Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » «Дворянское гнездо»: судьба сословия (по произведениям русской классики)

«Дворянское гнездо»: судьба сословия (по произведениям русской классики)

веровании автора).

С другой стороны, бал – это символ дворянского единства, здесь подчеркнута сословная солидарность, причем в самом торжественном и даже роскошном виде. Фамусов уже находит оправдание сословному укладу не в службе, не в деятельности, а в самом времяпрепровождении, приятном общении, без чего он не мыслит свою жизнь. Пусть это будет обжорство, карточная игра, пустая болтовня, любые сословные ритуалы, но именно это теперь получает неоправданно высокую ценность в глазах дворянина.

Для понимания Фамусова в русле нашей темы важна небольшая заметка автора "Горя", называемая "Характер моего дяди". "Кажется, нынче этого нет, а может быть и есть; но дядя мой принадлежит к той эпохе. Он как лев дрался с турками при Суворове, потом пресмыкался в передних всех случайных людей в Петербурге, в отставке жил сплетнями": таков Фамусов; в нем еще сильна память о прошлом блеске и победах, доставивших славу дворянскому сословию, это характер необычайно колоритный, живой в речи, остроумный, расположенный к людям, знающий толк и в еде, и в веселии; он благодушествует и всерьез не задумывается о деле, больше всего озабочен бытовыми и семейными тяготами (смерть жены, судьба дочери, свои холостяцкие похождения). Возможно, это даже наиболее привлекательный представитель уходящего времени и – уходящей славы дворянства.

Если в Фамусове мотив сословности теряет всякое общественное оправдание – это скорее только пользование завоеванными прежде привилегиями, чем служение государству и обществу, то былое предназначение сословия среди героев пьесы пытается воскресить не кто иной, как Чацкий. Он идеалист дворянского сознания и долга, и все его бесчисленные упреки и претензии к фамусовым, призывы к деятельности, к просвещению, речь о национальном возрождении имеют чисто дворянский исток. В какой-то степени Чацкий архаичен среди героев комедии, он стремится возродить петровские требования к дворянину – образцу служения, а не прислуживания, личности благородной, деятельной, независимой. В то же время ему свойственны общегуманные оценки, которые, правда, остаются лишь словами и призывами. Это уже новое веяние и даже противоречие в сословном положении.

Дворянину нелегко связать мысль об общественном служении, а стало быть, и о принуждении, с чувствами добрыми. Петровское безразличие к личности, к низшим сословиям ради государственного дела уже не может присутствовать в герое нового времени. Но отголоски этого есть и в Чацком. Поэтому-то его гневные филиппики, скажем, против крепостного права, остаются принадлежностью комедии, как и сам этот экзальтированный герой.

Чацкий выступает против издержек крепостничества, бичует Несторов негодяев знатных, выменивающих преданных слуг на собак или отымающих ради театральных забав детей из крепостных семейств. В то же время герою недостает последовательности и даже решительности в поступках. Задолго до действия "Горя от ума" уже были примеры добровольного отказа от владения крепостными. В литературе тому отражение – поступок Андрея Болконского. Чацкий все-таки остается владельцем не то 300, не то 400 душ, т.е. достаточно крупным крепостником. В нем проявляется Фамусов, когда он кричит на своих слуг, выталкивает вон лакея (сцена в сенях). Антикрепостнический пафос – это всего лишь фронда внутри дворянства, во многом и демагогия, и Чацкий ничуть не порывает со своим сословием. Этого, впрочем, от него не требует и сама эпоха.

Чацкий еще не умеет жить не по-дворянски, но уже иронизирует над дворянскими устоями, что, в общем-то, и становится комической чертой в нем. Даже сама фамилия героя не только близка к дворянской фамилии Чаадаев (современники, в том числе Пушкин, часто понимали "Горе" именно как комедию на известного П.Я.Чаадаева), но и просто взята из жизни. Именно такую фамилию – Чатский – мы встречаем в хрониках Английского клуба, причем самое комичное – его дважды провалили при баллотировке в члены, случай неслыханный и редчайший. Едва ли об этом мог не знать автор комедии, тем более что это случилось в 1815 году, незадолго до действия "Горя".

И в этом тоже весь грибоедовский Чацкий: он вовсю иронизирует над Фамусовым ("Ну что ваш батюшка? все Английского клоба Старинный, верный член до гроба?"), но, оказывается и сам "член Английского клуба, Дни целые пожертвует молве Про ум Молчалина, про душу Скалозуба". Для знающих современников здесь тоже был повод для смеха – над главным героем, который со своей говорящей фамилией все-таки проник в клуб. Заметим, что членство в Московском Английском клубе требовало и серьезных расходов, и настойчивости: желающие годами ждали своей очереди для записи в члены. Юный Чацкий успел-таки пройти в члены клуба, платит немалые взносы и одновременно – иронизирует над этим авторитетным дворянским ритуалом. Таков он и во всем – герой-маргинал, тесно связанный со своим сословием и одновременно негодующий на него.

Итак, в произведении пушкинской поры отражена уже затухающая фаза в истории дворянства. Напомним, Пушкин гордился шестисотлетним дворянством: на фоне столь долгой истории, действительно, 19 век окажется только завершающим периодом, его уже никак нельзя будет назвать расцветом сословия. Другое дело, что финал нам более известен – по той же художественной литературе. Но роскошное финальное явление дворянской культуры парадоксально совпадает с периодом крушения сословия, которому не дано возродиться, это совершенно чистый факт истории. Достаточно узнать о якобы возрожденном в Москве Английском клубе, о его нынешнем составе, чтобы с иронией убедиться, что дворянство ушло безвозвратно.

Творчество и судьба А.С.Грибоедова может быть целиком воспринято как выражение дворянского характера. В той же степени это относится и к А.С.Пушкину. Мы пока ставим задачу несколько уже: непосредственное представление о сословии в художественном тексте.

Лирика А.С.Пушкина часто затрагивает мотив дворянской родословной, но и весь гражданственный ракурс его поэзии, безусловно, основан на позиции просвещенного, передового дворянства. Когда поэт обращается к друзьям, воспевает лицейское братство, везде мы видим стиль жизни, сознание, свойственные только дворянской элите:

Друзья мои, прекрасен наш союз!

Он как душа неразделим и вечен –

Неколебим, свободен и беспечен

Срастался он под сенью дружных муз.

Пушкину дорого ощущение избранничества, обособленности этого союза, он его идеализирует и лелеет. Скажем, строка, обращенная к Горчакову ("Ты, Горчаков, счастливец с первых дней") вообще далека от жизненной правды, встреча с лицейским другом в действительности была натянутой и холодной, Пушкин же напишет:

Но невзначай проселочной дорогой

Мы встретились и братски обнялись.

Напишет исключительно ради неприкосновенности лицейского братства. Так что Пушкину была свойственна некая обособленность своего круга – круга дворян. Дворянин-лицеист под его пером становится средоточием исключительной красоты, благородства, возвышенных стремлений и одновременно – словно изнеженным любимцем судьбы. Беспечность, нега, ласка, сладость, дивное волнение, волшебство, счастье – вот круг представлений о характере дворянского идеала. Совершенно очевидно, что ни одно другое сословие не могло быть связано с подобной атмосферой.

Ради большей рельефности приведем несколько деталей в обращении Пушкина с людьми иного круга. Поэт из простонародья Ф.Н.Слепушкин дарит свои книги с обращением: "Его Высокоблагородию Милостивейшему Государю Александру Сергеевичу Пушкину!", "Его Высокородию… и т.д." (Летопись жизни и творчества, т. 3, с.160): Пушкин тогда был всего лишь чиновником 10 класса, к которому следовало обращаться с самым низшим обращением ваше благородие. Высокоблагородием именовался чиновник 8-6 класса (условно: Молчалин – Чичиков), высокородием – чиновник 5 класса, статский советник. У Гоголя и именуют Хлестакова генеральским превосходительством, но нечто подобное было характерным для обращения простолюдина к дворянину не только в качестве комического приема. Никакой неги и ласки не было между сословиями.

Или вот реальное обращение Пушкина к своим крестьянам: "И холера послана вам, братцы, оттого, что вы оброка не платите, пьянствуете. А если вы будете продолжать так же, то вас будут сечь. Аминь!".

Лицейское братство – это средоточие чувств и мыслей именно дворянского круга. Дворянин для Пушкина в эту пору отнюдь не служащий или приобщенный к государственной системе, а скорее наоборот – свободный от любых общественных тягот мыслитель, относящийся даже к самому обществу скорее с эстетических, чем гражданственных позиций:

Ура, наш царь! так! выпьем за царя.

Он человек! Им властвует мгновенье (…)

Простим ему неправое гоненье:

Он взял Париж, он основал Лицей.

"Он человек" – это восклицание можно обратить и к складывающемуся образу дворянина пушкинской поры: в друге-лицеисте Пушкин видит прежде всего свободного человека, не обремененного ничем – заботами о куске хлеба или о службе, страхом за свою судьбу. Еще раз повторим, что это весьма идеализированный образ, но соотнесен он может быть только с дворянской элитой.

Лицейские стихи "Воспоминания в Царском Селе", при всей их торжественности и обращении к патриотической гордости, скорее, тоже питаются чисто эстетическим чувством: сила, красота, движение, восторг – вот что открыто чувствам лицеиста, а не политическое или общественное значение российской истории. Нет чувства общества, а именно любование исключительно его элитой, дворянством – носителем героики и красоты:

Бессмертны вы вовек, о росски исполины,

В боях воспитанны средь бранных непогод!

О вас, сподвижники, друзья Екатерины,

Пройдет молва из рода в род.

Лишь после Орлова, Румянцева, Суворова поэт воскликнет:

Ты в каждом ратнике узришь богатыря,

Их цель иль победить, иль пасть в пылу сраженья

За веру, за царя.

В последних строках Пушкин передает чисто дворянский девиз, точно для каждого ратника быть дворянином – это высшая доблесть. Заметим, что и сам Пушкин примет этот девиз, но заметно позднее, пока для него дворянин отнюдь не связан с властью, и почти одновременно с торжественными обращениями к царю у поэта появятся едкие эпиграммы, антидворянские и внесословные по своей сути, по своему нигилизму стихи:

Мы добрых граждан позабавим

И у позорного столпа

Кишкой последнего попа

Последнего царя удавим.

Объяснить совмещение столь несовместимых мотивов у Пушкина, кажется, можно только поняв, что в дворянине он ценит отнюдь не преданного царю слугу, а именно свободного от всяких обязательств эстета и мыслителя, иногда пугающего резкостью своих мнений и парадоксов. "Давайте пить и веселиться, // Давайте жизнию играть, // Пусть чернь слепая суетится, // Не нам безумной подражать" – так мог тогда сказать только дворянин, но – парадоксальным образом забывший о дворянском долге, думающий, что возможность жизнию играть дана ему без всяких обязанностей, как воздух или как солнце.

Весьма редко у раннего Пушкина встречается обращение к жизни иных сословий, чаще это или эстетизация дворянства или кромешный нигилизм. И все же вот поэт сопоставит дворцы и хижины: "Над морем я влачил задумчивую лень, // Когда на хижины сходила ночи тень", а в стихотворении "Деревня" явится прямым защитником простолюдина:

Здесь рабство тощее влачится по браздам

Неумолимого владельца.

Здесь тягостный ярем до гроба все влекут,

Надежд и склонностей в душе питать не смея.

Конечно, это сказано с позиции дворянина, милостиво относящегося к простолюдину. Но это и есть чисто сословная позиция. Так был настроен дворянин декабристского склада.

Сословное чувство явно меняется у Пушкина после возвращения его из долгой ссылки – в 1826 году. Если прежде поэт словно не замечал своего положения дворянина и представителя древнего рода, пользуясь лишь оставшимися привилегиями своего положения, то теперь он вполне осознанно говорит от лица дворянства, а вместе с этим, как ни странно, становится у него все более конкретным ощущение всей сословной иерархии и видение героев из сословий, далеких от дворянства. Достаточно вспомнить сказки 1830-х годов, прежде всего – о попе и работнике Балде, вспомнить Самсона Вырина или Пугачева, чтобы представить, насколько глубоко автор чувствует жизнь иных сословий, все более наглядно отождествляя себя именно с классом дворян.

Пушкин говорит уже не об абстрактной свободе и гражданственности, а передает тонкую и исторически обусловленную связь сословий. Мотив свободы все более глубоко связывается с воплощением истины, а не с произволом и независимостью, а поэт – носитель свободы и истины – тесно вписан в сословную структуру:

Блажен, в златом кругу вельмож

Пиит, внимаемый царями.

Владея смехом и слезами,

Приправя горькой правдой ложь,

Он вкус притупленный щекотит

И к славе спесь бояр охотит…

… Народ, гоняемый слугами,

Поодаль слушает певца –

вот чуть ли не единая картина общества, где поэт-дворянин обращен ко всем сословиям. Как изменилась эта поза по сравнению с былой проповедью лени и неги! Напомним еще раз другое, созвучное стихотворение – "Друзьям" (1828), написанное в связи с упреками в заискивании перед царем, которое выискивали в стихотворении "Стансы" ("В надежде славы и добра // Гляжу вперед я без боязни"):

Беда стране, где раб и льстец

Одни приближены к престолу,

А небом избранный певец

Молчит, потупя очи долу.

Конечно, переданные Пушкиным мысли, чувства и образы, и ритмы могли быть рождены только в сознании дворянина, и теперь столь естественным стало осознание этого самим поэтом. "Будешь умы уловлять, будешь помощник царям"… Прежний облик дворянина без дворянства, ощущавшего как сословие свое лицейское братство или иной какой-нибудь, яркий, но узкий круг друзей, теперь обретает подлинную почву и историю. Заметим, как теперь сливается образ лирического героя с самим именем поэта, это передает долгожданное обретение прочной связи с родом и сословием:

Водились Пушкины с царями;

Из них был славен не один (…)

Под гербовой моей печатью

Я кипу грамот схоронил

И не якшаюсь с новой знатью,

И крови спесь угомонил.

Я грамотей и стихотворец,

Я Пушкин просто, не Мусин…

Так поэт скажет в "Моей родословной" (1830), а схожие мотивы будут отражены в "Езерском", "Графе Нулине", эпиграммах на Ф. Булгарина. Пушкин переживает упадок знатных фамилий: "Мне жаль, что сих родов боярских // Бледнеет блеск и никнет дух", его граф Нулин во многом напоминает Онегина и отражает типичную историю упадка:

Граф Нулин из чужих краев,

Где промотал он в вихре моды

Свои грядущие доходы.

Себя казать, как чудный зверь,

В Петрополь едет он теперь

С запасом фраков и жилетов,

Шляп, вееров, плащей, корсетов…

Но если в чуть более раннем романе все эти забавы казались Пушкину милыми и простительными чертами, то теперь, все более осознавая серьезность дворянского призвания, поэт пишет о своем герое с исключительным сарказмом и даже любовное мимолетное похождение заканчивает не онегинской победой, а пощечиной и даже риском быть затравленным собаками: какое неожиданное снижение образа. Возможно, поэма "Граф Нулин" определила поворот в развитии дорогого Пушкину образа Евгения Онегина в сторону углубления и драматизации характера: быть дворянином и прожить жизнь впустую уже будет непростительно.

И здесь мы подчеркнем расхождение между пушкинским поздним идеалом дворянина и реальным положением героев. Лирика раскрыла нам пушкинскую взыскательность к представителю славного рода, который должен не только быть в душе красивым и благородным, изящным и, прямо скажем, изнеженным и ленивым (как представлялось в ранние года), но и деятельным героем, подлинным слугой царю и Отечеству, перед которым – череда его славных предков и вдохновенные герои: полководцы, вельможи, политики. Дворянство осознается Пушкиным исключительно как элита нации, сословие активное и наделенное властью.

Иначе обстоит дело со становлением литературного героя.

Конечно, история Онегина – это емкий портрет дворянина. Напомним, что еще Белинский объяснял, что именно выбор героя из высшего сословия позволил Пушкину показать Россию энциклопедически широко. В самом деле, даже при всей глубине и привлекательности культуры низших слоев, широта интересов и знаний была свойственна прежде всего дворянской элите. Это высшее развитие национального характера, и пушкинские характеры в романе подчеркнуто национальны – не только Татьяна, но и европеизированный главный герой.

Онегин – это обобщение, тип русского дворянина первой трети 19 столетия. Обозначим только то, что видно в

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: