Xreferat.com » Рефераты по культуре и искусству » Архитектура, живопись и гравирование

Архитектура, живопись и гравирование

в художниках усилилась; но так как своих, русских, было мало налицо, а иностранцы, уже находившиеся в России, были по большей части неудовлетворительны и не особенно многочисленны, то пришлось снова прибегнуть к вызовам из чужих краев. Таким образом явились к нам портретист граф де Ротари, писавший также исторические и аллегорические картины, плафонный живописец Фонтебассо, портретисты Л. Токке и Г. Грот , брат последнего Иоганн, живописец животных, декораторы Дж. Валерьяни и А. Презинотти, Тарсия , Джузеппе и Джироламо Бони и др. По части архитектуры, главным деятелем явился граф Растрелли Младший , наделивший Россию многими замечательными зданиями (Смольный монастырь, Зимний и Царскосельский дворцы, Пажеский корпус, собор Сергиевской пустыни близ Стрельны, Андреевский собор в Киеве и другие). Кроме графа Растрелли-отца, порядочных скульпторов не было. Зато гравирование, при изменившихся требованиях от него, сделалось более художественным. О нем мы будем говорить впоследствии, а теперь заметим только, что гравюра была единственная отрасль художественной деятельности, в которой русские преобладали над иностранцами если не в отношении мастерства, то по крайней мере своей численностью. Из отечественных художников елизаветинского времени, посвятивших себя прочим специальностям, выдаются лишь живописцы А. Антропов , И. Бельский , И. Вишняков и только что начавшие свою карьеру ученики Валериани , Г. Козлов и Д. Левицкий , рисовальщик перспективных видов Махаев и даровитый архитектор С. Чевакинский (строитель изящного собора Николы Морского в Санкт-Петербурге). Вообще в русских художниках того времени иногда обнаруживался значительный талант, но вместе с тем сказывались недостаток основательной подготовки, особенно по части рисунка, и отсутствие оригинальности. Заведения, существовавшие при Академии Наук и при Конторе строения дворцов и садов Ее Величества, единственные тогдашние рассадники художественного образования, не имели ни правильной организации, ни достаточных материальных средств, и преследовали каждое свою особую цель, состоявшую для первого из этих заведений в приготовлении рисовальщиков и граверов, а для второго - в доставлении мастеров для дворцовых убранств и построек. Объем преподавания в обоих училищах был ограничен и зависел от разных случайностей, среди которых большая или меньшая надобность в мастерах для определенных работ занимала первое место. Такое положение дела не могло не остановить на себе внимания передовых людей того времени, в кругу которых зародилась мысль об учреждении в России специального художественного училища по образцу европейских академий искусства. Еще в 1746 г. профессор Струбе де Пирмонт, исполняющий должность непременного секретаря Академии Наук, подавал правительству записку о необходимости основать такую академию, но его проект остался без движения, оттого ли, что был неудовлетворителен, или оттого, что его составитель не нашел поддержки ни у кого из любимцев императрицы. Затем, одиннадцать лет спустя, основатель и первый куратор Московского университета, И.И. Шувалов , вошел с докладом в Сенат, испрашивая разрешения завести особую "трех знатнейших художеств академию". Любопытно, что мотивами этой меры он выставлял не столько необходимость развить в русском обществе вкус к изящному и иметь национальное искусство, сколько славу, которое новое учреждение может принести нашему правительству в Европе, и экономию, какая произойдет от того, что впредь не надо будет выписывать к нам дорогостоящих иностранцев. Доклад Шувалова был утвержден сенатским указом 6 ноября 1757 г. В этом указе куратору Московского университета давалось полномочие открыть академию при сем университете, и на ее содержание ассигновалось по 6000 в год. Приступив к осуществлению своего плана, Шувалов прежде всего озаботился выбором профессоров для новоучреждаемого училища. Взять их из числа художников, имевшихся у нас в эту пору, значило бы только влить старое вино в новые меха. Надо было запастись свежими деятелями, способными вести и упрочить преподавание искусств на новых началах. Заимствовать таких деятелей казалось всего удобнее из Франции, бывшей в ту пору всесветской законодательницей вкуса. Поэтому Шувалов обратился в Парижскую академию с просьбой указать ему несколько французских художников, соответствующих его желаниям, и пригласил их на русскую службу. Среди самых членов Парижской академии нашелся один, Л.-Ж. Лелоррен, который согласился отправиться в Россию и быть первым насадителем в ней академической живописи. Вместе с ним прибыли в Петербург рисовальщик, впоследствии знаменитый, Ж.-М. Моро, архитектор Валлен де ла Мот и скульптор Н.-Фр. Жилле . Для граверного класса был выписан искусный берлинский мастер Г.-Фр. Шмидт . Из русских, в личный состав академии попал один лишь С. Чевакинский, в качестве преподавателя черчения. Поместить академию предполагалось в Москве, так как она должна была составлять лишь отделение тамошнего университета; но приглашенные из-за границы профессора решительно отказались ехать в такую глубь дикой, по их мнению, страны и жить вдали от двора и его антуража. Вследствие этого Шувалову пришлось изменить свое первоначальное намерение и открыть академию в петровской столице. Одновременно с вызовом профессоров был составлен первый контингент академических учеников. В него вошли 16 молодых людей, признанных наиболее склонными к искусству между воспитанниками Московского университета, и 22 мальчика из солдатских детей, набранных в Петербурге. В первых месяцах 1758 г. было приступлено к преподаванию в академии, чем и началось ее фактическое существование. С этого времени история русского искусства, можно сказать, сливается с историей академии. В течение целого столетия академия является не только единственным в России питомником, наделяющим ее художниками всех специальностей, но и центром, из которого искусство проникает в общество около которого группируется все важное, что только предпринимается в художественной части. Направление ее деятельности, проповедуемые ею эстетические принципы, становятся направлением и принципами всего русского искусства. Но возникнув не вследствие потребности, ощущавшейся в народе, а по мысли сильных мира, вкусивших от европейской цивилизации, в подражание иностранным заведениям подобного рода, и будучи при самом основании своем снабжена профессорами французскими, академия сразу приняла характер подражательный. Его сохранила она и тогда, когда ее педагогический персонал стал все более и более наполняться природными русскими, учениками иностранцев; его надолго закрепили за нею безучастные массы общества к отечественным художникам, существовавшим почти одними правительственными заказами, и та система воспитания, которой постоянно держалась она до 50-х годов нынешнего столетия, несмотря на неоднократное изменение ее устава. Контингент ее воспитанников составлялся из мальчиков, наудачу взяты из толпы преимущественно безродных детей и простолюдинов; после долгой дрессировки в академической школе, под ферулой псевдоклассицизма, большинство этих мальчиков пропадало бесследно, и только немногим из них, наиболее способным и трудолюбивым, удавалось сделаться настоящими художниками, но такими, которые, не получив солидного общего образования и не чувствуя под ногами национальной почвы, владели лишь техническим мастерством и проявляли свое дарование лишь в благоговейном подражании знаменитым корифеям итальянского и французского искусства. Шестилетнее пребывание в чужих краях, куда отправлялись лучшие питомцы академии тотчас по выпуске своем из нее, не приводило этих малоразвитых юношей к самостоятельности, а, напротив того, способствовало им еще более обезличиваться.

Оставляя в стороне русскую скульптуру, история которой по основании академии очерчена с достаточной подробностью в статье "Ваяние" (том V, стр. 668 - 70), бросим беглый взгляд на движение у нас с этой поры других отраслей искусства.

По архитектуре, первые видные художники не из иностранцев выступили на сцену в царствование Екатерины II . То были: А. Кокоринов , талантливый ученик графа Растрелли, занимавший пост директора академии, много способствовавший разумной постановке преподавания в ней на первых порах и прославившийся проектом ее грандиозного, ныне существующего здания, достроенного, однако, не им, а Ю. Фельтеном ; В. Баженов , ученик академии, известный своими проектами Екатерингофского дворца в Санкт-Петербурге, грандиозного дворца, долженствовавшего охватывать собой весь Московский Кремль, и дворца в Царицыне, близ Москвы (оставшегося неоконченным), соорудитель здания Арсенала и Сената, в Москве, Арсенала в Санкт-Петербурге, Михайловского замка, достроенного итальянцем Бренною, и много других построек в обеих столицах, в Гатчине и Павловске; И. Старов , ученик Кокоринова в академии, строитель Таврического дворца в Санкт-Петербурге и Троицкого собора в Александро-Невской лавре. Все трое, как свидетельствуют о том их произведения, прекрасно изучив стили антично-римский и цветущей эпохи Возрождения, более или менее удачно применяли к делу их формы, и только Баженов попробовал придать царицынскому дворцу готический характер. Ничего оригинального не было и в сочинениях вышеупомянутого Фельтена, которому принадлежат, между прочим, здание старого Эрмитажа, лютеранские церкви святой Екатерины и святой Анны и армянская церковь на Невском проспекте в Санкт-Петербурге. Важнейшим архитектурным предприятием в первые годы царствования Александра I была постройка Казанского собора в нашей северной столице. Соорудитель этого здания, А. Воронихин , взял для него за образец римский собор святого Павла, с его двукрылой колоннадой; но будучи стеснен и местом, и средствами для этой постройки, создал лишь сравнительно скромное подобие ватиканского храма, составляющее, однако, и доныне один из лучших памятников новейшего церковного зодчества в России. Около времени достройки Казанского собора распространился по всей Европе архитектурный стиль, порожденный во Франции стремлением Наполеона I сравняться величием с древними римскими цезарями и воскресить вокруг себя холодный, суровый блеск их эпохи. Стиль этот, известный под названием стиля империи, едва ли не сильнее всего привился у нас благодаря пристрастию нашего высшего общества ко всему французскому, хотя плохо соответствовал нашим условиям жизни и климату. На каждом шагу, в Петербурге и Москве, стали появляться древнеримские портики, фронтоны, ряды колонн или полуколонн на фасадах, огромные арки, подражания античным ротондам, храмам, базиликам. Как на особенно характерный образчик подобной архитектуры, укажем на здание санкт-петербургской Биржи, произведение француза Т. де Томона , которому принадлежал также недавно уничтоженный Большой театр в Санкт-Петербурге. Подчиняясь господствующему вкусу, в стиле империи работали и многие из русских зодчих того времени, в том числе академические профессора А. Мельников и братья Александр и Андрей Михайловы . В этом же стиле был сочинен несчастным А. Витбергом его грандиозно-мистический проект Храма Спасителя, впоследствии брошенный вследствие своей неосуществимости. В 1820-х и 1830-х годах пользовался большим уважением архитектор Василий Стасов , в своих церковных постройках (Троицком соборе в Измайловском полку, Преображенском соборе, Конюшенской и Знаменской церквах в Санкт-Петербурге) соединявший форму латинского креста в планах и обработку внешности сооружений в стиле империи с пятиглавым их увенчанием, до некоторой степени напоминающим один из наиболее обычных типов старинных русских церквей. Талантливый Росси наделил Петербург великолепным Михайловским дворцом (ныне музей императора Александра III), зданием Главного штаба и Александринским театром со служащими для него фоном домами Министерства внутренних дел и Театральной дирекции и красивой перспективой их корпусов, выходящих на Театральную улицу. Царствование императора Николая I , особенно во второй своей половине, было эпохой весьма оживленной архитектурной деятельности. Этот монарх, великий любитель искусства, считал необходимым, чтобы его процветание в России соответствовало высокому положению, занятому ею среди прочих государств Европы. Он придумывал одно за другим крупные художественные предприятия, сам следил за их исполнением, поощрял художников своим милостивым вниманием и, занимая лучших из них крупными, хорошо оплачиваемыми заказами, лично преподавал им указания и советы. Но столь непосредственное попечение Государя о русском искусстве, благотворное во многих отношениях, имело и невыгодные последствия: оно стесняло свободу художественного творчества, мешало художникам идти тем путем, на который их влекли дух времени и стремления, пробудившиеся в обществе, а вело по направлению, зависевшему от личного вкуса Государя, делало искусство чересчур официальным. Между многочисленными архитектурными предприятия Николаевской эпохи важнейшими были постройка Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге и московского Храма Спасителя, тянувшиеся во все продолжение этой эпохи и доставившие работу целой толпе художников всех специальностей. Исаакиевский собор, создание француза О. де Монферрана , при всей своей громадности, дорогой мраморной облицовке, множестве своих гигантских монолитных колонн, роскоши внешнего скульптурного убранства и внутренней отделки, лишен оригинальности, представляет повторение весьма ординарных форм стиля Возрождения и мало походит на православную церковь. Еще более колоссальный Храм Спасителя, произведение К. Тона , питомца нашей академии и потом ее влиятельного профессора, составляет полное выражение типа церковных построек, изобретенного этим художником, который старался возвратиться в нем к типу древнерусских соборов с пятиглавым увенчанием и усовершенствовать этот тип при помощи новейшей техники, но, по недостатку основательного знакомства с русской художественной археологией (она находилась только в зачатке в его пору), впавший в произвол и многие погрешности. Тем не менее, изобретение Тона до такой степени понравилось Государю, что в Петербурге, в его окрестностях и в некоторых других пунктах явились церкви более или менее близкие по типу к храму Спасителя, построенные или самим Тоном, или его учениками (церковь святой Екатерины, в Нарвской части, Введенская в Семеновском полку, Благовещенская в Конногвардейском, святого Мирония в Измайловском, Царскосельский, Гатчинский, Петергофский соборы и прочие); мало того, было предписано впредь при постройке церквей держаться этого типа как образцового. В русском стиле, как понимал его Тон, сооружен им также большой Кремлевский дворец в Москве, замечательный обширностью и роскошью главных своих зал. Несмотря на несовершенство произведений Тона, ему должно быть поставлено в заслугу, что он открыл русским зодчим глаза на наше древнее искусство и первый сделал попытку воскресить его в новейшей отечественной архитектуре. Важнейшие казенные и общественные постройки в конце царствования Николая I, кроме Тона, поручались главным образом А. Брюллову (реставрация Зимнего дворца после пожара, Пулковская обсерватория, лютеранская церковь святого Петра в Санкт-Петербурге и готическая православная церковь в Парголове), Н. Бенуа (придворные конюшенные здания в Петергофе, железнодорожный вокзал, там же, и прочие), и А. Штакеншнейдеру , привилегированному, так сказать, соорудителю дворцов для особ Августейшей Фамилии (дворцы великой княгини Марии Николаевны , ныне здание Государственного совета; великого князя Николая Николаевича , ныне Ксениевский институт; дворцы Знаменской и Михайловской мыз близ Петергофа и прочее. Что касается до частных построек, то над ними был установлен правительственный контроль, и лишь в редких случаях дозволялось придавать им неординарную внешность.

С восшествием Александра II на престол условия, в которых находилось наше искусство, переменились несравненно к лучшему, как переменились условия и всей вообще духовной и материальной жизни России. Великие реформы этого Государя, открывшие широкое поле для самодеятельности его подданных и поднявшие народное самосознание, дух свободы и прогресса, повеявший свежестью во всех сферах деятельности, возбудили аналогичные явления в области искусства; выйдя из-под излишней правительственной опеки, оно стало отзывчивым на вопросы, занимавшие общество, стремящимся удовлетворять новым, возникшим в нем потребностям. Архитектура как художественная отрасль, ближайшим образом соприкасающаяся с интересами жизни, получила множество разнообразных задач. Сеть железных дорог, быстро покрывшая Россию, устройство судов на новых началах, открытие новых и коренное преобразование многих из прежних правительственных учреждений, размножение банков, акционерных обществ и других коммерческих, финансовых и промышленных предприятий, - все это вело к постройке или к переустройству зданий, приспособленных к той или иной определенной цели, все задавало архитекторам кипучую

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: