, напряженная организаторская работа Коммунистической партии по военному строительству дала замечательные результаты. К концу первого периода войны Красная Армия превратилась в грозную силу и была готова нанести врагу новый сокрушительный удар.
3.2. Роль Ставки в военных операциях
в 1944-1945 г.г.
Как заключительная операция второй мировой войны в Европе Берлинская операция занимает особое место. При взятии Берлина получили окончательное решение важнейшие военно-политические вопросы, от которых во многом зависело послевоенное устройство Германии и ее место в политической жизни Европы.
Замысел Берлинской операции в Ставке в основном определился в ноябре 1944 года. Уточнение его проходило в процессе Висло-Одерской, Восточно-Прусской и Померанской операций.
При разработке плана Берлинской операции учитывались и действия экспедиционных войск союзников, которые в конце марта — начале апреля 1945 года широким фронтом вышли на Рейн и приступили к его форсированию, с тем, чтобы развернуть общее наступление в центральные районы Германии.
Верховное командование союзных войск ближайшей целью своих действий ставило ликвидацию группировки противника и овладение промышленным районом Рура, Затем оно планировало выдвижение американских и английских войск на Эльбу на берлинском направлении. Одновременно развертывались операции американских и французских войск в южном направлении с целью овладения районами Штутгарта, Мюнхена и выхода в центральные районы Австрии и Чехословакии.
Несмотря на то, что решениями Ялтинской конференции советская зона оккупации была определена далеко западнее Берлина и что советские войска уже находились на Одере и Нейсе (в 60—100 километрах от Берлина) и были готовы начать Берлинскую операцию, английское правительство во главе с У. Черчиллем все еще продолжало лелеять мечту о захвате Берлина раньше, чем туда придет Красная Армия.
В последние дни марта И. В. Сталин через американскую миссию получил информацию Эйзенхауэра о его плане выхода на согласованную линию на берлинском направлении. Из этого сообщения было видно, что дальнейшее наступление английские и американские войска предполагали развернуть на северо-восток, чтобы выйти в район Любека, и на юго-восток с целью подавления противника на юге Германии1.
И. В. Сталин знал, что гитлеровское руководство за последнее время развило активную деятельость в поисках сепаратных соглашении с английским и американским правительствами. Учитывая безнадежное положение германских войск, можно было ожидать, что гитлеровцы прекратят сопротивление на западе и откроют американским и