Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » «Дворянское гнездо»: судьба сословия (по произведениям русской классики)

«Дворянское гнездо»: судьба сословия (по произведениям русской классики)

человечестве – Плюшкина. Современный знаток Гоголя укажет и на сохранившийся набросок, где автор скажет добрые слова и о Коробочке – это о дубинноголовой-то? "Гоголь ставил ее все-таки выше "просвещенных" соотечественников. В позднейшем наброске к "Мертвым душам" он писал: "Отчего коллежская регистраторша Коробочка, не читавшая и книг никаких, кроме Часослова, умела, однако ж, сделать так, что порядок … на деревне все-таки уцелел, а церковь, хоть и небогатая, была поддержана".

В последних словах можно увидеть даже общее предназначение дворянина в 19 веке: поддерживать порядок на деревне и хранить на своем месте нравственность и веру. Разве этого не достаточно? Но пока еще ни один литературный герой не посвятил себя этим столь ясным и простым целям. Всех тянет куда-то с родной и завещанной сословием почвы: то одолеет демонизм, то сплин, то грезится скорая революция. Гоголь же, наоборот, внешне приземляет своих героев, но и показывает, что самое трудное – это выполнить такой ясный сословный долг.

Больше того, это, по Гоголю, и сам долг перед Богом. Здесь важна статья "Русский помещик", где говорится: "Помещик ты над ними не потому, чтобы тебе хотелось повелевать и быть помещиком, но потому, что ты уже есть помещик, что ты родился помещиком, что взыщет с тебя Бог, если б ты променял это звание на другое, потому что всяк должен служить Богу на своем месте, а не на чужом, равно как и они также, родясь под властью, должны покоряться той самой власти, под которой родились, потому что нет власти, которая не была бы от Бога. И покажи это им тут же в Евангелии, чтобы они это все видели до единого". Ничто, кроме внутреннего убеждения, не заставляет нас соглашаться во всем с подобными оценками, но их необходимо видеть и понимать гоголевский текст по-гоголевски, а не в духе музы пламенной сатиры.

Здесь мы бы почти уклонились от сословной темы, подходя к тому, что для Гоголя, безусловно, равны все люди перед Богом, и лучше быть последним нищим в этом мире, чтобы стать ближе к Христу, чем занимать важное место и погубить свою душу… Да, это внесословное понимание христианской судьбы, но у Гоголя мысль о сословиях становится столь важной, что проникает и в общехристианские высказывания. Гоголь само божественное мироустройство уподобляет государству (!) – "Небесное госудасрство, главой которого уже сам Христос", сама Россия же воспринимается им как наш монастырь. Поэтому столь важна для понимания тех же "Мертвых душ" работа Гоголя, названная "О сословиях в государстве" – она вполне примыкает к книге "Выбранные места…". Здесь Гоголь рассуждает о том, как уронили звание помещика, говорит и о высоком предназначении дворянства: "У нас дворянство есть цвет нашего же населения… Вольно было помещикам, позабывши эту высокую обязанность, глядеть на крестьян как на предмет только дохода для своей роскоши и увеселений… Этим они сами уронили званье помещика… Дворянству нашему досталась прекрасная участь заботиться о благосостоянии низших… Дворянство должно быть сосудом и хранителем высокого нравственного чувства всей нации".

Но велико расхождение между должным и реальным: при всей своей анекдотичности именно Ноздрев будет выступать неким рупором дворянства. Сословное чувство в нем сильно: "Я насчет генерал-губернатора такого мнения, что если он подымет нос и заважничает, то с дворянством решительно ничего не сделает. Дворянство требует радушия". Нет и мысли о сословном долге, и сам образ выглядит карикатурно: шулер и кутила, разваливший дом свой и имение, крикун и пьяница, с выдранной половиной бакенбардов – гордо звучат его слова о дворянстве. Тоже пример вырождения.

Поэтому Гоголь с таким пафосом обращается в своей проповеднической публицистике и к помещику, и к чиновнику, и к писателю – с пояснением христианского долга во всяком сословии и с пояснением своего же художественного мира, где недалекие читатели видели сплошное обличение своего времени.

И вот, вернувшись к "Мертвым душам", заметим, что Гоголь обнажил пороки высшего сословия, забывшего христианские добродетели, сосредоточившегося только на корысти и бессмысленном накопительстве, или на безудержном разгуле и мотовстве, или по-маниловски отошедшего от всякой деятельности и погубившего в себе мысль и душу… На этом фоне хозяйственные Коробочки и Собакевичи показались бы не худшими из дворян, если бы в них была не столь очевидна бездуховность, неспособность быть не просто деятельными помещиками, но духовными наставниками своих подопечных.

Когда Чичикову чиновники сулят столь высокую стезю помещичьей деятельности, то кто-то даже заметил, что он станет некоторого рода отцом для своих крестьян… Это было даже не столько преувеличение, сколько обычная, естественная формулировка (вспомним о Дубровском). В этом суть дворянской деятельности, но, конечно, без исключения все герои первого тома "Мертвых душ" далеки от этого поприща. Во втором томе была попытка вывести подлинного дворянина в образе помещика Костанжогло, в образе губернатора, однако автор сам был не удовлетворен своими идеализированными обобщениями, или, по его слову: "Не следует говорить о высоком и прекрасном, не показывая тут же ясно как день путей и дорог к нему" (вбр, 264).

Чичиков сознательно и подчеркнуто поименован в поэме дворянином… Но Гоголь скорее показал зарождение в 1820-х годах столь нелюбимого им буржуа в дворянине – торгаша и мошенника, не видящего в жизни почти ничего, кроме пресловутой копейки. По Гоголю, и копейка должна быть только средством в деятельности, труде и даже – в добродетели. Не потому ли во втором томе праведником был выведен даже не дворянин, а откупщик Муразов: откупщик – одно из весьма презренных занятий, чаще всего означало сбор по откупам налогов с водочной торговли, дело, на которое едва ли пускались с иной целью, кроме наживы. Муразов должен бы показать, что даже и презренное занятие можно обратить к добру. Наверно, тоже одна из гоголевских иллюзий.

Социальной справедливости ради, отметим только, что у Гоголя точно все сословия, а не одно дворянство не отвечают высокому идеалу христианского государства. Достаточно вспомнить дядю Миняя и дядю Митяя из "Мертвых душ", Селифана и Петрушку, священников о. Карпа и о.Поликарпа, чиновников и купцов, военных друзей Ноздрева или Манилова чтобы это представить. Другие произведения дополняют эту энциклопедию сословий, которые сплошь отвлеклись от должного взаимного служения и пребывают в полном упадке. На редкий идеализированный образ вроде Степана Пробки (!) или каретника Михеева придется множество нелепых и уродливых крепостных дураков… Поэтому Гоголь обращен со своей книгой "Выбранные места…" к дворянству – в первую очередь, а через него – ко всякому россиянину.

Итак, Гоголь явился последним защитником дворянства в нашей большой литературе. Менее чем через десятилетие после его смерти была реформирована вся система сословных отношений, отменено крепостное право, уже и раньше достаточно смягченное. Наверное, Гоголь опоздал со своей проповедью и благословением всей системы сложившихся сословий. Тем не менее, именно его позднее творчество позволяет объяснить, а не перечеркнуть почти шестисотлетнюю историю дворянства, понять не только пушкинскую гордость за выдающихся, знаменитых предков, но и каждодневную, хозяйственную и бытовую, охранительную и воспитывающую роль дворянина в нашей истории. С пятидесятых годов прошлого века о дворянстве в литературе можно было говорить в основном только как об уходящем в прошлое сословии. Буржуа и мещанин оказался и в самом Чичикове сильнее его дворянского звания.

Чем ближе к 1861 году, тем более негативно изображен дворянин в русской литературе. Слово обломовщина стало приговором сословию, еле живут дворянские гнезда, самые безобразные черты дворянского быта откроются в пошехонье…

Роман И.А.Гончарова "Обломов" появляется в 1859 году. Педантичный писатель довольно четко дает указания на движение времени в романе, и можно заметить, что действие длится примерно 12 лет. Если соотнести концовку с временем публикации, то начало сюжета надо отнести к середине 40-х годов. И если Илье Ильичу на первой же странице дан возраст – 33 года, то родился наш герой скорее всего около 1812 года – отчетливо символичная дата. Конец романа не может полностью совпасть с датами публикации, поскольку там говорится, что именно Штольц рассказал всю историю Обломова своему приятелю-литератору, а тот с его слов и создал, естественно, сколько-нибудь позднее это повествование. Поэтому мы и даем этот ориентир с некоторым допуском. Кроме того, в роман включена часть, написанная значительно раньше, – Сон Обломова, который и переносит нас в самое детство героя – к 1820-м годам.

Последнее замечание немаловажно, оно позволяет реконструировать, как представлялась в литературе помещичья жизнь в самую декабристскую пору. И если, скажем, Василий Иванович Базаров упоминает о декабристах, рассказывая о молодости, то в Обломовке вообще никак не отразилось революционное дворянское веяние, словно его и не было. Не отразилась и столичная культура, просвещение вообще мало коснулось затерянного в глуши поместья, где жизнь не напоминает даже пушкинских Лариных.

Обломовы рисуются как представители сильного в прошлом дворянского рода, их имение Гончаров называет наследственной отчиной, куда входило несколько селений, в том числе прежде и Верхлево, куда теперь юный Обломов ездит на учебу к управляющему Штольцу. Вотчина отличалась когда-то от поместья тем, что была в полной собственности владельца, причем образовывалась в более древние времена: поместье обозначало казенную собственность, данную дворянину на время службы. Эта система складывалась при Иване III, в 16 веке, стало быть, владеющие вотчиной Обломовы принадлежали когда-то к настоящей знати. Различие между вотчиной и поместьем исчезло только в петровские времена.

И вот в начале 19 столетия от былой славы ничего не остается в Обломовых. Илья Ильич будет уже полным завершением дворянской истории. Подобная тенденция была весьма характерна для нашей литературы, особенно это выражено в творчестве Пушкина.

По сравнению с предыдущими героями-дворянами семья Ильи Ивановича Обломова, отца нашего героя, кажется совершенным упадком: ни просвещенности, ни воли, ни богатства. Быт скорее напоминает зажиточное мещанство, но это не так для крепостных в имении. Гончаров подчеркнет, что для Захара его барин – почти священный идол, на которого можно даже и злиться, но никогда не возникнет мысль о равенстве с ним. Даже полуграмотный, малознающий, безвольный барин – какая-то почти мифическая опора всего уклада в имении.

Гончаров не случайно назовет обитателей Обломовки трудолюбивыми муравьями, рядом, правда, оговорившись, что труд они сносили скорее как наказание или обряд. Имение подобно муравейнику, в котором всякому отведена своя роль: кому трудиться нехотя, кому – следить, незримо или зримо присутствовать при деле, справлять суд, придерживаться обрядов. Такова роль помещика в глухом уголке, где имение живет какой-то совершенно изолированной от мира жизнью, где смутны представления даже о собственном отечестве, где всякий контакт с большим миром внушает страх (история с письмом, появление незнакомца, боязливое отношение к деньгам и проч.): "Интересы их были сосредоточены на них самих, не перекрещивались и не соприкасались ни с чьими".

Вся жизнь поместья теперь овеяна традицией: "Норма жизни была готова и преподана им родителями, а те приняли ее, тоже готовую, от дедушки, а дедушка от прадедушки, с заветом блюсти ее целость и неприкосновенность, как огонь Весты". Помещик здесь и выступает в роли хранителя обычая, следя за обитателями муравейника, и только в этом его оправдание, его роль. Имение – это некий единый организм, где дворянину отведена роль скорее нравственная, трудно сказать – духовная, а крепостным – роль чисто деятельная, физическая. Изоляция этого организма от мира такова, что гоголевская Коробочка покажется многосторонне развитой деятельницей.

Невозможно представить, чтобы древний Облом (у Даля – в том числе грубый человек, даже нечистый, дьявол; также есть связь и с войной: выступ на крепости для обороны) был таким расслабленным, как отец Ильи Ильича… Так что история дворянина здесь – это превращение облома в обломовщину (у Даля это слово определяется как русская вялость, лень, косность, равнодушие к общественным вопросам, требующим дружной деятельности, бодрости, решимости и стойкости).

Но надо видеть в обломовщине и другую сторону. Дворянин весь сосредоточен на духовном: пусть для родителей Ильи Ильича это обряды, сказки, приметы, но и – вера. Вера воспринята ими узко, она скорее сковывает человека: "Надо Богу больше молиться да не думать ни о чем"; "Все умрем, кому когда – воля Божья!". О вере поучительно рассуждают старики Обломовы, и вот это учительская роль была единственным оправданием их положения среди диковатых крепостных.

С наброска "Сон Обломова" начался замысел Гончарова, и эта часть романа раскрывает некий обломовский ген. Илья Ильич, получив университетское образование, переехав в неведомую его родным столицу, остался в том же положении барина (поэтому так и настаивает на этом слове), что и его предки. Но теперь это уже барин не в поместье, даже в вотчине (!), а за тысячу верст от своих мужиков. Но по-прежнему ему кажется, что он необходим, он все тот же отец для своих крепостных: отцом и кормильцем величает его в письме плут-староста. Он даже может без всякой иронии выговаривать Захару: "Думаю все крепкую думу, чтоб крестьяне не потерпели ни в чем нужды, чтоб не позавидовали чужим, чтоб не плакались на меня Господу Богу на Страшном Суде, а молились бы да поминали меня добром" – вот целый манифест дворянства, отставший от века уже безнадежно.

Крепостные Обломова без барина предоставлены сами себе, кто бездельничает, кто ворует, пьянствует. Староста лжет хозяину-отцу, присваивает добро. Кто посмелее, так и просто бегут из имения. Словом, рушится вся сословная связь.

С чисто сословной точки зрения Обломов только паразитирует на своих крестьянах, ничем не оправдывая своего места. Но Гончаров, показывая крушение дворянства и нарождение буржуа в духе Штольца, дает более широкий ракурс позднего дворянина, чем только его социальная роль.

Обломов принял на себя только одухотворение, только хранение традиции – уже без всякой связи с одухотворяемыми, с трудолюбивыми муравьями. На таких связях сословия не образуются, одинокое хранение духовного начала для социума оказывается почти не замеченным. Мы подчеркиваем почти, потому что нельзя не заметить, как Обломов необходим людям, может и влиять на них. Удивительное превращение замечает в Ольге Ильинской Штольц – влияние Обломова, без Обломова и сам Штольц ощущает опустошенность, Обломов – единственное упование Пшеницыной, без барина нет жизни Захару, в начале романа к Обломову идет вереница гостей, наконец, от Обломова идет неправедный достаток для всякого рода мошенников, но ведь и это тоже люди, Мухояров, Тарантьев… Обломов нужен им всем! Как-то мы заметили, что после Обломова остается сын: выдающийся мотив для русской литературы (где дети Онегина, Печорина, Чацкого, Базарова и др.?). В Обломове сильна связь отцов и детей – без чего нет полноценности в русском литературном характере.

Но это уже чисто личностная линия в Обломове, для сословных отношений он уже ничего не значит. Автор, тонкий социальный наблюдатель, покажет, как время даже щадит несозвучного ему героя. В Обломове

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: