Xreferat.com » Рефераты по зарубежной литературе » Русское устное народное поэтическое творчество

Русское устное народное поэтическое творчество

веру, за отечество,

Да не будем мы стоять за стольный Киев-град,

Да не будем мы стоять за матушки Божьи церкви,

Да не будем мы беречь князя Владимира

Да еще с Апраксой-королевичной:

У него ведь есте много да князей-бояр –

Кормит их и поит, да и жалует,

Ничего нам нет от князя от Владимира. -

Говорит-то старыя казак Илья Муромец:

- Ай же ты, мой крестный батюшка,

Ай Самсон да ты Самойлович!

Это дело у нас будет нехорошее,

Как собака Калин-царь он разорит да Киев-град,

Да он чернедь-мужичков-то всех повырубит...

Говорит ему Самсон Самойлович:

- Ай же крестничек ты мой любимыий,

Старыя казак да Илья Муромец!

А й не будем мы да и коней седлать,

И не будем мы садиться на добрых коней,

Не поедем мы во славно во чисто поле...

Да не будем мы беречь князя Владимира

Да еще с Апраксой-королевичной:

У него ведь много есть князей-бояр -

Кормит их и поит, да и жалует,

Ничего нам нет от князя от Владимира.

(Обычно в былине Илья трижды обращается к богатырям с призывом постоять за веру, за отечество, за князя Владимира и трижды обиженные на князя богатыри отказываются. В.Я. Пропп считает, что здесь изображается раскол, социальная борьба между простонародьем, интересы которого отстаивают Самсон и другие богатыри, и княжеской элитой перед нашествием татар на Киевскую Русь. Трехкратность повторения какого-то эпизода подчеркивает его особую значимость и помогает понять идею былины.

В этом эпизоде Илья противопоставляется другим русским богатырям. Он воплощает мысли передовой части русского народа, понимавшего, что перед лицом такого грозного врага, который пришел на Русь, не время сводить счеты между русскими, что нужно забыть всякие обиды. Русская земля потому так долго страдала от татарского ига, что в ней не были объединены все национальные силы, и это очень хорошо показывает былина. Илья вынужден один защищать Русскую землю.)

А й тут старыя казак да Илья Муромец,

Он тут видит, что дело ему не полюби,

А й выходит-то Илья да со бела шатра,

Приходил к добру коню да богатырскому,

Брал его за поводы шелковые,

Отводил от полотна от белого,

А от той пшены от белояровой.

Да садился Илья на добра коня,

То он ехал по раздольицу чисту полю,

И подъехал он ко войскам ко татарскиим.

Не ясюн сокол да напускает на гусей, на лебедей

Да на малых перелетных серых утушек -

Напускается богатырь святорусския

А на тую ли на силу на татарскую.

Он спустил коня да богатырского

Да поехал ли по той по силушке татарскоей.

Стал он силушку конем топтать,

Стал конем топтать, копьем колоть,

Стал он бить ту силушку великую -

А он силу бьет, будто траву косит.

(Характерное для былины гиперболическое и одновременно лаконичное изображение битвы одного богатыря с целым вражеским войском, которое он бьет, будто траву косит. Такое сравнение чисто народное, оно могло возникнуть в поэтическом воображении крестьянина-труженика.)

Его добрый конь да богатырския

Испровещился языком человеческим:

- Ай же славный богатырь святорусскии!

Хоть ты наступил на силу на великую,

Не побить тебе той силушки великии:

Нагнано у собаки царя Калина,

Нагнано той силы много множество.

И у него есть сильные богатыри,

Поляницы есть удалые.

У него, собаки царя Калина,

Сделано-то ведь три подкопа да глубокие -

Да во славноем раздольице чистом поле.

Когда будешь ездить по тому раздольицу чисту полю,

Будешь бить-то силу ту великую,

Так просядем мы в подкопы во глубокие -

Так из первыих подкопов я повыскочу

Да тебя оттуда я повыздану.

Как просядем мы в подкопы-то во другие -

И оттуда я повыскочу

И тебя оттуда я повыздану,

Еще в третии подкопы во глубокие -

А ведь тут-то я повыскочу

Да тебя оттуда не повыздану:

Ты останешься в подкопах во глубокиих.

Еще старыя казак да Илья Муромец,

Ему дело-то ведь не слюбилося.

И берет он плетку шелкову в белы руки,

А он бьет коня да по крутым ребрам,

Говорил он коню таковы слова:

- Ай же ты, собачище изменное!

Я тебя кормлю, пою да и улаживаю,

А ты хочешь меня оставить во чистом поле

Да во тех подкопах во глубокиих!

(В былине можно увидеть элементы фантастики. Богатырь может говорить со своим боевым конем, получать от него совет и предостережение об опасности.)

И поехал Илья по раздольицу чисту полю

Во тую во силушку великую,

Стал конюм топтать да и копьем колоть,

И он бьет-то силу, как траву косит, -

У Ильи-то сила не уменьшится.

Он просел в подкопы во глубокие -

Его добрый конь да сам повыскочил,

Он повыскочил, Илью с собой повызданул.

Он пустил коня да богатырского

По тому раздольицу чисту полю

Во тую во силушку великую,

Стал конем топтать да и копьем колоть.

Он и бьет-то силу, как траву косит, -

У Ильи-то сила меньше ведь не ставится,

На добром коне сидит Илья, не старится.

Он просел с конем да богатырскиим,

Он попал в подкопы-то во другие -

Его добрый конь да сам повыскочил

Да Илью с собой повызданул.

Он пустил коня да богатырского

По тому раздольицу чисту полю

Во тую во силушку великую,

Стал конем топтать да и копьем колоть,

И он бьет-то силу, как траву косит, -

У Ильи-то сила меньше ведь не ставится,

На добром коне сидит Илья, не старится.

Он попал в подкопы-то во третии,

Он просел с конем в подкопы-то глубокие,

Его конь да богатырскии

Еще с третиих подкопов он повыскочил

Да оттуль Ильи он не повызданул.

Соскользнул Илья да со добра коня

И остался он в подкопе во глубокоем.

(Былина зафиксировала исторически верную деталь: татары применяли военные хитрости, в частности, устраивали глубокие подкопы – ямы-ловушки, сверху прикрытые тонкими жердями и землей, в которые в разгар боя попадали русские всадники. Эпизод повторяется трижды – былина подчеркивает, что с таким опасным и хитрым противником невозможно сражаться в одиночку даже могучему и бесстрашному русскому богатырю.)

Да пришли татары-то поганые,

Да хотели захватить они добра коня.

Его конь-то богатырскии

Не сдался им во белы руки -

Убежал-то добрый конь да во чисто поле.

Тут пришли татары-то поганые,

Нападали на старого казака Илью Муромца,

А й сковали ему ножки резвые

И связали ему ручки белые.

Говорили-то татары таковы слова:

- Отрубить ему да буйную головушку!

(В героических былинах о борьбе с врагом, как правило, всегда побеждает русский богатырь. Здесь с помощью хитрости татары хватают Илью и берут в плен. Былина постоянно подводит слушателя к мысли о необходимости единения.)

Говорят ины татары таковы слова:

- Ай не надо рубить ему буйной головы -

Мы сведем Илью к собаке царю Калину,

Что он хочет, то над ним и сделает.

Повели Илью да по чисту полю

А ко тем палаткам полотняныим...

Привели его к собаке царю Калину,

Становили супротив собаки царя Калина,

Говорили татары таковы слова:

- Ай, же ты, собака да наш Калин-царь!

Захватили мы да старого казака Илью Муромца

Да во тех-то подкопах во глубокиих

И привели к тебе, к собаке царю Калину,

Что ты знаешь, то над ним и делаешь!

Тут собака Калин-царь говорил Илье да таковы слова:

- Ай, ты, старыя казак да Илья Муромец!

Молодой щенок да напустил на силу на великую,

Тебе где-то одному побить силу мою великую!

(Слова царя Калина еще раз подчеркивают главную мысль былины: с таким врагом «один в поле не воин», необходимы силы всего русского народа.)

Вы раскуйте-тко Илье да ножки резвые,

Развяжите-тко Илье да ручки белые.

И расковали ему ножки резвые,

Развязали ему ручки белые.

Говорил собака Калин-царь да таковы слова:

- Ай же старыя казак да Илья Муромец!

Да садись-ка ты со мной а за единый стол,

Ешь-ка яствушку мою сахарную,

Да и пей-ка мои питьица медвяные,

И одень-ко ты мою одежу драгоценную,

И держи-тко мою золоту казну,

Золоту казну держи по надобью -

Не служи-тко ты князю Владимиру,

Да служи-тко ты собаке царю Калину.

(Калин-царь пытается подкупить Илью, переманить его на свою сторону, что соответствует исторической правде: некоторые русские, в том числе и князья, соблазненные привилегиями от ордынского хана, шли к нему на службу. Здесь, как видим, Калин-царь сам себя называет собакою. Собакою называют Калина и его приближённые.Это не ошибка сказителя, а своеобразие народной поэзии, известное под названием «окаменение эпитетов».Эпитет в таких случаях употребляется кабы в противоречие со смыслом).

Говорил Илья да таковы слова:

- А й не сяду я с тобою да за единый стол,

И не буду есть твоих ествушек сахарниих,

И не буду пить твоих питьицев медвяныих,

И не буду носить твоей одежи драгоценныи,

И не буду держать твоей бессчетной золотой казны,

И не буду служить тебе, собаке царю Калину.

Еще буду служить я за веру, за Отечество,

А й буду стоять за стольный Киев-град,

А буду стоять за князя за Владимира

И со той Апраксой – королевичной.

(В этом эпизоде во всей полноте проявляется характер старшего и наиболее любимого народом русского богатыря. Он прямолинеен, неподкупен, храбр и мудр. Только что выйдя из княжеского подземелья, он не думает ни о своих обидах, ни о мести Владимиру. Он понимает свою главную задачу – бороться за Русскую землю и за ее главу – князя Владимира.)

Тут старый казак да Илья Муромец

Он выходит со палатки полотняноей

Да ушел в раздольице чисто поле,

Да теснить стали его татары-то поганые,

Хотят обневолить они старого казака Илью Муромца,

А у старого казака Ильи Муромца

При себе да не случилось-то доспехов крепкиих,

Нечем да ему с татарами да попротивиться.

Старыя казак Илья Муромец

Видит он – дело немалое.

Да схватил татарина он за ноги,

Так стал татарином помахивать,

Стал он бить татар татарином -

Й от него татары стали бегати.

И прошел он сквозь всю силушку татарскую,

Вышел он в раздольице чисто поле,

Да он бросил-то татарина да в сторону.

(Безоружный богатырь в минуту крайней опасности напрягает все свои силы и воинскую смекалку и невредимым выходит из вражеского стана.)

То идет он по раздольицу чисту полю,

При себе-то нет доспехов крепкиих.

Засвистал в свисток Илья он богатырскии -

Услыхал его добрый конь во чистом поле,

Прибежал он к старому казаку Илье Муромцу.

(Чтобы освободить Русскую землю от врагов, Илье нужно обязательно собрать все воинские русские силы. Он должен получить помощь от богатырей.)

Еще старыя казак да Илья Муромец

Как садился он да на добра коня

И поехал по раздольицу чисту полю,

Выскочил он на гору на высокую,

Посмотрел-то он под восточную под сторону -

А й под той ли под восточной под сторонушкой,

А й у тех ли у шатров у белыих

Стоят добры кони богатырские.

А тут старый-то казак да Илья Муромец

Опустился он да со добра коня,

Брал свой тугой лук разрывчатый в белы ручки,

Натянул тетивочку шелковеньку,

Наложил он стрелочку калюную,

И он спускал ту стрелочку во бел шатер.

Говорил Илья да таковы слова:

- А лети-тко, стрелочка калюная,

А лети-тко, стрелочка, во бел шатюр,

А сними-тко крышу со бела шатра,

Да пади-тко, стрелка, на белы груди

К моему ко батюшке ко крестному,

Проскользьни-тко по груди ты по белыя,

Сделай-ко царапину да маленьку,

Маленьку царапинку да невеликую.

Он и спит там, прохлаждается,

А мне здесь-то одному да мало можется.

(Традиционный эпический мотив посылания заговоренной стрелочки, которая должна принести другим русским богатырям весть о том, что он в опасности и ему нужна подмога, , чтобы они пришли Илье на помощь.)

Й он спустил как эту тетивочку шелковую,

Да спустил он эту стрелочку каленую,

Да просвистнула как эта стрелочка каленая

Да во тот во славныи во бел шатер,

Она сняла крышу со бела шатра,

Пала она, стрелка, на белы груди

Ко тому ли то Самсону ко Самойловичу,

По белой груди ведь стрелочка скользнула-то,

Сделала она царапинку-то маленьку.

Ай, тут славныя богатырь святорусския

Ай, Самсон-то ведь Самойлович

Пробудился-то Самсон от крепка сна,

Пораскинул свои очи ясные -

Да как снята крыша со бела шатра,

Пролетела стрелка по белой груди.

Она царапинку сделала да по белой груди.

Й он скорюшенько стал на резвы ноги.

Говорил Самсон да таковы слова:

- Ай, же славные мои богатыри вы святорусские,

Вы скорешенько седлайте-тко добрых коней,

Да садитесь-тко вы на добрых коней!

Мне от крестничка да от любимого

Прилетели-то подарочки да нелюбимые -

Долетела стрелочка каленая

Через мой-то славный бел шатер,

Она крышу сняла ведь да со бела шатра,

Проскользнула стрелка по белой груди,

Она царапинку дала по белой груди,

Только малу царапинку дала, невеликую:

Пригодился мне, Самсону, крест на вороте -

Крест на вороте шести пудов.

Кабы не был крест да на моей груди,

Оторвала бы мне буйну голову.

(Символический эпизод в былине: Самсон и другие русские богатыри спят, в то время как враг окружил всю Русскую землю, опасность угражает всем, в том числе и Самсону. Сцена пробуждения богатыря от крепкого сна символизирует пробуждение всей Руси и понимание необходимости объединения. Крест на груди святорусского богатыря – символ христианской веры, помогающей и объединяющей весь православный народ в борьбе с врагом-язычником.)

Тут богатыри все святорусские

Скоро ведь седлали да добрых коней

И поехали раздольицем чистым полем

Ко тому ко городу ко Киеву,

Ко тем они силам татарскиим.

А со той горы да со высокии

Усмотрел ли старыя казак да Илья Муромец,

А что едут ведь богатыри чистым полем,

А что едут ведь да на добрых конях.

И спустился он с горы высокии,

И подъехал он к богатырям ко святорусскиим -

Их двенадцать-то богатырей, Илья тринадцатый.

(Показав всю необходимость совместных действий в борьбе с врагом, былина подводит события к тому, что Илья добивается своей цели. Этим эпизодом – объединением всех русских богатырей – заканчивается развитие действия).

И приехали они ко силушке татарскоей,

Припустили коней богатырскиих,

Стали бить-то силушку татарскую,

Притоптали тут всю силушку великую.

(Кульминация сюжета занимает всего четыре строки. Так лаконично, без лишних подробностей былина говорит о победе русских богатырей над вражеским татарским войском: приехали, стали бить, притоптали силушку великую.)

И приехали к палатке полотняноей,

А сидит собака Калин-царь в палатке полотняноей.

Говорят-то как богатыри да святорусские:

- А срубить-то буйную головушку

А тому собаке царю Калину.

Говорил старой казак да Илья Муромец:

- А почто рубить ему да буйную головушку?

Мы свезем-тко его во стольный Киев-град

Да й ко славному ко князю ко Владимиру.

Привезли его, собаку царя Калина,

А во тот во славный Киев-град

Да ко славному ко князю ко Владимиру,

Привели его в палату белокаменну

Да ко славному ко князю ко Владимиру.

Тут Владимир -князь да стольно-киевский

Он берет собаку за белы руки

И садил его за столики дубовые,

Кормил его яствушкой сахарною

Да поил -то питьицем медвяныим.

Говорил ему собака Калин-царь да таковы слова:

- Ай, же ты, Владимир-князь да стольно-киевский,

Не сруби-тко мне да буйной головы!

Мы напишем промеж собой записи великие:

Буду тебе платить дани век и по веку,

А тебе-то, князю, я, Владимиру!

(Развязка былины любопытна. В ней историческая действительность как бы выворачивается наизнанку. Не русские платят дань татарам, как это было свыше двух веков, а татары выплачивают дань русскому князю).

А тут той старинке и славу поют,

А по тыих мест старинка и покончилась.

(Последние две строки – исход, завершение старинки, т.е. былины).


5. ДОБРЫНЯ И ЗМЕЙ

Добрынюшке-то матушка говаривала,

Да й Никитичу-то матушка наказывала:

- Ты не езди-ка во чисто поле,

На тую гору да Сорочинскую,

Не топчи-ка младыих змеенышей,

Ты не выручай-ка полонов да русских,

Не купайся, Добрыня, во Пучай-реке.

Та Пучай-река очень свирепая,

А середняя-то струйка как огонь сечет!

(В этом тексте нет запева, былина начинается с экспозиции. Обычно вначале рассказывается о происхождении героя, его богатырском детстве. Здесь сразу мать дает Добрыне наказ-запрет не ездить в чисто поле, где находятся русские пленники и где течет эпическая, часто упоминаемая в былинах Пучай-река. Название ее напоминает реку Почайну в Киеве, где Владимир Святославич в 988 году крестил киевлян).

А Добрыня своей матушки не слушался.

Как он едет далече в чисто поле,

А на тую на гору Сорочинскую.

Потоптал он младыих змеенышей,

А й повыручил он полонов да русских.

Богатырско его сердце распотелося,

Распотелось сердце, нажаделося –

Он приправил своего добра коня,

Он добра коня да ко Пучай-реке.

Он слезал, Добрыня, со добра коня,

Да снимал Добрыня платье цветное,

Да забрел за струечку за первую,

Да он забрел за струечку за среднюю

И сам говорил да таковы слова:

«Мне, Добрынюшке, матушка говаривала,

Мне, Никитичу, маменька й наказывала,

Что… Пучай-река очень свирепая,

А середняя-то струйка как огонь сечет!

А Пучай-река – она кротка-смирна,

Она будто лужа-то дождёвая!»

(Завязка обычно начинается с описания героя, его богатырских доспехов, седлания коня. Здесь же завязка сюжета начинается с нарушения запрета. Добрыня недооценивает предупреждение матери об опасности).

Не успел Добрыня словца смолвити –

Ветра нет, да тучу нанесло,

Тучи нет, да будто дождь дождит,

А й дождя-то нет, да только гром гремит,

Гром гремит да свищет молния –

А как летит Змеище Горынище

О тех двенадцати о хоботах.

А Добрыня той Змеи не приужахнется.

(Развитие действия начинается с появления Змея или Змеи – пол чудовища неясен. Во всех вариантах подчеркивается его связь с громом, молнией, дождем, водой – с губительными для человека стихиями природы, которых богатырь не боится).

Говорит Змея ему проклятая:

«Ты теперича, Добрыня, во моих руках!

Захочу – тебя, Добрыня, теперь потоплю,

Захочу – тебя, Добрыня, теперь съем-сожру,

Захочу – тебя, Добрыня, в хобота возьму,

В хобота возьму, Добрыня, во нору снесу!»

Припадает Змея как ко быстрой реке,

А Добрынюшка-то плавать он горазд ведь был:

Он нырнет на бережок на тамошний,

Он нырнет на бережок на здешний.

А нет у Добрынюшки добра коня,

До нет у Добрыни платьев цветныих –

Только-то лежит один пухов колпак,

Да насыпан тот колпак да земли Греческой.

Он шибнет во Змею да во проклятую –

Он отшиб Змее двенадцать да всех хоботов.

Тут упала-то Змея да во ковыль-траву.

(Кульминация – победа Добрыни над Змеем. По мнению исследователей, «колпак замли Греческой», которым Добрыня побеждает Змея, – это головной убор духовных лиц и паломников, побывавших в Византии, которвя была оплотом христианства в эпоху Киевской Руси. В связи с этим победу Добрыни над Змеем рассматривают как победу русского богатыря-христианина над язычеством, а эпизод купания Добрыни в Пучай-реке – как символическое отражение крещения киевлян в реальной реке Почайне).

Добрынюшка на ножку он был поверток,

Он скочил на змеиные да груди белые.

На кресте-то у Добрыни был булатный нож –

Он ведь хочет распластать ей груди белые.

А Змея Добрыне, ему взмолилася:

«Ах, ты эй, Добрыня сын Никитинич!

Мы положим с тобой заповедь великую:

Тебе не ездить далече во чисто поле,

На тую на гору Сорочинскую,

Не топтать больше младых змеенышей,

А не выручать полонов да русских,

Не купаться ти, Добрыне, во Пучай-реке.

И мне не летать да на святую Русь,

Не носить людей мне больше русских,

Не копить мне полонов да русских».

(Развязка действия своеобразна. Бой Добрыни со Змеем не завершен, он заканчивается «мирным договором»: Змей просит пощады, Добрыня оговаривает безопасность Киева и за это обещает не топтать змеенышей, не освобождать пленников. Добрыня здесь действует по своей инициативе, а не по приказу князя Владимира).

Он повыпустил Змею как с-под колен своих –

Поднялась Змея да вверх под облако.

Случилось ей лететь да мимо Киев-града.

Увидала она Князеву племянницу,

Молоду Забаву дочь Потятичну,

Идучи по улице широкоей.

Тут припадает Змея да ко сырой земле,

Захватила она князеву племянницу,

Унесла в нору да во глубокую.

(Новая экспозиция для нового сюжета: Змея нарушает обещание).

Тогда солнышко Владимир стольно-киевский,

А он по три дня да тут былиц кликал,

А былиц кликал, да славных рыцарей:

«Кто бы мог съездить далече во чисто поле,

На тую на гору Сорочинскую,

Сходить в нору да во глубокую,

А достать мою, Князеву, племянницу,

Молоду Забаву дочь Потятичну?»

Говорил Алешенька Левонтьевич:

«Ах, ты солнышко Владимир стольно-киевский,

Ты накинь-ка эту службу да великую

На того Добрыню на Никитича:

У него ведь со Змеею заповедь положена,

Что ей не летать да на святую Русь,

А ему не ездить далече во чисто поле,

Не топтать-то младыих змеенышей

Да не выручать полонов да русских.

Так возьмет он Князеву племянницу,

Молоду Забаву дочь Потятичну,

Без бою, без драки-кроволития».

Тут солнышко Владимир стольно-киевский

Как накинул эту службу да великую

На того Добрыню на Никитича –

Ему съездить далече в чисто поле

И достать ему Князеву племянницу,

Молоду Забаву дочь Потятичну.

(Поручение князя Владимира – вторая завязка. В новых эпизодах борьбы со Змеем Добрыня выступает уже не по своей охоте, а по поручению князя Владимира).

Он пошел домой, Добрыня, закручинился,

Закручинился Добрыня, запечалился.

Встречает государыня да родна матушка,

Та честна вдова Офимья Александровна:

«Ты эй, рожено мое дитятко,

Молодой Добрыня сын Никитинец!

Ты что с пиру идешь не весел-де?

Знать, что место было ти не по чину,

Знать, чарой на пиру тебя приобнесли

Аль дурак над тобою насмеялся-де?»

Говорил Добрыня сын Никитинец:

«Ты эй, государыня да родна матушка,

Ты честна вдова Офимья Александровна!

Место было мне-ка по чину,

Чарой на пиру меня не обнесли,

Да дурак-то надо мной не насмеялся ведь.

А накинул службу да великую

А то солнышко Владимир стольно-киевский,

Что съездить далече во чисто поле,

На тую гору да на высокую,

Мне сходить да во нору да во глубокую,

Мне достать-то Князеву племянницу,

Молоду Забаву дочь Потятичну».

Говорит Добрыне родна матушка,

Честна вдова Офимья Александровна:

« Ложись-ка спать да рано с вечера,

Так утро будет очень мудрое -

Мудренее утро будет оно вечера».

(Развитие действия. Традиционный мотив печали, которую испытывает богатырь после получения задания, обычно подчеркивает его трудность. Общее место для многих былин – матушка расспрашивает сына, не обидел ли кто его в пиру. Она выступает в былине как мудрая советчица).

Он вставал по утрушку ранешенько,

Умывается да он белешенько,

Снаряжается он хорошохонько.

Да йдет на конюшню на стоялую,

А берет в руки узду да он тесьмяную,

А берет он дедушкова да ведь добра коня.

Он поил Бурка питьем медвяныим,

Он кормил пшеной да белояровой,

Он седлал Бурка в седелышко черкасское,

Он потнички да клал на потнички,

Он на потнички да кладет войлочки,

Клал на войлочки черкасское седелышко,

Всех подтягивал двенадцать тугих подпругов,

Он тринадцатый-то клал да ради крепости,

Чтобы добрый конь-то с-под седла не выскочил,

Добра молодца в чистом поле не вырутил.

Подпруги были шелковые,

А шпеньки у подпруг всю булатные,

Пряжки у седла да красна золота -

Тот да шелк не рвется, да булат не трется,

Красно золото не ржавеет,

Молодец-то на коне сидит да сам не стареет.

Поезжал Добрыня сын Никитинец,

На прощанье ему матушка да плетку подала,

Сама говорила таковы слова:

«Как будешь далече во чистом поле,

На тыи горы да на высокия,

Потопчешь младыих змеенышей,

Повыручишь полонов да русскиих,

Как тыи-то младые змееныши

Подточат у Бурка как они щеточки,

Что не сможет больше Бурушко поскакивать,

А змеенышей от ног да он отряхивать,

Ты возьми-ка эту плеточку шелковую,

А ты бей Бурка да промежу ноги,

Промежу ноги да промежу уши,

Промежу ноги да межу задние,-

Станет твой Бурушко поскакивать,

А змеенышей от ног да он отряхивать -

Ты притопчешь всех да до единого».

(Мать дает Добрыне мудрый совет и чудесную плетку.)

Как будет он далече во чистом поле,

На тыи горы да на высокия,

Потоптал он младыих змеенышей.

Как тыи ли младые змееныши

Подточили у Бурка как они щеточки,

Что не может больше Бурушко поскакивать,

Змеенышей от ног да он отряхивать.

Тут молодой Добрыня сын Никитинец

Берет он плеточку шелковую,

Он бьет Бурка да промежу уши,

Промежу уши да промежу ноги,

Промежу ноги межу задние.

Тут стал его Бурушко поскакивать,

А змеенышей от ног да он отряхивать,

Притоптал он всех да до единого.

Выходила как Змея она проклятая

Из тыи норы да из глубокия,

Сама говорит да таковы слова:

«Ах ты, эй, Добрынюшка Никитинец!

Ты, знать, порушил свою заповедь.

Зачем стоптал младыих змеенышей,

Почто выручал полоны да русские?»

Говорил Добрыня сын Никитинец:

«Ах ты, эй, Змея да ты проклятая!

Черт ли тя нес да через Киев-град,

Ты зачем взял князеву племянницу,

Молоду Забаву дочь Потятичну?

Ты отдай же мне-ка князеву племянницу

Без боя, без драки-кроволития!»

(Былина подчеркивает лицемерие и наглость врага, первым нарушившего заповеди, но обвиняющего богатыря, и дипломатичность Добрыни, до конца пытающегося без драки-кровопролития урегулировать мирные отношения).

Заводила она бой-драку великую.

Они дрались со Змеею тут трои сутки,

Но не мог Добрыня Змею перебить.

Хочет тут Добрыня от Змеи отстать -

Как с небес Добрыне ему глас гласит:

«Молодой Добрыня сын Никитинец!

Дрался со Змеею ты трои сутки,

Подерись со Змеей еще три часа:

Ты побьешь Змею да ю, проклятую!»

Он подрался со Змеею еще три часа,

Он побил Змею, да ю, проклятую, -

Та Змея, она кровью пошла.

Стоял у Змеи он тут трои сутки,

А не мог Добрыня крови переждать.

Хотел Добрыня от крови отстать,

Но с небес Добрыне опять глас гласит:

«Ах ты, эй, Добрыня, сын Никитинец!

Стоял у крови ты тут трои сутки -

Постой у крови да еще три часа,

Бери свое копье да мурзамецкое

И бей копьем да во сыру землю,

Сам копью да приговаривай:

«Расступись-ка, матушка сыра земля,

На четыре расступись да ты на четверти!

Ты пожри-ка эту кровь да всю змеиную!»

Расступилась тогда матушка сыра земля,

Пожрала она кровь да всю змеиную.

(Новая кульминация. Богатырь одерживает полную победу над врагом, очищает от змеиной нечисти Русскую землю. Былина подчеркивает, что Добрыня побеждает Змею, воплощающую язычество, с помощью небесных сил).

Тогда Добрыня во нору пошел.

Во тыи норы да во глубокие,

Там сидит сорок царей, сорок царевичей,

Сорок королей да королевичей,

А простой- то силы – той и сметы нет.

Тогда Добрынюшка Никитинец

Говорил-то он царям да он царевичам

И тем королям да королевичам:

«Вы идите нынь туда, откель принесены.

А ты, молода Забава дочь Потятична, -

Для тебя я эдак теперь странствовал -

Ты поедем-ка ко граду ко Киеву

А й ко ласковому князю ко Владимиру».

И повез молоду Забаву дочь Потятичну.

(Развязка. Добрыня выступает в былине не только как герой-змееборец, борец за христианство против язычества, но и как патриот, освободитель Русской земли от врагов, а русских пленников – от вражеского плена).


6. АЛЕША ПОПОВИЧ И ТУГАРИН ЗМЕЕВИЧ

(Текст былины дается вместе с комментарием.)

Из славного Ростова красна города

Как два ясные сокола вылетывали -

Выезжали два могучие богатыря:

Что по имени Алешенька Попович млад

А со молодым Якимом Ивановичем.

(Завязка – выезд богатырей из дому – традиционна для былин. Алеша отправляется из родного Ростова вместе со своим слугой и оруженосцем Якимом Ивановичем, который в данном варианте также приписан к богатырям).

Они ездят, богатыри, плечо о плечо,

Стремено в стремено богатырское.

Они ездили-гуляли по чисту полю,

Ничего они в чистом поле не наезживали,

Не видели они птицы перелетныя,

Не видали они зверя рыскучего.

Только в чистом поле наехали -

Лежат три дороги широкие,

Промеж тех дорог лежит горюч камень,

А на камени подпись подписана.

(Здесь используется традиционный прием: с помощью отрицания – ничего не видели – выделяется главное – то единственное и очень важное, что увидели: камень с надписью).

Взговорит Алеша Попович млад:

А и ты, братец Яким Иванович,

В грамоте поученый человек,

Посмотри на камени подписи,

Что на камени подписано».

И скочил Яким со добра

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: