Xreferat.com » Рефераты по психологии » Технология мышления

Технология мышления

этим базовым знаниям мы обращаемся, когда нужно объяснить себе или другим какие-то более сложные, более абстрактные или чисто умозрительные понятия. На этой же особенности нашего сознания основан широко распространенный прием объяснения сложных понятий через простые, а также приведение в виде иллюстраций к таким объяснениям конкретных примеров, сравнений, рисунков или аналогий. Если же идти от противного и предположить, что любые наши образы и их понятия недостоверны, неочевидны и нуждаются в строгих доказательствах, то мы придем к абсурдной ситуации, и вся наша довольно стройная система знаний рухнет в один момент. Очень быстро в ходе такого “эксперимента” мы запутаемся в обоснованиях и доказательствах61, ибо они будут не объяснять реально существующий мир, а умножать вопросы типа: “А откуда это известно?”, “Кто это смог доказать и каким образом?”, “Почему я этому должен верить на слово?” и т.п.

Очень хорошо этот момент иллюстрирует геометрия Евклида (та самая, которую мы изучали в школе) – в ее основе лежат всего пять аксиом62, которые были приняты без доказательств, как очевидные и не нуждающиеся в таких доказательствах. На основе этих пяти аксиом построена вся геометрия с ее многочисленными логическими построениями, выводами, леммами и теоремами. Если же подвергнуть сомнению хотя бы одну исходную аксиому, то в итоге мы получим уже не геометрию Евклида, а какую-то другую, например, геометрию Лобачевского, в которой параллельные прямые пересекаются, а сумма углов в треугольнике не равна двум прямым углам... То же самое можно сказать и о других областях знания, основанных на многократно проверенном опыте и логических выводах из него, в отличии, например, от оккультных “наук” (эзотерическое знание), которые вообще никакими обоснованиями или доказательствами себя не утруждают.

Подобный подход, когда всё и вся подвергается сомнениям, часто – надуманным, типичен для философии. Это едва ли не единственная область знания, где существует столь сильное расхождение во взглядах даже по поводу основополагающих вопросов или проблем, мнения по этим вопросам нередко полярны, а выводы – взаимоисключающи. Нужно, конечно, отдать должное пытливому и критическому уму мыслителей-философов, однако когда начинает подвергать деструктивным сомнениям самый что ни на есть очевидный и миллиарды (!) раз проверенный опыт людей, то такой подход не объясняет Природы, а только порождает массу казуистических и принципиально неразрешимых проблем. Например, если всерьез подвергается сомнению сам факт существования реального объекта (предмета, явления, мира) и считается, что этот объект существует только лишь в ощущениях (сознании) человека, а вовсе не на самом деле, и то лишь в виде его субъективного, сугубо личного и индивидуального восприятия, то тем самым мы лишаемся тех необходимых аксиом, основ нашего знания и мироощущения, без которых весь мир превращается в хаос. Квинтэссенция такого подхода может быть выражена известным афоризмом Сократа: “Я знаю, что ничего не знаю”. Парадокс этого афоризма в том, что он изначально содержит в себе взаимоисключающие выводы:

а) Если я что-то знаю, то, что я знаю, уже не есть ничто. (Знание не может равняться незнанию.)

б) Если я ничего не знаю, то я не могу знать и того, что не знаю ничего. (Незнание не может равняться знанию.)

Возвращаясь к теме зрительных образов, следует отметить, что эти типы образов, пожалуй, единственные, которые мы можем хорошо или плохо, но описать словами, причем достаточно понятно для других людей. Сравните: как поступают работники правоохранительных органов для розыска лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, если у них нет его фотографии? Они создают его словесный портрет, то есть образ, где будет описан тип его лица, цвет волос и глаз, рост, телосложение, особые приметы и все то, что им известно об этом человеке. Точно так же поступали и в не очень далеком прошлом, когда еще не была изобретена фотография и фоторобот, и все известные характеристики зрительных образов описывались словами. Любопытно, но в таком искусстве описания наши предки достигали впечатляющих результатов: преступников ловили, а украденных лошадей возвращали законным владельцам. Заметную роль в этом играли возможности языка, богатство слов, выражавших те или иные смысловые оттенки.

Что означает для нас редко употребительные сегодня слова “каурая”, “соловая”, “гнедая”? Теперь мало кто помнит значения этих слов, а ведь они удивительно точно описывали масти лошадей. Сравните точность передачи зрительного образа, выраженного всего одним (!) словом: “гнедая” – лошадь красновато-рыжей масти с черным (!) хвостом и гривой.” (Видимо, нужно понимать, что если бы хвост и грива были другого цвета, то и масть называлась бы иначе!)

Многие вещи, предметы имеют несколько близких по смыслу названий (синонимов) – это тоже облегчает задачу описания зрительных образов словами, через другие образы. Но совсем иначе обстоят дела, например, с вкусовыми или запаховыми образами. На что похож вкус чеснока? Словами этого объяснить нельзя. В лучшем случае можно сослаться на вкус черемши63, но если человек никогда не ел ни чеснока, ни черемши, то вам никогда не объяснить ему вкус или запах чеснока словами. То же самое можно сказать и о слуховых образах... Это может показаться странным, но и сам цвет предметов мы не можем описать словами. Какого цвета сизое небо? Сизого цвета и есть... Нам в свое время показали этот цвет и сообщили его название. Цвет нельзя описать словами, но подобрать подходящий по цвету предмет – можно: цвет спелой сливы. И хотя в обиходе мы используем большое количество слов, передающих цвета или оттенки этих цветов, однако за этими словами всегда стоят какие-либо конкретные предметы соответствующего цвета: сиреневый цвет означает цвет цветков сирени, зеленый – цвет зелени, голубой – цвет неба, розовый – цвет розы, черный – цвет сажи, оранжевый – цвет спелого апельсина и так далее...64

Даже основные цвета (красный, желтый, синий, зеленый...) мы воспринимаем довольно условно, что называется, каждый на свой вкус, то есть – цвет. Соответственно, словесные описания двух людей по поводу цвета одного и того же предмета могут сильно расходиться в оценках. Например, в русском языке “синий” и “голубой” различаются по смыслу, а в английском – нет: оба цвета передаются одним словом “blue”. Сравните: большинство людей не различает оттенков черного цвета, хотя и могут визуально отличать такие незначительные нюансы. Опытные же специалисты, например, по фабричной окраске тканей, так же как и художники, различают до нескольких десятков (!) таких оттенков черного цвета, причем дают им соответствующие наименования: “насыщенный черный с зеленоватым отливом”, “ненасыщенный серовато-черный цвет” и так далее.

Но в целом нам хватает тех слов, которые есть в языке для передачи цветов или оттенков, так же как и в случае неопределенных характеристик “высокий – низкий”, “легкий – тяжелый” или “теплый – горячий”. Если же – нет, то в дело идут более точные и пространные описания оттенков либо каталоги цветов, точно так же, как в случае необходимости в ход идет рулетка, весы или термометр.

Идентификация зрительных образов связана с процессом абстрагирования, мы отвлекаемся от всех второстепенных признаков и деталей и сосредоточиваем свое внимание на главном и важном – главном и важном для смысла, назначении вещи. При этом мы обычно задаем вопросы (себе или другим): куда именно следует отнести эту вещь, к какой известной категории? Если ни одна известная категория не подходит, то мы в своем сознании выделяем для такого предмета, явления особое, новое место. Если известно наименование вещи – то под этим именем, если нет – то под универсальном названием “штучка”, “вещица”. Если же не известно ни назначение вещи, ни ее название, то мы “сваливаем” бесполезный для нас абстрактный образ “в общую кучу в дальнем углу нашего сознания” под общим названием “вещи непонятного назначения”. То есть мы поступаем так же, как и в случае хранения ненужного хлама, который продолжают держать на чердаке или в подвале дома на случай, если что-то из этих ненужных вещей когда-нибудь понадобится.

Вероятно, так же поступает наше сознание и с другими абстрактными образами, которые не удалось идентифицировать и которые пока являются бесполезным балластом... Пробуя на вкус какую-либо новую, неизвестную пищу, человек решает в принципе ту же самую задачу, что и собака, обнюхивающая кусочек творожной запеканки. Собака сравнивает (анализирует) составные компоненты незнакомой пищи на предмет их съедобности и полезности в соответствии с собственными “эталонами”, хранящимися в ее базовой памяти (врожденные образы вкусов и запахов) и долговременной памяти (приобретенные образы вкусов и запахов). Если этот тест на съедобность будет положительным – собака будет есть ранее незнакомую пищу, если нет – значит, в пище присутствуют в слишком большом количестве компоненты, которые животное считает вредными или опасными. Это стереотип поведения животных, которые в значительно большей степени, чем человек, доверяют своим врожденным знаниям.

17. МЫШЛЕНИЕ И СОЗНАНИЕ


В предыдущих главах неоднократно подчеркивалось, что сознание человека неоднородно и по отношению к каждому своему условному уровню имеет достаточно выраженный характер. С учетом всего вышеизложенного можно уточнить определения, описывающие эти уровни сознания:


Глубинное сознание – это непрерывный процесс осознания собственных внутренних потребностей организма на уровне физиологии путем постоянного анализа показателей этих потребностей (сравнение реальных показателей с “эталонными”, хранящимися в базовой памяти). Основное назначение этого уровня сознания – в достижении главных биологических целей организма (самообеспечение, размножение, самосохранение).


Эмоциональное сознание – это процесс осознания человеком внешних возможностей реального мира, собственного положения в нем и самого этого реального мира путем анализа конкретных причинно-следственных связей внешнего мира на основе врожденных и приобретенных знаний об этом мире. Основное назначение этого уровня сознания – оперативная и адекватная реакция на изменение конкретных ситуаций реального мира, всемерное содействие в достижении главных биологических целей (тактика содействия).


Интеллектуальное сознание – это процесс осознания человеком своих внешних возможностей в реальном мире и самого этого реального мира путем сложного анализа конкретных, абстрактных или умозрительных причинно-следственных связей этого мира, а также способность к конкретному или абстрактному моделированию таких причинно-следственных связей на основе ранее приобретенных или заново открытых знаний, которых в прежнем опыте не было. Основное назначение этого уровня сознания – решение сложных проблем (задач), постоянно возникающих в жизни человека, и с которыми не может справиться эмоциональное сознание ввиду сложности или абстрактности таких проблем, содействие в достижении главных биологических целей (стратегия содействия).


Несколько слов о тактике и стратегии содействия. По большому счету, стратегии вообще и стратегии содействия в достижении главных биологических целей в частности, мы обязаны именно интеллекту. Именно долгосрочный анализ причинно-следственных связей и дает нам неоспоримое преимущество по сравнению с любыми другими животными: человек может просчитывать ситуацию на много ходов вперед, а животные – нет. То же самое можно сказать и о детях. Сравните типичную ситуацию: ребенок просит отца немного поиграть с ним, на что получает ответ: “Я не могу сейчас поиграть с тобой, потому что мне нужно идти на работу”. – “А зачем ты ходишь на работу?” – “Чтобы зарабатывать денежки и потом покупать на них вкусную еду для тебя и для всех нас”. – “Ты знаешь, папа, я сейчас не хочу есть: поиграй со мной...” То есть ребенок в этом возрасте не может еще самостоятельно строить длинные причинно-следственные связи зависимости одних событий от других, поэтому и мотивирует свое желание тем, что в данный момент он не голоден. Взрослые же люди такие ситуации просчитывают легко, в этом и состоит их стратегия поведения. Чтобы избежать неприятных последствий в будущем (опоздание на работу, что может привести к выговору по службе, вычетам из зарплаты или даже увольнению), нужно вести себя соответствующим образом в настоящем – то есть добросовестно исполнять свои служебные обязанности, зарабатывать деньги и содержать свою семью.

Что касается тактики содействия, то она характерна те только людям, но и всем млекопитающим. Однако заметьте: не всегда в этом отношении мы имеем явное преимущество перед животными. Например, бурые медведи очень часто применяют против преследующих их охотников весьма изощренную и коварную тактику. Они отрываются от идущих по их следам охотников на несколько километров вперед, делают неожиданную петлю и снова выходят на свой собственный след. Но не пересекают его, а устраивают самую что ни на есть настоящую засаду и охотник сам оказывается в роли преследуемой добычи, а нередко – и жертвы такой коварной тактики. Хотя при желании, здесь можно усмотреть и элементы стратегии.

...Таким образом, функция сознания человека является сложнейшей интегрированной функцией саморегулирования, самоорганизации и самосовершенствования, охватывающая все без исключения аспекты жизнедеятельности человека (как внутренние, так и внешние):


Сознание человека – сложнейший процесс осознания внутренних потребностей и внешних возможностей путем элементарного, простого или сложного анализа причинно-следственных связей внутреннего и внешнего мира на основе врожденных, приобретенных и приобретаемых знаний с использованием старых либо вновь создаваемых способов (алгоритмов) для решения задач или проблем личного или общественного характера.


Можно привести и другие определения, которые будут более точно описывать те или иные аспекты человеческого сознания, но все же главная проблема видится в другом: как соотносятся между собой мышление и сознание? что такое собственно мышление? Здесь придется сделать несколько отступлений, чтобы пояснить общую ситуацию и некоторые традиции, которые уже давно сложились в отношении этих вопросов.

Во-первых, еще древние греки условно делили мышление на два уровня: рассудок и разум. Не вдаваясь в детали, следует заметить, что “рассудком” в их понимании было примерно то же, что в нашем – здравый смысл или логика рассуждений человека на обыденном, бытовом уровне, а “разумом” – то, что рассматривалось как высший уровень мышления, рациональное познание или диалектика мышления, направленная уже на постижение сущности вещей, их законов, противоречий...

Во-вторых, современная наука тоже дает некоторые общие определения: “Сознание – ...способность идеального воспроизведения действительности в мышлении”, “Мышление – высшая ступень человеческого познания, процесса отражения объективной реальности”. (Энциклопедический словарь.) “Идеальное отражение или воспроизведение действительности” в сознании человека означает, что отражение это является идеальным или идеализированным по отношению к реально существующему объекту и отражает оно, соответственно, только какую-то часть свойств реального объекта вне зависимости от того, используем мы только собственные органы чувств или “усиливаем их” специальными приборами (микроскопы, телескопы, вольтметры, термометры, спектрометры и т. п.). В этом отношении никаких принципиальных расхождений между общепринятым научным употреблением словосочетаний “идеальное отражение или идеальное воспроизведение действительности (объекта, мира...) в сознании человека” и употреблением подобных выражений в настоящей работе – нет.

В-третьих, есть принципиальная разница в употреблении термина “мышление”. Значение этого термина в настоящей работе шире и кроме общепринятого употребления (“думание”, “понимание”, “размышление”...) он имеет еще одно значение, а именно: сущность самого процесса мышления, мышление как средство, но не как результат применения этого средства, то есть сам процесс логической обработки информации в сознании человека. Сравните близкую аналогию: “штамповкой” называют и сам процесс штамповки изделий, и сами эти изделия, полученные в результате применения, например, вырубных штампов. То есть под одним и тем же словом понимают сам технологический процесс (вырубка в металле различных отверстий) и сами эти изделия, полученные в результате применения такой технологии. Однако это совершенно разные вещи, совершенно разные понятия...

Что касается первого и второго пунктов, то даже поверхностный анализ показывает, что такие понятия как “мышление”, “сознание”, “познание” не разграничены четко между собой, нередко смешиваются, полностью или частично подменяют или перекрывают друг друга, во многом являются близкими понятиями, хотя и не синонимами. Причина такой неоднозначности и путаницы понятна: ни сознание, ни мышление не существует в отдельности, в отрыве друг от друга – эти понятия органично и неразрывно связаны и зависимы друг от друга. Образно говоря, это две стороны одной медали. Но чтобы понять их сущность, их все же придется рассматривать отдельно и в искусственном отрыве друг от друга. И не смотря на всю сложность и парадоксальность этих понятий, это будет сделано максимально ясно и, по возможности – убедительно.

Что же касается современных научных формулировок, то это безнадежная и бесперспективная попытка объяснить одно неизвестное (сознание) через другое (мышление), либо наоборот. В какой-то мере эти определения верны, но они слишком формальны, поэтому использовать их на практике нельзя. Действуя “методом от противного”, нетрудно понять, что если бы эти формулировки в полной мере отвечали действительному положению вещей, то давно бы было объяснено и сознание человека и способ его мышления. Однако этого пока не случилось, и феномен сознания человека по-прежнему остается одной из самых загадочных тайн мироздания, каковой он является для нас уже много тысяч лет. Заметна и еще одна особенность: под мышлением понимается не сам процесс мышления, а процесс познания или способность к пониманию чего-либо... Сравните: еще Аристотель полагал, что сознание человека подобно вощеной дощечке, на которой стилом65 отображаются или отпечатываются те или иные образы вещей, с которыми сталкивается человек в своей жизни... С тех пор утекло много воды, но особого прогресса в понимании собственного сознания пока не наблюдается. Более того, как это ни странно, но Аристотель со своей простой и понятной метафорой оказался, по-видимому, ближе к разгадке сознания человека, чем современные туманные и формализованные определения этого феномена, которые большинству людей непонятны (даже если их переводить с “высоконаучного” на обычный русский язык). Во всяком случае, представления Аристотеля о природе сознания человека хорошо согласуются с настоящей теорией, и по этому поводу остается только привести известный афоризм: “Новое – это хорошо забытое старое”.

Общие проблемы сознания человека наиболее глубоко проработаны не в биологии, медицине или психологии, а в философии, поэтому они носят не конкретный, а самый общий характер. Настоящая работа посвящена не столько философским аспектам сознания и мышления, сколько исследованию самих процессов сознания и мышления, другими словами – самой сущности этих феноменов, но в более узком и практическом смысле.

Теперь, после необходимых пояснений, отступлений и комментариев, можно вернуться к главным вопросам: что такое мышление и как оно соотносится с сознанием? что является причиной и что является следствием? Это центральные и важнейшие вопросы в исследовании феномена сознания человека (и животных) и ответы на них будут даны предельно ясно и четко, не смотря на невероятную сложность, запутанность и парадоксальность самих проблем. Следует также заметить, что современная наука вообще не дает четкой причинной зависимости указанных понятий, но в целом считает мышление высшей ступенью познания (фактически – сознания). В рамках же этой теории ответ будет совершенно другим: мышление (как сам процесс) является не следствием, а причиной, следствием же этой причины будет сознание – но не наоборот. Проще говоря, мышление первично по отношению к сознанию... Такой тезис парадоксален, более того – он идет вразрез с общепринятым пониманием сознания и мышления человека66. Однако такая точка зрения имеет под собой достаточное основание, более того – представляется весьма логичной. Но в любом случае такая позиция требует подробного пояснения.

Другая изначальная предпосылка определяла, что сознание является такой же функцией организма, как и любая другая функция. Само слово “сознание” кроме его философского значения и многого другого имеет и такое определение: “...2. Мысль, чувство, ясное представление чего-либо” (Толковый словарь; отметим этот существенный момент!). Само слово “сознание” образовано по такому же принципу как “со-трудничество”, “со-гласие”, “со-ратник”, “со-звучие”... Не надо быть лингвистом, чтобы понять – смысловой акцент в таких словах сделан именно на сопричастности к чему-либо (слово “со-причастность” образовано по тому же принципу). “Со-знание” – это сопричастность к знанию чего-либо, в отличии от слова “знание”, которое близко по смыслу, но такого смыслового значения не имеет...

То есть, с одной стороны, есть понятие “сознание”, означающее причастность к знанию чего-либо, с другой – понятно и что именно это “сознание” может “со-знавать”: только “знание” – т.к. ничего другого “сознавать” уже нельзя по определению. Есть в этом занятном “кроссворде” и третья сторона: синоним слова “знание” – “сведения”, то есть информация! Таким образом, в общей цепочке не хватает, как минимум, одного звена: “исходная информация” ® “...?” ® “сознание”, которое и делает эту исходную информацию осознанной, то есть понятой. Между этими понятиями должно существовать связующее звено, которое преобразует исходную, “сырую” информацию в ее обработанную, осознанную форму. Назначение пропущенного звена – сам процесс преобразования исходной информации в ее промежуточное или конечное значение – понятие, понятия, знание или сумма знаний. Пропущенным звеном является мышление, как процесс преобразования одного в другое и в полном виде цепочка должна выглядеть примерно так:

“информация” (какое-то количество не связанных67 между собой по смыслу единиц информации – бит, байтов68, фактов и т. п.) ® “мышление” (смысловая обработка потока информации) ® “со-знание” (новое знание или сумма знаний, полученная в результате осмысливания или понимания, и которая может быть приобщена к другим, ранее полученным знаниям).

Прелюбопытнейшая особенность такой технологической схемы в том, что мышление, как средство преобразования исходной информации в знание или сумму знаний, может точно таким же способом и с таким же успехом преобразовывать уже ранее обработанную, то есть уже осмысленную информацию – соответственно, новое осмысление будет иметь более укрупненный, более общий характер! Например, “исходная информация” ® “мышление” ® “отдельные осознанные факты”; “отдельные осознанные факты” ® “мышление” ® “осознанное явление, как совокупность и причастность исходных фактов” и так далее. То есть, один и тот же “механизм мышления” может обрабатывать информацию с разным уровнем предыдущего осмысления: сырую (необработанную вовсе), предварительно обработанную (на уровне отдельных разрозненных фактов, понятий, событий...), крупных блоков осознанных понятий, целостного информационного массива...

Теперь можно вернуться к штамповочному прессу и внимательно понаблюдать за его работой – как это ни странно, но это очень близкая аналогия с работой мышления. Центральное место в обоих случаях занимает сам технологический процесс, в обоих случаях исходные вещи приобретают новое качество в процессе обработки. Сам штамповочный пресс работает очень просто: исходная металлическая заготовка фиксируется на матрице (подложке), отверстие в которой в точности соответствуют размеру и форме рабочего органа пресса – твердого пуансона, которым и вырубаются это отверстие при движении пуансона сквозь заготовку...

Гораздо любопытнее другое: сами штампованные изделия или детали могут существовать отдельно и независимо от пуансона или матрицы, с помощью которых они были изготовлены (после окончания технологического процесса), и штамповочный пресс со своими рабочими органами тоже может существовать сам по себе и независимо от заготовок или готовых изделий. (То же можно сказать и о заготовках.) Однако сама технология, именно как процесс изготовления штампованных изделий, невозможна ни без заготовок (то, на что будет направлен процесс), ни без уже обрабатываемой заготовки (то, на что уже направлен процесс), ни без самого оборудования (пресс, матрица, пуансон...). Сама штампованная деталь – что вполне естественно – тоже не может появиться на свет в виде готового, обработанного изделия или полуфабриката, если нет самого процесса, в результате которого и появляются такие изделия или полуфабрикаты... Неважно, сколько долей секунды длится сам технологический процесс – главное, что в результате такого взаимодействия получается объект с новыми качествами, то есть новый предмет или вещь, которая качественно отлична от предшествующей заготовки. В этом и состоит главная суть любого технологического процесса: главное здесь не количество изделий, а новое, приобретенной качество.

В этом же состоит и сложность понимания самого феномена: все компоненты технологии представлены наглядно и предметно (сырье, пресс, готовые изделия...) кроме одного и почти неуловимого – самого быстротекущего процесса обработки металла! Ибо это ни что иное как именно процесс, то есть “ход, развитие какого-либо явления, события, последовательность смены состояний в развитии чего-либо” (Толковый словарь). Глубинная же суть этого простого и заурядного с виду явления ускользает от нашего понимания самым загадочным образом. Точно такой же, но гораздо более ярко выраженной и феноменальной особенностью обладают и наши мысли – они, безусловно, у нас есть, но что это такое, мы не можем ни понять, ни объяснить!

А теперь сравните вышеописанную технологию с тем, как мы думаем. Само наше мышление невозможно ни без исходной информации (то, на что будет направлено наше мышление), ни самой этой обдумываемой информации (то, на что уже направлено наше мышление), ни тем более без самого нашего мозга. Налицо явные признаки технологической обработки: исходная информация (сырье), головной мозг (“технологическое оборудование”), осмысленная информация (готовая продукция или полуфабрикат для дальнейшей обработки). Вот потому-то мы и не можем понять, что такое “мысль” или “мышление” – ибо мы пытаемся представить саму суть явления в виде какой-либо уже известной нам категории вещей (вещество, энергия, поле, информация...). Но явление тем и отличается от самих компонентов, взаимодействие которых и порождает это явление, что оно существует только и исключительно только в динамике этого явления, то есть – в самом процессе. Можно остановить работу штамповочного пресса или препарировать мозг человека и изучать все компоненты по отдельности, но при этом исчезает и сам процесс, ибо он не может существовать статично и сам по себе...

Полезна и еще одна аналогия: одна и та же деталь в технологическом цикле может рассматриваться и в виде сырья, и в виде полуфабриката, и в виде готового изделия – эта оценка зависит не от самой детали, а от того места, которое она занимает на технологическом конвейере – все относительно. Точно так же одну и ту же информацию можно считать и исходной, и уже обработанной, полностью или частично.

Мышление, как способность к пониманию, в целом давно известна людям, однако ввиду сильно выраженной парадоксальности и чрезвычайной сложности этого феномена, его часто отождествляют с сознанием – но это совершенно разные вещи. Если исходить из приведенной технологической схемы, то можно понять и саму причину

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: