Русское устное народное поэтическое творчество
Царевич лег спать, а Василиса Премудрая вышла на крылечко и закричала громким голосом: «Гей вы, муравьи ползучие! Сколько вас на белом свете ни есть – все ползите сюда и повыберите зерно из батюшкиных скирдов чисто-начисто». Поутру зовет морской царь Ивана-царевича: «Сослужил ли службу?» – «Сослужил, ваше величество!» – «Пойдем посмотрим». Пришли на гумно – все скирды стоят нетронуты, пришли в житницы – все закрома полнехоньки зерном. «Спасибо тебе, брат! – сказал морской царь.-Сделай мне еще церковь из чистого воску, чтоб к рассвету была готова, это будет твоя последняя служба». Опять идет Иван-царевич по двору и слезами умывается. «О чем горько плачешь?»- спрашивает его из высокого терема Василиса Премудрая. «Как мне не плакать, доброму молодцу? Приказал морской царь за одну ночь сделать церковь из чистого воску». – «Ну, это еще не беда, беда впереди будет. Ложись-ка спать, утро вечера мудренее».
Царевич улегся спать, а Василиса Премудрая вышла на крылечко и закричала громким голосом: «Гей вы, пчелы работящие! Сколько вас на белом свете ни есть – все летите сюда и слепите из чистого воску церковь Божию, чтоб к утру была готова». Поутру встал Иван-царевич, глянул – стоит церковь из чистого воску, и пошел к морскому царю с докладом. «Спасибо тебе, Иван-царевич! Каких слуг у меня не было, никто не сумел так угодить, как ты. Будь же за то моим наследником, всего царства оберегателем, выбирай себе любую из тринадцати дочерей моих в жены». Иван-царевич выбрал Василису Премудрую, тотчас их обвенчали и на радостях пировали целых три дня.
Ни много, ни мало прошло времени, стосковался Иван-царевич по своим родителям, захотелось ему на святую Русь. «Что так грустен, Иван-царевич?» – «Ах, Василиса Премудрая, сгрустнулось по отцу, по матери, захотелось на святую Русь». – «Вот это беда пришла! Если уйдем мы, будет за нами погоня великая, царь морской разгневается и предаст нас смерти. Надо ухитряться!» Плюнула Василиса Премудрая в трех углах, заперла двери в своем тереме и побежала с Иваном – царевичем на святую Русь.
На другой день ранехонько приходят посланные от морского царя – молодых подымать, во дворец к царю звать. Стучатся в двери: «Проснитеся, пробудитеся! Вас батюшка зовет». – «Еще рано, мы не выспались, приходите после!»- отвечает одна слюнка. Вот посланные ушли, обождали час-другой и опять стучатся: «Не пора-время спать, пора-время вставать!» – «Погодите немного, встанем, оденемся!» – отвечает вторая слюнка. В третий раз приходят посланные: «Царь-де морской гневается, зачем так долго они прохлаждаются». – «Сейчас будем!» – отвечает третья слюнка. Подождали-подождали посланные и давай опять стучаться: нет отклика, нет отзыва! Выломали двери, а в тереме пусто. Доложили царю, что молодые убежали, озлобился он и послал за ними погоню великую.
А Василиса Премудрая с Иваном – царевичем уже далеко-далеко! Скачут на борзых конях без остановки, без роздыху. «Ну-ка, Иван-царевич, припади к сырой земле да послушай, нет ли погони от морского царя?» Иван-царевич соскочил с коня, припал ухом к сырой земле и говорит: «Слышу я людскую молвь и конский топ» – «Это за нами гонят!» – сказала Василиса Премудрая и тотчас обратила коней зеленым лугом, Ивана-царевича старым пастухом, а сама сделалась смирною овечкою.
Наезжает погоня: «Эй, старичок! Не видал ли ты – не проскакал ли здесь добрый молодец с красной девицей?» – «Нет, люди добрые, не видал,- отвечает Иван-царевич,- сорок лет, как пасу на этом месте – ни одна птица мимо не пролетывала, ни один зверь мимо не прорыскивал!» Воротилась погоня назад: «Ваше царское величество! Никого в пути не наехали, видели только: пастух овечку пасет». – «Что ж не хватали? Ведь это они были!» – закричал морской царь и послал новую погоню. А Иван-царевич с Василисой Премудрою давным-давно скачут на борзых конях. «Ну, Иван-царевич, припади к сырой земле да послушай, нет ли погони от морского царя?» Иван-царевич слез с коня, припал ухом к сырой земле и говорит: «Слышу я людскую молвь и конский топ». – «Это за нами гонят!» – сказала Василиса Премудрая. Сама сделалась церковью, Ивана-царевича обратила стареньким попом, лошадей деревьями,
Наезжает погоня: «Эй, батюшка! Не видал ли ты, не проходил ли здесь пастух с овечкою?» – «Нет, люди добрые, не видал, сорок лет тружусь в этой церкви ни одна птица мимо не пролетывала, ни один зверь мимо не прорыскивал!» Повернула погоня назад: «Ваше царское величество! Нигде не нашли пастуха с овечкою, только в пути и видели, что церковь да попа-старика». – «Что же вы церковь не разломали, попа не захватили? Ведь это они самые были!» – закричал морской царь и сам поскакал вдогонь за Иваном-царевичем и Василисою Премудрою. А они далеко уехали.
Опять говорит Василиса Премудрая: «Иван-царевич, припади к сырой земле – не слыхать ли погони?» Слез царевич с коня, припал ухом к сырой земле и говорит: «Слышу я людскую молвь и конский топ пуще прежнего». – «Это сам царь скачет». Оборотила Василиса Премудрая коней озером, Ивана-царевича селезнем, а сама сделалась уткою. Прискакал царь морской к озеру, тотчас догадался, кто таковы утка и селезень, ударился о сыру землю и обернулся орлом. Хочет орел убить их до смерти, да не тут-то было: что ни разлетится сверху ... вот-вот ударит селезня, а селезень в воду нырнет, вот-вот ударит утку, а утка в воду нырнет! Бился-бился, так ничего и не смог сделать. Поскакал царь морской в свою подводное царство, а Василиса Премудрая с Иваном-царевичем выждали доброе время и поехали на святую Русь.
Долго ли, коротко ли, приехали они в тридесятое царство. «Подожди меня в этом лесочке, – говорит царевич Василисе Премудрой,- я пойду доложусь наперед отцу, матери». – «Ты меня забудешь, Иван-царевич!» – «Нет, не забуду». – «Нет, Иван-царевич, не говори, позабудешь! Вспомни обо мне хоть тогда, как станут два голубка в окно биться!» Пришел Иван-царевич во дворец, увидели его родители, бросились ему на шею и стали целовать-миловать его. На радостях позабыл Иван-царевич про Василису Премудрую. Живет день и другой с отцом, с матерью, а на третий задумал свататься на какой-то королевне.
Василиса Премудрая пошла в город и нанялась к просвирне в работницы. Стали просвиры готовить, она взяла два кусочка теста, слепила пару голубков и посадила в печь. «Разгадай, хозяюшка, что будет из этих голубков?» – «А что будет? Съедим их – вот и все!» – «Нет, не угадала!» Открыла Василиса Премудрая печь, отворила окно – и в ту же минуту голуби встрепенулися, полетели прямо во дворец и начали биться в окна. Сколько прислуга царская ни старалась, ничем не могла отогнать их прочь. Тут только Иван-царевич вспомнил про Василису Премудрую, послал гонцов во все концы расспрашивать да разыскивать и нашел ее у просвирни. Взял за руки белые, целовал в уста сахарные, привел к отцу, к матери, и стали все вместе жить да поживать да добра наживать.
Волшебная сказка на один из самых распространенных в мировом фольклоре сюжетов о чудесном бегстве. В конце сказки добавляется эпизод: герой вспоминает забытую невесту. Подобный вариант сюжета начинается эпизодом «Водяной царь схватывает за бороду путника, и тот обещает ему сына». Обычно в этом эпизоде обещание дается в затруднительных ситуациях, когда морской царь (или водяной) вынуждает отца запродать сына в наказание за то, что он без разрешения пил воду из его озера. Сказочный мотив об оплошности – нарушении запрета пить воду из каких-либо неизвестных источников – передает древние представления об искупительных жертвах. От отца-царя морской царь требует сына. Древний человек не мог не отдать, нарушить обещание, ибо он поклонялся природе, не смел ей противоборствовать. Герой сказки – искупительная жертва за грех своего отца.
В сказке мотивирован каждый эпизод. История отца-отправителя необходима для дальнейшего развития действия. Не попади отец в такую ситуацию, Иван-царевич не попал бы в подводное царство. Сказка о том, как добиться счастья вопреки козням злых сил. Морской царь и все его действия, как и действия Василисы Премудрой, воплощают представления древних о стихии воды, то гибельной, то благодатной для человека. Сказка поучительно-моральная. Герой получает помощь старушки, к которой проявляет должное уважение. Она помогает ему попасть в подводный мир и учит его, как ему действовать там.
Традиционный для сказок мотив выполнения трех задач в основном бывает связан с земледелием, ибо человек, прежде всего, мечтал о преодолении сил природы. Василиса Премудрая помогает герою. Ей помогают животные ( в этом варианте – пчелы, муравьи, т.е. работящие строители). Верные слуги, а также мамки – няньки, плотнички – работнички и пр. появляются в сказках позднее. Особенность композиции этой сказки в том, что последовательная цепь событий усиливает напряженность, привлекает интерес слушателей. Троекратное повторение заданий морского царя герою, увеличение трудности заданий наращивают эмоциональный накал сказки.
В сказке много фантастических элементов. Необычна обстановка, в которой герой выполняет задания. Убегая вместе с добытой женой, Василисой Премудрой, из подводного царства (сказочного «иного» царства) на святую Русь (в «свое» царство), герой должен прибегнуть к волшебству и обману. Василиса Премудрая превращает его и себя в пастуха и овечку, попа и церковь, селезня и утку (здесь следы веры в оборотничество). Обмануть морского царя и задержать погоню им помогают слюнки Василисы Премудрой. Чтобы напомнить Ивану-царевичу о себе, она оживляет голубков из теста (следы магии в сказке). Сказочные персонажи располагаются следующим образом. Главный герой – Иван-царевич, помощники – Василиса Премудрая, старушка-советчица (она выполняет здесь ту же роль, что обычно Баба-Яга – советчица), слюнки. Вредитель или антагонист героя – морской царь. Функция отца – царя в сказке – отправитель, он посылает Ивана-царевича в подводное царство.
13. СЕСТРИЦА АЛЕНУШКА И БРАТЕЦ ИВАНУШКА
Жили-были старик да старуха, у них была дочка Аленушка да сынок Иванушка. Старик со старухой умерли. Остались Аленушка да Иванушка одни – одинешеньки. Пошла Аленушка на работу и братца с собой взяла. Идут они по дальнему пути, по широкому полю, и захотелось Иванушке пить.
- Сестрица Аленушка, я пить хочу!
- Подожди, братец, дойдем до колодца.
Шли-шли, -солнце высоко, колодец далеко, жар донимает, пот выступает. Стоит коровье копытце полно водицы.
- Сестрица Аленушка, хлебну я из копытца!
- Не пей, братец, теленочком станешь!
Братец послушался, пошли дальше. Солнце высоко, колодец далеко, жар донимает, пот выступает. Стоит лошадиное копытце полно водицы.
- Сестрица Аленушка, напьюсь я из копытца!
- Не пей, братец, жеребеночком станешь!
Вздохнул Иванушка, опять пошли дальше. Идут, идут, – солнце высоко, колодец далеко, жар донимает, пот выступает. Стоит козье копытце, полно водицы. Иванушка говорит:
- Сестрица Аленушка, мочи нет: напьюсь я из копытца!
- Не пей, братец, козленочком станешь!
Не послушался Иванушка и напился из козьего копытца. Напился и стал козленочком... Зовет Аленушка братца, а вместо Иванушки бежит за ней беленький козленочек. Залилась Аленушка слезами, села под стожок – плачет, а козленочек возле нее скачет. В ту пору ехал мимо купец:
- О чем, красная девица, плачешь?
Рассказала ему Аленушка про свою беду. Купец ей говорит: «Поди за меня замуж. Я тебя наряжу в злато-серебро, и козленочек будет жить с нами». Аленушка подумала, подумала и пошла за купца замуж. Стали они жить- поживать, и козленочек с ними живет, ест-пьет с Аленушкой из одной чашки.
Один раз купца не было дома. Откуда ни возьмись, приходит ведьма: стала под Аленушкино окошко и так-то ласково начала звать ее купаться на реку. Привела ведьма Аленушку на реку. Кинулась на нее, привязала Аленушке на шею камень и бросила ее в воду. А сама оборотилась Аленушкой, нарядилась в ее платье и пришла в ее хоромы. Никто ведьму не распознал. Купец вернулся – и тот не распознал.
Одному козленочку все было ведомо. Повесил он голову, не пьет, не ест. Утром и вечером ходит по бережку около воды и зовет:
- Аленушка, сестрица моя!
Выплынь, выплынь на бережок!
Узнала об этом ведьма и стала просить мужа – зарежь да зарежь козленка. Купцу жалко было козленочка, привык он к нему. А ведьма так пристает, так упрашивает, – делать нечего, купец согласился: «Ну, зарежь его...». Велела ведьма разложить костры высокие, греть котлы чугунные, точить ножи булатные.
Козленочек проведал, что ему недолго жить, и говорит названому отцу:
- Перед смертью пусти меня на речку сходить, водицы испить, кишочки прополоскать.
- Ну, сходи.
Побежал козленочек на речку, стал на берегу и жалобнехонько закричал:
Аленушка, сестрица моя!
Выплынь, выплынь на бережок...
Костры горят высокие,
Котлы кипят чугунные,
Ножи точат булатные,
Хотят меня зарезати!
Аленушка из реки ему отвечает:
Ах, братец мой Иванушка!
Тяжел камень на дно тянет,
Шелкова трава ноги спутала,
Желты пески на грудь легли.
А ведьма ищет козленочка, не может найти и посылает слугу: «Пойди, найди козленочка, приведи его ко мне». Пошел слуга на реку и видит: по берегу бегает козленочек и жалобнехонько зовет:
Аленушка, сестрица моя!
Выплынь, выплынь на бережок...
Костры горят высокие,
Котлы кипят чугунные,
Ножи точат булатные,
Хотят меня зарезати!
А из реки ему отвечают:
Ах, братец мой Иванушка!
Тяжел камень на дно тянет,
Шелкова трава ноги спутала,
Желты пески на грудь легли.
Слуга побежал домой и рассказал купцу про то, что слышал на речке. Собрали народ, пошли на реку, закинули сети шелковые и вытащили Аленушку на берег. Сняли камень с шеи, окунули ее в ключевую воду, одели ее в нарядное платье. Аленушка ожила и стала краше, чем была. А козленочек от радости три раза перекинулся через голову и обернулся мальчиком Иванушкой. Ведьму привязали к лошадиному хвосту и пустили в чистое поле.
Очень распространенная восточнославянская сказка о сиротах, брате и сестре. В сюжете просматривается древний мотив о нарушении табу: нарушив запрет, Иванушка пьет из запретного источника и превращается в животное, в козленочка. В эпизоде утопления Аленушки можно увидеть следы древнего купальского ритуала принесения в жертву воде молодой женщины или девушки. По-видимому, готовящееся заклание козленочка-Иванушки также несет в себе следы древнего купальского жертвоприношения животного (иногда тельца, барана).
Песенные вставки в данном тексте являются традиционными. Своеобразным является эпизод, в котором ведьма сманивает Аленушку. Обычно в сказках ведьма или колдунья, утопив Аленушку, подменяет ее своей дочерью. Длительность времени в пути передается сказочной формулой: «Шли-шли, – солнце высоко, колодец далеко, жар донимает, пот выступает». Сказка использует постоянные эпитеты: красна девица, ножи булатные, шелкова трава, желты пески, тяжел камень.
14. ПО ЩУЧЬЕМУ ВЕЛЕНЬЮ
Жил-был старик. У него было три сына: двое умных, третий – дурачок Емеля. Те братья работают, а Емеля целый день лежит на печке, знать ничего не хочет. Один раз братья уехали на базар, а бабы, невестки, давай посылать его:
- Сходи, Емеля, за водой.
А он им с печки:
- Неохота.
- Сходи, Емеля, а то братья с базара воротятся, гостинцев тебе не привезут.
- Ну, ладно.
Слез Емеля с печки, обулся, оделся, взял ведра да топор и пошел на речку. Прорубил лед, зачерпнул ведра и поставил их, а сам глядит в прорубь. И увидел Емеля в проруби щуку. Изловчился и ухватил щуку в руку:
- Вот уха будет сладка!
Вдруг щука говорит ему человечьим голосом:
- Емеля, отпусти меня в воду, я тебе пригожусь.
А Емеля смеется:
- На что ты мне пригодишься?.. Нет, понесу тебя домой, велю невесткам уху сварить. Будет уха сладка!
Щука взмолилась опять:
- Емеля, Емеля, отпусти меня в воду, я тебе сделаю все, что ни пожелаешь
- Ладно. Только покажи сначала, что не обманываешь меня, тогда отпущу.
Щука его спрашивает:
- Емеля, Емеля, скажи, чего ты сейчас хочешь?
- Хочу, чтобы ведра сами пошли домой, и вода бы не расплескалась.
Щука ему говорит:
- Запомни мои слова: когда что тебе захочется – скажи только: «По щучьему веленью, по моему хотенью».
Емеля и говорит: «По щучьему веленью, по моему хотенью – ступайте, ведра, сами домой».
Только сказал – ведра сами и пошли в гору. Емеля пустил щуку в прорубь, сам пошел за ведрами. Идут ведра по деревне, народ дивится, а Емеля идет сзади, посмеивается... Зашли ведра в избу, сами стали на лавку, а Емеля полез на печь. Прошло много ли, мало ли времени – невестки говорят ему:
- Емеля, что ты лежишь? Пошел бы дров нарубил.
- Неохота...
- Не нарубишь дров – братья с базара воротятся, гостинцев тебе не привезут.
Емеле неохота слезать с печи. Вспомнил он про щуку и потихоньку говорит: «По щучьему веленью, по моему хотенью – поди, топор, наколи дров, а дрова сами в избу ступайте и в печь кладитесь». Топор выскочил из-под лавки – и на двор, и давай дрова колоть, а дрова сами в избу идут и в печь лезут.
Много ли, мало времени прошло – невестки опять говорят:
- Емеля, дров у нас больше нет. Съезди в лес, наруби.
А он им с печки:
- Да вы-то на что?
- Как мы на что?.. Разве наше дело в лес за дровами ездить?
- Мне неохота...
- Ну не будет тебе подарков.
Делать нечего, слез Емеля с печи, обулся, оделся. Взял веревку и топор, вышел на двор и сел в сани:
- Бабы, отворяйте ворота.
Невестки ему говорят:
- Что ж ты, дурень, сел в сани, а лошадь не запряг?
- Не надо мне лошади.
Невестки отворили ворота, а Емеля говорит потихоньку: «По щучьему веленью, по моему хотенью – ступайте, сани, в лес». Сани сами и поехали в ворота, да так быстро – на лошади не догнать.
А в лес-то пришлось ехать через город, и тут он много народу помял, подавил. Народ кричит: «Держи его! Лови его!» А он знай, сани погоняет. Приехал в лес: «По щучьему веленью, по моему хотенью – топор, наруби дровишек посуше, а вы, дровишки, сами валитесь в сани, сами вяжитесь». Топор начал рубить, колоть сухие дерева, а дровишки сами в сани валятся и веревкой вяжутся. Потом Емеля велел топору вырубить себе дубинку – такую, чтобы насилу поднять. Сел на воз: «По щучьему веленью, по моему хотенью – поезжайте, сани, домой».
Сани помчались домой. Опять проезжает Емеля по тому городу, где давеча помял, подавил много народу, а там его уж дожидаются. Ухватили Емелю и тащат с возу, ругают и бьют. Видит он, что плохо дело, и потихоньку: «По щучьему веленью, по моему хотенью – ну-ка, дубинка, обломай им бока». Дубинка выскочила – и давай колотить. Народ кинулся прочь, а Емеля приехал домой и залез на печь.
Долго ли, коротко ли, услышал царь об Емелиных проделках и посылает за ним офицера: его найти, привезти во дворец. Приезжает офицер в ту деревню, входит в ту избу, где Емеля живет, и спрашивает:
- Ты дурак Емеля?
А он с печки:
- А тебе на что?
- Одевайся скорее, я повезу тебя к царю.
- А мне неохота...
Рассердился офицер и ударил его по щеке. А Емеля говорит потихоньку: «По щучьему веленью, по моему хотенью – дубинка, обломай ему бока». Дубинка выскочила – и давай колотить офицера, насилу он ноги унес.
Царь удивился, что его офицер не мог справиться с Емелей, и посылает своего самого набольшего вельможу: «Привези ко мне во дворец дурака Емелю, а то голову с плеч сниму».
Накупил набольший вельможа изюму, черносливу, пряников и говорит:
- Емеля, Емеля, что ты лежишь на печи? Поедем к царю.
- Мне и тут тепло...
- Емеля, Емеля, у царя тебя будут хорошо кормить-поить,- пожалуйста, поедем.
- А мне неохота...
- Емеля, Емеля, царь тебе красный кафтан подарит, шапку и сапоги.
Емеля подумал-подумал:
- Ну ладно, ступай ты впереди, а я за тобой вслед буду.
Уехал вельможа, а Емеля полежал еще и говорит: «По щучьему веленью, по моему хотенью – ну-ка, печь, поезжай к царю». Тут в избе углы затрещали, крыша зашаталась, стена вылетела, и печь сама пошла по улице, по дороге, прямо к царю. Царь глядит в окно, дивится:
- Это что за чудо?
Набольший вельможа ему отвечает:
- А это Емеля на печи к тебе едет.
Вышел царь на крыльцо:
- Что-то, Емеля, на тебя много жалоб. Ты много народу подавил.
- А зачем они под сани лезли?
В это время в окно на него глядела царская дочь – Марья-царевна. Емеля увидал ее в окошко и говорит потихоньку: «По щучьему веленью, по моему хотенью – пускай царская дочь меня полюбит»... И сказал еще: «Ступай, печь, домой...». Печь повернулась и пошла домой, вошла в избу и стала на прежнее место. Емеля опять лежит-полеживает.
А у царя во дворце крик да слезы. Марья-царевна по Емеле скучает, не может жить без него, просит отца, чтобы выдал он ее за Емелю замуж. Тут царь забедовал, затужил и говорит опять набольшему вельможе: «Ступай, приведи ко мне Емелю живого или мертвого, а то голову с плеч сниму».
Накупил набольший вельможа вин сладких да разных закусок, поехал в ту деревню, вошел в ту избу и начал Емелю потчевать. Емеля напился, наелся, захмелел и лег спать. А вельможа положил его в повозку и повез к царю. Царь тотчас велел прикатить большую бочку с железными обручами. В нее посадили Емелю и Марью-царевну, засмолили и бочку в море бросили.
Долго ли, коротко ли, проснулся Емеля, видит – темно, тесно.
- Где же это я?
А ему отвечают:
- Скушно и тошно, Емелюшка. Нас в бочку засмолили, бросили в синее море.
- А ты кто?
- Я – Марья-царевна.
Емеля говорит: «По щучьему веленью, по моему хотенью – ветры буйные, выкатите бочку на сухой берег, на желтый песок». Ветры буйные подули, море взволновалось, бочку выкинуло на сухой берег, на желтый песок. Емеля и Марья- царевна вышли из нее.
- Емелюшка, где же мы будем жить? Построй какую ни на есть избушку.
- А мне неохота...
Тут она стала его еще пуще просить, он и говорит: «По щучьему веленью, по моему хотенью – выстройся каменный дворец с золотой крышей». Только он сказал – появился каменный дворец с золотой крышей. Кругом – зеленый сад: цветы цветут и птицы поют. Марья-царевна с Емелей вошли во дворец, сели у окошечка.
- Емелюшка, а нельзя тебе красавчиком стать?
Тут Емеля недолго думал: «По щучьему веленью, по моему хотенью – стать мне добрым молодцем, писаным красавцем». И стал Емеля таким, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
А в ту пору царь ехал на охоту и видит – стоит дворец, где раньше ничего не было. «Это что за невежа без моего дозволения на моей земле дворец поставил?» И послал узнать-спросить, кто такие. Послы побежали, стали под окошком, спрашивают. Емеля им отвечает: «Просите царя ко мне в гости, я сам ему скажу».
Царь приехал к нему в гости. Емеля его встречает, ведет во дворец, сажает за стол. Начинают они пировать. Царь ест, пьет, и не надивится:
- Кто же ты такой, добрый молодец?
- А помнишь дурачка Емелю – как приезжал к тебе на печи, а ты велел его со своей дочерью в бочку засмолить, в море бросить? Я – тот самый Емеля. Захочу – все твое царство пожгу и разорю.
Царь сильно испугался, стал прощенья просить:
- Женись на моей дочери, Емелюшка, бери мое царство, только не губи меня!
Тут устроили пир на весь мир. Емеля женился на Марье-царевне и стал править царством. Тут и сказке конец, а кто слушал – молодец.
Одна из распространенных в