Xreferat.com » Рефераты по зарубежной литературе » Эволюция темы любви в прозе А.И. Куприна

Эволюция темы любви в прозе А.И. Куприна

не так. Само положение его вдруг представилось в его мозгу пугающе рельефно, и будущее ужаснуло его. Ему вдруг вообразилось, что тот, кто насиловал его жену, заражен венерической болезнью и что будущий ребенок уже родится больным, значит, надо как-то предупредить возможное несчастье.

Травина поняла: муж никогда не забудет и не сможет до конца простить ее. Человек, которого она так любила, почти боготворила, считая его самым честным, совершенно свободным от предрассудков, умным, человечным, самым благородным из всех людей, каких она встречала, вдруг предстал пред нею в другом обличье, – «как и все, маленьким, подозрительным собственником в любви, недоверчивым и унизительно –ревнивым».(1У,344) Елена навсегда оставила его.

Психологический конфликт между мужем и женой приобретает в «Морской болезни» тем большую остроту, что герои рассказа – не рядовые люди, а революционеры, подпольщики, социал-демократы.

«Вряд ли можно заподозрить Куприна в намерении очернить социал-демократов... Ведь даже в Травине трудно видеть тенденциозно окарикатуренного подпольщика. Что же до героини рассказа, то она выступает у Куприна в таком освещении, что нельзя не проникнуться самой глубокой к ней симпатией. Елена внешне обаятельная, даже красивая, в ее отношении к мужу проступают ее благородство, душевная чистота и покоряющая искренность. Только женщина смелая, гордая, волевая... могла решиться на тот шаг, который делает Елена в конце рассказа»60.

4. Пошлость и развратность в любви


Мера падения героинь рассказов «Без заглавия», «Виктория» и Страшная минута», «Морская болезнь» кажется ничтожной по сравнению

с поступками, образом жизни и мыслей героинь некоторых других рассказов, в которых Куприн говорит об «изысканном разврате», а то и просто самом низменном распутстве. В новелле «Наталья Давыдовна» (1896) героиня, именем которой названо произведение, в течение шестнадцати лет слыла в Институте благородных девиц женщиной на редкость строгой нравственности, образцовой воспитательницей, которая «пользовалась исключительным, беспримерным уважением, как директрисы, так и всего высшего начальства» (1,485). Институтки трепетали перед ней, и ее класс всегда был образцовым по «благонравию и успехам», причем этого она достигала без криков, без наказаний, даже без жалоб родителям и начальству.

«У нее не было ни детства, ни прошлого, ни чего-нибудь похожего на самый невинный институтский роман - точно она и на свет божий родилась только для того, чтобы стать классной дамой» (1,485) / И никто не подозревал, что в действительности она тайная развратница. Окончив службу, Наталья Давыдовна шла «развинченной» походкой женщины, привыкшей принадлежать сотням мужчин, прикрытая вуалью и вечерней темнотой, на поиски физически здорового мужчины.

«Давний опыт и безошибочный инстинкт тайной развратницы указывали ей среди сотен, обращенных на нее с вожделением лиц, то, которое ей было нужно. Во взгляде, в хищном профиле нижней челюсти, в плотоядной улыбке белых и мелких зубов, в походке эта Мессалина узнавала черты страстного, ненасытного и неутомимого самца и выбирала его. К красивой наружности, к возрасту, к костюму она оставалась совершенно равнодушной; иногда это бывал старик, иногда горбатый, иногда едва оперившийся кадет. Намеченная жертва никогда не ускользала от нее... Она везла своего избранника куда-нибудь на край города, в грязную гостиницу с самой скверной репутацией, и целую ночь напролет, без отдыха, предавалась тем наслаждениям, какие только могло изобрести ее необузданное воображение» (1,488). Наутро она вновь возвращалась к обязанностям строгой и высоконравственной классной дамы. Ничтожество и порочность женщины, нравственная и физическая нечистоплотность, продажные чувства, пошлость – все это является предметом обличения в новеллах Куприна. В рассказе «Река жизни» (1906) мы встречаемся с Анной Фридриховной – мелочно-расчетливой, жадной, грубой, вздорной и грязной женщиной, которая содержит номера для постояльцев. Она водит дружбу с полицией, бесцеремонно расправляется с неугодными ей постояльцами, за счет которых живет. Владения охраняет грубый и запойный швейцар Арсений, деспотичный, как Никита в чеховской «Палате №6». Будучи охочей на мужские ласки, она ведет «развеселую», грязную жизнь. На положении штатного любовника она содержит бывшего поручика Чижевича, человека с истасканным, бледным, грязным лицом, на котором как будто написана «вся история поручиковых явных слабостей и тайных болезней». Дети хозяйки растут безнадежно –испорченными, порочными. Рано развращен ее старший сын - гимназист Ромка. Тринадцатилетняя Алечка давно «все знает», потому что ежедневно видит бесстыдные вещи, слышит циничные слова, дружит с проституткой из соседнего номера, и с красивых губ девочки уже сходит «нежно — развратная улыбка». Видимо, такими вырастут и маленькие Адька и Эдька, которых мать называет «проклятиками», щедро потчуя их подзатыльниками.

Анне Фридриховне, на наш взгляд, может быть противопоставлена героиня купринского рассказа «Просительница» (1895). Дочь бедной портнихи, только что каким-то чудом окончившая гимназию, тщетно ищет хоть какой-нибудь работы, чтобы поддержать больную, слабую мать. У нее есть еще младший брат, которому надо дать образование, но за учение нечем платить, и его могут исключить из школы. Девушка готова в раздавленных жизнью людях сохранить свое человеческое достоинство, горячее желание помочь другим, таким же несчастным, как они.

Очень интересен эпизод в рассказе, когда Зоя ушла в воспоминания о родной деревне, о детстве. Эти воспоминания, окрашенные тихой, ностальгической грустью, очень сильно подействовали на собравшихся у нее гостей, отвыкших от добрых и приятных мыслей.

«Жизнь так долго и ожесточенно колотила нас по головам, - говорит рассказчик, - что, казалось, навеки выбила из нас всякие воспоминания о детстве, о семье, о матери о прежних пасхах» (IV,3 97).

Читатель видит, что Зоя, несмотря на тяжелую жизнь, сохранила в своем сердце доброту, ласку, способность сострадать другим людям.

Рассказ «По-семейному» вызвал одобрительную оценку Л. Толстого61, который, как известно, был очень скуп на похвалу и очень критично относился не только к произведениям других писателей, но и к своим собственным.

Позднее, в 1905 году, Куприн написал рассказ «Штабе – капитан Рыбников», в котором содержались сцены в публичном доме. Здесь автор помимо прочего показал дружбу двух проституток – Клотильды (Насти) и Сони, которые были связаны «узами той истеричной и слащавой влюбленности, которая всегда соединяет попарно женщин в этих учреждениях» (I V,3 9).

Эти эпизоды и картины имели там чисто «служебное» значение и впоследствии они были широко развернуты в повести «Яма».

куприн женщина любовь повесть

5. Трагедия «падшей» женщины. Общество и проституция


Одна из героинь «Ямы» – проститутка Манька Маленькая –высказала искреннее желание проституток: «Хоть бы кто-нибудь написал по правде, как живем мы здесь, б... разнесчастные—» (V,76). Написанием такой книги и занялся Куприн. Цель, которую ставил перед собой писатель, создавая повесть «Яма», он определил так: «... я только пытался правильно осветить жизнь проституток и показать людям, что нельзя к ним относиться так, как относились до сих пор. И они люди...»62. Чтобы освещение было правильным, предельно правдивым, писатель внимательно изучил все, доступные ему, материалы по «истории вопроса» и, главное, пристально и долго наблюдал нравы и быт публичных домов на юге России и в столице, стремясь «вникнуть с головой в эту жизнь и посмотреть ее близко – близко, без предубеждения, без громких фраз, без овечьей жалости, во всей ее чудовищной простоте и будничной деловитости» (V,73). Мало того. Тут недостаточно было самых внимательных и точных «наблюдений, сделанных с записной книжечкой и карандашиком», – надо было «самому вжиться в эту жизнь, не мудрствуя лукаво, без всяких задних писательских мыслей» (У,75).

В повести «Яма» (глава девятая) есть утверждение о том, что предшествующая русская литература, по сути, не занималась художественным исследованием проблемы проституции и судеб «падших женщин», не освещала быт и нравы публичных домов. Литература охотно и много говорила о крестьянстве, о мужицкой деревне, но она словно бы забыла и почти ничего всерьез не сказала о другой столь же страшной действительности – жизни и положении публичной женщины, хотя для России, по мнения автора, одинаково важны обе эти действительности –проститутка и мужик. В уста главного положительного персонажа «Ямы» –репортера Сергея Платонова Куприн вложил следующую авторскую филиппику по адресу русских художников слова: «... наши русские художники – самые совестливые и самые искренние во всем мире художники – почему-то до сих пор обходили проституцию и публичный дом» (У,72).

Прав ли купринский герой и сам его создатель? Мы полностью согласны с Ф.И. Кулешовым, который считает, что в гневных высказываниях Платонова больше полемического пафоса, чем исторической правды63. Оставим в стороне вопрос о мужике в русской литературе: очевидна ошибочность умозаключений и обобщений Платонова, ибо помимо «народнических пасторалей» в нашей литературе XIX века были глубоко правдивые реалистические произведения Тургенева о крестьянстве, и очерки Николая и Глеба Успенских, и народные поэмы Некрасова, и сатиры и сказки Салтыкова-Щедрина, и проза и драматургия Толстого, а также рассказы и повести Чехова, Горького, Бунина, Подъячева, Вольнова. Что же касается тем и образов, к которым в «Яме» обратился Куприн, то они не были совершенно новыми в русской литературе, а имели к тому времени почти вековую историю, если иметь в виду, что о публичном доме писал еще В. Пушкин в «Опасном соседе» (1811). Разработка этой проблемы дана впервые наиболее полно Гоголем в повести «Невский проспект». Разнообразные типы падших женщин эмоционально – художественно закреплены в щедринском «Запутанном деле», в стихах и прозе Некрасова, в повести Помяловского «Брат и сестра», в «Нравах московских девственных улиц» Левитова, в «Арбузовской крепости» и «Крыме» Воронова. По ходу повествования в тексте «Ямы» упоминаются не только хорошо известные некрасовские стихи о женщинах улицы («Когда из мрака заблужденья...», «Убогая и нарядная»), но и роман Чернышевского «Что делать?», а также забытый рассказ Крестовского «Погибшее, но милое создание»(1860) – о любви студента к проститутке. Трагической судьбе падших женщин была посвящена повесть неизвестной в наши дни писательницы А. Луканиной «Палата номер 103» (1879), предвосхищавшей проблематику и идейный пафос купринской «Ямы». Велика заслуга Достоевского в разработке темы проституции – и не только в романе «Преступление и наказание», о котором речь идет в монологах Платонова, но и в большинстве других произведений этого писателя. К ним непосредственно примыкают тематически родственные повести и рассказы Гаршина, Чехова.

И, конечно, не всегда русские писатели ограничивались лишь «сусальным, пряничным, ерническим» изображением этого зла. Другое дело, что в литературе более жизнестойкой и довольно распространенной была традиция жалостливого, христиански-сентиментального отношения к уличной женщине, связанная с именем Достоевского, с его творческой практикой, когда проститутка, вроде Сонечки Мармеладовой, представала в некоем ореоле мученичества и чуть ли не святости. От такого взгляда на проститутку не были свободны многие демократические писатели России.

Но уже у Гаршина в повести «Надежда Николаевна» (1885) и особенно у Чехова в его знаменитом «Припадке» (1888) заметна совершенна иная тенденция в художественном освоении этой темы: их книги пронизаны ощущением личной вины и ответственности интеллигента-гражданина за то, что в современном ему обществе не изжита проституция, что существуют узаконенные дома терпимости. Отсюда протест и возмущение гаршинских и чеховских героев, отсюда обличительная сила этих произведений.

Неоднократные попытки представить проституцию как великое социальное зло предпринимались писателями, пришедшими в литературу на исходе XIX столетия. Стоит упомянуть повести «Именинница» и «Марька из Ям» Е. Чирикова и «Травля» Н. Тимковского. То, что в них слышалось чуткому уху демократического читателя, позднее было усилено в толстовском романе «Воскресение», опубликованном в 1899 году и содержавшем гневное, безжалостное обличение всего собственнического мира, порождающего проституцию, поругание женской любви, унижение женщины, распад семьи, ложь, лицемерие, циничный торг чувствами.

Целая вереница образов проституток дана Горьким в его рассказах 90-х годов: «Однажды осенью», «Горемыка Павел», «Женщина с голубыми глазами», «Пробуждение», «Мальва», «Коновалов», «Васька Красный», а также в повести «Трое» и драме «На дне». Горького, художника новой эпохи, интересовало не столько инстинктивное свободолюбие отверженных женщин, сколько социальные причины, порождающие проституцию, ставившие женщину в положение рабыни в семье и обществе. Его героини, нередко бесстыдные и порочные, бросают вызов законам и морали, которые оберегались в мире собственности, неравенства и угнетения. Горький, восстав против философии смирения и покорности судьбе, которую любил проповедовать Достоевский, отверг вместе с тем и расслабленно-сентиментальное, слегка идеализированное изображение проститутки в художественной литературе прошлого и настоящего «Тут, как и во всех других случаях, – говорил Горький, – нужна безжалостная, неприкрашенная правда, только правда». Он хотел, чтобы книги об уличной женщине, в конечном счете, были призваны к борьбе за освобождение человека.

Таким образом, демократические русские писатели – реалисты, каждый по-своему – дали почувствовать жуткую в своей обыденности трагедию женщины, вынужденной продавать себя, чтобы не умереть с голоду, сделали попытку выявить социальную обусловленность проституции, возбудить в людях сострадание к «падшим созданиям», пробудить сознание своей вины перед ними.

Иным было художественное осмысление проблемы проституции в творчестве писателей - модернистов рубежа XIX-XX века. Они обычно делали проститутку объектом своих сексуально-грязных сцен и картин, часто низводя свой рассказ до откровенной порнографии.

Литературно-общественная позиция Куприна как автора «Ямы» была в этих вопросах позицией убежденного гуманиста и демократа.

В какой степени полно писатель художественно осуществил свою задачу?

В центре повести – четырнадцать совсем еще молодых женщин, выброшенных обществом, отвергнутых семьей и, в разное время, очутившихся в публичном доме. О прошлом каждой из них известно очень мало. Куприн не дает развернутого «жизнеописания» проституток, не дает их биографии. Он берет лишь три месяца из сумбурной и унизительной жизни своих героинь, чтобы сказать, что их положение ужасно, и ужас этот состоит в том, что к нему уже все привыкли. Нравы и обычаи, давно узаконенные в домах терпимости, быт, образ жизни полутора десятка проституток в недорогом, двухрублевом публичном «заведении» некоей Анны Марковны — все это выставлено наружу во всей их «чудовищной простоте и будничной деловитости», подавляет своей до оскорбительности грубой, обнаженной правдой.

Поздний подъем «девиц» после угарной и грязной ночи, их ленивое шлянье по комнатам, пересуды и глупые разговоры, предобеденное томление от «сладкой скуки», привычные, гигиенические процедуры: дешевая косметика и одеванье перед приходом «гостей» и началом «работы», крикливый, шумный вечер с вином и табаком, прием «клиента» и опять нечистая ночь и позднее вставание в грязной постели... Так день за днем. Регламентированы «рабочие» часы, установлена такса за «любовь», определены обязанности «девиц» и права хозяйки. Женщины безропотно продают себя охочим мужчинам, а заработанная двухрублевка, второпях спрятанная в чулок, передается «экономочке», а через нее – хозяйке. Совершаются обычные торговые сделки, происходят будничные деловые денежные расчеты.

Проститутка тут – живой товар, за которым ежедневно приходят, точно в лавку или ресторан, похотливые «потребители».

«Здесь бывают все: полуразрушенные слюнявые старцы, ищущие искусственных возбуждений, и мальчики-кадеты, и гимназисты – почти дети; бородатые отцы семейств, почтенные столпы общества в золотых очках, и молодожены, и влюбленные женихи, и почтенные профессоры с громкими именами, и воры, и убийцы, и либеральные адвокаты, и строгие блюстители нравственности – педагоги, и передовые писатели-авторы горячих, страстных статей о женском равноправии, и сыщики, и студенты, и социал-демократы, и анархисты, и наемные патриоты; застенчивые и наглые, больные и здоровые, познающие впервые женщину, и старые развратники, истрепанные всеми видами порока; ясноглазые красавцы и уроды, злобно исковерканные природой, глухонемые, слепые, безносые, с дряблыми, отвислыми телами, с зловонным дыханием, плешивые, трясущиеся, покрытые паразитами – брюхатые, геморроидальные обезьяны. Приходят свободно и просто, как в ресторан или на вокзал, сидят, курят, пьют, судорожно притворяются веселыми, танцуют, выделывая гнусные телодвижения, имитирующие акт половой любви. Иногда внимательно и долго, иногда с грубой поспешностью выбирают любую женщину и знают наперед, что никогда не встретят отказа. Нетерпеливо платят вперед деньги и на публичной кровати, еще не остывшей от тела предшественника, совершают бесцельно самое великое и прекрасное из мировых таинств - таинство зарождения новой жизни. И женщины с равнодушной готовностью, с однообразными словами, с заученными профессиональными движениями удовлетворяют, как машины, их желаниям, чтобы тотчас же после них, в ту же ночь, с теми же словами, улыбками и жестами принять третьего, четвертого, десятого мужчину, нередко уже ждущего своей очереди в общем зале... И так без конца, день за днем, месяцы и годы, живут они в своих публичных гаремах странной, неправдоподобной жизнью, выброшенные обществом, проклятые семьей, жертвы общественного темперамента, клоаки для избытка городского сладострастия, оберегательницы семейной чести — четырнадцать глупых, ленивых, истеричных, бесплодных женщин» (V,8).

В заведении Анны Марковны ежечасным сделалось поругание всего человеческого в человеке. Экономка бьет провинившуюся проститутку жестоко, холодно и расчетливо; роль усмирителя «бунта»; если таковой случается, взял на себя швейцар Симеон – здоровенный вышибала и очень набожный субъект, тайно мечтающий о спасении своей души в монастыре. Никому в доме не дает спуску хозяйка - Анна Марковна, – на вид милая старушонка с блекло-голубыми, девичьими глазами, нежная мать, выколачивающая из «девиц» рубли для своей любимой дочери Берточки. «... Эта кровопийца, гиена, мегера и так далее... – говорил Платонов, – самая нежная мать, какую только можно себе представить. У нее одна дочь - Берта... Если бы вы видели, сколько осторожного внимания, сколько нежной заботы затрачивает Анна Марковна, чтобы дочь не узнала как-нибудь случайно о ее профессии. И все – для Берточки, все – ради Берточки... И ведь я не только уверен, я твердо знаю, что для счастья этой самой Берточки, нет, даже не для счастья, а предположим, что у Берточки сделается на пальчике заусеница, – так вот, чтобы эта заусеница прошла... Анна Марковна, не сморгнув, продаст на растление наших сестер и дочерей, заразит нас всех и наших сыновей сифилисом» (У,69). В этой атмосфере губят свою жизнь жертвы проституции: спокойная, уравновешенная Тамара, довольно образованная, владеющая французским языком; дерзкая и вспыльчивая и в то же время самая кроткая и тихая девушка Манька – Скандалистка; злая и гордая красавица Женя, из ненависти и мести к мужчинам «награждающая» их сифилисом; наивная, простая и добрая Люба; маленькая, гнусавая деревенская девушка Нина, совсем недавно проданная каким-то коммивояжером в публичный дом; прыткая Нюра; болезненно-сладострастная, странная и несчастная Паша; ленивая и холодная Катька; гомельская еврейка Сонька Руль; длинноносая и рослая, с некрасивым темным лицом и прекрасными большими глазами. Куприн не делает попытки как-то «приподнять» своих героинь, окружить их ореолом мученичества и святости. Он старается беспристрастно – правдиво изобразить их внутренний мир, как он изобразил их быт. Проститутки нередко ведут себя в повести цинично, поступают бесстыдно, говорят грубо и грязно; интеллект у большинства из них не развит, словарь убог, их наряды наивно – безвкусны. Отмечая в каждой из них нечто индивидуальное, писатель, однако, почти во всех без исключения обитательницах публичного дома подчеркивает одну и ту же черту –детскую беспомощность, инфантильность.

«Судьба толкнула их, – говорит Платонов, – на проституцию, и с тех пор они живут в какой-то странной, феерической, игрушечной жизни, не развиваясь, не обогащаясь опытом; наивные, доверчивые, капризные, не знающие, что скажут и что сделают через полчаса, совсем как дети. Эту светлую и смешную детскость я видел у самых опустившихся, самых старых девок, заезженных и искалеченных, как извозчичьи клячи» (V,74).

Приписывая всем без исключения проституткам «светлую и смешную детскость», Куприн исходит из самых лучших и гуманных побуждений, но невольно, сам, может быть, того не сознавая, смягчает ту картину глубокого морального падения человека, которую стремился нарисовать. Как ни наивны и ни добры от природы все эти Маньки и Любки, страшная жизнь накладывает и на них свой отпечаток, и жертвы с течением времени сами становятся злодеями. Да и Куприн, как бы противореча самому себе, показывает, что именно из их массы выходят такие бессовестные, бесчеловечные эксплуататоры, как Анна Марковна, Эмма Эдуардовна. А в эпизодической сцене посещения Ровинской «первоклассного публичного дома Треппеля писатель изображает «привилегированных» проституток, которые на скопленные в «заведении» деньги собираются приобрести себе мужей и зажить «честной» жизнью.

Образы большинства обитательниц публичного дома даны Куприным статично, без какого бы то ни было развития, что в значительной мере определяется самим материалом, изображающим жизнь, подобную гнилому, неподвижному болоту. Едва ли не единственным исключением в этом смысле является образ «спасаемой» Лихониным Любки. Показывая, как в наивной, недалекой женщине за кратковременную жизнь «на воле» пробуждаются простые, естественные чувства, задавленные и извращенные жизнью в публичном доме, Куприн раскрывает и разлагающее влияние «узаконенной», регламентированной проституции, и силу внутреннего сопротивления жертвы этой проституции.

Через все эпизоды и картины в «Яме» настойчиво и последовательно проведена мысль о том, что торгующие собой женщины менее виноваты в том, что стали тем, кем они сейчас являются. Только одна из них, Паша, поступила в публичный дом добровольно, все же остальные попали сюда либо по крайней нужде, либо были завлечены обманом и проданы. (Как торговец женщинами Горизонт продал «свою» Сарочку и десяток других своих «невест»). Так кто же повинен в их человеческой трагедии? Что породило и порождает проституцию? Когда и как будет покончено с этим страшным злом?

Когда Куприна спросили, как он относится к «теории» о так называемой «врожденной проституции», он ответил очень определенно: «Какая же тут врожденность, когда мы знаем, что 90% проституток выходят из горничных? А у скольких дочери идут в проститутки из бедности?..»64. Очевидно, что Куприн хорошо понимал социальную обусловленность проституции: бедность, материальная необеспеченность и бесправие женщины в обществе – вот где источник всех зол. Так он говорил в интервью. К такому решению вопроса он очень близко подошел и в повести: социальное и экономическое неравенство порождает нищету большинства, а нищета и бесправие толкает женщину на проституцию–вот смысл рассуждений в «Яме» репортера Платонова. Но в противоречие с этой мыслью и с тем, что говорил Куприн в интервью, Платонов–двойник Куприна – высказывает и другую: в самом человеке заложены «петушиные любовные инстинкты», и ему недостаточно одной жены – ему нужна еще и проститутка.

Куприн не смог ответить читателю на тревожный вопрос: когда исчезнет проституция и можно ли ее когда-нибудь уничтожить? В процитированном выше интервью Куприн сказал: «... около этого вопроса люди кружатся, кружатся, а ничего не выходит», а о себе заявил: «А рецепт? Но рецепта я не знаю!»65. Рецепт от проституции он не предлагает в «Яме»: он не знал его ни тогда, когда работал над повестью, ни после ее написания. В уста Платонова он вложил фразу: «Зло это не неизбежное, а непреоборимое». Значит, проституция могла возникнуть – и ее могло не быть, но уж коли она есть, радикальных средств против нее никто пока не знает. «Когда она прекратится, – вслух рассуждает Платонов, – никто тебе не скажет» (У,100).

Повесть «Яма» адресована писателем матерям и юношеству в качестве предостережения, назидания, хотя в ней и отсутствует прямое морализирование. То, что описано в повести ужасает своей неприкрытой, голой правдой и заставляет задуматься над причинами этого зла и возможными путями его устранения.

Такие произведения как «Яма», «Наталья Давыдовна», «Марианна», «Странный случай», «Погибшая сила» и т.п. как бы оттеняют, выделяют прелесть купринских рассказов о настоящей, преданной любви, о ее трагических исходах, о ее поэзии, тоске и томлении. Куприн изображает любовь в разных ипостасях, но всегда, о чем бы он ни писал, он прославляет людей способных на чистую, преданную, верную любовь. Всегда и всюду Куприн посылает «великое благословение всему: земле, водам, деревьям, цветам, небесам, запахам, людям, зверям и вечной благости и вечной красоте, заключенной в женщине»66.

ГЛАВА III. НЕКОТОРЫЕ ХУДОЖЕСТВЕННО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА СОЗДАНИЯ ЖЕНСКИХ ОБРАЗОВ В ПРОЗЕ КУПРИНА О ЛЮБВИ


Рассмотренные во II главе женские образы в творчестве Куприна создаются целым рядом устойчивых (традиционных) художественно-психологических средств. Но в отдельных эпизодах Куприн проявляет новаторский подход к изображению психологии женщины, дает нетрадиционные развязки любовных коллизий. Рассмотрению вышеперечисленных положений и посвящается данная глава.

Повышенный интерес к человеческой психологии проявился у Куприна еще на заре его писательской деятельности, и это в огромной мере отразилось на его произведениях, в которых автор стремится проникнуть в тайники человеческой души, познать непознанное, дать тонкую психологическую мотивировку поступкам и словам своих героев.

В раскрытии психологии своих героев, в подходе к характеру Куприн проделал существенную творческую эволюцию от ранних своих опытов (рассказ «Последний дебют», 1889) до зрелой поры, падающей на 900-е годы. Творческую манеру повествования в «Последнем дебюте» условно можно назвать сентиментально-романтической. И авторская речь, и речь персонажей сплошь выдержаны в романтически приподнятом, ложно-патетическом тоне: «Она рыдала, ломая руки, она умоляла о любви, о пощаде. Она призывала его на суд божий и человеческий и снова безумно, отчаянно рыдала... Неужели он не поймет ее; не откликнется на этот вопль отчаяния? И он один из тысячи не понял ее, он не разглядел за актрисой женщину; холодный и гордый, он покинул ее, бросив ей в лицо ядовитый упрек» (11,540).

Это заставляет вспомнить слова А. Пушкина, сказанные им по поводу «Бахчисарайского фонтана»: «Молодые писатели вообще не умеют изображать физические движения страстей. Их герои всегда содрогаются, хохочут дико, скрежещут зубами и проч. Все это смешно, как мелодрама»67. Мелодрама – это когда внешнее выражение сильнее внутреннего, а речевой стиль излишне напыщен.

Именно мелодраматического эффекта достигал автор, заставляя героиню принять смертельную дозу яда на сцене, на глазах у тысячной толпы.

Герои рассказа с раскаленной страстью, поставлены автором в необычные, исключительные положения, их чувства и речи мелодраматически преувеличены, их поведение кажется неправдоподобным, без убедительной психологической мотивировки. Куприн значительно позже сам с нескрываемой иронией отзывался о своем новеллистическом первенце, пародируя трафаретные сюжеты романтических авторов: «Я теперь не помню ясно содержание моего первого рассказа. Если не ошибаюсь, в нем говорилось о том, что было прекрасное майское утро, что молодой и красивый человек,

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: