Хрестоматия
15 января Ирина постриглась в Новодевичьем монастыре под именем Александры и официально стала называться государыней царицей-инокиней. Борис последовал за сестрой. На время монастырь превратился в центр управления государством. В Москве же в это время ситуацию контролировали всесильные Годуновы во главе с патриархом Иовом, не желавшим перемен в Кремле. В их руках были и царское имущество, и армия, и дипломатия. При дворе и в правительстве они представляли самую мощную родовую группировку, обеспечивая успех своему ставленнику. Таким образом, к трону Борис подошел не один, а в окружении многочисленных родственников, которые, как и для царя Федора, должны были стать его главной опорой в управлении страной.
Конечно, после смерти Федора Ивановича русские люди пребывали в шоковом состоянии, и перед всеми стоял один вопрос: кому править. Ведь до этого власть передавалась по наследству внутри одной династии московских князей. Да и само государство по сути своей представляло их разросшийся удел и принадлежало им на правах собственности. Значит, власть вместе с имуществом должна была перейти к ближайшему царскому родственнику.
После Федора ближайшим родственником оставалась жена Ирина, получившая благословение на царство. Отказавшись править, она формально имела право благословить уже своего родственника, то есть Бориса. По существовавшей до этого традиции одно это уже обеспечивало законность его воцарения. Но брат и сестра понимали, что такие права на престол весьма призрачны и что их могли оспорить другие родственники Федора, например, двоюродные братья по линии матери, Романовы. Надежность будущему царю могли обеспечить лишь желание и готовность подданных служить ему. Узнать об этом можно было только на избирательном Земском соборе, сходном по своим функциям с польским сеймом, постоянно избиравшим королей. Поэтому 17 февраля 1598г. в Успенском соборе был собран Земский собор, имевший одну задачу — избрать нового царя. Его инициаторами официально считались патриарх и Боярская дума, хотя на самом деле все было сделано, скорее всего, по инициативе Бориса и его родственников, желавших иметь от подданных твердые гарантии верности.
У исследователей нет единодушного мнения ни по поводу состава собора, ни по поводу законности его решений. Одни полагали, что его вообще не было, а решения были подтасованы (Костомаров), другие полностью доверяли всем его постановлениям и дошедшим до нас документам (Платонов). По мнению Карамзина, на соборе было 500 избирателей, Соловьев насчитывал 474 человека, Ключевский— 512, Мордовина— более 600. Причина разногласий заключается в том, что до нас дошло мало подлинных документов этого собора. Многие исследователи полагали, что две «Утвержденные грамоты об избрании Бориса как раз и являются его итоговыми документами. Однако возможно и другое предположение: данные грамоты к избирательному собору отношения не имели, а являлись своеобразной крестоцеловальной записью духовенства, правительства и двора, свидетельствующей о готовности верно служить новому царю. Одна грамота была составлена и подписана после согласия Бориса стать царем, вторая — после Серпуховского похода непосредственно перед его венчанием на царство. Поэтому подписи под ними разные— кто был на момент подписания в Москве, тот и подписывал. Судить же по подписям на Утвержденных грамотах о составе избирательного собора нельзя.
Соловьев полагал, что на соборе был весь Освященный собор во главе с патриархом (около 100 человек), правительство и двор, (около 300 человек), выборные от городов (около 33 человек) (по мнению С. П. Мордови-ной это были лица, избиравшиеся на 3 года для участия в земских соборах), 22 гостя, 45 старост гостинных сотен, 7 стрелецких голов.
Разумеется ведущую роль на соборе играл патриарх Иов, официально возглавлявший правительство после пострижения Ирины. Именно он предложил избрать новым царем Бориса Федоровича Годунова как мудрого соправителя царя Федора и брата царицы. О содержании его речи можно судить по Утвержденной грамоте и по Повести о честном житии царя Федора, написанной патриархом в 1598 году.
Права Бориса на престол Иов объяснил так: с детских лет вместе с сестрой он был при «светлых царских очах и от премудрого царского разума навык». Именно ему царь Иван завещал заботиться о Федоре и Ирине, которую почитал как дочь. Борис твердо помнил наказ и верно служил царю и царице; разгромил крымского хана, отнял города у шведов, охранял границы. К Борису присылали послов и «цесарь христианский, и султан турецкий, и шах персидский», и короли многих государств. «Все российское государство в тишине устроил, святая вера стала сиять выше всех, и государево имя стало славиться от моря и до моря, от рек и до конца вселенной».
Патриарх сильно преувеличил заслуги Годунова, но такова была цель его речи, и она была достигнута. Все собравшиеся единодушно согласились с избранием Бориса Федоровича Годунова на царство. Почему же Борис так легко добился трона, который буквально через несколько лет будут оспаривать друг у друга самые различные претенденты, ввергая страну в пучину смут и междоусобиц? Причин, видимо, было несколько. Прежде всего, после многовекового правления одной династии русское общество было еще не готово к политическим баталиям, поэтому у Бориса просто не было соперников. Кроме того, при покровительстве царицы, пользовавшейся всеобщим уважением, мощный родовой клан Годуновых занимал в правительстве все ведущие позиции и обеспечивал своему лидеру огромную поддержку. В дополнение ко всему можно предположить, что воцарение Бориса устраивало знать, поскольку не вносило ничего нового в сложившуюся при дворе иерархию. Ожидалось, что и во внешней и во внутренней политике будущего царя все останется как и при Федоре, суля государству спокойствие и стабильность.
При всей благоприятности стечения обстоятельств Борис боялся власти и далеко не сразу согласился на коронацию. Поселившись с сестрой в Новодевичьем монастыре, он издали мог наблюдать за тем, что происходило в столице. После единодушного избрания на Земском соборе к нему начались ежедневные шествия бояр, духовенства с толпами народа, умолявших его принять царский венец. Но каждый раз пришедшие получали отказ. Борис демонстрировал всем, что не только не стремится к власти, но даже ее не хочет. 18 и 19 февраля в Успенском соборе патриарх организовал многолюдный молебен о даровании нового царя. Наконец 21 февраля, во вторник Сырной недели, все духовенство во главе с Иовом, бояре, дворяне и «великое множество народа» в праздничных одеждах, с крестами и иконами направились в Новодевичий монастырь. Это был настоящий крестный ход, только входивший в церковную практику. 21 февраля было выбрано не случайно. Именно по вторникам в Византии праздновалась память Богоматери Одигитрии, в честь которой был построен собор Новодевичьего монастыря, поэтому светское по своей значимости шествие как бы окрашивалось духовным ореолом.
В воротах монастыря пришедших встретил Годунов с монахами, держащими икону Смоленской Богоматери. В руках патриарха была икона Владимирской Богоматери, главной святыни страны. При виде ее Борис упал на колени и долго со слезами молился, восклицая: «Зачем, о царица, ты такой подвиг сотворила, придя ко мне?». Патриарх сурово ответил, что она пришла исполнить волю сына своего, которой нельзя противиться.
Обряд умоления иконой должен был означать, что Борис являлся не только людским избранником, но и божьим. (В 1613 г. он был повторен при избрании на царство Михаила Романова.) Однако далеко не все представители духовенства его одобрили, полагая, что божество не должно умолять о милости тленного человека.
После литургии в монастырском храме процессия направилась к царице-инокине Александре и стала умолять ее благословить брата на царство. Увидев Владимирскую Богоматерь, царица воскликнула: «Против воли Бога кто может стояти?», — и благословила Бориса. Так он получил первое благословение на царство. Второе — от Иова произошло в монастырском храме. С этого момента Б. Ф. Годунов стал считаться нареченным царем. До этого в процедуре восхождения на престол никакого промежуточного этапа не было — через 40 дней после смерти царя, в удобный день наследника венчали. Борис же, видимо, так сомневался в прочности власти и боялся трона, что на долгие месяцы растянул свое восхождение на него.
Наречение в монастырском храме, считавшемся наиболее святым местом, позволило Б. Годунову включить в свой титул такие слова: «Благочестивый, христолюбивый, Богом почтенный. Богом возлюбленный. Богом превознесенный и Богом избранный ото всего христианского народа». Для подданных же такое помпезное величание говорило лишь о непомерном тщеславии нового царя.
21 февраля было провозглашено новым церковным праздником и до смерти Бориса отмечалось крестным ходом в Новодевичий монастырь.
После наречения Годунов не сразу поехал в столицу. Дело в том, что начинался пост, и какие-либо празднества казались неуместными. Только 26 февраля, на Масленицу, состоялся его первый въезд в столицу. Он напоминал въезд французских королей в Париж после коронации в Реймсе и, возможно, с него был скопирован, как и сам обряд наречения в монастыре (правда, этап наречения был, видимо, взят из церемонии возведения на престол русских иерархов).
Около стен столицы нареченного царя радостными криками встретила огромная толпа народа, символизируя его единение с простыми людьми и их готовность служить ему. Именитые гости преподнесли хлеб-соль и богатые дары. Духовенство и бояре вышли навстречу избраннику только из кремлевских ворот. В Успенском соборе патриарх в третий раз благословил Бориса, держа над его головой животворящий крест, одну из царских регалий. Затем с детьми и боярами новый царь обошел кремлевские соборы, демонстрируя свое уважение к святыням и умершим царям.
После наречения была составлена «Избирательная грамота», узаконивавшая воцарение Бориса и подтверждавшая готовность духовенства и знати служить ему. В храмах все население государства целовало крест новому царю, что было определенным новшеством, поскольку раньше приводить к присяге можно было в любом месте. Новой процедурой Борис еще больше хотел себя обезопасить, так как преступление против него теперь превращалось в преступление против Бога. Новшеством стало и то, что в церквах перед любой службой стали петь многолетие не только царю, но и его жене и детям. Вполне вероятно, что все это раздражало многих русских людей, сомневавшихся в богоизбранности Б. Годунова.
Только 1 апреля царь Борис переехал в Кремль. К тому времени с южных границ неоднократно приходили тревожные вести о том, что крымский хан собирает огромное войско для похода на Москву. Действительно, междуцарствие представлялось наиболее удобным временем для грабительского нападения. 20 апреля на заседании Боярской думы Борис поставил вопрос о необходимости отправки на Берег большого войска, не менее 500 тыс. человек, во главе которого собирался встать сам. Вскоре войско было собрано и 7 мая выступило из Москвы по направлению к Серпухову. Его роспись показывает, кто был у трона нового царя в момент прихода к власти.
Большой полк возглавили царевич Араслан, Ф. И. Мстиславский, С. В. Годунов и С. Ф. Сабуров. Передовой полк — сибирский царевич, Д. И. Шуйский и А. А. Репнин. Полк правой руки — казанский царевич, В. И. Шуйский, И. В. Годунов и И. В. Сицкий. Сторожевой полк — С. Ф. Сабуров, а для подготовки места расположения войска заранее поехали Я. М. Годунов и И. М. Пушкин. В Дворовом полку при царе были Ф. Н. Романов и его брат А. Н. Романов. Печатником остался В. Щелкалов, постельничим — И. Безобразов, оружничим — Б. Бельский (как при Федоре). Как видим, никаких кардинальных изменений при дворе и в войске нового царя не произошло. По-прежнему главной опорой трона оставались Годуновы и Сабуровы (Д. И. Шуйский и Б. Я. Бельский были свояками Бориса по линии жены).
В Москве вместо царя осталась править царица-инокиня Александра с царицей Марией. При них: Ф. М. Трубецкой, Д. И. Годунов, Н. Р. Трубецкой, И. М. Глинский и Б. Ю. Сабуров. Григория Васильевича среди них уже нет, так как он либо болел, либо уже умер. В следующем году дворецким стал С. В. Годунов.
В Серпуховском походе Бориса участвовали и более молодые представители его рода. Все они находились в государевом полку: Н. В. и П. В. Годуновы, М. Б. Сабуров, Ж. С. Сабуров, Б. С. Сабуров, С. С. Годунов, И. И. Годунов, И. Н. Годунов, И. М. Годунов, 3. И. Сабуров. Роспись показывает, что, хотя Борис и окружил себя многочисленными родственниками, но поставил их не на ведущие должности, уважая родовитость остальной знати. Поэтому крупных местнических споров не возникло, в целом же поход был объявлен «без мест».
11 мая войско прибыло в Серпухов и стало готовиться к обороне. Царь Борис лично осмотрел засечные чертежи, указал, кого послать к засекам, кому остаться у Серпухова и в каких полках.
18 июня стало известно, что крымский хан Казы-Гирей не решился напасть на Русь, узнав о воцарении Б. Годунова и готовности знати ему служить. Вместо войска в царский стан прибыли крымские послы. Желая показать свое могущество, Борис устроил им помпезную встречу: на протяжении 7 верст расположил у дороги полки, в огромной расписной палатке устроил прием вместе с боярами и дворянами «в золотых парадных платьях». Все это должно было показать крымцам прочность власти и могущество «божьего избранника».
30 июня как победитель важно и торжественно Борис въехал в столицу. Народ снова радостно его приветствовал. (Публицисты Смутного времени потом обвинят его в том, что он умышленно пустил слух о нападении крымцев и «бездельно» стоял под Серпуховом, пируя и раздавая милости знати, чтобы снискать ее любовь). Но, думается, эти обвинения были напрасными. Угроза нападения крымцев в то время была суровой реальностью.
Серпуховский поход показал новому царю, что открытых противников у него нет и что подданные готовы служить ему «верой и правдой». Однако Борис вновь попросил патриарха составить Утвержденную грамоту и вновь велел подписать ее представителям духовенства, боярства, дворянства и городов. Один экземпляр положили в царскую казну, другой — в гробницу митрополита Петра для освящения и бережения.
Все эти предосторожности как бы свидетельствовали, что Б. Годунов предчувствовал свой бесславный конец и пытался любым путем обезопаситься от предательства знати. Однако все оказалось напрасным. Первому выборному царю современники не простили ни одного промаха, ни одной ошибки и на века заклеймили как преступника и узурпатора.
Только через полгода после избрания, 3 сентября, Борис решился венчаться царским венцом. Весь двор принял участие в церемонии. «Шапку Мономаха» нес виднейший боярин кн. Ф. И. Мстиславский, скипетр, символ царской власти — боярин кн. Д. И. Шуйский, яблоко (державу) — боярин С. В. Годунов, золотыми монетами обсыпал при выходе из собора царевич Федор. Соблюдая иерархию, Годунов смог окружить себя преимущественно близкими родственниками (кроме Мстиславского). Этим он показал всем, кто будет при нем на первых ролях.
Венчание на царство было отмечено со всей пышностью. До 10 сентября шли праздничные пиры в кремлевском дворце. Для народа на площадь выкатывали бочки с пивом и медом. Все придворные чины получили тройное годовое жалование, население было освобождено на год от налогов. Заключенных выпустили на волю, и было объявлено, что новый царь 5 лет обещает никого не казнить.
По случаю торжества Борис щедро раздавал чины: боярство получили М. П. Катырев-Ростовский, А. Н. Романов, А. Б. Трубецкой, В. К. Черкасский, Ф. А. Ноготков; окольничими стали: М. Н. Романов, Б. Я. Бельский, В. Д. Хилков, М. М. Салтыков, Н. В. Годунов, С. Н. Годунов, Ф. А. Бутурлин, С. С. Годунов, М. М. Годунов. Конюшим был назначен Д. И. Годунов, кравчим — И. И. Годунов, казначеем — И. П. Татищев, чашником — П. Ф. Басманов, ясельничим — М. И. Татищев. Два последних стали вскоре царскими любимцами.
Новые назначения свидетельствуют о том, что царь Борис хотел сохранить созданное при Федоре равновесие среди знати, не забывая при этом и своих родственников, на которых собирался опираться. Два года по воспоминаниям современников, все были довольны новым царем. Он старался выполнять все данные при венчании обещания. Никого не казнил, не наказывал, заботился о всеобщем благосостоянии следуя своей клятве: «Бог свидетель сему: никто не будет в моем царстве нищ или беден! Сию последнюю рубашку разделю со всеми». Известный писатель А. Палицын так писал об этом времени: «Двоелетнему же времени прошедшу, и всеми благими Росия цветяше. Царь же Борис о всяком благочестии и о исправлении всех нужных царству вещей зело печашеся. По словеси же своему о бедных и нищих крепце промышляше, и милость к таковым велика от него бываше, злых же людей люте изгубляше. И таковых ради строений всенародных всем любезен бысть».
Прежде всего для успокоения знати Борис разобрал местнические споры, разгоревшиеся в дни правления царицы Ирины. Затем щедрыми пожалованиями он склонил многих на свою сторону. Поскольку войны не велись, то царская служба стала легкой и необременительной для боярства и дворянства. Городское население и черносошные крестьяне получили послабление в налогах. Многие работы по строительству укреплений, мостов и дорог стали вестись за счет казны наемными работниками. Наиболее широкое распространение данная практика получила в период трехлетнего голода.
Царские указы облегчили и участь крепостных крестьян. Согласно им было точно определено, сколько каждый крестьянин был обязан платить хозяину и сколько дней на него работать. Более того, в 1601 г. был издан указ, разрешающий крестьянский выход в Юрьев день и определяющий размер «пожилого»— 1 руб. 2 алтына за год. Правда, крестьянам не разрешалось переходить к крупным вотчинникам, а только к небогатым служилым людям, жильцам, детям боярским и иноземцам. Это было сделано для того, чтобы служилые люди не разорялись окончательно, так как крестьянский труд был их единственным средством для существования.
В первые годы правления Борис старался угождать всем и быть рачительным хозяином огромного государства. Незаурядные личные качества, пытливый ум, приветливость и чувствительность, ораторское искусство («вельма сладкоречив»), красивая внешность и величавость царя привлекали к нему подданных. Один из современников писал о нем: «Муж зело чуден, в рассуждении ума доволен и сладкоречив, весьма благоверен и ни-щелюбив и строителен зело, и державе своей много попечения имея и многое дивное о себе творяше». Всем было известно, что Борис очень любил жену и детей, ненавидел низменные забавы и винопитие.
До нас дошли царские указы в Сибирь, в которых наглядно прослеживается рачительное отношение государя к природным богатствам. В них воеводам запрещалось рубить лишний лес даже для строительства судов, чтобы ничего не оставалось и не гнило. Отходы от строительства следовало использовать для отопления казенных помещений. Четко регламентировалось, сколько можно было отстреливать пушного зверя и каким оружием. Нельзя было грабить и эксплуатировать местное население, которому полагалось отводить сенокосные, пушные промыслы, рыбные угодья. Больных и увечных освобождали от платы ясака.
Освоение Сибири в царствование Бориса продолжалось исключительно интенсивно. В 1598 г. воевода Воейков разбил войско хана Кучума и взял в плен его семью. Под конвоем цариц и царевичей отправили в Москву, где они были весьма ласково встречены Борисом. Самому Кучуму также неоднократно предлагалось прибыть к царскому двору, но тот предпочел убежать в нагайские степи, где и был убит. Продолжалось строительство сибирских городов: Верхотурья, Мангазеи, Томска и др. Царь стремился к тому, чтобы в Сибири были не только городки-крепости, но и хорошие дороги, села с пашнями, мельницы, солеварницы и т. д. Для этого всячески поощрялись всевозможные промыслы и их заводчикам давались большие льготы, переселялись семьи купцов, крестьян, которым давались денежные ссуды, хлеб, орудия труда.
В жены стрельцам направлялись молодые девушки, чтобы они обзаводились семьями и заселяли огромные просторы. Сибирские воеводы были обязаны за счет казны строить суда для перевозки товаров, сооружать мосты и дороги и следить за их состоянием. Местному населению предлагалось креститься и наниматься на царскую службу. В городках-крепостях строились церкви, присылались книги, церковная утварь, в Верхотурье был основан первый в этой местности монастырь, куда могли постричься старые и увечные казаки.
Отличительной чертой Бориса еще до вступления на престол была любовь к иностранцам и всему иностранному. Воцарившись, он стал всячески покровительствовать выходцам из Ливонии, бежавшим в Россию во время польско-шведской войны. Им давались большие денежные ссуды, земельные угодья, предлагалось поступать на царскую службу. Много льгот от царя получили английские, ганзейские и голландские купцы.
Им было позволено поселиться в особой немецкой слободе на Кукуе и даже построить там кирху. Для нужд двора Борис стремился выписывать из-за границы всевозможных специалистов: медиков, рудознатцев, часовщиков, ювелиров. Личную его охрану составили иностранцы-наемники. Для приобщения русских людей к иноземным наукам царь хотел пригласить в Москву известных европейских ученых и организовать особую школу. Но против этого активно выступило духовенство во главе с патриархом Иовом, полагавшим, что вместе с науками на Русь проникнет чуждая вера. Тогда царь решил послать несколько молодых людей для обучения в Англию, Голландию и Любек. Смута помешала этому замыслу— из 9 посланных вернулся только один.
Царствование Бориса началось при весьма благоприятной для России международной обстановке. Два самых опасных западных соседа, Речь Посполитая и Швеция, вели между собой ожесточенную борьбу. Поэтому, когда 16 октября 1600г. в Москву прибыло польское посольство во главе с Л. Сапегой для заключения «вечного мира», царь не слишком торопился его принять. Под разными предлогами аудиенция откладывалась. Только 26 ноября Сапега смог предстать перед «светлыми царскими очами». Однако сами переговоры с боярами начались еще позднее — 3 декабря и продолжались до августа 1601 года Борис медлил, так как хотел узнать исход борьбы поляков со шведами. Кроме того, он стремился заставить короля Сигизмунда признать свой царский титул, но это не удалось. Тогда в свою очередь Годунов отказался признать права Сигизмунда на шведскую корону, тем самым принимая сторону его дяди Карла. В конце концов с поляками было заключено лишь перемирие на 20 лет.
Борис не хотел терять надежду на приобретение Ливонии, но военным путем делать этого не стремился, поскольку боялся неудач. Дипломатический путь казался ему более перспективным. Для его реализации царь пригласил в Москву опального шведского принца Густава, надеясь выдать за него свою дочь Ксению и посадить на Ливонский престол. Но этот план не удался. Густав оказался человеком строптивым и малодостойным. Он привез с собой любовницу, пьянствовал, не желал принять православие, и царь был вынужден выслать его в Углич.
Неудача не остановила Бориса. Он решил подыскать жениха для Ксении в европейских королевских домах, вскоре удалось договориться о браке с датским принцем Иоганном, братом короля Христиана. В конце лета 1602г. в Москву прибыл жених, радушно встреченный царем и его семьей (Ксения, правда, до свадьбы с ним не должна была видеться). Однако и этой свадьбе было не суждено состояться. В октябре Иоганн тяжело заболел и скоропостижно умер.
Безрезультатными оказались и попытки высватать для царевича Федора грузинскую княжну. Кахетинский государь Александр, считавший себя царским вассалом, был убит сыном, принявшим магометанство и перешедшим под протекторат Персии. «Зондирование почвы» в Австрии и Англии также не принесло результата. Рудольф не хотел портить из-за России отношения с Сигизмундом, а Елизавета всегда вела осторожную политику.
После Серпуховского похода с Крымским ханством установились мирные отношения. Чувствуя свою силу, Борис стал уменьшать ежегодные поминки хану, одновременно укрепляя южные границы. С берегов Оки линия обороны сместилась на юг и стала проходить у городов-крепостей Царева-Борисова, Белгорода, Валуйки. Сюда из казны регулярно подвозились хлебные запасы, вооружение, порох, снаряды. Основные полки стояли теперь у Мценска, Новосили и Орла. В помощь им в случае опасности должны были подходить отряды из Рязани, Михайлова и Пронска.
Продвижение русских на юг очень не нравилось крымскому хану, но воспротивиться ему он не мог. Даже турецкий султан, его покровитель, был в этом отношении бессилен. Борис же для ущемления интересов Турции стал поддерживать православного молдавского господаря Михаила, посылая ему деньги, дорогие подарки, книги и церковную утварь.
Умелое управление государством позволило царю существенно пополнить царскую казну. В итоге за казенный счет началось большое строительство. В Кремле выстроили обширные каменные палаты для военных приказов, около Конюшенного приказа устроили водопровод по образцу европейских. Был надстроен верх колокольни Ивана Великого и под ее куполом золотыми буквами написали имя Бориса с полным царским титулом. Чтобы прославить себя на века, царь начал строительство нового собора по образцу иерусалимского храма «Святая святых» с копией Гроба Господня внутри. Правда, завершить это строительство не удалось, и позднее храм был разобран.
Через Неглинку возвели новый широкий мост, на котором даже расположились лавки купцов. Для нищих были построены богадельни. С роскошью была отстроена загородная резиденция Большие Вяземы.
Для прославления своего имени Борис повелел заложить на границе государства новый город Царев-Борисов. Его строителем был назначен Богдан Яковлевич Бельский, родственник царицы Марии Григорьевны. В помощь