Москва в XVIII веке
Новая губернская реформа 1719г. еще более урезала властные полномочия губернаторов. Управление провинциями перешло в ведение городовых воевод, а вместо 8 губерний было образовано 11. Наконец, было введено более мелкое деление и внутри провинций. Они разделялись на дистрикты, размер которых устанавливался в 2000 дворов, считая по переписи 1678г.
В Московской губернии, по-прежнему остававшейся одной из крупнейших, насчитывалось 19 дистриктов (вто время как в Орловской и Калужской — 8, в Тульской — 7, в Угличской — 4 и т.д.).
Губернское и провинциальное управление по-прежнему оставалось громоздким и разветвленным. В распоряжении воевод находился целый штат сотрудников, отвечавший за различные отрасли внутреннего управления: камериры осуществляли бухгалтерские функции, рентмейстеры были провинциальными казначеями и отвечали за хранение казенных запасов, земские комиссары считались главами исполнительной власти дистриктов.
Вся эта иерархия вершилась московским генерал-губернатором, однако воеводы зачастую стремились самостоятельно решать многие вопросы, не обращаясь в Москву.
В самом городе также существовали органы власти, действовавшие независимо друг от друга и зачастую друг друга дублировавшие.
К концу петровского царствования Бурмистрская палата потеряла свои функции органа центрального управления всем посадским населением государства. Однако необходимость в таком учреждении ощущалась, и в 1721г. был создан институт магистратов, главнейший из который также размещался в Москве. Магистраты ведали сбором налогов, судебно-полицейскими делами, касавшимися посадского населения, полицией и вопросами городского благоустройства.
Магистрат формально был выборным, однако это был шаг к уничтожения местного городского самоуправления. В магистрат избирались только лица из первогильдийного купечества; но после их избрания они становились правительственными чиновниками и уже не могли быть переизбраны.
В 1711г. Т.Н.Стрешнев был назначен в Сенат, а на посту московского генерал-губернатора его фактически сменил Василий Семенович Ершов, выдвинувшийся — как прибыльщик — из крепостных князя М.А.Черкасского.
Ершов в 1711—1712 гг. был управителем Московской губернии, в 1712—1713 гг. — вице-губернатором при губернаторе князе Михаиле Григорьевиче Ромодановском, а после его смерти в 1713г. оставался в должности вице-губернатора до 1719г.
С новым губернатором Алексеем Петровичем Салтыковым Ершов не поладил, и в 1714г. Сенат даже издал специальный указ, запрещающий вице-губернатору без разрешения своего начальника «дела делать». Однако Ершову удалось одолеть противника. По его доносу с обвинением Салтыкова в лихоимстве губернатор был отстранен, а на его место назначен кравчий Кирилл Алексеевич Нарышкин, ранее первый комендант Петербурга.
Нарышкина, также попавшего под следствие, сменил бригадир Иван Лукич Воейков. В 1719г. ему было поручено временно совмещать должности губернатора и вице-губернатора. Воейков управлял губернией до 1726г.
В 1720г. при нем была проведена первая ревизия, а в 1721г. губернатор руководил выборами в Главный магистрат.
При новом генерал-губернаторе — князе Иване Федоровиче Ромодановском, сыне памятного москвичам князя-кесаря Федора Юрьевича, в течение долгих лет руководившего Преображенским приказом и всем тайным сыском в государстве, в истории Москвы началась новая эпоха.
Опять столица
6 мая 1727г. в Санкт-Петербурге скончалась императрица Екатерина I, вдова Петра I. Согласно ее завещанию, трон перешел к внуку Петра I, сыну несчастного царевича Алексея, Петру, который и взошел на престол с именем Петра II. К присяге новому императору жителей Москвы приводил генерал-губернатор князь И.Ф.Ромодановский.
Молодой государь (Петру II было ко времени вступления на престол 11 лет) был популярен и среди знати, и в народе. Его права на престол — по прямой мужской линии — были неоспоримы. Однако с самых первых шагов своего правления Петр II находился под влиянием А.Д.Меншикова, практически управлявшего всеми делами государства уже при Екатерине II.
Вскоре состоялось производство Меншикова в высший военный чин империи — в генералиссимусы, а 24мая молодой император обручился с дочерью временщика, княжной Марией Александровной.
Господство Меншикова вызывало ненависть у многих других влиятельных особ. И когда Меншиков тяжело заболел, его противники сумели отвратить от него государя и подчинить его своему влиянию.
Наибольшее влияние на Петра II приобрели князья Долгоруковы.
Князь Иван Алексеевич, молодой повеса и весельчак, сделался лучшим товарищем императора, а его отец Алексей Григорьевич, как и другие Долгоруковы — князь Василий Лукич, князь Сергей Григорьевич, а заодно и воспитатель Петра II, барон Андрей Иванович Остерман, постепенно приобретали для него то значение, на которое претендовал Меншиков, — старших советчиков и главных помощников в управлении государством.
В сентябре 1727г. Меншиков был арестован и сослан с семьей сначала в Ораниенбург Рязанской губернии (Ранненбаум, Рамбов), а затем в сибирский Березов. Помолвка императора с княжной Меншиковой была расторгнута.
Петр II всё больше сближался с Долгоруковыми, которые увлекали его на охоту, предлагали танцы и иные развлечения. Вскоре у Долгоруковых возник план женитьбы императора на дочери Алексея Григорьевича — княжне Екатерине.
9 января 1728г. Петр II покинул Петербург и отправился для коронации в Москву. Там его с нетерпением ожидала бабушка — несчастная первая супруга Петра, Евдокия Лопухина, насильно постриженная в монахини в 1718г. была привлечена к следствию по делу о бегстве своего сына, царевича Алексея, за границу.
В ходе следствия оказалось, что инокиня, находясь в Покровском Суздальском монастыре, вступила в любовную связь с бригадиром Степаном Глебовым. После розыска Глебов был посажен на кол, а Лопухина переведена в Успенский Ладожский монастырь.
При Екатерине I условия содержания бывшей царицы ухудшились — ее перевели в Шлиссельбург, не допускали к ней священника и отняли прислугу. После вступления на престол Петра II она была освобождена, но Меншиков не допустил ее приезда в Петербург, и инокиня Елена обосновалась в Москве, в Новодевичьем монастыре. Вскоре после ее освобождения вышел сенатский указ, повелевающий всем, у кого находятся манифесты о преступлениях царевича Алексея, его матери Лопухиной и Глебова, сдавать их в Петербурге в Сенат, а в Москве в Сенатскую контору. За утайку манифеста грозили судом.
4 февраля, сопровождаемый толпами ликующего народа, Петр II вступил в Москву. Император со своей любимой сестрой Натальей Алексеевной и теткой Елизаветой Петровной — молодой красавицей, в которую юный Петр был влюблен, обосновался в Кремлевском дворце. Там его навещала радостная бабушка, однако царственным внучатам вскоре наскучили ее наставления, и Петр II оправился на богомолье в Троице-Сергиев монастырь.
Коронация Петра II состоялась 24 февраля в Успенском соборе Московского кремля, согласно заведенному церемониалу. К торжеству был приурочен манифест о смягчении налогов и наказаний осужденным.
Восемь дней в Москве длились коронационные торжества; в Кремле и иных местах были устроены фонтаны, из которых струились вино и водка. Днем город был наполнен колокольным звоном, а по вечерам — освещался иллюминацией. Почти сразу же воспоследовали празднования по случаю рождения двоюродного брата императора — Карла-Петра-Ульриха, сына царевны Анны Петровны, будущего Петра III.
Наступившая весна разнообразила развлечения царского двора охотой.
По примеру своего прадеда, царя Алексея Михайловича, Петр II выезжал в богатые дичью подмосковные угодья с большой свитой. Охотились на медведей, волков, лис, зайцев, на птицу — с соколами и ястребами. Постепенно возвращался обычный для XVII столетия царский обиход.
В то Москва вновь стала центром решения важнейших государственных дел, которыми вершили А.И.Остерман, Долгоруковы, Голицыны и другие члены Верховного тайного совета.
Московская жизнь так увлекла молодого государя, что он даже не поехал в Петербург на похороны своей тетки Анны Петровны, скончавшейся вскоре после рождения сына. Вскоре произошла другая потеря в императорской семье, более чувствительная для императора, — в подмосковном Слободском дворце (подле Иноземной слободы) 22 ноября 1728г. скончалась сестра Петра II Наталья Алексеевна.
Петр II перебрался в Кремль, чтобы не жить, там где скончалась его любимая сестра, а зимой поселился в подмосковных Горенках, где проводил всё свое время. Весной и летом он вновь вернулся в Кремль и Слободской дворец, по-прежнему предавался забавам в обществе Долгоруковых и пренебрегал учебой.
В это время Долгоруковым удалось добиться исполнения своего заветного желания — 30 ноября 1729г. в московской Иноземной слободе, в Лефортовском дворце, состоялось торжественное обручение молодого государя с княжной Екатериной Долгоруковой. Это дало повод к новым празднествам и увеселениям.
6 января 1730г. император ездил в Москву на церемонию водоосвящения и, возвратившись в Слободской дворец, пожаловался на нездоровье. На другой день у него обнаружились признаки оспы. Вскоре царю стало полегче, но 17 января он неосторожно открыл окно; болезнь возобновилась с новой силой, и возникла угроза кончины.
Петр II начал впадать в беспамятство. В ночь с 18 на 19 января император крикнул: «Запрягайте сани, хочу ехать к сестре!» Это были его последние слова...
Почти сразу же после смерти Петра II первые лица государства — члены Верховного тайного совета — собрались в Лефортовском дворце. Обсуждался вопрос о новом государе. Князь Алексей Григорьевич Долгоруков попытался было предложить в качестве императрицы свою дочь — нареченную «государыню-невесту», но его не поддержали даже родственники.
Тогда престарелый князь Дмитрий Михайлович Голицын, опытный полководец и дипломат, предложил обратить внимание на старшую линию Романовых — дочерей царя Ивана Алексеевича. Наиболее привлекательной казалась кандидатура средней дочери — Анны, вдовствующей курляндской герцогини.
Когда это предложение верховники поддержали, Голицын высказал и иную мысль — им был предложен проект, несомненно, вынашивавшийся долгие годы. Голицын предлагал ограничить власть самодержца советом из «фамильных» вельмож, без согласия которого в делах ведения войны, в расходовании налогов, крупных пожалований государь не мог действовать.
Эти условия, по мысли Голицына, были оформлены как кондиции, только подписав которые Анна Иоанновна могла взойти на престол. Проект Голицына вызвал горячее одобрение присутствующих, сразу же забывших о давней вражде и спорах. Верховники отправили в столицу Курляндии, Митаву, парламентеров — князя В.Л.Долгорукого и князя М.М.Голицына, а сами остались ждать решения в Москве.
Вскоре они узнали, что 25 января Анна подписала кондиции, а 29-го намеревается отбыть в Москву.
Анна Иоанновна
Четвертая дочь царя Ивана Алексеевича, Анна, родилась в Кремлевском дворце 28 января 1693г. Через три года ее мать Прасковья Федоровна (урожденная Салтыкова) овдовела, а вскоре переселилась в подмосковное село Измайлово, еще хранившее всю прелесть царских угодий, любовно обустраивавшихся царем Алексеем.
В Измайлове были пруды, из которых на звук колокольчика для кормежки выплывали рыбы; красивый сад и огород; дворец на острове; зверинец, в котором при царе Алексее содержались лоси, кабаны, олени, дикобразы и иные дикие звери.
Штат царевны Прасковьи Федоровны состоял из стольников и придворных служителей; помимо них во дворце всегда жили богомольцы и богомолицы, гадальщицы, старухи, калеки и иные приживальцы. Особым уважением среди них пользовался юродивый Тимофей Архипович, некогда иконописец и подьячий. Рассказывали, что Тимофей Архипович предрек царевне Анне ее будущую судьбу и даже говаривал, когда она шла мимо: «Дон! Дон! Грозный царь Иван Васильевич!», намекая, что ее правление будет суровым.
В 1708г. по указу Петра царевна Прасковья Федоровна была вынуждена покинуть Измайлово и переселиться в Петербург. Вскоре ее средняя дочь отправилась еще дальше от Москвы — в 1710г. ее выдали замуж за курляндского герцога Фридриха-Вильгельма. В 1711г. Анна с мужем покинули Петербург, но, не доехав до Митавы, Фридрих-Вильгельм скончался, и молодая вдова-герцогиня стала владетельницей Курляндского герцогства, где ей жилось, впрочем, не очень хорошо — из-за бедности и неопределенности своего положения. Неожиданно ее судьба коренным образом изменилась.
10 февраля 1730г. Анна прибыла в село Всехсвятское на окраине Москвы.
В это время в столице собрался весь цвет русского дворянства, созванного на свадьбу Петра II, а очутившегося на его похоронах. Известие о провозглашении Анны Иоанновны императрицей было воспринято с энтузиазмом, но когда просочились слухи о кондициях, среди дворян начались брожение и возмущение.
Когда верховники объявили о кондициях, подписанных Анной, выдавая их за инициативу самой императрицы, дворянство потребовало разрешения представить на обсуждение свои проекты государственного переустройства. Верховникам ничего не оставалось, как согласиться.
Дворяне стали собираться в кружки, обсуждали и писали проекты. В краткий срок было составлено более десятка таких документов, которые подписали не менее тысячи человек.
Было немало сторонников сохранения прежнего положения — неограниченного самодержавия. В Москве им удалось войти в контакт с Анной, которую тщетно пытались оградить от постороннего влияния верховники.
Развязка состоялась 25 февраля, когда после бурных объяснений с верховниками и гвардейцами, Анна «изволила ... изодрать» поданные ей кондиции.
Конституционная идея провалилась. В тот же день москвичи могли наблюдать на небе редкое явление — красное северное сияние. Вероятно, многие восприняли его как знамение.
Первые два года своего правления Анна Иоанновна провела в Москве. В 1730г., вспомнив о счастливых годах своего детства в Измайлове, императрица учредила новый гвардейский полк — Измайловский. В том же году Анна, уже привыкшая к жизни в благоустроенной Митаве, указала ввести в Москве уличное освещение. Указ от от 27 ноября 1730г. гласил: «На Москве в Кремле, в Китае, в Белом и в Земляном городах и в Немецкой слободе по большим улицам для зимних ночей сделать из полицмейстерской канцелярии и поставить на столбах фонари стеклянные, один от другого на 10 сажен, все в меру линейно, такие от канцелярии образцовые фонари объявлены и ценою стали каждый по рублю, и чтобы все они были поставлены декабря к 25-му числу; а деньги на то строение надлежит отпустить из штатс-конторы и, сделав оные, для содержания в тех фонаря и починкою отдать обывателям, в которых вместо свеч зажигать масло конопляное с фитилем в какие ночи, когда о том в полицию приказ от двора ее императорского величества будет.
А для показания, как в тех фонарях масло зажигать, взять из Санкт-петербургской полиции фурманщиков 10человек и распределить сих к смотрению по улицам, и быть в тех фонарях огню до полуночи, а покамест оные фонари и столбы сделаны будут, на Москве объявить, чтоб в те дни, когда приказано будет, всяких чинов люди, которые по всем большим улицам домы свои имеют, те б, у кого палаты и хоромы сделаны по улицам, в окнах свечи ставлены были, смотря по окнам, свечи по 3, по 4, а в малых по 2, также бы и фонари были слюдяные или стеклянные, а паюсных и холстинных отнюдь не было — и гореть тем свечам до окончания полуночи».
В 1732г. был издан указ об освещении местности и за пределами Земляного города — в Воронцовской слободе за Яузой, за Серпуховскими и Калужскими воротами, за Красными воротами, в Мещанской слободе. При этом устанавливалось следующее расстояние между фонарями: в центре города — 10 саженей, в Белом городе — 15—20 саженей, на окраинах — 20—30 саженей.
Как видно из указа, первые московские фонари были на конопляном масле с фитилями. В конце XVIII в. уличные фонари стояли в Москве на расстоянии 40 саженей, а в кривых переулках — 20 саженей. Всего в городе было 3500 фонарей, на содержание которых отпускалось 4550 рублей, по 1 рублю 30 копеек за каждый фонарь. На масло и фитили расходовалась весьма значительная сумма в 12 тысяч рублей.
Фонари находились в ведении Московской управы благочиния, а надзирали за ними «казенные извозчики», исполнявшие к тому же функции пожарных.
Однако даже освещенная фонарями Москва