Метафорика романа Л.Н. Толстого "Воскресение"
1) люди, их действия и состояния;
2) предметы и явления мира природы;
3) предметы и явления мира культуры.
Рассмотрение метафорики романа «Воскресение» показало целостность образа мира, описываемого Л.Н. Толстым. Прибегая к разнообразному арсеналу метафорических моделей, писатель показывает взаимопроникновение мира отдельного человека в мир других людей, мира природы в человеческий мир, неразрывную взаимосвязь мира людей и мира культуры, человеческого и предметного миров.
При общей характеристике персонажей были выделены такие метафорические модели, как «Человек как животное», «Человек как инфернальное существо», «Человек как предмет», «Человек как продукт питания», «Человек как человек определённой профессии», «Человек как ребёнок», «Внешность человека как природное явление», «Человек как растение», «Человек как животное», «Человек как человек в определённой ситуации», «Человек как птица», «Мысль как насекомое», «Действие как вынужденное действие», «Чувство как удар током», «Предмет как другой предмет», «Государственное устройство как архитектурное сооружение», «Жизнь как наказание», «Жизнь как вещь», «Жизнь как путь/дорога», «Явление природы как человек», «Явление природы как действие» и «Явление природы как предмет» и другие.
Центральное место в романной картине мира занимает живой человек с его чувствами и переживаниями, действиями и отношениями с другими людьми, с его проявлениями в общей культуре. Именно человек становится мерой всех вещей, способом восприятия и понимания мира. При изображении внутреннего мира человека метафорическая техника используется автором романа особенно изощрённо. Описывая чувства, состояния, воспоминания, Л.Н. Толстой прибегает к созданию биоморфных, акциональных и пространственных метафор, но более всего уделяет внимание образованию антропоморфных метафор, особенно тех, где в качестве вторичных субъектов выбираются важнейшие потребности человека и сами люди в разнообразных ситуациях.
Литература
Актуальные вопросы лексикологии и фразеологии: Сборник научных трудов / Отв. ред. Д.А. Романов. – Тула: Изд-во Тул. гос. пед. ун-та им. Л.Н. Толстого, 2005. – 379 с.
Актуальные проблемы современной лингвистики. – М.: Наука, 2009. – 416 с.
Апресян Ю.Д. Лексическая семантика: синонимические средства языка / Ю.Д. Апресян. – М.: Русский язык, 1995. – 472 с.
Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека / Н.Д. Арутюнова. – М.: Языки русской культуры, 1998. – 895 с.
Арутюнова Н.Д. Функциональные типы языковой метафоры / Н.Д. Арутюнова. – М.: Серия языка и литературы, 1978. – № 4.
Аюпова Е.И. Метафорическое словоупотребление в художественном тексте / Е.И.Аюпова // Преподавание и изучение русского языка в контексте современной языковой политики России. – Н. Новгород: Изд-во Нижегородского ун-та, 2002. – 246 c.
Блэк М. Метафора // Теория метафоры / М. Блэк. – Под общ. ред. Н.Д. Арутюновой и М.А. Журинской. М.: Прогресс, 1990. – 512с.
Виноградов В.В. О языке художественной прозы: Избр. труды / В.В. Виноградов. – М.: Наука, 1980. – 256 с.
Виноградов В.В. О языке Толстого: в книге Виноградов В.В. Избранные труды. Язык и стиль русских писателей. От Гоголя до Ахматовой / В.В.Виноградов. – М.: Наука, 2003. – 394 с.
Вольф Е.М. Метафора и оценка / Е.М. Вольф // Метафора в языке и тексте / Е.М.Вольф. – М.: Наука, 1988. – 176 с.
Гальперин И.Р. Избранные труды. – М.: Высшая школа, 2005. – 256 с.
Герасименко И.Е. Использование оценочной лексики во вторичной номинации: Дис. ... канд. филол. Наук. – Москва, 2002. – 189 с.
Глазунова О.И. Логика метафорических преобразований / О.И. Глазунова. – СПб.: Нева, 2000. – 190 с.
Гудков Л.Д. Метафора и рациональность / Л.Д.Гудков. – М.,1994. – 420 с.
Иванюк Б.П. Метафора и литературное произведение (структурно-типологич., историко-типологич. и прагматический аспекты исследования) / Б.П. Иванюк. – Черновцы: Рута, 1999.
История понятий, история дискурса, история метафор/Антология. – М.: Нов. литер. обозрение, 2010. – 328 с.
Кассирер Э. Сила метафоры /Э.Кассирер // Теория метафоры. – Под общ. ред. Н.Д. Арутюновой и М.А. Журинской. – М.: Прогресс, 1990. – 512 с.
Кожина М.Н., Дускаева Л.Р., Салимовский В.А. Стилистика русского языка. Учеб.пособие для студентов фак.рус.яз. и лит. пед. ин-тов/ М.Н.Кожина. – М.: Флинта; Наука, 2010. – 464 с.
Лакофф Д., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем. - М.: ЛКИ, 2008. – 256 с.
Материалы к концептуарию Л.Н. Толстого: Сб. науч. ст. / Науч. ред. Г.В. Токарев. – Тула: Изд-во Тул. гос. пед. ун-та им Л.Н. Толстого, 2008. – 82 с.
Метафоры языка и метафоры в языке: Букинистическое издание. – Спб.: Издательство Санкт-Петербургского университета, 2006. – 264 с.
Миллер Дж. Образы и модели, употребления и метафоры. // Теория метафоры / Н.Д. Арутюнова, М.А. Журинская. – М.: Прогресс, 1990. – 317 с.
Москвин В.П. Русская метафора. Очерк семиотической теории. – М.: ЛКИ, 2007. – 184 с.
Москвин В.П. Стилистика русского языка. Теоретический курс: Высшее образование. – Ростов-на-Дону: Феникс, 2006. – 640 с.
Павлович Н.В. Язык образов: Парадигмы образов в русском поэтическом языке / Н.В.Павлович. – М.: ИРЯ РН, 1995. – 491 с.
Пилипенко В. Ф. Безопасность: теория, парадигма, концепция, культура / В.Ф. Пилипенко – М.: Пер – Сэ-Пресс, 2005. – 192 с.
Скляревская, Г.Н. Метафора в системе языка / Г.Н.Скляревская. – СПб: Филологический факультет СПбГУ, 1993. – 153 с.
Современный русский литературный язык: Учебник/ П.А.Лекант и др. Под ред. П.А.Леканта. – М.: Высшая школа, 2009. – 399с.
Телия В.Н. Вторичная номинация и ее виды // Языковая номинация (Виды наименований). Отв. ред. Б.А. Серебренников и А.А. Уфимцева / В.Н.Телия. – М.: Наука, 1977. – 358 с.
Телия В.Н. Метафора как модель смыслопроизводства и ее экспрессивно-оценочная функция // Метафора в языке и тексте / В.Н.Телия. – М.: Наука, 1998. – 176 с.
Токарев Г.В. Лингвокультурология: Учеб. пособие / Г.В. Токарев. – Тула: Изд-во Тул. гос. пед. ун-та Л.Н. Толстого, 2009. – 135 с
Токарев Г. В. Семиотика / Г.В.Токарев.– Тула, Издательство ТГПУ им. Л. Н. Толстого, 2007. – 147 с.
Токарев Г.В. Современный русский язык. Лексикология / Г.В.Токарев. – Тула Издательство ТГПУ им. Л.Н. Толстого, 2008. – 150с.
Толстой Л. Н. Воскресение / Л. Н. Толстой – Тула, 1980. – 463 с.
Харченко В.К. Функции метафоры / В.К. Харченко. – М.: Либроком, 2009. – 88 с.
Эйхенбаум Б.М. Работы о Льве Толстом. – СПб: Филологический факультет СПбГУ, 2009. – 954 с.
Словари
Ахманова А.С. Словарь лингвистических терминов / А.С. Ахманова. – М.: КомКнига, 2007. – 576 с.
Лингвистический энциклопедический словарь / Под ред. В. Н. Ярцева. – М.: Советская энциклопедия, 1990. - 683 с.
Ожегов С.И. Словарь русского языка / С. И. Ожегов – М., 2004 – 736с.
Ушаков Д.Н. Большой толковый словарь современного русского языка / Д.Н. Ушаков – М., 2008. – 1239 с.
Фразеологический словарь русского литературного языка // сост. А.И. Фёдоров – М., 2001. – 720 с.
Приложение
Источник исследования – роман Л.Н. Толстого «Воскресение» (Толстой Л.Н. Воскресение / Л.Н. Толстой – Тула, 1980. – 463 с.)
Люди, их действия и состояния
Внешность и голос, физическое состояние человека
Молодая кровь, как всегда при взгляде на него, залила всё милое лицо, и чёрные глаза, смеясь и радуясь … остановились на Нехлюдове (с. 58).
Она тотчас же через головы шедших перед ней увидала его, и он видел, как просияло её лицо (с. 59).
Взглянув ему в лицо, она просияла, точно она объявила ему о чём-то необыкновенно радостном (с. 60).
На мгновение в глазах Филиппа вспыхнул огонёк (с. 99).
Рядом с силачом красавцем Филиппом, которого он вообразил себе натурщиком, он представил себе Колосова нагим, с его животом в виде арбуза, плешивой головой и безмускульными, как плети, руками (с. 99).
– Как же это вы могли сделать? Это очень странно вы говорите, – сказала Аграфена Петровна, и в старых глазах её зажглись игривые огоньки (с. 121).
Наверху всё затихло, и сторожиха досказала свою историю, как она испужалась в волостном, когда там в сарае мужика секли, как у ней вся внутренность отскочила (с. 164).
Особенно поразили Нехлюдова добрые, круглые глаза, вопросительно и испуганно перебегающие с него на надзирателя… (с. 180)
Она подняла голову, и черные косящие глаза остановились и на его лице, и мимо него, и все лицо ее просияло радостью. Но она сказала совсем не то, что говорили ее глаза (с. 246).
Для того чтобы спастись, совсем не нужно сделать в аршин лицо и все плакать (с. 290).
Нехлюдов молчал, с недобрым чувством глядя на неподвижную маску бледного лица (с. 301).
Ряды за рядами шли незнакомые странного и страшного вида существа, двигавшиеся тысячами одинаково обутых и одетых ног и в такт шагов махавшие, как бы бодря себя, свободными руками. Их было так много, так они были однообразны и в такие особенные странные условия они были поставлены, что Нехлюдову казалось, что это не люди, а какие-то особенные, страшные существа (с. 333).
Один из них был черный и плешивый, с таким же бордюром черных волос на затылке, какой был у Игнатья Никифоровича (с. 336).
…по тонким костям рук и скованных ног и по сильным мышцам всех пропорциональных членов видно было, какое это было прекрасное, сильное, ловкое человеческое животное, как животное, в своем роде гораздо более совершенное, чем тот буланый жеребец, за порчу которого так сердился брандмайор. А между тем его заморили, и не только никто не жалел его как человека, – никто не жалел его как напрасно погубленное рабочее животное (с. 343).
Нехлюдов сначала думал в этот промежуток съездить еще к сестре, но теперь, после впечатлений этого утра, почувствовал себя до такой степени взволнованным и разбитым, что, сев на диванчик первого класса, совершенно неожиданно почувствовал такую сонливость, что повернулся на бок, положил под щеку ладонь и тотчас же заснул (с. 347).
Ранцева просияла своей улыбкой (с. 405).
Психологическое состояние человека
Черты характера
Когда стали допрашивать, кто стрелял, она сказала, что стреляла она, несмотря на то, что никогда не держала в руке револьвера и паука не убьёт (с. 187)
Владимир Васильевич Вольф был действительно un homme tres comme il faut, и это свое свойство ставил выше всего, с высоты его смотрел на всех других людей и не мог не ценить высоко этого свойства, потому что благодаря только ему он сделал блестящую карьеру… (с. 260)
Он считал себя не только un homme tres comme il faut, но еще и человеком рыцарской честности (с. 260).
Один из теперешних товарищей ее, Новодворов, шутя говорил про нее, что она предается спорту благотворения… И этот спорт сделался привычкой, сделался делом ее жизни (с. 371).
Чувства, переживания, воспоминания
С тех пор ей всё стало постыло, и она только думала о том, как бы ей избавиться от того стыда, который ожидал её, и она стала не только неохотно и дурно служить барышням, но, сама не зная, как это случилось, - её прорвало. Она наговорила барышням глупостей, в которых сама потом раскаивалась, и попросила расчёта (с. 10).
От них она поступила горничной к становому, но … становой, пятидесятилетний старик, стал приставать к ней, и один раз, когда он стал особенно предприимчив, она вскипела, назвала его дураком и старым чёртом и так толкнула в грудь, что он упал. (с. 10)
Так что доводов было столько же за, сколько и против; по крайней мере, по силе своей доводы эти были равны, и Нехлюдов, смеясь сам над собою, называл себя буридановым ослом. И всё-таки оставался им, не зная, к какой из двух вязанок обратиться (с. 21).
В Нехлюдове, как и во всех людях, было два человека. Один – духовный, ищущий блага себе только такого, которое было бы благо и других людей, и другой – животный человек, ищущий блага только себе и для этого блага готовый пожертвовать благом всего мира. В этот период его сумасшествия эгоизма, вызванного в нём его петербургской и военной жизнью, этот животный человек властвовал в нём и совершенно задавил духовного человека (с. 55-56).
Так казалось Нехлюдову, когда он взглядывал на её стройную фигуру в белом платье с складочками и на сосредоточенно радостное лицо, по выражению которого он видел, что точь-в-точь то же, что поёт в его душе, поёт и в её душе (с. 58).
Когда он теперь вспоминал Катюшу, то из всех положений, в которых он видел её, эта минута застилала все другие (с. 60).
В любви между мужчиной и женщиной бывает всегда одна минута, когда любовь эта доходит до своего зенита, когда нет в ней ничего сознательного, рассудочного и нет ничего чувственного (с. 60).
Всё было так обыкновенно, но в душе Нехлюдова была буря (с. 61).
Тот животный человек, который жил в нём, не только поднял теперь голову, но затоптал себе под ноги того духовного человека, которым он был в первый приезд свой и даже сегодня утром в церкви, и этот страшный животный человек теперь властвовал один в его душе (с. 62).
Хоть слабо, но ещё слышен был голос истинной любви к ней, который говорил ему об ней, о её чувствах, о её жизни. Другой же голос говорил: смотри, пропустишь своё наслаждение, своё счастье. И этот второй голос заглушил первый (с. 62).
Он видел по выражению лица Матрёны Павловны, что она осуждает его и права … но животное чувство, выпроставшееся из-за прежнего чувства хорошей любви к ней, овладело им и царило одно, ничего другого не признавая (с. 63).
Воспоминание это жгло его совесть (с. 67).
«Узнала!» - подумал он. И Нехлюдов как бы сжался, ожидая удара (с. 70).
И в его представлении происходило то обычное явление, что давно не виденное лицо любимого человека, сначала поразив теми вешними переменами, которые произошли за время отсутствия, понемногу делается совершенно таким же, каким оно было за много лет тому назад, исчезают все происшедшие перемены, и перед духовными очами выступает только то главное выражение исключительной, неповторяемой духовной личности (с. 80).
А между тем … он уже чувствовал всю жестокость, подлость, низость не только этого своего поступка, но всей своей праздной, развратной, жестокой и самодовольной жизни, и та страшная завеса, которая каким-то чудом всё это время, все эти двенадцать лет скрывала от него и это преступление, и всю его последующую жизнь, уже колебалась, и он урывками уже заглядывал за неё (с. 80–81).
И в душе Нехлюдова шевельнулось дурное чувство (с. 88).
Извозчики предлагали свои услуги, но он пошёл пешком, и тотчас же целый рой мыслей и воспоминаний о Катюше и об его поступке с ней закружились в его голове (с. 92).
И он вспомнил себя таким, каким он был тогда. На него пахнуло этой свежестью, молодостью, полнотою жизни, и ему стало мучительно грустно (с. 103)
Тогда он был бодрый, свободный человек, перед которым раскрывались бесконечные возможности, – теперь он чувствовал себя со всех сторон пойманным в тенетах глупой, пустой, бесцельной жизни, из которых он не видел никакого выхода… (с. 104)
С Нехлюдовым не раз уже случалось то, что он называл «чисткой души». Чисткой души назвал он такое душевное состояние, при котором он вдруг, после иногда большого промежутка времени, сознав замедление, а иногда и остановку внутренней жизни, принимался вычищать весь тот сор, который, накопившись в его душе, был причиной этой остановки…
Так он очищался и поднимался несколько раз, так это было с ним в первый раз, когда он приехал на лето к тётушкам…
С тех пор и до нынешнего дня прошёл длинный период без чистки, и потому никогда ещё он не доходил до такого загрязнения…(с. 105)
Но всякий раз соблазны мира улавливали его, и он, сам того не замечая, опять падал, и часто ниже того, каким он был прежде (с. 105).
Но то свободное, духовное существо, которое одно истинно, одно могущественно, одно вечно, уже пробудилось в Нехлюдове (с. 105).
Матвеевна говорит: ослобонят, а я говорю: нет, говорю, касатка, чует моё сердце, заедят они её… (с. 115)
…несмотря на его солдатское одурение и машинообразность, видно было, что он жалел мальчика и неохотно рассказывал о своей поимке (с. 124).
А это было не ребячество, а беседа с собой, с тем истинным, божественным собой, которое живёт в каждом человеке. Всё время этот я спал, и мне не с кем было беседовать. Пробудило его необыкновенное событие 28-го апреля, в суде, где я был присяжным (с. 132)
Эти воспоминания где-то далеко нетронутыми лежали в её душе (с. 133).
Нехлюдов пробыл в этой комнате минут пять, испытывая какое-то странное чувство тоски, сознанья своего бессилья и разлада со всем миром; нравственное чувство тошноты, похожее на качку на корабле, овладело им (с. 147).
Но, не будучи в силах разобраться в этом, она поступила и теперь, как поступала всегда: отогнала от себя эти воспоминания и постаралась застлать их особенным туманом развратной жизни… (с. 151–152).
Опять тот искуситель, который говорил вчера ночью, заговорил в душе Нехлюдова, как всегда, стараясь вывести его из вопросов о том, что должно сделать, к вопросу о том, что выйдет из его поступков и что полезно (с. 153).
«Ничего ты не сделаешь с этой женщиной, – говорил этот голос, – только себе на шею повесишь камень, который утопит тебя и помешает тебе быть полезным другим» (с. 153).
Но тут же он почувствовал, что теперь, сейчас, совершается нечто самое важное в его душе, что его внутренняя жизнь стоит в эту минуту как бы на колеблющихся весах, которые малейшим усилием могут быть перетянуты в ту или другую сторону (с. 153).
Он чувствовал, что ему должно разбудить её духовно, что это страшно трудно … он ничего не желал себе от неё, а желал только того, чтобы она перестала быть такою, какою на была теперь, чтобы она пробудилась и стала такою, какою она была прежде (с. 153).
При первом свидании Нехлюдов ожидал, что увидав его, узнав его намерение служить ей и его раскаяние, Катюша обрадуется и умилится и опять станет Катюшей, но, к ужасу своему, он увидал, что Катюши не было, а была одна Маслова (с. 154).
Воспоминания эти не сходились с её теперешним миросозерцанием и потому были совершенно вычеркнуты из её памяти или скорее где-то хранились в её памяти нетронутыми, но были так заперты, замазаны, как пчёлы замазывают гнёзда клочней… (с. 156)
- Маруся, хоть немножко подожди, – сказал он голосом, по которому видно было, что это музыка составляла крест его жизни (с. 177).
Всё поговорят – отведут душу (с. 189).
«Зачем это?» – спрашивал Нехлюдов, испытывая теперь в высшей степени то чувство нравственной, переходящей в физическую, тошноты, которую он всегда испытывал в тюрьме, и не находил ответа (с. 190).
–Так точно, – проговорил этот, очевидно ещё не освободившийся от гипнотизма солдатства, крестьянин (с. 225).
Всё это понять, понять всё дело хозяина – не в моей власти. Но делать его волю, написанную в моей совести, – это в моей власти, и это я знаю несомненно (с. 229).
Нехлюдов испытывал то, что бывает с ушибленным местом. Кажется, что, как нарочно, ударяешься все больным местом, а кажется это только потому, что только удары по больному месту заметны (с. 243).
– Нет, нельзя. Я на панихиду еду к Каменской. Она ужасно убита (с. 258).
– Ты меня уморишь, – говорила она, закашлявшись (с. 288).
Я должна быть довольна – и довольна. Но есть червяк, который просыпается… (с. 291)
– И ему не надо давать засыпать, надо верить этому голосу, – сказал Нехлюдов, совершенно поддавшись ее обману (с. 291).
Всё спуталось в его голове (с. 292).
– И прекрасно. Ну, что Питер, как на тебя действует, – прокричал Богатырев, скажи, а?
– Чувствую, что загипнотизировываюсь, – сказал Нехлюдов (с. 299).
«Бедная, милая! Как она могла так измениться?» – думал Нехлюдов, вспоминая Наташу такою, какая она была не замужем, и испытывая к ней сплетенное из бесчисленных детских воспоминаний нежное чувство (с. 321).
– Ну, уж вы мне предоставьте решать мои дела самому и знать, что надо читать и что не надо, – сказал Нехлюдов, побледнев, и, чувствуя, что у него холодеют руки и он не владеет собой, замолчал и стал пить чай (с. 324).
Она радует меня той внутренней переменой, которая, мне кажется, – боюсь верить, – происходит в ней. Боюсь верить, но мне кажется, что она оживает (с. 329).
Все эти люди, очевидно, были неуязвимы, непромокаемы для самого простого чувства сострадания только потому, что они служили. Они, как служащие, были непроницаемы для чувства человеколюбия… (с. 354)
Рабочие – их было человек двадцать – и старики и совсем молодые, все с измученными загорелыми сухими лицами, тотчас же, цепляя мешками за лавки, стены и двери, очевидно чувствуя себя вполне виноватыми, пошли дальше через вагон, очевидно готовые идти до конца света и сесть куда бы ни велели, хоть на гвозди (с. 363).
Рабочие же, испытывая радость и успокоение людей, миновавших большую опасность, остановились и стали размещаться, скидывая движениями плеча тяжелые мешки с спин и засовывая их под лавки (с. 363).
– Вы спрашивали про моих детей; хотите видеть их? ...
– …очень, очень интересно, – сказал Нехлюдов, тронутый этой переливающейся через край счастливой материнской любовью. – Пожалуйста, покажите (с. 433).
Люди должны в поте лица хлеб есть, а он их запер; как свиней, кормит без работы, чтоб они озверели (с. 441).
Действия человека, их характеристика
Повитуха взяла у неё за прожитьё … за два месяца сорок рублей, двадцать пять рублей пошли на отправку ребёнка, сорок рублей повитуха выпросила себе взаймы на корову, рублей двадцать разошлись так … так что, когда Катюша выздоровела, денег у неё не было… (с. 10)
Нехлюдов только что хотел взяться за письма, как из двери, ведшей в коридор, выплыла полная пожилая женщина в трауре… (с. 15)
Вид этой картины, над которой он бился два года, и этюдов, и всей мастерской напомнили ему испытанное с особенной силой в последнее время чувство бессилия идти дальше в живописи (с. 19).
В числе присяжных нашёлся знакомый Нехлюдова…
– А, и вы попали? ... Не отвертелись?
– Я и не думал отвёртываться, – строго и уныло сказал Нехлюдов (с. 23).
Народ всё выходил и … сходил со ступеней и рассыпался по церковному двору и кладбищу (с. 58).
– И зачем это читать? Только затягивают. Эти новые мётлы не чище, а дольше метут (с. 73).
– Девчонка не виновата, запуталась, – сказал добродушный купец, - надо снисхождение дать (с. 81).
Матвеевна говорит: ослобонят, а я говорю: нет, говорю, касатка, чует моё сердце, заедят они её… (с. 115)
Придёт какой-нибудь: где тут бумага какая, или ещё что, а я