Проблема эмансипации в русской и европейской литературе 19 века
В 1846 году сестрам удалось выпустить сборник стихов под псевдонимом братьев Белл. Критика с похвалой отозвалась о стихах Эллиса Белл (Эмилии). Эмилия была действительно талантливой поэтессой.
В 1847 году под теми же псевдонимами девушки послали в Лондон свои романы. Романы Эмилии («Грозовой перевал») и Анны («Агнес Грей») были приняты в печать, роман Шарлотты («Учитель») отвергнут. Это радовало Шарлотту и огорчало одновременно. Но так как ее было трудно сломить, она начала работать над новым романом – «Джейн Эйр». Последними, кому пересылался «Учитель», были издатели Смит и Элдер, которые дали серьезную литературную оценку рукописи и, отвергая, не лишали автора надежд, признавая за ним литературный дар. Смит и Элдер сообщали, что с интересом ознакомятся с новой рукописью Керрера Белла (псевдоним Шарлотты).
В то же время сестры пытались открыть свой пансион для девочек. У них были все данные для задуманного предприятия: педагогический опыт, хорошее образование, прекрасное знание французского языка. Помещение в пасторском доме было большое. Но не было ни денег, ни связей. Никто не приехал учиться (несмотря на объявления) в бедно обставленный сельский домик на кладбище.
Единственным крупным событием жизни сестер Бронте был литературный успех. Следует отметить, что обратились они к жанру романа после совета поэта-лауреата Саути, которому посылали свои стихотворения, прося его сказать свое мнение. Саути ответил, что «посвящать себя исключительно поэзии – не женское дело»71, но не запретил им заниматься поэзией, как приятным развлечением, с тем условием, чтобы «они не забывали для него своих женских обязанностей».72
24 августа 1847 года Шарлотта Бронте выслала Смиту и Элдеру рукопись «Джейн Эйр». 16 октября того же года роман увидел свет. Это был шумный успех – быстрый и ошеломительный. Однако Шарлотта Бронте приняла его как должное, иначе, по ее убеждению, просто не могло быть: роман был написан с тем напряжением страсти, с такой силой искренности, которые, естественно, не могли не покорить читателя. «Джейн Эйр» была восторженно оценена передовой печатью и обругана реакционной. Вскоре после этого вышли и романы двух братьев Белл, их расхватывали, т.к. думали, что они принадлежат перу автора «Джейн Эйр».
Слух о том, что никаких братьев Белл не существует, что роман «Джейн Эйр» написан женщиной, учительницей Шарлоттой Бронте, распространился быстро. Передавали всевозможные сплетни, рисующие облик писательницы в самых отталкивающих тонах: ведь она проявила такую неженскую смелость в своем романе! Кстати, единственным, кто оказался проницательнее других критиков, был поэт Сидни Добелл: он догадался, что Керрер Белл – женщина, по авторскому отношению к любви: «невозможно, чтобы мужчина написал «Джейн Эйр». Только женщина может видеть мужчину так, как видит автор».73
Возникло комическое недоразумение, связанное с именем Теккерея, которому Шарлотта посвятила «Джейн Эйр» (предполагалось, что образ сумасшедшей в романе был списан с его жены).
Сестры Бронте получили материальную независимость и славу. Они могли оставить тяжкий труд гувернанток и отдаться любимому литературному труду. Люди специально приезжали в сельское местечко Хэтворт, чтобы взглянуть на знаменитых сестер Бронте. Особенно хотелось повидать «английскую Жорж Санд» - Шарлотту. Девушки были скромны, избегали встреч с публикой; их можно было видеть только в церкви да на прогулке.
Слава не принесла сестрам Бронте счастья. Их силы были надломлены трудом, лишениями, непосильной борьбой. Любимый брат Бренуэлл, талантливый художник, погибал на их руках от туберкулеза. Преданно ухаживающая за ним Эмилия также заболела туберкулезом, а потом и Анна. Все они умерли в течение одного года (1849-ого). Шарлотта осталась со слепым отцом, без милых сестер, с которыми привыкла делиться каждой мыслью.
Она работала над своими новыми романами. В конце 1849 года вышел роман «Шерли» - о движении луддитов. Он был навеян живыми впечатлениями от разгоравшегося вокруг чартистского движения. Рабочее движение и невеселая судьба английской женщины – вот две темы романа «Мужчины Англии! Взгляните на бедных дочерей ваших, которые увядают подле вас, обреченные на преждевременную старость и чахотку. Жизнь для них – пустыня!» - восклицает писательница, насмотревшаяся на такую жизнь». В лице двух героинь романа, Шерли и Каролины, она попыталась воссоздать образы своих ушедших сестер; она щедро одарила их к концу жизни тем личным счастьем, которого они были лишены в жизни.
В 1853 году был опубликован роман «Вильетт» («Городок» - шутливое французское название Брюсселя). Он оказался наиболее автобиографичным. На Шарлотту нахлынули воспоминания брюссельского периода. В бельгийском пансионе трудится молчаливая, замкнутая девушка Люси с характерной фамилией Сноу (по-английски значит «снег»). Ей приходится испытать бедность, одиночество, насмешки капризных, избалованных воспитанниц, неразделенную любовь. Полюбив преподавателя литературы, достойного, благородного человека, ответившего на ее чувство, Люси не смогла связать с ним свою судьбу.
В Хэтворте появился новый обитатель – молодой священник Артур Белл Николс. Его назначили помощником отца Шарлотты. Он влюбился в Ш. Бронте и просил ее руки. Она тоже привязалась к начитанному и скромному молодому человеку. Но Патрик Бронте не хотел и слышать об этом браке. Он – надо отдать ему справедливость – не мешал своим дочерям писать, гордился их литературными успехами, но не допускал и мысли об их замужестве.
Чтобы не огорчить отца, Шарлотта отказала жениху. Он решил стать миссионером и собрался в Индию. Шарлотта простилась с ним, но, в последний момент передумала. Она сказала, что выйдет за него замуж. Артур Белл Николс остался в Хэтворте. Этот брак, который мог быть счастливым, длился недолго. Через год, в 1855 году, Шарлота умерла от преждевременных родов. Ей было 39 лет.
2.2. Взгляды Ш. Бронте на женскую эмансипацию и их освещение
в романе «Джейн Эйр»
В данной работе мы не будем касаться творчества Энн Бронте, но это не значит, что по силе своего таланта и глубине образов ее «Агнес Грей» она уступает своим старшим сестрам. Жизнь и творчество сестер Бронте всегда интересовали как их современников, так и современных критиков. Отметим лишь некоторые труды, посвященные им: «Семейство Бронте», «Бронте и их мир», «Сестры Бронте», «Бронте, их жизнь в воспоминаниях современников», «Шарлота Бронте: эволюция гения», «Бронте: Шарлота и Эмили», а также многие другие, среди которых стоит особенно отметить работы Э. Гаскелл «Жизнь Шарлотты Бронте» (1857), Питера Бейна «Две великие англичанки» (1881), посвященную Элизабет Браунинг и Шарлотте Бронте, и современное биографическое исследование Уинифрид Жерен «Шарлотта Бронте. Эволюция гения» (1967). Есть и такие критики, которые интерпретируют творчество сестер Бронте в «терминах» фрейдистской психосексологии. Несчастливая любовь Шарлотты к Эгеру, ее увлечение Д. Смитом, ее поздний брак, одиночество Эмили и Энн – повод к бесконечным рассуждениям о подавленных импульсах, внутренней «агрессивности» и сублимации «нерастраченной сексуальной энергии» в творческую. Так, в интересной в целом книге Э. Моэрс «Женщины-литераторы» содержится явная попытка прочесть «Джейн Эйр» в свете фрейдистской сексуальной символики.
В известной мере фрейдистский подход присущ и работе Марго Петерс «Беспокойная душа. Биография Шарлотты Бронте», где встречается такое, например, утверждение, что Шарлотте и Эмили была свойственна «врожденная неприязнь к мужчине».74 Однако в целом книга М. Петерс – добросовестное исследование. Она справедливо полагает. Что многие невзгоды жизни Шарлотты Бронте «явились следствием ее положения в обществе, не признававшем за женщинами-писательницами настоящего таланта»75; хотя Шарлотта Бронте не была, как мы знаем, «феминисткой» в прямом смысле слова, то есть не принадлежала ни к какой организации, борющейся за права женщин, вся ее жизнь и искусство, справедливо пишет Петерс, - красноречивый протест против жестких, утеснительных ограничений, которыми общество связывало женщину и над которыми она восторжествовала. Однако нельзя не заметить, что Шарлотта Бронте утверждала права всех обездоленных, честь и достоинство человеческой личности вообще – не только женщины.
Характерно, что с точки зрения борьбы за социальное равноправие женщины рассматривают творчество Шарлотты Бронте и Патриция Бир, но симптоматично, что в название своей книги она вынесла слова Джейн, заключающие ее рассказ об отношениях с Рочестером: «Читатель, я вышла за него замуж». Воодушевление, звучащее в этом восклицании, приобретает оттенок всеобщей, символической декларативности, становясь выражением «извечного» идеала женщины, что никак не может быть сказано ни о Джейн, ни о создательнице ее образа.
Тема женской свободы и равноправия, идеал полнокровной, яркой, не ущемленной условностями жизни были свойственны творчеству всех Бронте.
Критика не раз отмечала, как созвучна современности и тема борьбы за эмоциональное и гражданское равноправие женщины. Именно в творчестве Шарлотты Бронте и ее сестер возникает в английской литературе XIX века образ новой женщины в противовес утверждавшемуся буржуазно-викторианскому идеалу «кроткого ангела», чья роль в жизни – быть только хранительницей домашнего очага.
Женщина в творчестве Бронте – существо свободолюбивое, независимое, равное мужчине по интеллекту и силе характера. В этом аспекте интересна связь творчества Бронте и с XVIII веком, веком Просвещения, почему, в частности, закономерен вопрос о продолжении Шарлоттой и ее сестрами традиции Мэри Уолстонкрафт и Мэри Шелли. Но эта же традиция была «передана» сестрами Бронте и современникам. В Англии, например, образ Джейн нашел отклик в поэме Э.-Б. Браунинг «Аврора Ли», героиня которой утверждает ценность и равноправие женщины в мире духовном и в мире чувств. Особенно много подражаний вызвала «Джейн Эйр» в Америке, где в 60-70-е годы «женский роман», то есть роман, написанный женщиной и о женской судьбе, становится очень популярным. Сразу же завоевавший большую известность и признание, роман Бронте становится идеалом, по образу и подобию которого создается множество произведений. Укореняется сама типология образа бедной, но гордой девушки и конфликта, ситуации, «заданной» Шарлоттой Бронте в ее знаменитом романе: героиня (не обязательно гувернантка, но, как правило, молодая девушка или женщина) оказывается в неблагоприятных обстоятельствах и только благодаря своей моральной цельности, стойкости, уму и характеру преодолевает жизненные невзгоды. Более того – добивается успеха, в том числе и прежде всего – материального. Такая, американская, трансформация темы духовной и нравственной победы Джейн Эйр была, конечно, данью типично буржуазному представлению о счастье и благополучии. Многие из этих американских подражаний «Джейн Эйр» были, по сути дела, тривиальными, мелодраматическими историями на тему «как мне повезло», и не случайно подобная коллизия была высмеяна известным американским писателем Ф. Брет Гартом в одной из серий его пародий на знаменитые произведения XIX века, известной под названием «Романы в сжатом изложении». Отличительная черта этих историй – романтизация успеха, а не романтика труда, как это мы видим в произведениях Шарлотты Бронте.
Центральный роман Шарлотты Бронте, в котором явно прослеживается проблема эмансипации – «Джейн Эйр». Он привлек и поразил читателей образом главной героини, смелой и чистой девушки, одиноко ведущей борьбу за существование и за свое человеческое достоинство. История этой борьбы рассказана от первого лица. Это не автобиография Шарлотты Бронте: история Джейн Эйр имеет только отдельные точки сопрокосновения с жизнью писательницы.
Недавно был описан прообраз Джейн Эйр. Английская газета «Дейли Мейл» сообщила, что преподавательница Маргарет Коннор занималась исследованием прообраза главной героини романа «Джейн Эйр». Ее исследование позволяет сделать вывод, что прототипом героини явилась действительно существовавшая женщина по имени Френсис Джейн Эйр. Жила она в Фулнеке, близ города Лидса, где служила учительницей в школе при церкви. Просматривая церковные записи, М. Коннор обнаружила там документальное свидетельство любви молодой учительницы к врачу-хирургу Мэчилу, практиковавшему в расположенном неподалеку городке Падси. Через общих друзей и знакомых слухи об этом романе легко могли достичь семейства Бронте, жившего в том же округе Вест Райдине, графство Йоркишр.
Сначала Френсис Джейн Эйр и доктор Мечил скрывали свои отношения. Джейн не хотелось менять должность учительницы на положение замужней матроны, тем более что, как установила Маргарет Коннор, мисс Эйр, которую звали согласно первому имени, «Фэнни», приобщилась в двадцатилетнем возрасте к религиозной секте «Одиноких Сестер». Однако в церковных книгах вскоре появилась запись: «Член секты Одиноких Сестер Френсис Джейн Эйр завязала отношения с мистером Мэчилом, хирургом из Падси, но так как в их отношениях не замечено ничего нескромного, старейшины секты не стали вмешиваться, хотя и сообщили отцу Фэнни Джейн об этой дружбе…».76
Как удалось установить М. Коннор, в конце концов влюбленные поженились и были счастливы.
Результаты поисков Маргарет Коннор были с признательностью восприняты Мемориальным обществом Бронте. Однако директор Музея сестер Бронте в Хоуорте Майк Хилл по этому поводу справедливо заметил: «Большая часть образов в любом романе имеет более или менее фактологическую основу. Но искусство в том и состоит, что из этих образов может создать воображение автора».77
А воображение создало роман, который читают уже больше 150 лет.
Роман стал важной вехой в истории борьбы за женское равноправие. Разумеется, это пока еще не политическое равноправие. Шарлотта Бронте отстаивает равенство женщины с мужчиной в семье и трудовой деятельности. Ш. Бронте своим творчеством близка французской писательнице Жорж Санд. Знаменитый роман Ж. Санд «Консуэло» (1824) был любимым романом Ш. Бронте и оказал определенное влияние на создание образа Джейн Эйр.
Со всей страстностью эмоциональной натуры Бронте рвалась к широким просторам большой и осмысленной жизни, которую угадывала за пределами своего узкого и нездорового мирка,но наталкивалась на условности, предрассудкии укоренившийся обычай. Брак и домашнее хозяйство либо унизительная роль гувернантки в зажиточных семьях – единственная перспектива, открывавшаяся в ту пору перед женщиной, - вызывают в Шарлотте негодование и протест. Заметим, что, если Жорж Санд – ее старшая современница – требует для женщины свободы в выборе любимого, Бронте идет много дальше и во всех своих книгах ратует за право женщины на выбор профессии и самостоятельного положения в обществе. Возмущение Шарлотты против несправедливости положения женщины в современном ей обществе определило впоследствии образы ее героинь.
Первое издание романа полностью называлось: «Джейн Эйр. Автобиография», что привело Бронте в смятение, хотя мужской псевдоним пока охранял ее от попыток отождествления героини с автором. Но, несмотря на действительно существовавшей прототип, можно заменить в образе Джейн Эйр автобиографические элементы, но, скорее, нравственно-этического, духовного характера.
А какова сама была писательница, которой ко времени создания ее второго романа исполнился тридцать один год?
Она была горда, самолюбива, искренна, обладала в высшей степени развитым чувством собственного достоинства, которое иногда словно бы хочет приголить чисто христианским смирением – но не смиренномудрием. Она умна и очень ценит ум в себе и других. Она благодарна богу за способности, талант и умеет уважать талант чужой. Она не зависима, вольнолюбива и непокорна духом, честна и прямодушна, мужественна, стоична даже в безнадежности. Литературный талант для нее – это прежде всего путь к независимому и более или менее благополучному существованию. Ей не чужд был практицизм в делах. И она, и Эмили были держателями железнодорожных акций, она могла предвидеть трудности, связанные с их скромными «капиталовложениями», и только боязнь огорчить Эмили – выразив недоверие к ее финансовой стратегии – помешала ей вовремя реализовать бумаги и избежать денежных потерь. Шарлотта Бронте, застенчивая, робкая, иногда панически теряющаяся при незнакомых людях, была прирожденным борцом: «Жизнь – борьба, и все мы должны бороться», - говорила она. Такова и ее Джейн Эйр.
Каковы взгляды Шарлотты Бронте на проблему эмансипации, что она подразумевает под ней и вкладывает в нее, как она реализовала их в обрисовке образа главной героини романа «Джейн Эйр» можно проследить при обращении к самому тексту.
Образ Джейн Эйр – бедная сирота, которая должна пробить себе дорогу в жизни. Она была призрена родственниками и рано испытала всю горечь попреков куском хлеба. Но Джейн – пылкая, сильная натура; она годами может молча сносить оскорбления, но она не простит их. Десятилетнюю сироту постоянно окружает холод неприязни и отчуждения. Гэдехед-Плейс, где она живет под опекой жены умершего дяди, жестокосердечной миссис Рид, для Джейн чужой дом, где ее никто не любит. Все же, как Джейн ни мала, как ни несчастна, она не совсем беззащитна: ее оружие – ее непокорный дух. Она еще может смириться с холодностью и отчужденностью, хотя и тяжелы они для детской души, но не с прямым насилием и оскорблением. Когда юный Джон, гордость материнского сердца, пытается унизить ее, потому что она бедна и зависима, а затем бьет, Джейн бунтует, отвечая ударом на удар. Запертая в спальне, Джейн лихорадочно вспоминает подробности своего мятежа и все случаи жестокого, деспотичного отношения к ней. «Несправедливо, несправедливо, - твердил мой разум, - возбужденный душераздирающим, хотя и преходящим событием…»78 Чтобы Джейн не подавала «дурной пример», миссис Рид решает отправить непокорную девочку в благотворительную школу, для чего в дом принимается казночей и эконом «Ловудского института», преподобный мистер Броклхерст. Миссис Рид рекомендовала ему Джейн как малолетнюю лгунью, требующую особенно сурового с ней обращения.
Этого Джейн простить не может. С детства воспитанная на Библии, она чувствует, что «ее попрали и она должна отомстить». Крошечная (она очень мала ростом для своих лет) девочка бросает в лицо миссис Рид гневные слова: «Я не обманщица, если бы я была ею, я бы сказала, что люблю вас, но я прямо говорю, я вас не люблю, я вас ненавижу больше всех… Люди думают, что вы хорошая, но вы плохая, у вас жестокое сердце. Это вы обманщица.»79 Высказав правду, Джейн вдруг почувствовала себя счастливой – она освободилась от зависимости, гнета молчания, стремления угодить и этим вызвать снисхождение. Так родилось чувство самоуважения, так, защитив свое достоинство, Джейн почувствовала себя свободным человеком.
Интересно отметить, что Ш. Бронте не раз и не два заставит Джейн думать и говорить о «рабстве» и «освобождении». Например, своего мучителя Джона Рида она называет «надсмотрщиком над рабами» и сравнивает с «римскими императорами». И то, что она прямо высказывает ему все это, - уже есть победа над рабством своего собственного положения в доме миссис Рид. Ей тяжело живется и в Ловуде, но там живет новая Джейн, и она пользуется уважением, хотя в школе тоже могут издеваться над беззащитными, как это происходит с ее лучшим другом Элен Бернс. Но именно здесь, где Джейн стала из угнетенной и страдающей стороны свидетельницей незаслуженных страданий другого, окончательно сложилась ее философия жизни человека независимого, гордого и непокорного. Однажды в разговоре с Элен Джейн сказала: «Когда нас бьют без всякой причины, мы должны ответить ударом, и очень серьезным. Я уверена, что нужно так сильно ударить в ответ, чтобы тот, кто нас ударил прежде, никогда бы на это больше не решился».80
Джейн узнала еще одну истину в доме миссис Рид. Она отказалась назвать своего «тирана» господином, как он того требует: «я не прислуга», - гордо кричит она служанке Бесси, которая «тащит» ее в «заключение». «Вы хуже прислуги», - возражает та и объясняет: слуги зарабатывают свой хлеб, а Джейн живет из милости, поэтому она должна быть «всегда приятной» хозяевам. И Джейн понимает, что свободу и независимость надо не только завоевать. Их надо еще закрепить за собой. Чувство самоуважения, связанное с независимостью, дает только труд, поэтому маленькая Джейн так рьяно берется за учебу: для нее это сейчас единственно возможная сфера приложения всех духовных и физических сил, и единственная защита против голода, холода и прочих лишений.
Бегло коснувшись событий в Ловудской школе, где Джейн провела восемь лет, два из которых она была учительницей, Ш. Бронте представляет ее читателю уже восемнадцатилетней девушкой, образованной, трудолюбивой и – совсем одинокой. Настоятельное желание вырваться из Ловуда овладевает Джейн, она мечтает о свободе, но, вынужденная зарабатывать на жизнь, готова удовлетвориться переменой службы. Она предлагает услуги гувернантки и получает приглашение занять соответствующее место в усадьбе Торнфилд-Холл.
Торнфилдский период открывает новую полосу в жизни Джейн Эйр. Впрочем первое знакомство с Торнфилдом и его обитателями не предвещает никаких экстраординарных событий.
После трех месяцев, проведенных в Торнфилде, беспокойная натура Джейн уже жаждет новых впечатлений, размеренный распорядок дня кажется ей утомительным, но тут происходит событие, круто меняющее всю ее жизнь: возвращается из Европы мистер Рочестер.
Первая встреча Джейн и Рочестера происходит на дороге в январский день, когда перед героиней неожиданно появляется всадник. Едва миновав Джейн, он падает. Джентельмен ушибся, и Джейн предлагает ему свою помощь. Незнакомец садится в седло и направляется в Торнфилд, успев узнать, что Джейн – гувернантка и служит в доме мистера Рочестера, которого никогда еще не видела. Разумеется, это и есть сам Эдвард Фэрфэкс Рочестер. И вот однажды вечером хозяин дома, удобно расположившись у камина в гостиной, приглашает к чаю Адель, гувернантку и миссис Фэрфэкс. Они входят в комнату, но он, «по-видимому, не в настроении был обратить на нас свой взгляд»,81 - иронически про себя замечает Джейн, нисколько не обескураженная невежливым приемом. В тот вечер, однако, мистеру Рочестеру пришлось обратить внимание на скромную, некрасивую, как будто ничем не примечательную девушку. Живость ее ума, искренность и прямота ответов, отсутствие всякого рода аффектации и притворства, находчивость и юмор, одаренность производят на него сильное впечатление. А Джейн приглядывается к своему хозяину. Облик Рочестера суров, но она сразу узнала в нем всадника. Манера общения у него властная, резкая и даже небрежная. Сначала он разговаривает с Джейн Эйр, как вельможа. Однажды вечером он зовет ее к себе, чтобы она отвлекла его от дел, рассказала все о себе. В ответ на такое бесцеремонное заявление Джейн молчит. Да, мистер Рочестер может ей отдавать приказания во всем, что касается ее дела, за это он ей платит, но развелкать его она не обязана и не будет.
Так Джейн Эйр еще раз отстояла свое человеческое достоинство, одержала победу, на этот раз – над человеком, которого она полюбит и который полюбит ее.
Впрочем, она одержит над Рочестером не одну победу, потому что их отношения почти на протяжении всего романа – постоянное единоборство воль, интеллектов, представлений о жизни. Уильям Уильямс, литературный консультант фирмы «Смит и Элдер», прочитал рукопись романа, отданную ему на суд, за один вечер и ночь и не мог отрваться от захватывающего повествования. Действительно, развитие отношений Джейн и Рочестера держит читателя в постоянном нетерпении. Тут небезынтересно вспомнить деталь того, что можно назвать творческой историей образа Джейн. Сестры Бронте долгими вечерами, после того как весь дом отходил ко сну, читали друг другу написанное за день, обсуждая все перипетии жизни, борьбы и любви своих персонажей. Рассказывают, что однажды Шарлотта упрекнула сестер: зачем их героини красивы? «Но ведь иначе читателя не привлечешь», - ответили Эмили и Энн. «Вы ошибаетесь, - сказала Шарлотта. – Хотите, моя героиня будет некрасивой внешне, но по-человечески настолько интересной, достойной и привлекательной, что ее полюбят?»82 И в Джейн ей удалось нарисовать такую героиню романа.
Ш. Бронте в своем романе как бы заранее предваряет нас о неизбежной взаимной любви Рочестера и Джейн. Но заставить Рочестера страстно полюбить маленькую гувернантку, всегда в черном, всегда серьезную, такую непритязательную и скромную, - «жаворонка», как он потом ее назовет, - и убедить читателя в подлинности, искренности и непреложности такой любви – это было проявлением замечательного мастерства автора, его умения создать психологически мотивированное действие и образ. Но от любимого Рочестера Джей отделяет бездна: происхождение, положение в обществе, образ мыслей, поведения. И хотя оба они обладают натурой страстной и у обоих яркое воображение, Джейн с пылкостью сердца соединяет ясный ум, непреклонную волю и самообладание. Рочестер же сдержанностью не отличается. Он дает волю и чувствам, и дурному характеру. Он может быть высокомерен, даже груб. Рочестер не привык обуздывать своих желаний и смирять их доводами разума. В Рочестере Шарлотта невольно олицетворила протест против мертвящей дисциплины и холодного однообразия жизни, который, упорно подавляемый мистицизмом, чувством долга, глухо бродил в ней. Характер Рочестера задуман глубоко и обрисован яркими красками, но узость и ограниченность идей Шарлотты Бронте не позволили ей поставить этот характер на ту высоту, с которой он бы мог служить обществу вехой на пути его развития. Рочестер – жертва общественных условий, но он считает себя в праве стать выше их.
В этом Рочестер – полная противоположность Джейн, потому он слабее ее, потому в их единоборстве она одерживает верх. Но у Джейн есть еще одно, и главное, оружие, которое она всегда готова пустить в ход: гордость бедного, но честного человека, который скорее умрет, чем примет что-либо из милости или совершит поступок, противный ее человеческому достоинству. Однако она не только горда и самолюбива. Она – истинный друг. Внешне хрупкая – она преданна и надежна, изменить она не способна и всегда готова помочь и спасти.
Однажды ночью Джейн спасла жизнь Рочестеру, когда увидела клубы дыма, вырывающиеся из его спальни. Для нее было тайной то, что произошло, она хочет знать причины чуть не случившегося пожара. Джейн жаждет увидеть Рочестера, но, оказывается, он внезапно покинул Торнфилд и уехал в гости, среди которых и красавица Бланш, которую все прочат ему в невесты. В эти минуты, когда Рочестер кажется ей безвозвратно утраченным, Джейн понимает, что любит его. Джейн не догадывается, что Рочестер подвергает ее испытанию. Когда, вслед за отъездом гостей, неожиданно приходится покинуть Торнфилд и Джейн (за ней прислала умирающая миссис Рид), она уезжает в