Хрестоматия

ордынская громада с их царем, и тут многие храбрецы пришли в ужас.

Тохтамыш сообразил, что не взять ему Кремля силою; он порешил взять его коварством. На четвертый день в полдень по ехали к стенам знатнейшие мурзы и просили слова. С ними стоя двое сыновей суздальского князя, шурья великого князя (16). Мурзы сказали: «Царь наш пришел показнить своего холопа Димитрия, а он убежал; приказал вам царь сказать, что он не пришел разорять своего улуса, а хочет соблюсти его, и ничего от вас не требует,— только выйдите к нему с честью и дарами».

Москвичи отворили ворота и вышли, впереди князь Остей (17), потом шли духовные в облачении, с иконами и крестами, за ними бояре и народ. Татары, давши москвичам выйти из ворот, бросились на них и начали рубить саблями без разбора. Истребляя кого попало направо и налево, ворвались они в средину Кремля. По известию летописца, резня продолжалась до тех пор, пока у татар не утомились плечи, не иступились сабли. Все церковные сокро­вища, великокняжеская казна, боярское имущество, купеческие товары — все было ограблено. Наконец, город был зажжен. Огонь истреблял тех немногих, которые успели избежать татарского меча. Так покаравши Москву, татары отступили от нее.

Некому было ни отпевать мертвых, ни оплакивать их, ни звонить по ним.

Татары рассеялись и по другим городам. Повсюду татары убивали людей или гнали их толпами в плен. Припомнились давно забытые времена Батыя, с тою разницею, что в батыевщину русские князья умирали со своим народом, а теперь глава Руси сидел, запершись в Костроме со своею семьей; другие князья или также прятались, или спешили раболепством получить пощаду у разгневанного вла­дыки. Только один Владимир Андреевич не изменил себе: выехавши из Волока (18), ударил он на татарский отряд, разбил его наголову и взял много пленников. Этот подвиг так подействовал на хана, что он начал отступать назад к Рязанской земле, опасаясь, чтобы русские, собравшись с силами, не ударили на него: вот доказа­тельство, что это нашествие не имело бы такого печального исхода для Москвы и всей Руси, если бы русские не были так оплошны и великий князь своим постыдным бегством не предал своего народа на растерзание варварам.

Димитрий вместе с Владимиром Андреевичем, прибывши в Москву, тотчас занялся погребением мертвых, чтобы предупредить заразу. Он давал от восьмидесяти погребенных тел по рублю, и пришлось ему заплатить 300 рублей. Этот счет показывает, что в Кремле погибло от татарского меча 24 000 человек, не считая гревших и утонувших. Потом мало-помалу начали собираться остатки населения и отстраивать сожженный город. Тогда, за не­возможностью мстить татарам, Димитрий обратил мщение на Рязанскую землю: московская рать вступила в эту землю и вконец Разорила ее без всякого милосердия, хуже татар (19).

Князья русские, напуганные страшною карою над Москвою, один за другим ездили в Орду кланяться хану. Надежда на свободу блеснула для русских на короткое время и была уничтожена малодушием Димитрия.

Михаил Александрович тверской с сыном Александром отправился в Орду окольною дорогою, чтобы не попасться в руки Димитрия: он надеялся вновь выпросить себе великое княжение (20). Но Димитрий весною отправил к хану сына своего Василия (21). Василий был удержан в Орде заложником верности и 8000 рублей долга, начитанного на Димитрия. Московский князь так усердно унижался тогда перед ханом, что Тохтамыш объявил ему свою царскую милость, но в наказание наложил на его владения тяжелую дань.

Княжение Димитрия Донского принадлежит к самым несчастным и печальным эпохам истории многострадального русского народа. Беспрестанные разорения и опустошения то от внешних врагов, то от внутренних усобиц, следовали одни за другими в громадных размерах. Московская земля, не считая мелких разорений, была два раза опустошена литовцами, а потом потерпела нашествие Орды Тохтамыша; Рязанская — страдала два раза от татар, два раза от москвичей и была приведена в крайнее разорение; Тверскую — несколько раз разоряли москвичи; Смоленская — терпи и от москвичей, и от литовцев; Новгородская понесла разорение от тверичей и москвичей. К этому присоединялись физические бедствия. Страшная зараза, от которой русская земля страдала в сороковых и пятидесятых годах XIV века наравне со всею Европою (22), повторялась и в княжение Димитрия с большою силою разных местах Руси. К заразе присоединялись неоднократные засухи, как, например, в 1365, 1371 и 1373 гг., которые влекли собою голод и, наконец, пожары — обычное явление на Руси. Ее мы примем во внимание эти бедствия, соединявшиеся с частыми разорениями жителей от войн, то должны представить себе тогдашнюю Восточную Русь страною малолюдною и обнищалою. Сам Димитрий не был князем, способным мудростью правления облегчить тяжелую судьбу народа; действовал ли он от себя или по внушениям бояр своих,— в его действиях виден ряд промахов. Следуя задаче подчинить Москве русские земли, он не только умел достигать своих целей, но даже упускал из рук то, что eму доставляли сами обстоятельства; он не уничтожил силы и самостоятельности Твери и Рязани, не умел и поладить с ними так, чтоб они были заодно с Москвою для общих русских целей; Ди­митрий только раздражал их и подвергал напрасному разорению ни в чем не повинных жителей этих земель; раздражил Орду, но не воспользовался ее временным разорением, не предпринял мер к обороне против опасности; и последствием всей его деятельности было то, что разоренная Русь опять должна была ползать и уни­жаться перед издыхающей Ордой.


Дмитрий Донской, великий князь владимирский и московский в 1359—1389 гг. вошел в русскую историю со славой победителя Мамая на Куликовом поле. Эта слава заслужена и бесспорна. Однако он находился во главе Московского княжества почти 30 лет; в отличие от предыдущего, сравнительно безмятежного периода правления Ивана Калиты и его сыновей, время Дмитрия Донского — период напряженной внутриполитической борьбы в княжестве, непрерывных столкновений с внешними врагами, в которых Москва знала не только победы. В настоящем очерке Н. И. Костомаров оценивает всю жизнь и деятельность Дмитрия Донского. Итоги его правления историк оценивает весьма критически. Здесь ярко проявилось скептическое отношение историка ко многим деятелям русской истории, ведь в данном случае речь идет об одном правителей Москвы, которая в конечном счете стала центром могучего государства, подавившего, по мнению Н. И. Костомарова, последние остатки вечевого строя и «народоправства», когда-то широко распространенных на Руси.

1. Дмитрий Донской, сын и преемник Ивана Ивановича, родился в 1350 г.

2. Суздальский князь... — имеется в виду нижегородско-суздальский князь Дмитрий Константинович, получивший в Орде в 1360г. от хана Навруза ярлык на великое княжение владимирское.

3. В это время в Орде происходила «великая замятия», начавшаяся после убийства в 1357 г. хана Джанибека (Чанибека) его сыном Бердибеком. Хан Навруз, убивший своего предшественника, правил менее года и был убит в 1361 г. Хызром, пришедшим из-за реки Урала. Но и Хызр вскоре был убит своим сыном Тимур-Ходжой, котор был свергнут и убит в 1362 г. Власть захватил темник Мамай, но он не был потомком Чингисхана и не мог занимать ханский трон, формально правил его ставленник хан Абдаллах. Но власть Мамая распространялась только на западную часть Орды. На востоке, за Волгой, к власти пришел хан Мюрид, у которого бы свои соперники. Так боровшиеся между собой правители разных частей Орды выдавали ярлык то князю московскому, то князю суздальскому. В 1365 г. Дмитрий суздальский окончательно отказался от полученного им в третий раз ярлыка Орды в пользу Москвы. В свою очередь, московские войска оказали ему поддержку в борьбе с его братом Андреем Константиновичем.

4. Алексий — в миру Елевферий, принадлежал к знатному боярскому роду, отец Федор Бяконт пришел на службу в Москву из Чернигова в конце XIII в., его крестный отец — сам Иван Калита. Принял монашество в Богоявленском монастыре под именем Алексия, стал затем епископом владимирским, а с 1353 г. до своей кончины в 1378 г. был митрополитом, главой русской церкви. В малолетстве Дмитрия Донского Алексий фактически возглавлял московское правительство. Используя свой авторитет на Руси и в Орде, много сделал для укрепления позиций Москвы. Оказывал содействие монастырскому движению, активно поддерживал Сергия Радонежского. Основал Чудов монастырь (в честь Чуда Архангела Михаила) в Кремле на месте ордынского двора, подаренного ему ханом Джанибеком (Чани-беком) за исцеление Тайдулы.

5. Владимир Андреевич Храбрый (1353—1410) — князь серпуховский (с 1358 г.). Его отец Андрей Иванович, младший сын Ивана Калиты, получил от Ивана Калиты по духовной грамоте (завещанию) Серпухов с прилегающими волостями к югу от Москвы. Владимир Андреевич принимал активное участие в московских делах, ярко проявил себя в битве на Куликовом поле.

6. Михаил Александрович (1333—1399) —сын тверского князя Александра Ми­хайловича, внук Михаила Ярославича, убитых в Орде. С 1368 г. утвердился на тверском княжении. Как и его дед, попытался противостоять растущему могуществу Москвы. Его союзником был литовский князь Ольгерд. Благодаря смуте в Орде, заинтересованности ее правителей в раздорах между русскими князьями Михаилу Александровичу удавалось трижды (в 1370, 1371, 1375 гг.) получать от ханов ярлык на великое княжение владимирское. Но Дмитрий московский уже не считался с волей Орды, не признавал великого княжения за Михаилом и в 1375 г. предпринял большой поход на Тверь.

7. Евфимий Вислень — тверской епископ с 1374г. В 1390г. лишен епархии, очевидно, из-за разногласий с князем Михаилом. Был обвинен во вмешательстве в дела Михаила и даже в ереси.

8. Выход — дань Орде.

9. Мамай удерживал под своей властью часть Золотой Орды в правобережье Волги и далее на запад. Поэтому его иногда называют правителем «Волжской Орды». В ее состав входило и Северное Причерноморье с Крымом, где находились богатые торговые города, принадлежавшие тогда итальянской морской республике Генуя. Это — Кафа (Феодосия), Солдайя (в русских источниках — Сурож, ныне — Судак), Чембало (Балаклава) и др. Хивинцами Н. И. Костомаров называет, очевидно, выходцев из Хорезма, обширного оазиса в низовьях Амударьи, которым после завоевания монголами владели родственники Батыя. (В XIX в. там существовало Хивинское ханство.) Буртасы — народ, обитавший в правобережье Волги, родст­венный мордве. Мамай рассчитывал также на поддержку Ягайло Ольгердовича (1350—1434), сына Ольгерда, великого князя литовского в 1377 — 1392 гг., в 1385 г. ставшего и королем польским после унии Польши и Литвы.

10. До середины XV в. русская церковь не имела автокефалии (самостоятельности) и находилась под управлением константинопольского патриарха, который посвящал в сан русских митрополитов. После смерти митрополита Алексия Дмитрий выдвинул своего ставленника на митрополичью кафедру — Михаила-Митяя. Но высшее ду­ховенство выступило против его кандидатуры. Несмотря на это, Михаил-Митяй отправился на поставление в Константинополь, но внезапно скончался в пути. Патриарх посвятил в сан архимандрита Пимена, одного из сопровождавших Ми­хаила-Митяя лиц. Но Дмитрий Иванович не принял его в Москве. Так возник затяжной конфликт между великокняжеской властью и церковью, когда в течение Ряда лет в Москве не было митрополита.

11. Возможно, причиной размолвки было неодобрение Сергием действий великого князя по выдвижению Михаила-Митяя на митрополичий престол.

12. «Первый суйм» — схватка передовых отрядов, с которой начинается битва.

13. Заяицкая Орда (Ак-Орда) — часть владений Золотой Орды за рекой Урале (Яиком), занимала обширные пространства Казахстана и часть Южной Сибири. Здесь правили потомки брата Батыя — хана Орды Ичена, к которым, вероятно принадлежал и хан Тохтамыш. При ослаблении Золотой Орды в середине XIV в. Ак-Орда становится фактически независимой, ее правители вмешиваются в борьбу за власть в ставке золотоордынских ханов. В конце XIV в. Тохтамыш стремится восстановить былое единство всех владений Золотой Орды от Причерноморья до Сибири (до монгольского нашествия здесь кочевали половцы, иначе — кипчаки, почему эта земля часто именуется Кипчакской степью, или Кипчакской Ордой. Тохтамышу удалось достичь этой цели после разгрома Мамая на Куликовом поле. Но в 90-х годах XIV в. он потерпел тяжелое поражение от среднеазиатского завоевателя Тимура (Тамерлана).

14. Сарай (Сарай-Берке, от тюркского сарай — дворец) — столица Золотой Орды находилась на левобережье Волги, в начале ее рукава Ахтубы (к востоку современного Волгограда, где ныне г. Ленинск, а до революции был г. Царев). С начала XIV в. столицей Золотой Орды был Сарай-Бату, расположенный в низовьях Волги, в районе Астрахани.

15. Имеется в виду митрополит Киприан, прибывший в Москву в 1381 г. Возглавлял русскую церковь до своей кончины в 1406 г.

16. ...шурья великою князя (шурин — брат жены) — Дмитрий Донской был женат на Евдокии, дочери нижегородско-суздальского князя Дмитрия Константиновича. В переговорах от имени Тохтамыша у стен Кремля приняли участие ее братья Василий и Семен.

17. Князь Остей, из рода князей литовских, оказался в то время в Москве, возглавив оборону города.

18. Волок Ламский (ныне — Волоколамск) — небольшой город к западу от Москвы в верховьях реки Ламы (бассейн Волги), которая волоками была связана с рекой Москвой.

19. Поводом для столь жестокой мести рязанцам было их сотрудничество с Тохтамышем: они указали ему броды через Оку.

20. Михаил Александрович так и не получил великого княжения. Надеясь добиться этого в будущем, он оставил в Орде сына Александра, который получил поэтому прозвище Ординец. В 1386 г. он возвратился на Русь, княжил в Кашине (удел в составе Тверского княжества), где умер в 1389г.

21. Речь идет о старшем сыне Дмитрия Донского Василии Дмитриевиче, впоследствии великом князе владимирском и московском (1389—1425).

22. В середине XIV в. Русь, как и вся Европа, была поражена небывалой эпидемией чумы. Так, в 1353 г. от нее погибли великий князь Семен Гордый, оба его cына, брат Андрей, митрополит Феогност.


Костомаров Н.И. Великий князь Дмитрий Иванович Донской //

Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях …


В.О.Ключевский


ХАРАКТЕР МОСКОВСКИХ КНЯЗЕЙ XIV—XV ВВ.


Часто дают преобладающее значение в ходе возвышения Московского княжества личным качествам его князей. Нет надобности преувеличивать это значение, считать политическое и национальное могущество Московского княжества исключительно делом его князей, созданием их личного творчества, их талантов. Исторические памятники XIV и XV вв. не дают нам возможности живо воспроизвести облик каждого из этих князей. Московские великие князья являются в этих памятниках довольно бледными фигурами, естественно сменявшимися на великокняжеском столе под именами Ивана, Семена, другого Ивана, Димитрия, Василия, другого Василия. Всматриваясь в них, легко заметить, что перед нами npoxодят не своеобразные личности, а однообразные повторения одного того же фамильного типа. Все московские князья до Ивана III как две капли воды похожи друг на друга, так что наблюдатель их затрудняется решить, кто из них Иван и кто Василий.

Прежде всего московские Даниловичи (1) отличаются замечательной устойчивой посредственностью — не выше и не ниже среднего уровня. Племя Всеволода Большое Гнездо вообще не блистало избытком выдающихся талантов, за исключением разве одного Александра Невского. Московские Даниловичи даже среди этого племен шли в передовом ряду по личным качествам. Это князья без всякого блеска, без признаков как героического, так и нравственного величия. Во-первых, это очень мирные люди; они неохотно вступают в битвы, а вступая в них, чаще проигрывают их; они умеют отсиживаться от неприятеля за дубовыми, а с Димитрия Донского за каменными стенами московского Кремля (2), но еще охотнее при нападении врага уезжают в Переяславль или куда-нибудь подальше на Волгу, собирать полки, оставляя в Москве для ее защиты владыку митрополита да жену с детьми. Не блистая ни крупными талантами, ни яркими доблестями, эти князья равно не отличались и крупными пороками или страстями. Это делало их во многих отношениях образцами умеренности и аккуратности; даже их склонность выпить лишнее за обедом не возвышалась до известной страсти древнерусского человека, высказанной устами Владимира Святого (3). Это средние люди Древней Руси, как бы сказать, больше хронологические знаки, чем исторические. В шести поколениях один Димитрий Донской далеко выдался вперед из строго выровненного ряда своих предшественников и преемников. Молодость (умер 39 лет), исключительные обстоятельства, с 11 лет посадившие его на боевого коня, четырехсторонняя борьба с Тверью, Литвою, Рязанью и Ордой, наполнившая шумом и тревогами его 30-летнее княжение, и более всего великое побоище на Дону положили на него яркий отблеск Александра Невского, и летопись с заметным подъемом духа говорит о нем, что он был «крепок и мужествен и взором дивен зело». Но не блистая особыми доблестями, эти князья совмещали в себе много менее дорогих, но более доходных качеств, отличались обилием дарований, какими обык­новенно наделяются недаровитые люди. Прежде всего, эти князья дружно живут друг с другом. Они крепко держатся завета отцов: «жити за один». Потом московские князья — очень почтительные сыновья: они свято почитают память и завет своих родителей. Уважение к отцовскому завету в их холодных духовных грамотах порой согревается до степени теплого набожного чувства. «А пишу вам се слово,— так Семен Гордый заканчивает свое завещание младшим братьям,— того для, чтобы не перестала память родителей наших и наша и свеча бы не погасла». Они хорошие хозяева-ско­пидомы по мелочам, понемногу. Недаром первый из них, добив­шийся успеха в невзрачной с нравственной стороны борьбе (4), пе­решел в память потомства с прозванием Калиты, денежного кошеля. Готовясь предстать перед престолом всевышнего судии и диктуя дьяку духовную грамоту, как эти князья внимательны ко всем подробностям своего хозяйства, как хорошо помнят всякую мелочь в нем! Не забудут ни шубки, ни стадца, ни пояса золотого, ни коробки сердоликовой, все запишут, всему найдут место и наслед­ника. Сберечь отцовское стяжание и прибавить к нему что-нибудь новое, новую шубку построить, новое сельцо прикупить — вот на что, по-видимому, были обращены их правительственные помыслы, как они обнаруживаются в их духовных грамотах. Эти свойства и помогли их политическим успехам.


Настоящий отрывок интересен не только для изучения личных качеств московских князей, он весьма характерен и для творчества В.О.Ключевского в целом. На страницах его «Курса русской истории» вряд ли можно найти восторженные, панегирические оценки кого бы то ни было. Гораздо в большей степени для В.О.Ключевского характерен острый критический взгляд с известной долей скептицизма. Приводимая здесь его оценка московских князей противостоит широко распространенному в литературе представлению о них как о блестящих политиках и дипломатах, героях и полководцах, «собирателях земли Русской».

  1. Даниловичи — московские князья, потомки младшего сына Александра

Невского Даниила, княжившего в Москве в 1276—1303 гг.

  1. В правление Дмитрия Ивановича впервые были возведены стены Московского Кремля из белого камня (1367). Они помогли отразить нашествие Ольгерда.

  2. Имеется в виду знаменитая фраза «Руси есть веселье питье, не можем без того быти», вложенная летописцем, автором повести о Крещении Руси и выборе веры Владимиром Святославичем, в уста великого князя. В соответствии с этой явно легендарной версией именно поэтому Владимир Святославич отверг ислам, запрещающий употребление алкогольных напитков.

В.О.Ключевский имеет в виду участие Ивана Калиты и московских вой в подавлении антиордынского восстания в Твери в 1327 г.


В. О. Ключевский


ОТ МОСКОВСКОГО КНЯЗЯ К «ГОСУДАРЮ ВСЕЯ РУСИ»


Почувствовав себя в новом положении, но еще не отдавая ясного отчета о своем новом значении, московская государственная власть ощупью искала дома и на стороне формы, которые соответствовали этому положению, и, уже облекшись в эти формы старалась с помощью их уяснить себе свое новое значение. С этой стороны получают немаловажный исторический интерес некоторые дипломатические формальности и новые придворные церемонии, появляющиеся в княжение Ивана III.

Иван был женат два раза. Первая жена его была сестра его сосед великого князя тверского, Марья Борисовна. По смерти ее (1467) Иван стал искать другой жены, подальше и поважнее. Тогда в Риме проживала сирота племянница последнего византийского императора Софья Фоминична Палеолог. Несмотря на то, что греки со времени флорентийской унии сильно уронили себя в русских православных глазах, несмотря на то что Софья жила так близко к ненавистному папе, в таком подозрительном церковном обществе Иван III, одолев в себе религиозную брезгливость, выписал царев из Италии и женился на ней в 1472 г. Эта царевна, извести тогда в Европе своей редкой полнотой, привезла в Москву очень тонкий ум и получила здесь весьма важное значение. Бояре XVI приписывали ей все неприятные им нововведения, какие с времени появились при московском дворе. Внимательный наблюдатель московской жизни барон Герберштейн (1), два раза приезжавший в Москву послом германского императора при Ивановом преемнике, наслушавшись боярских толков, замечает о Софье в своих записках, что это была женщина необыкновенно хитрая, имевшая большое влияние на великого князя, который по ее внушению сделал многое. Ее влиянию приписывали даже решимость Ивана III сбросить с себя татарское иго. В боярских россказнях и суждениях о царевне нелегко отделить наблюдение от подозрения или пре­увеличения, руководимого недоброжелательством. Софья могла вну­шить лишь то, чем дорожила сама и что понимали и ценили в Москве. Она могла привезти сюда предания и обычаи византийского двора, гордость своим происхождением, досаду, что идет замуж за татарского данника. В Москве ей едва ли нравилась простота обстановки и бесцеремонность отношений при дворе, где самому Ивану III приходилось выслушивать, по выражению его внука (2), «многие поносные и укоризненные слова» от строптивых бояр. Но в Москве и без нее не у одного Ивана III было желание изменить все эти старые порядки, столь не соответствовавшие новому поло­жению московского государя, а Софья с привезенными ею греками, видавшими и византийские и римские виды, могла дать ценные указания, как и по каким образцам ввести желательные перемены. Ей нельзя отказать во влиянии на декоративную обстановку и закулисную жизнь московского двора, на придворные интриги и личные отношения; но на политические дела она могла действовать только внушениями, вторившими тайным или смутным помыслам самого Ивана. Особенно понятливо могла быть воспринята мысль, что она, царевна, своим московским замужеством делает московских государей преемниками византийских императоров со всеми инте­ресами православного Востока, какие держались за этих импера­торов. Потому Софья ценилась в Москве и сама себя ценила не столько как великая княгиня московская, сколько как царевна византийская. В Троицком Сергиевом монастыре хранится шелковая пелена, шитая руками этой великой княгини, которая вышила на ней и свое имя. Пелена эта вышита в 1498 г. В 26 лет замужества Софье, кажется, пора уже было забыть свое девичество и прежнее византийское звание; однако в подписи на пелене она все еще величает себя «царевною царегородскою», а не великой княгиней московской. И это было недаром: Софья, как царевна, пользовалась в Москве правом принимать иноземные посольства. Таким образом, брак Ивана и Софьи получал значение политической демонстрации, которою заявляли всему свету, что царевна, как наследница павшего византийского дома, перенесла его державные права в Мс как в новый Царьград, где и разделяет их со своим супругом.

Почувствовав себя в новом положении и еще рядом с так знатной женой, наследницей византийских императоров, Иван в шел тесной и некрасивой прежнюю кремлевскую обстановку, какой жили его невзыскательные предки. Вслед за царевной из Италии выписаны были мастера, которые построили Ивану новый Успенский собор, Грановитую палату и новый каменный двор на месте прежних деревянных хором. В то же время в Кремле при дворе стал заводиться тот сложный и строгий церемония который сообщал такую чопорность и натянутость придворной московской жизни. Точно так же, как у себя дома, в Кремле, среди придворных слуг своих, Иван начал выступать более торжественной поступью и во внешних сношениях, особенно с тех пор, как само собою, без бою, при татарском же содействии (3), свалилось с плеч ордынское иго, тяготевшее над северо-восточной Русью два с половиной столетия

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: