Xreferat.com » Топики по английскому языку » Русско-французский билингвизм в языковой культуре российских дворян первой половины XIX века

Русско-французский билингвизм в языковой культуре российских дворян первой половины XIX века

женщины переписку, особенно с мужчинами, вели по-французски.

Приведенные примеры позволяют сделать вывод о том, что, начиная с 1830-х годов, в женском употреблении языков начинает происходить дифференциация функций русского и французского языков: французский по-прежнему продолжает служить языком светского и культурного общения, русский же постепенно и у женщин (так же, как еще в начале века у мужчин) становится языком дружеского, интимного общения, то есть постепенно начинает обслуживать ареал неофициального непринужденного общения и для дворянок. Однако активизация этого процесса происходит лишь значительно позднее, поэтому все же подавляющее большинство писем дворянок первой половины XIX века отличает довольно строгое подчинение правилам, а, следовательно, и существенные отличия от образцов мужских посланий. Даже характер интеркаляций за редкими исключениями (связанными, в основном, с сознательными языковыми установками пишущих, как в случае А.О.Смирновой-Россет) был иным, нежели интеркаляции, допускавшиеся мужчинами.

Конечно, присутствовали и привычные русскоязычные интеркаляции во французских текстах. В основном, это редундантные интеркаляции имен собственных (Алымов, Липунов, Чернышев, Ахачинский, Ярополиц, Наталья Кирилловна, Александр Сергеевич, Груша, Екатеринославский и др.). Довольно часты русскоязычные цитаты. К сожалению, у нас нет возможности ссылаться на женские письма в их первоначальном виде, поскольку публикуются они почти все уже в переводе с французского, а русскоязычные интеркаляции даны, как правило, разрядкой. Однако даже такие варианты позволяют проиллюстрировать некоторые наши утверждения, хотя и требуют дополнительного напряжения. Так, например, нередко цитации подвергается речь детей, слуг, а также собственная речь адресанток:

Евгений растет, здоров, говорит уже п а п а и м а м а. [Письма А.В.Якушкиной и Н.Н.Шереметевой к И.Д.Якушкину, 1995, с.52]. С тех пор, как ты уехал, он [Вячеслав - сын А.В. и И.Д. Якушкиных -В.Б.] не сказал ни одного стихотворения, и что странно, так это то, что он говорит: «П а п а н е в е л е л». [Письма А.В.Якушкиной и Н.Н.Шереметевой к И.Д.Якушкину, 1995, с.58]. Но я сказала ей [няне - В.Б.]: «Чт о в а м з а д е л о?» - чем вывела ее окончательно из себя.

[Письма А.В.Якушкиной и Н.Н.Шереметевой к И.Д.Якушкину, 1995, с.60]. Кроме того, женская эпистолярная культура - это, по словам А.В.Беловой, «культура бытового общения, сформированная миром дворянской повседневности и обращенная к нему», а «социальный и культурный потенциал женщин, притом, что допуск их к «высокой культуре» в . первой половине XIX в. был все еще сильно ограничен, наиболее полно и «творчески» реализовывался именно в сфере повседневности» [Белова, 2001, с.54]. Эти факты обусловили то, что в женских письмах нередки и русскоязычные эпентезы, касающиеся быта, а также русских языковых и культурных традиций; как правило, они эмоционально окрашены.

Немало в таких письмах русских слов с уменьшительно-ласкательными суффиксами, близких к народной речи, к устной разговорной традиции (Ваничка, братец, Душка, милушка и др.). Особенно выделяются они на фоне французской литературной речи, добавляя ей искренности и теплоты:

Прощай, мой сердечный друг, д у ш к а, м и л у ш к а, любовь моя, особенно тогда, когда я тебе пишу. [Письма А.В.Якушкиной и Н.Н.Шереметевой к И.Д.Якушкину, 1995, с.60].

Кроме того, в письмах сестер Гончаровых во французском тексте встречаются русские фразы типа, «Ваничка здесь как барин», «Куда не пристало старику дурачиться!», «Фу, какой скверный мальчишка!» и т.п. Интересен переход от традиционного для семейных писем французского языка к русскому во фразе из письма сестер Гончаровых к брату Д.Н.Гончарову: «Скажи ей, что мы ей ничего не пишем, потому что у нас нет ничего нового. В с е п о - с т а р о м у, т а к ж е т о ш н о и с к у ч н о» [Ободовская, Дементьев, 1975, с.245]. Иногда еще более подчеркивают обращенность к русским реалиям и традициям вводимые в текст русские пословицы, поговорки, этикетные фразы, например, в письме Е.Н.Гончаровой к брату Д.Н.Гончарову:

П о в и н н у ю г о л о в у н е с е к у т, н е р у б я т, и т а к н а д е ю с ь на в е л и к о д у ш н о е п р о щ е н и е о т в с е п о ч т е н н е й ш е г о б р а т ц а.

[Ободовская, Дементьев, 1975, с.256]. Однако довольно часто в женских письмах присутствует смешение языков, трудно объяснимое с логической, практической или психологической точки зрения. Таковы, например, русскоязычные эпентезы в письмах А.Н.Гончаровой Д. Н. Гончарову во французском тексте:

... [мать] поехала в Ярополец, где, как она говорит, присутствие ее необходимо, а н а м к а ж е т с я, ч т о п р о с т о д л я т о г о, что ей больше не терпится туда ехать, так она любит это свое владение.

[Ободовская, Дементьев, 1975, с.247]. Пожалуйста, не откажи, у ж ь н а ш и ю б к и т а к и з м ы т ы, ч т о н а с и л у д е р ж у т с я. Что касается путешествия в Петербург, видно ничего на выходит, делать нечего, х о т ь е т и м у т е ш ь ...

[Ободовская, Дементьев, 1975, с.255]. Подобные примеры дали основания говорить о том, что «если для мужского языка французский и русский были двумя кодами бинарной системы, для женского, вероятно, — разными элементами одного языка» [Паперно]. Однако нам представляется иная причина указанного смешения языков без определенных целей в женских письмах. По нашему мнению, этот факт обусловлен, в основном, бытовой направленностью женских писем, поскольку предметом эпистолярных размышлений и отображения для представительниц российской аристократии чаще всего становились базовые жизненные ситуации и отношения, и по словам А.В.Беловой, «повседневность дворянской усадьбы, родственный круг и его влияние на частную жизнь дворянки, ее физическое и душевное самочувствие, радости и горести, будни и праздники — все подлежало подробнейшему описанию и осмыслению. Повседневность мыслилась дворянской женщиной как сфера непосредственных жизненных интересов и ценностей, как основа и «центр» жизнедеятельности» [Белова, 2001, с.54]. В связи с этим не было принципиально, какое языковое выражение получит то или иное событие. Хотя французский, как мы уже отмечали, по-прежнему оставался в сознании современников языком «женским», то есть атрибутом коммуникации женщин между собой и мужчин с женщинами, но семейная переписка, особенно между представителями одного поколения (например, братьями и сестрами, как в нашем случае), постепенно становилась все более слабо нормированной. Если у мужчин, чье образование было все же несколько глубже, чем женское, и ко многому обязывало, в письмах мы наблюдаем гораздо более широкий круг тем для обсуждения, в том числе и таких «высоких», как литература, искусство, то в женских письмах (имеются в виду письма дворянок, весьма далеких от этих сфер, не бывших хозяйками литературных салонов, не получивших по тем или иным причинам доступа к высокой культуре) этот круг значительно сужен. На наш взгляд, вместе с ограничением круга тем для описания и рассуждения, сужаются и необходимости разграничения сфер употребления функционировавших языков, в связи с чем и наблюдаются столь необоснованные включения русского языка во французские тексты.

В целом же в употреблении русского и французского языков в женских письмах наблюдаются определенные закономерности. Так, в обращениях, имеющих отношение к ареалу высших коммуникативных функций, используется чаще всего освященный давней традицией французский язык. В письмах к родственникам, отношения с которыми обусловлены выполняемыми ими социальными функциями, также используется французский язык. Обращения к родственникам, имеющие не столько социальный, сколько дружеский, характер, характеризуются употреблением французского языка, но довольно богатого русскоязычными интеркаляциями, относящимися, как правило, к бытовым реалиям и традициям, закрепленным в сознании адресанток за русским языком. Однако среди интеркаляций, наблюдающихся в подобных письмах, имеющих дружеский характер, немало и труднообъяснимых, связанных, на наш взгляд, с ограниченностью доступа женщин к культуре. Некоторые дружеские женские письма отличает использование русского языка, что связано обычно с сознательной языковой установкой их авторов.

Расположение всех вышеперечисленных разновидностей женских писем в коммуникативном континууме дворян отражает, на наш взгляд, следующая схема:

Очевидно, что картина функционирования русского и французского языков в речи женщин-дворянок очень сильно отличается от картины функционирования этих языков в речи дворян-мужчин. Так, однородные русскоязычные тексты у представительниц слабого пола были отмечены нами лишь среди официальных писем (см. гл. III, §2.1 - письма О.Ишимовой, Н.Дуровой), они обладают всеми признаками, выделенными нами в качестве основополагающих для данного исследования, а потому отнесены к центру ареала высших коммуникативных функций. Присутствуют однородные русскоязычные письма в эпистолярном наследии А.О.Смирновой-Россет, однако, как уже было отмечено, подобные случаи объясняются сознательной языковой, идейной установкой адресанта и чрезвычайно редки для первой половины XIX века, а потому не могут рассматриваться как закономерность. Всего же из более чем 370 - ти женских писем на однородном русском языке нами зафиксировано лишь около 30 - ти, что составляет около 8% от общего числа данного рода писем.

На периферии ареала высших коммуникативных функций находятся женские послания на однородном французском языке. Они локализованы на данном участке континуума в связи с тем, что, судя по содержанию названных писем, их корреспонденты далеко не всегда состояли в официальных отношениях, а выбор языка оказывался просто традиционным, то есть в подобных текстах очень часто отсутствует признак №1.

К ближней периферии ареала непринужденного повседневного общения относятся письма на русском языке с французскими интеркаляциями, поскольку в них используется не закрепленный традиционно за женской речью французский язык, а более соответствующий мужской речи русский, то есть нарушен признак №3. Этот факт дает также основания, несмотря на интеркаляции, говорить о более высокой, чем это характерно для описываемого ареала, регулируемости речевого поведения, что означает ослабление признака №2.

В центр ареала непринужденного повседневного общения нами помещены женские письма на французском языке с русскими интеркаляциями, хотя языком повседневного, интимного общения в дворянской среде был русский, женщинам этикетом предписывалось писать по-французски, а потому французский язык был для них полифункционален и использовался в обоих коммуникативных ареалах. Бытовая тематика этой разновидности эпистолярных текстов, многочисленные интеркаляции в них подчеркивают неофициальность коммуникации. Следовательно, с некоторыми оговорками, можно утверждать, что подобные послания обладают всеми признаками, характерными для ареала непринужденного повседневного общения.

Утверждение о том, что женский билингвизм имел иной характер, нежели мужской, на наш взгляд, является весьма спорным. Причина необоснованного с практической точки зрения смешения языков в женских письмах заключалась, по нашему мнению, не в том, что для представительниц российского дворянства русский и французский языки были разными элементами одного языка, а в том, что в силу ограниченного допуска женщин к «высокой культуре» первой половины XIX века, круг обсуждаемых ими тем не требовал принципиальных различий в употреблении этих языков. В связи с этим интересен тот факт, что у дворянок, имевших доступ к культурным ценностям, вращавшихся в одних кругах со знаменитыми литераторами и вообще культурными деятелями той эпохи, интеркаляции в письмах, как правило, были гораздо более обоснованными. В то же время, даже в мужских письмах мы ранее видели также не всегда поддающиеся объяснению интеркаляции. Таким образом, мы не видим принципиального отличия в характере русско-французского билингвизма у мужчин и женщин, однако были некоторые различия в его проявлении, обусловленные существенной разницей в отношении роли и места мужчин и женщин в дворянской культуре первой половины XIX века.


Выводы по главе III


Итак, очевидно, что письма представителей дворянства России первой половины XIX века, выбранные нами в качестве объекта исследования, стали своеобразным свидетельством русско-французского двуязычия данного сословия.

Официальные письма, как, впрочем, и другие официальные бумаги, писались в соответствии с весьма строгими требованиями. Однако даже эти строгие рамки не могли ограничить двуязычное мышление и двуязычный, двухкультурный быт представителей элиты России. Несмотря на то, что процент официальных посланий, содержавших интеркаляции, был довольно невелик, при учете строгости требований к оформлению данного рода бумаг, он очень красноречиво свидетельствовал о том, насколько российской аристократии рассматриваемого периода был характерен как русско-французский билингвизм, так и бикультурализм. В то же время большой процент русскоязычных официальных писем и указанные устойчивые в целом нормы написания подтверждают то, что русский язык в первой половине XIX века, хотя еще не развился окончательно и не отошел от церковно-книжной традиции, вопреки устоявшемуся мнению, не игнорировался.

Французский язык в официальных письмах, по нашему мнению, выполнял две функции. Первая, связанная, на наш взгляд, с традиционным употреблением французского языка в дворянской среде, заключалась в передаче объективного содержания; вторая состояла в устранении разрыва между людьми, имевшими разное служебное положение.

Русский язык был, в основном, характерен и для дружеских писем дворян первой половины XIX века. На наш взгляд, это объяснялось сознательной культивацией жанра дружеского письма авторами большинства этих посланий. В указанных текстах первая разновидность русского языка представляла собой единообразный русский язык без иноязычных вкраплений. Внутри данной вариации можно выделить два подвида - наиболее распространенный -сниженный, с преобладанием разговорной, просторечной лексики и высокий, с преобладанием возвышенной лексики и торжественных. Вторую разновидность составляли смешанные тексты, написанные на русском языке, содержавшем французские интеркаляции.

Письма к женщинам, так же, как и предыдущие рассмотренные нами типы, имели свои особенности в плане проявления русско-французского билингвизма. В целом же коммуникативное пространство эпистолярного обращения к женщинам характеризовалось наличием двух полюсов, один из которых тяготел к ареалу высших коммуникативных функций. Его обслуживал освященный этикетом французский язык. Второй полюс был максимально приближен к ареалу неофициального непринужденного общения и обслуживался, соответственно, русским языком (как правило, в его разговорном варианте). Большую же часть указанного коммуникативного пространства, как и в случае дружеских писем, занимают смешанные тексты, в разной степени совмещающие в себе две языковые стихии.

Женские письма отличало более строгое следование традициям, а потому наиболее характерным для них был предписанный этикетом французский язык. Как правило, он использовался и при обращении к мужчинам, и при общении женщин между собой. Чаще всего данное явление наблюдалось в ситуациях, имеющих отношение к ареалу высших коммуникативных функций. Нередок был французский язык и в письмах к родственникам, отношения с которыми были обусловлены выполняемыми ими социальными функциями. Обращения же к родственникам, имевшие не столько социальный, сколько дружеский, характер, характеризуются употреблением французского языка, но довольно богатого русскоязычными интеркаляциями, относящимися, как правило, к бытовым реалиям и традициям, закрепленным в сознании адресанток за русским языком. Некоторые дружеские женские письма отличает использование русского языка, что связано обычно с сознательной языковой установкой их авторов.

Что касается интеркаляций в перечисленных видах писем, то среди фразовых интеркаляций наиболее широко были представлены иноязычные эпентезы и цитаты, ярко выразившие как билингвизм, так и поликультурность представителей российской аристократии первой половины XIX века. Менее распространенными, но не менее значимыми, чем фразовые, были инвентарные интеркаляции, демонстрировавшие высокую степень вхождения французской культуры в русскую дворянскую и связанную с ней автоматизированность употребления французских слов и понятий, а также французского оформления для русского содержания. Определенную автоматизированность в употреблении французского языка в жизни российских аристократов подтверждает и факт существования труднообъяснимых интеркаляций, иноязычных вставок без веских причин в мужских письмах. Подобные факты в женских посланиях указывают также на ограниченность доступа женщин к культуре. В целом же, на наш взгляд, подобный факт указывает на укоренившуюся в аристократических кругах традицию осуществления коммуникации в «высшем свете», а часто и в семье на французском языке и в то же время, глубокую укорененность русского языка в их быту.

Таким образом, диалог русского и французского языков, наблюдаемый в текстах дружеских писем аристократов первой половины XIX века демонстрирует сложность русской дворянской культуры того времени, не порвавшей со своими корнями, и вместе с тем максимально соотнесенной с европейской традицией, когда, по словам И. Паперно, «не знание французского языка, а именно двуязычность была нормой для русского культурного человека» и «двуязычность стала синонимом культурности, знаком принадлежности к русской культуре» [Паперно].

Заключение


Русско-французский билингвизм российского дворянства первой половины XIX века, ставший своеобразным феноменом культуры России данного периода, сформировался в результате возникновения определенных коммуникативных потребностей указанного сословия, которые не мог еще окончательно удовлетворить развивавшийся русский литературный язык. Существенную роль в возникновении этого явления сыграли дворянский этикет и ориентация в начале XIX века на западноевропейскую языковую ситуацию, в связи с чем нормализация литературного языка стала ассоциироваться с совершенствованием разговорной речи.

Взаимодействие в речи российских аристократов двух языковых стихий получало разное выражение, поскольку происходило на разных уровнях коммуникации, и было вызвано различными, в основном, социолингвистическими причинами. Это утверждение об общей обусловленности языкового поведения представителей указанного сословия в определенных ситуациях общения разными социолингвистическими причинами подтверждают результаты анализа конкретного языкового материала в письмах дворян первой половины XIX века, наполняя его определенным языковым содержанием.

Главной тенденцией во взаимодействии русской и французской культур и языковых стихий в коммуникации столичных дворян первой половины XIX века стало, по нашим наблюдениям, создание так называемых «смешанных» текстов, что было закономерным проявлением континуальности коммуникативного пространства указанного сословия. Рассмотрение отдельных типов частных писем представителей российской элиты также подтверждает это положение.

Анализируемые эпистолярные тексты, естественно, не представляют однородной картины, поскольку довольно значительно дифференцированы в плане функционирования используемых в них языков в коммуникативном пространстве. Если соотносить с указанным пространством типы дворянских писем первой половины XIX века, то две противоположные позиции в эпистолярном коммуникативном континууме занимают официальные и частные послания. Официальные послания относятся к ареалу высших коммуникативных функций, частные наиболее близки к ареалу непринужденного повседневного общения. Выделяющиеся среди частных писем разновидности занимают промежуточное положение в указанном континууме, все же, по нашим наблюдениям, имея ярко выраженную тенденцию тяготения к ареалу непринужденного повседневного общения. Это подтверждается ослабленной регулируемостью речевого поведения, преобладанием смешанных текстов и другими признаками.

Что касается языкового обеспечения данных ареалов коммуникативного пространства дворян-билингвов, то использование русского и французского языков в этом отношении имело довольно значительные различия, хотя иногда их функции были близкими, но никогда не становились тождественными. Так, анализ официальных писем (а также - частично - писем к женщинам) представителей российской аристократии позволяет говорить о том, что ареал высших коммуникативных функций в коммуникации дворян обслуживался обоими указанными языками. Однако каждый из них служил языковым обеспечением вполне определенных ситуаций общения. В данном случае общими чертами, присущими официальной коммуникации, были официальность отношений (отсутствие коммуникативного комфорта), регулируемое речевое поведение, интерперсональный характер общения (в отличие от межличностного) и - чаще всего - императивный выбор языка.

Императивный выбор средства коммуникации в данном ареале был обусловлен, в первую очередь, сложившимися к тому времени традициями. Согласно им русский язык употреблялся при общении дворян, находившихся на разных ступенях служебной лестницы, кроме того, он был деловым языком, то есть языком прошений, служебных записок и т.п. Французский язык был языком салонов, языком изысканной светской беседы. По этой причине его употребление в официальных обращениях выполняло совершенно иные функции, нежели использование в подобных текстах русского языка. В данном случае роль этикетного светского языка заключалась в переведении отношений во внесословную плоскость. Таким образом, употребление указанного языка в официальной коммуникации было своего рода дипломатическим ходом.

Кроме того, французский язык был закреплен дворянским этикетом как средство общения с женщинами. Правда, этот язык использовался лишь в светском общении (в эпистолярных текстах - ответы на приглашения, обращение к светским знакомым, к малознакомым дамам и т.п.) и в общении с невестами (и их родственницами), которое также было строго регламентировано. Следовательно, сферу применения французского языка в данном случае также ограничивали этикетные правила (регламентация) и отсутствие коммуникативного комфорта. В то же время, чем более близкие отношения связывали корреспондентов, тем более употребление французского языка уступало русскому.

Дружеские письма выделяются на основании неофициальных, теплых отношений между коммуникантами, отражавшихся в текстах этих посланий. По словам исследователей, в данном роде писем русский язык культивировался сознательно, однако дело было не только в осознанном отношении к нему. Употребление указанного языка напрямую связано с тем, что он традиционно обслуживал ареал непринужденного повседневного общения. По тем же причинам русский язык характерен и в общении дворян-мужчин с женами (высшая степень интимности). В то же время остальные родственники (за редким исключением) являлись в дворянской коммуникации, как правило, носителями социальных функций, в связи с чем средством общения с ними выступал ритуализованный французский язык.

Письма, авторами которых были женщины, по нашим наблюдениям, испытывали на себе гораздо большее давление дворянского этикета, поскольку женское поведение вообще и речевое поведение в частности было жестко регламентировано (особенно по сравнению с мужским). Очень немногие представительницы дворянского общества могли позволить себе эпистолярное обращение к своим близким на русском языке, хотя имеющиеся в нашем распоряжении сведения позволяют говорить о том, что русским разговорным языком дворянки владели весьма неплохо. Таким образом, при общей тенденции употребления в ареале непринужденного повседневного общения русского языка в женской корреспонденции его обеспечивает только сознательная языковая установка адресанток, в остальных случаях, практически независимо от коммуникативных ситуаций, преобладающим в данных письмах был французский язык.

Интеркаляции как одно из следствий билингвизма были присущи практически всем типам дворянских эпистолярных текстов (даже строго регламентированным официальным), однако наибольшее распространение получили в письмах, относящихся к ареалу непринужденного повседневного общения. Это доказывает обусловленность явления интеркалирования психологическими и социолингвистическими причинами, которые ярче всего проявляются именно в нерегламентированном, неофициальном общении. Подтверждают данное положение и интеркаляции, отмеченные нами в официальных письмах, в тех случаях, когда содержание текста позволяет судить, например, о психологическом состоянии автора и, следовательно, о психологической обусловленности допущенных интеркаляций, или о социолингвистических причинах, побудивших адресанта к недопустимому (по канонам оформления) интеркалированию.

Интеркаляции в других типах текстов (где правила оформления были гораздо менее жесткими) иногда заполняли номинативный вакуум (номенклатурные интеркаляции), однако гораздо чаще были свидетельством двуязычного мышления и бикультурализма авторов посланий (в частности, цитаты, эпентезы и бинарные вставки).

В целом функционирование русского и французского языков в среде аристократической элиты России первой половины XIX века обусловлено рядом социолингвистических причин, среди которых наиболее важными представляются характер отношений между коммуникантами (степень близости), пол корреспондентов, речевой этикет, целевые установки адресантов. Во многом именно эти факторы обусловили своеобразие коммуникативного пространства дворян-билингвов первой половины XIX века, на всем протяжении которого в качестве языкового обеспечения присутствовал русский язык, выполнявший порой диаметрально противоположные функции (от строго официального до интимного общения). Французский язык обеспечивал коммуникацию (параллельно с русским) на довольно протяженном промежуточном участке, начиная с ареала высших коммуникативных функций, и захватывая совсем небольшую часть ареала непринужденного повседневного общения (в составе «смешанных текстов»); при этом чем больше «коммуникативного комфорта» в отношениях корреспондентов, тем меньшее место занимает в анализируемых текстах французский язык (не считая официальных писем на русском языке).

Библиографический список


Источники:

Баратынский Е.А. Стихотворения. Письма. Воспоминания современников / Сост. С.Г.Бочарова; Вступ. ст. Л.В.Дерюгиной; Прим. Л.В.Дерюгиной и С.Г.Бочарова. - М., 1987.

Батюшков К.Н. Сочинений. В 2-х т. Т.2: Из записных книжек; Письма / Сост., подгот. текста, коммент. А.Зорина. - М., 1989.

Выдержки из старых бумаг Остафьевского архива. I Письма разных лиц к князю П.А.Вяземскому. 1812 - 1847. - М., 1867.

Вяземский П.А. Письма к И.И.Дмитриеву князя П.А.Вяземского. - М., 1968.

Вяземский П.А. Письма кн. П.А.Вяземского к А.В.Воейковой. Сообщил граф Бревенр-де-ла-Парди. - СПб., 1913.

Вяземский П.А. Письмо к графине Эмилии Карловне Мусиной-Пушкиной: [Отт. из газ. «Северный край», 1898, №331], тип. Фальк, 1898.

Керн А.П. Воспоминания. Дневники. Переписка / Под общ.ред. Григоренко В.Г. и др. Вступ. ст. И примеч. А.М.Гордина. - М., 1974.

Остафьевский архив князей Вяземских. Переписка кн. П.А.Вяземского с А.И.Тургеневым. 1812 - 1819. - Издание графа С.Д.Шереметева. Под ред. и с примечаниями В.И.Саитова. - СПб, 1899.

Письма А.В.Якушкиной и Н.Н.Шереметевой к И.Д.Якушкину // Памятники культуры. Новые открытия. - М., 1995.

10.Письма Александра Чичерина // Дневник Александра Чичерина. 1812 -1813. - М., 1965.

11.Письма А.Н. и Е.Н. Гончаровых // Ободовская И.М., Дементьев М.А.

Вокруг Пушкина. Неизвестные письма Н.Н.Пушкиной и ее сестер Е.Н. и А.Н.Гончаровых. - М., 1975. 12.Письма кн. П.А.Вяземского / Сост. А.И.Кирпичникова. - СПб, 1897. 13.Пушкин А.С. Сочинения. АН СССР, 1937. - ^XIIL 14.Пушкин А.С. Сочинения. АН СССР, 1937. - ^XIV. 15.Пушкин А.С. Сочинения. АН СССР, 1937. - ^XV. 16.Пушкин А.С. Сочинения. АН СССР, 1937. - ^XVI.

17.Смирнова-Россет А.О. Воспоминания. Письма / Сост., вступ. ст. и прим. Ю.Н.Лубченкова. - М., 1990.

Литература:

А.С.Пушкин в воспоминаниях современников. В 2-х томах. ТІ - М., 1985.

А.С.Пушкин в воспоминаниях современников. В 2-х томах. Т.П- М., 1985.

А.С.Шишков о русском языке// Русская речь, 2004, №2.

Аврорин В. А. Двуязычие и школа // Проблемы двуязычия и многоязычия. - М., 1972.

5. Аврорин В.А. О предмете социальной лингвистики // Вопросы языкознания. 1975. №4.

Акишина А.А., Формановская Н.И. Этикет русского письма. - М., 1981.

Актуальные вопросы теории и практики русского языка: Межвузовский сборник статей. Вып.Ш. - Армавир, 2003.

Анненков П.В. Материаля для биографии Пушкина // Пушкин и его время. 1799 - 1837. - М., 1997.

Антропоцентрическая парадигма в филологии: Материалы Международной научной конференции. Ч.2. Лингвистика / Ред.-сост. Л.П.Егорова. -Ставрополь, 2003.

10.Ахманова О.С. О психолингвистике. - М., 1957.

11.Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. - М., 1969.

12.Базиев А.Т., Исаева М.И. Язык и нация. - М, 1973.

13.Бакушева Е.М. Социолингвистический анализ речевого поведения мужчины и женщины: (на материале французского языка): Диссертация на соискание учёной степени кандидата филологических наук. - М., 1995.

14.Балакай А.Г. Пустое «вы» и сердечное «ты» // Русская речь. 2004, №4.

15.Балли Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка. - М., 1955.

16.Балли Ш. Французская стилистика. - М., 2001.

17.Баратынский Е.А. Стихотворения. Письма. Воспоминания современников / Сост. С.Г.Бочарова; Вступ. ст. Л.В.Дерюгиной; Прим. Л.В.Дерюгинов и

С.Г.Бочарова. - М., 1987.

18.Беликов В.И. Социолингвистика. - М., 2001.

19.Беликов, Крысин. Социолингвистика. - М., 2001.

20.Белл Р.Т. Социолингвистика / Под ред. А.Д.Швейцера. - М., 1980.

21.Белова А.В. Женская эпистолярная культура и дворянская повседневность в России. - СПб., 2001.

22. Бертагаев Т.А. Билингвизм и его разновидности в системе употребления // Проблемы двуязычия и многоязычия. - М., 1972.

23.Билингвизм и диглоссия: Конф. молодых учёных: Тез. докладов / Отв. ред. Т.А.Михайлова. - М., 1989.

24. Блакар Р.М. Язык как инструмент социальной власти (теоретико-эмпирические исследования языка и его использования в социальном контексте). // Язык и моделирование социального взаимодействия: Переводы / Сост. В.М.Сергеева и П.Б.Паршина; Общ. ред. В.В.Петрова. - М.: Прогресс, 1987.

25.Блумфильд Л. Язык. -

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: