Xreferat.com » Рефераты по зарубежной литературе » Эволюция темы любви в прозе А.И. Куприна

Эволюция темы любви в прозе А.И. Куприна

я же и останусь. Надо только любить жизнь и покоряться ей»58 (IV, 411).

В другом рассказе – «Осенние цветы» (1901) – любовь снова предстает перед нами, освещенная лучами воспоминаний. Его герои шесть лет тому назад испытали блаженное безумие первой любви. Они были по-настоящему счастливы вместе, но героиня рассказа подавила в своем сердце вспыхнувшие чувства и предпочла для себя жизнь светской дамы Петербурга. За все это прошлое мстит ей: она живет этой жизнью и говорит, что вряд ли смогла бы от нее отказаться, но сердце ее не участвует в этой жизни, оно в прошлом, в воспоминаниях о любви, которую она потеряла.

«Что касается меня, я помню каждую мелочь и болею этим. Ведь это все мое, оно живет во мне и будет жить всегда, до самой смерти» (II,502).

Сердцем женщины овладевает столь острый припадок невыразимой скуки, и так неодолимо было ее желание снова увидеть любимого и испытать безумие любви, что она бросила все и поехала на свидание с ним. Но прошлого не воротишь! Прежних чувств нет, она поняла: в ней и ее любимом еще могла вспыхнуть чувственность, мог проявиться внезапный порыв страсти, перед которой нелегко устоять, но это был бы только «фальшивый и смешной подлог под прежнюю любовь» (П,507), которую нельзя воскресить, как невозможно оживить мертвеца.

Но все же пессимизм в этом рассказе отсутствует: любовь живет и будет жить в воспоминаниях героев, и это делает их чуточку счастливее, как будут счастливы герои рассказа И.А. Бунина «Солнечный удар», вспоминая свое случайное знакомство на борту парохода и последовавшую за этим незабываемую и страстную ночь любви, после которой, по настоянию «прекрасной незнакомки», они с поручиком должны были расстаться, чтобы не испортить того, что было между ними и сохранить в душе ничем не омраченное воспоминание друг о друге, о том «солнечном ударе», который они получили, случайно встретив друг друга. Финал этого бунинского рассказа не столь оптимистичен, как у Куприна. Сгорая от любви и желания еще раз встретить свою «незнакомку» и не находя выхода своим чувствам, поручик долго блуждает по городу, без всякой цели, утомленный и разбитый. Когда же он возвращается на палубу, то чувствует себя постаревшим на десять лет. Читатель может только надеяться, что, излеченный временем, поручик сможет понять свою незнакомку и будет благодарен ей, подарившей ему счастливые, не омраченные буднями и обидами мгновения любви.


2. Повести о предательстве, коварстве, лжи и лицемерии в любви


Любовная поэтика служит отличной лупой для рассмотрения духовных ценностей героя» говорит профессор Вихров в «Русском лесе» А. Леонова

С помощью этой «отличной лупы» Куприн искусно проникает вглубь нравственной природы изображаемых им людей. Одни из них оказываются пустыми, себялюбивыми, бессердечно – холодными и лживыми. Подобный тип дан в рассказе «Каприз дивы» (1897) в лице Генриетты Дюкруа, непостоянной в своих привязанностях, привыкшей к жизни в роскоши и к мимолетным связям с самыми различными поклонниками, женщины, из-за каприза и прихоти погубившей жизнь студента — медика Алексея Сумилова.

В игриво-легкие отношения с мужчинами вступает Марианна из одноименного рассказа (1896), в ее повадках «много кошачьего: и зябкость, и осторожная медлительность движений, и грация, и гибкость, и лукавство». «Ей доставляло удовольствие играть со мною, как кошка играет с мышью» (1,545), – говорит рассказчик. Марианна Фадеева была мила, кокетлива, игрива. Она «наэлектризовывала» мужчину своими взглядами, словами, поведением, а потом, почувствовав, что он готов броситься к ее ногам, сразу же «отрезвляла» его холодной и расчетливой фразой, отталкивала от себя, чтобы через минуту снова поманить к себе и продолжить «играть».

Помещичья дочка Кэт (повесть «Прапорщик армейский» (1897) находит в любви к себе со стороны армейского прапорщика только комичную сторону, легкомысленную забаву и охотно предается флирту, обману и притворству.

Куприн прибегает то к форме дневника от лица героя, то строит повествование в виде переписки между героиней и ее подругой. В обоих случаях герои как бы исповедуются перед читателем, самораскрываются и характеризуют один другого. Благодаря этому мы узнаем о героях больше, проникаем в их душу.

Прапорщик Лапшин, наивный, смешной с виду и, в сущности, недалекий, наделен автором душевной красотой, нравственной чистотой и способностью любить женщину до самозабвения, возвышенно и страстно. Напротив, внешне красивая Кэт, которую так любит и чуть ли не боготворит Лапшин, выглядит грязной, развращенной, эгоистичной и хищной, одержимой лишь чувственными желаниями. В любовь она не верит, она ее не знает, а над влюбленным прапорщиком она в душе потешается, видя в нём не равного себе и любящего человека, а только мужчину, свежего и страстного, более крепкого физически, чем ее петербургские кавалеры, анемичные и, как она, развратные. Кэт неискренна и лжива, и бедный армейский прапорщик оказался в положении обманутого, его мечты и надежды на счастье оказываются призрачными.

«Очаровательное существо», «необыкновенно добрая и милая» Кэт пишет подруге Лидии, что она устроила «облаву» на Лапшина, который влюблен в нее «по уши», что ей будет приятно над ним «властвовать», что «ее офицер свеж, как здоровое яблоко», что их отношения ее «ни к чему не обязывают», и что она будет вспоминать все это, как «дурной сон».

Тот же контраст и в основе рассказа «Первый встречный» (1897). Рядом с центральным персонажем интеллигентным бедняком романтиком, живущим грошовыми уроками, холодная, погруженная лишь в свои переживания, презрительно – равнодушная к людям, эгоистичная, безымянная героиня, которая готова отдаться «первому встречному» не по любви и влечению, а для того, чтобы таким путем кому-то и за что-то отомстить.

«... вся ее сумасбродная выходка была делом нестерпимой ревности и неудавшейся мести. «Око за око, зуб за зуб», – она хотела отплатить тою же монетой, какой получила оскорбление, но – в более полной, более ужасной мере» (П,187).

Поступками Дюкруа, Кэт, Марианны, таинственной незнакомки, конечно, руководит не любовь, а похоть, чувственные побуждения или желание хоть на время с кем-нибудь развлечься.

Куприн порою склонен видеть в женской любви какое-то бесовское начало, сладостное и в то же время опасно-ядовитое, женщина в таких рассказах наделена непостижимой силой власти над умом и волей мужчины.

Так, мимолетный каприз Нины Аркадьевны («Странный случай», 1896) заставит отравиться любящего ее молодого талантливого писателя Сойманова. Нина Аркадьевна, пресыщенная вниманием мужчин, с холодной иронией относилась к чувствам, боготворившего ее Сойманова. В ее голосе, словах, жестах, когда она общалась с Соймановым, сквозила издевка, насмешливость, даже грубость. Она позволяла Сойманову любить себя:

«... – Я знаю только, что вы предпочитаете мучиться подле меня, чем вдали, и я вам это милостиво разрешаю» (1,444).

И вместе с тем она не раз давала понять, что его общество для нее неприятно, что ей скучно слушать его признания, его рассказы и что одно то, что она «позволяет » ему «безнаказанно говорить» о своей любви, не отказывает на просьбу поцеловать ее руку и не засыпает, когда он читает вслух свои новеллы — одного этого уже достаточно, чтобы он был счастлив. Ей «скучны» признания Сойманова в любви, она «жалеет», что

он «неудачно поместил свои чувства», полюбив ее. Она, дорожащая «свободой и спокойствием», способна любить мужчину, «как бокал шампанского», и то — только не сладкого. Считая, что ее избранник должен любить ее больше жизни и прекрасно зная, что любовь Сойманова именно такова, она толкает его на самоубийство, желая «испробовать» его чувства, хотя «с ужасом» понимает, что Сойманов не бросит слов на ветер. Но жестокое любопытство, азарт игрока, нежелание отступать назад побеждают в ней, произнося приговор тому, кто ее боготворит и может принять смерть как доказательство своей любви.

Героиня другого рассказа – «Погибшая сила», 1900 - Наталья Фадеевна – распутная, бесстыжая аристократка губит до безумия влюбленного в нее талантливого художника, втаптывает в грязь его чувства, делает своим рабом, доводит до обнищания и выгоняет на улицу, где тот вынужден просить милостыню у прохожих.

В рассказах «Святая любовь» (1895) и «Конец сказки» (1896) Куприн говорит о лукавстве, коварстве и лживости женщины, о том, что ее сердце непостоянно и горькие разочарования в любви к ней рано или поздно неизбежны. Героиня рассказа «Святая любовь» - Елена - очаровательная и застенчивая молодая девушка, в которую влюблен рассказчик, причем она, как ему казалось, отвечала ему взаимностью и даже согласилась выйти за него замуж. Оказывается содержанкой богатого старика — чиновника, «маленького, седого, обрюзгшего» господина, которого Елена выдавала за своего дядю. Дав согласие на брак с искренне влюбленным в нее молодым человеком, она с иронией обсуждает это решение с другим своим любовником — молодым человеком, с которым тайно встречается и расходы которого она полностью оплачивает деньгами, полученными от старика.

К такому типу женщин можно отнести также Шурочку Николаеву («Поединок», 1905) и Нину Зиненко («Молох», 1896).

Нина Зиненко – прелестная хрупкая девушка с

«аристократическими» руками. Она баловень и, так сказать, надежда семьи, не сомневающейся в том, что Нина достойна выгодной партии. Даже внешне она резко отличается от своих сестер.

Обаятельная внешность Нины заставляет биться сердце ее обожателя Боброва «с тревожной и томительной грустью». Но это вдали от нее, когда перед Бобровым возникают пленительные черты девушки и он может наделить ее в своем воображении богатыми душевными качествами.

На самом деле Нина ничуть не лучше своих сестер. Ее позорная сделка с Квашниным подготавливается всей логикой развития образа. Она охотно отвергает руку человека, для которого именно в ней заключен весь смысл его личной жизни, и готова стать «камелией», содержанкой Квашнина, поскольку это оказывается для нее выгодным. Она запродает себя с холодным расчетом, без чувств раскаяния и брезгливости, без сожаления и грусти, продает во имя обеспеченной, сытой и роскошной жизни. И только для соблюдения некоторого внешнего приличия продажа женских прелестей облекается в форму «законного бракосочетания» Нины Зиненко с подлецом и подхалимом Свежевским, который – опять-таки за деньги – с радостью берет на себя роль ее мужа, заранее зная, что жена будет наложницей похотливого миллионера.

Личная трагедия в повести вырастает на социальной почве. Куприн показывает продажность любви в буржуазном обществе, лживость чувств, лицемерие и лукавство женщины.

Подобные мотивы мы встречаем и при рассмотрении образа Шурочки Николаевой, которая, как и Нина Зиненко, наделена привлекательной внешностью, кроме того, она умна, обаятельна, стоит на голову выше, во всех отношениях, прочих офицерских дам полка; так же, как и Нина, она расчетлива, эгоистична. В своих представлениях о лучшей жизни она не идет дальше мечты о столице, об успехах в высшем свете.

Для осуществления этой мечты она губит Ромашова, любыми средствами стремясь завоевать обеспеченное место для себя и для своего недалекого нелюбимого мужа.

Сначала как будто случайными штрихами, затем все более отчетливо Куприн оттеняет в характере Шурочки такую, поначалу совсем не замечаемую Ромашовым, черту, как душевную холодность и черствость. Впервые нечто чуждое и враждебное себе улавливает он в смехе Шурочки на пикнике: «В этом смехе было что-то инстинктивно-неприятное, от чего пахнуло холодком в душу Ромашова». В конце повести, в сцене последнего свидания, герой испытывает сходное, но значительно усилившееся ощущение, когда Шурочка диктует свои условия дуэли.

«Ромашов почувствовал, как между ними незримо проползало что-то тайное, гадкое, склизкое, от чего пахнуло холодом на его душу» (111,439).

Эту сцену дополняет описание последнего поцелуя Шурочки, когда Ромашов почувствовал, что ее губы «холодны и неподвижны».

Интересно обратиться и к ее образу мыслей, ее высказываниям по разным вопросам. Она решительно осуждает «сентиментальных противников офицерских дуэлей» и горячо ратует за поединки со смертельным исходом: «... что за нежности: боязнь выстрела! Ваша профессия – рисковать жизнью» (Ш,337). Милая и женственная Шурочка говорит, что если бы от нее зависело, то она сама стреляла бы в людей, подобных Назанскому, как стреляют в бешеных собак (Ш,340). Если на дуэль Ромашов пошел отчасти по своей вине, то убийство его на этой дуэли лежит все-таки на совести Шурочки.

В ночь накануне дуэли она требовала от Ромашова «непременно стрелять», горячо уверяя, что никто из дуэлистов не будет ранен, так как она якобы твердо договорилась на этот счет с мужем. Однако наперекор своим же уверениям она как бы нечаянно выбалтывает истину: «Мы не увидимся больше», «поцелуй меня в последний раз», а перед своим уходом трижды повторила: «Прощай» (Ш,539). Так не говорят тому, кого хотят видеть живым и с кем хотели бы завтра встретиться. Она, следовательно, не только знала о смертельном исходе поединка, но и готовила его, не предотвратила смерть Ромашова, а с холодным расчетом благословила его на гибель, проявив свойственное ее натуре бессердечие, готовность на убийство даже наиболее близкого ее сердцу человека ради собственного благополучия, во имя эгоистического счастья. Она сознается Ромашову: «Я расчетливая, я гадкая...» (Ш,490).

Конечно, характер Шурочки не сводится к отмеченным выше качествам, образ ее сложен, многогранен и противоречив. Куприн наделяет свою героиню физической красотой, женственностью, острым умом, гордостью, большой силой воли, целеустремленностью — достоинствами, которые не могут не возбудить у окружающих любовь к ней, восхищения как женщиной. И не мудрено, что ее так любит Ромашов. Однако все хорошее, чем была так богата она от природы, подавляется в ней низменными побуждениями, принесено в жертву карьере недалекого мужа. Как, справедливо, считает Кулешов: «она в конечном итоге отрицательный тип двоедушной, хитрой и изворотливой женщины, характер, безусловно, правдивый, живой и живучий». И нам трудно с ним в этом не согласиться.

«Но Шурочка, – продолжаем читать у Кулешова, – как бы там ни было, – все же самое привлекательное лицо в кругу полковых дам. Другие во много раз хуже ее, хотя и менее опасны, потому что, наделенные в какой-то мере ее недостатками, они лишены тех привлекательных качеств, которые есть у нее. Злые и злоязычные, глупые и невежественные, лживые и лицемерные, развратные и непостоянные в чувствах, полковые дамы предстают в повести как олицетворение крайнего людского убожества, бытовой грязи и распада семейных отношений в офицерской среде. Сплетни, взаимная ненависть, жалкая бедность, прикрываемая тряпичной, безвкусной «роскошью», бессильная провинциальная игра в светскость, скучные, пошлые связи, о которых знают все в полку, – это и есть будни и нравы жен офицеров. Раиса Петерсон – наиболее отталкивающий представитель «прекрасной половины» офицерского общества, но и другие полковые дамы, вроде Анны Ивановны Мигуновой или жены капитана Тальмана не лучше Петерсон»59.

3. На грани падения


Раннего Куприна иногда тянуло к изображению адюльтера, своих героинь он ставит в очень сложное положение: остаться верной мужу и своей совести или, отбросив все сомнения, хотя бы на время окунуться с головой в упоительный водоворот страстной любовной неги. В рассказе «Без заглавия» (1895) герой – рассказчик знакомит нас со счастливой семьей учителя, в которой царили мир, спокойствие и любовь.

Жена учителя – «блондинка» - так ее называет рассказчик – была женственна, грациозна, шаловлива и заботлива. Она увлекалась чтением «переводных романов» и каждую свободную от домашних дел минуту проводила с книгой в руках.

«Это было счастливая жизнь, незатейливая, конечно, не богатая, но радостная, свежая, честная, ничем не смущаемая» (1,310).

Только «блондинка» не сознавала по-настоящему своего счастья и предпочла мужу заехавшего к ним погостить друга – актера. Подобно чеховской Ольге Ивановне из рассказа «Попрыгунья» (1892), которая долго не видела ничего выдающегося в своем муже, талантливом враче Дымове, и легкомысленно изменила ему ради пустого и недалекого Рябовского, героиня купринского рассказа тоже вначале не находит в своем супруге каких-либо примечательных качеств и достоинств, а в актере, с которым она решила бежать, ей почудился некий «герой», настоящий, любящий мужчина.

К счастью героиня вовремя «прозрела» и поняла; что чуть было не совершила огромную ошибку, ее любовник раскрылся перед ней во всей своей никчемности. И глаза ее сияли счастьем и радостью, когда она, как бы проснувшись после сна, с искренним раскаянием благодарила мужа: «Нет, нет, нет! Никогда в моей жизни ничто подобное не может повториться. Он только притворялся мужчиной, а ты настоящий, смелый и любящий мужчина».(1,314),

Героиня другого рассказа – «Виктория» (1897) – окружена ореолом таинственности. Сюжет этого рассказа также построен на факте измены, которая не состоялась в силу случайных обстоятельств. Но в рассказе есть какой-то особый романтический колорит и, главное, есть особый поворот сюжета, полностью снимающий опасность банального решения темы.

Образ немой женщины, Виктории Ивановны, овеян тайной невысказанных чувств и мечтаний. Весь ее облик необычен.

«Я невольно остановился перед ней, пораженный ее странной красотой: такими рисуют художники – символисты ангелов. Представьте себе высокую и тонкую – именно воздушную фигуру, необыкновенно белое, почти без теней лицо и длинные, египетского очерка, глаза, полные молчаливой грусти и в то же время загадочные как у сфинкса» (II, 101).

Загадочным было и ее поведение: полное равнодушие к жизни и ко всем ее проявлениям. На ее лице как - будто навек застыло тоскливое выражение. Только к своей прекрасной наружности относилась она с особенной, тщательной заботливостью, чрезвычайно долго простаивая перед зеркалом. С «болезненной страстью она любила музыку, и целые вечера проводила за фортепиано. Но, что бы она ни исполняла, – она всегда вкладывала в произведение один и тот же отпечаток затаенной, молчаливой тоски (II, 102).

С тоскливым равнодушием принимала она заботы нежно любящего ее мужа, Матвея Кузьмича, толстого человека, годившегося ей по годам в отцы. Рассказчик попадает во власть ее странного очарования. Она играет для него на фортепиано и постепенно, без слов, между двумя молодыми людьми возникает какая-то «неестественная» и «жуткая» духовная связь. Виктория назначает юноше свидание ночью, но оно не состоялось: с ней случился нервный припадок, потому что она «не вынесла этих волнений в продолжение нескольких часов» (П,104), пока ждала назначенной встречи.

В образе Виктории мы сталкиваемся с женщиной, которая вынуждена жить с нелюбимым, хотя и любящим ее мужчиной. Автор не дает прямого объяснения ее поведения, но мы можем догадываться, что в душе героини происходит борьба между совестью и любовной страстью, к которой примешивается сознание своей неполноценности и призрачности, временности счастья.

Борьба совести и страсти происходит и в душе героини рассказа «Страшная минута»(1895) - Варвары Михайловны Рязанцевой. Так же как и Виктория Варвара Михайловна живет с человеком, который старше ее на двадцать лет; так же как и «блондинка» из рассказа «Без заглавия», «с живой и искренней любовью» интересуется домашним хозяйством, она окружает мужа нежной заботой, она создала для него комфорт и порядок семейной жизни и сумела незаметно сделаться «его нянькой, его памятной книжкой, его другом». Более того, она «гордилась честью носить его славную фамилию неутомимого ученого и безукоризненно честного человека» и «обожала его до самозабвения» (1,271).

Двадцативосьмилетняя Варвара Михайловна была красива и стройна, но никогда за свою жизнь она не запятнала своей репутации случайными связями, даже мыслей о других мужчинах у нее не было никогда. Но приезд в их дом Ржевского «взбаламутил» ее душу. Куприн здесь выступает скорее даже не писателем, а психоаналитиком. Он подробно описывает чувства и мысли Варвары Михайловны. Мы видим, как в молодой женщине просыпается дотоле неизвестная ей чувствительность, страсть, жажда телесных наслаждений.

«... волнующие слова романса проникали ее желанием той страсти, которую эти слова и эта наружность обещали. Жажда новых, бесстыдных поцелуев, долгих объятий, от которых захватывает дыхание, жажда всего того, что она встречала до сих пор только в романах, и что ей казалось раньше выдуманным, приподнятым, даже смешным, проснулась в ней с бессознательной силой» (1,282). Ей сразу открылась другая сторона ее брака: она увидела в своем муже старика, к которому всегда относилась, как к отцу, ей стало жалко себя, ведь никогда она не любила соблазнительной любовью, а «редкие минуты физической близости с мужем она вспоминала с холодным отвращением», как исполнение тяжелого долга (1,284).

«Пропадает молодость, пропадает красота, – шептала с горечью Варвара Михайловна, глядя на свое отражение глазами, затуманившимися тоской. – За что же? За что?». И далее:

«Одна ночь в жизни, полная счастья... Разве за нее не стоит заплатить ценою долгого раскаяния, ценою самоотвержения в продолжение всей остальной жизни?» (П,285-286). Состояние своей героини Куприн сравнивает с тяжелой болезнью. В параллель с описанием душевного состояния героини он дает описание надвигающейся грозы, как бы сближая эти понятия по смыслу. «Вылечиться» Варваре Михайловне помог случай: гром напугал ее маленькую дочку, и девочка закричала, зовя мать на помощь. Успокаивая дочь, Варвара Михайловна плакала радостными слезами человека, «выздоровевшего от тяжелой болезни».

Стоя на краю пропасти, Варваре Михайловне чудом удалось в нее не упасть. Нам кажется, что Куприн не осуждает свою героиню за ее желания, аргументируя это только тем, что она со слезами радости избавляется от них. Это еще не означает торжества ее семейного счастья и благополучия. Неутоленная жажда физической любви, страсти без границ не умерла, а лишь замерла, ожидая своего часа, и рано или поздно она снова проснется и принесет героине еще немало страданий и сомнений. И как знать, что победит в ней в следующий раз!

Трудно отнести героиню этого рассказа к нравственно «падшим» женщинам, ведь ее можно понять и оправдать ее желания и поступки.

Тема «на грани падения» на этом не исчерпывается, она приобретает особое звучание в рассказе «Морская болезнь» (1908), где героиня изменяет мужу в результате насилия над ней. Назвать это изменой можно лишь с некоторой оговоркой – ведь Елена абсолютно чиста перед мужем в своих помыслах, ее измена – лишь физическая, недобровольная, ее изнасиловал помощник капитана, обманным путем завлекший ее в свою каюту, когда она страдала на пароходе от приступов морской болезни. Подавленная кошмаром происшедшего, чувствуя себя после этого оплеванной, точно вывалянной в грязи, Травина мучается вопросом: что скажет она мужу при встрече? Хватит ли у нее решимости раскрыть перед любимым Сережей свою душу до дна, рассказать, что и как было? А главное – как он поведет себя? И что он сделает: возненавидит или пожалеет?

Куприн не упрощает конфликта, возникшего между мужем и женою. Пережитую Травиной душевную трагедию муж ее вначале воспринимает только умом, чисто рассудочно - как историю, конечно возмутительную и ужасную, но все-таки происшедшую словно бы с другой женщиной, а не с нею, ибо Травина, желая испытать мужа, все время перебивает свой рассказ замечаниями о том, что все это она говорит лишь предположительно. Ее муж, внутренне не веря в возможность рассказанного ею, утешает ее банальными фразами: дескать, если бы это в самом деле произошло, то он, конечно же, не осудил бы ее, а постарался бы утешить, приласкать.

Но когда Елена, тронутая этими словами, уже без обиняков созналась, что гнусное насилие, о котором она только что рассказала, совершено вчера над нею, он в безотчетном порыве произнес: «Ни судить тебя, ни прощать тебя я не имею права. Ты виновата в этом столько же, сколько в дурном, нелепом сне, который приснился тебе. Дай мне твою руку!» (1У,341). Простил он ее? Нет. Он не винит жену, но и не прощает. На дне его души еще теплится надежда на то, что с женою все-таки ничего этого не было, что она, фантазерка по натуре, зачем-то выдумала самое страшное, то, на что способно ее воображение. Его переживания не непосредственны, а вторичны: ее трагедию он воспринял рассудком, а не сердцем.

А она? Она принимает его полууклончивые слова о своей невиновности как безоговорочное, полное прощение, как отпущение ей ее невольного греха перед ним, как избавление от кошмара и знак счастливого исхода тяжкого конфликта между ними.

Слезы, слова прощения, взаимные ласки облегчили их сердца. Но через полчаса муж Елены вскочил в испуге и беспокойстве: что-то вдруг пронзило его после недавних объяснений. Что же его встревожило? Ему, конечно, должно быть больно при мысли о недавней физической близости жены с каким-то подлецом (вряд ли его можно осудить за это чувство). И, если бы он, не переставая ощущать в себе жгучую боль, все-таки сделал над собой усилие и во имя любви к нравственно чистой и любящей его, но, по несчастью, опоганенной другим, женщине постарался приглушить в себе эту боль и простить ее, – в этом случае читательское к нему уважение нисколько не было бы поколеблено. Но он неожиданно повел себя с женой

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: