Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » Проблема эмансипации в русской и европейской литературе 19 века

Проблема эмансипации в русской и европейской литературе 19 века

чувства, хотя и успела уже проникнуться кастовыми предрассудками своей среды. Когда она с пренебрежением отворачивается от Гэртона, узнав, что он батрак в доме Хитклифа, перед нами как бы вновь оживает ее надменная мать, и кажется, что трагедии растоптанной юной любви суждено повториться. Но в душе Кэти берет верх светлое гуманистическое начало. В том, что Кэти и Гэртон не потеряли своего человеческого начала, излили, благодаря отчужденности от своего круга, к которому они принадлежали по рождению, выжить в отравленной атмосфере борьбы своекорыстных интересов, немалая заслуга принадлежит ключнице Нелли Дин. Целиком вверенная попечению этой простой женщины Кэти вырастает приветливой и чуткой к людям. Потеряв отца и очутившись в полном одиночестве в доме Хитклифа среди равнодушных и жестоких людей, она уходит в себя, становится сдержанной и непреклонной. На побои и грубости она отвечает ледяным презрением, непослушанием и дерзостью, ибо только так она может защитить свое человеческое достоинство.

Кэти не дала сломить себя одиночеству и отчаянию, как была сломлена ее мать: она смогла устоять против злобы и жестокости Хитклифа, чему способствовало ее сближение с Гэртоном, первой и единственной воспитательницей которого была Нелли, вложившая в него то доброе начало, которое не позволило Хитклифу до конца испортить юношу.

Гэртон впервые предстает перед читателями грубым, неряшливым, дерзким и неотесанным. В то же время он – «молодой силач, красивый с лица, крепкий и здоровый»; он не глуп, в нем нет «и тени боязливой податливости». В мстительных планах Хитклифа Гэртон играет важную роль: всячески унижая Гэртона, загнав его в «трясину огрубенья и невежества», научив его «презирать как слабость и глупость все, что возвышает человека над животным», Хитклиф мстит тем, кто притеснял его самого в детстве. Но при этом он никогда не выходит за рамки закона, все его преступления неподсудны. Заставляя Хитклифа сожалеть, что он не «родился в стране, где законы не так строги», Э. Бронте бросает обвинение в лицо буржуазному обществу с его «законными» преступлениями.

Хитклиф, видя зарождение любви Кэти и Гэртона, начинает понемногу понимать причины неудачи своей мести.

Хитклифу не удается лишить Гэртона гордости и самолюбия. Кэти сумела превратить Гэртона из врага в друга, отогрела его теплом своей человечности; научила грамоте и убедила в необходимости сопротивляться насилию и злу.

Кэти и Гэртон отнюдь не являются в романе простым воссозданием в новом облике прежних Кэтрин и Хитклифа, это, как отмечает в своем критическом очерке, посвященном «Грозовому перевалу» Дж. Клингопулос, совершенно иные люди, даже более мелкие люди, и, уж конечно, люди, не наделенные такими сильными страстями, как Кэтрин и Хитклиф. Но тем не менее они символизируют собой непрерывность и преемственность жизни и человеческих стремлений. Глядя на них, Хитклиф начинает сознавать бессмысленность своего торжества. В момент, когда Гэртон, который беззаветно любит его, Хитклифа, приходит на помощь Кэти после того, как Хитклиф ее ударил, последнему вспоминается чувство, связывающее его с Кэтрин, во всей его глубине, и до его сознания доходит, что в любви Кэти и Гэртона есть что-то от того же чувства. Перелом наступает в тот момент, когда Кэти и Гэртон начинают сближаться, чтобы совместно восстать против деспотизма Хитклифа. Теперь Хитклиф впервые сталкивается не с людьми, приемлющими ценности Грозового перевала и Мызы Скворцов, а с бунтарями, которые разделяют, пусть лишь отчасти, его собственные бешеные усилия добиться своих прав.

Путь Кэти и Гэртона – это путь активной защиты человеческого достоинства, любви, дружбы и единства людей, объединенных высшими человеческими интересами.

Прежняя неистовая ярость уитхла в душе Хитклифа. Он убедился в бессмысленности борьбы, которую вел, мстя за свое попранное человеческое достоинство, борьбы против мира власть имущих и собственников, в которой он избрал орудиями мести ценности этого мира. Подобно тому как Кэтрин была вынуждена полностью осознать весь нравственный ужас измены своей любви, так и он, Хитклиф, тоже должен понять весь ужас собственной измены своей человеческой сущности. Теперь, взглянув в лицо суровой правде, он может умереть, пусть не как торжествующий победитель и благородный герой, но, во всяком случае, как человек, предоставив тем самым Кэти и Гэртону возможность продолжать начатую им борьбу. В смерти своей он вновь обретает человеческое достоинство.

Именно это второе обретение человеческой ценности, открытие Хитклифу сущности его заблуждений – причем помощь приходит не со стороны презираемого им мира, - а также изображение растущего чувства любви между Кэти и Гэртоном, вызывающее ощущение непрерывности и преемственности жизни в круговороте природы, придают последним страницам «Грозового перевала» оптимистическое звучание, создают атмосферу реальной, чуждой сентиментальности надежды. Любовь Кэтрин и Хитклифа восстанавливается в своих правах. Жизнь идет дальше, и уже другие в свою очередь станут восставать против угнетателей.

Главное же, мы постигли сущность чувства, связывающего Кэтрин и Хитклифа. Их любовь, которую Хитклиф, нисколько не впадая в идеализм, называет бессмертной, - это нечто большее, чем любовь, о которой мечтает индивидуалист и которая сводится к слиянию душ любящих. Любовь Кэтрин и Хитклифа говорит о том, что человек, если он предпочитает жизнь смерти, должен восставать против всего, что губит его заветные стремления и чаяния, о необходимости для всех людей, объединившись, стремиться к достижению высшей человечности. Кэтрин в ответ на эту глубокую потребность человеческой души бунтует вместе с Хитклифом, но, выйдя замуж за Эдгара («хорошая партия»), изменяет своей человеческой сущности. Хитклиф, мстя тиранам и принимая их собственные нормы, обнажает бесчеловечную сущность этих норм, но вместе с тем тоже изменяет своей человеческой сущности и разрушает свою духовную связь с умершей Кэтрин, призрак которой в ужасе и отчаянии скитается среди вересковых зарослей.

Только после того, как с Хитклифом совершается перемена и он снова с помощью Гэртона (а следовательно, в конечном счете, и с помощью самой Кэтрин) признает, что необходимо быть человечным в самом широком смысле этого слова, Кэтрин перестает мучиться и их прежнее духовное родство восстанавливается. В романе «Грозовой перевал» смерть не имеет большого значения – ведь речь здесь идет о вещах более значительных, чем жизнь и смерть отдельного человека. Более того, смерть Хитклифа, так же как и смерть Кэтрин, - это своего рода победа, потому что в конечном итоге оба встречают смерть честно, верные своей человеческой сущности. Впрочем, в романе Бронте ничто не наводит на мысль о том, что смерть сама по себе является победой. В нем утверждает себя жизнь, непрекращающаяся, расцветающая снова и снова.

В «Грозовом перевале» нашли свое отражение сложные философские взгляды писательницы. Здесь сказались свойственные для Эмилии Бронте представления о мироздании. Роман свободен от ортодоксальной религиозности: Хитклиф и Кэтрин Эрншо отвергают власть церкви и традиционные представления о загробном мире. Охваченная своей большой земной страстью, Кэтрин уверена, что была бы глубоко несчастна в раю и не будет знать покоя, если даже ее зароют в землю на двенадцать футов и обрушат церковь на ее могилу. Разлученных при жизни Хитклифа и Кэтрин ожидает за гробом не христианский рай или ад, а давно желанное соединение. Так в смерти Эмилия Бронте видела освобождение от всех земных оков.

На протяжении всего романа прослеживаются черты романтизма, влияние которого сказывается не только в интересе писательницы к роковым человеческим страстям, но и в языке, которым описаны эти страсти, и в пейзаже, неизменно сопровождающем события и переживания героев. Характерная романтическая образность появляется в языке романа, когда Э. Бронте заставляет героев высказываться о своей любви или рисует патетические сцены. «Люби он ее всем своим ничтожным существом, - говорит Хитклиф об Эдгаре Линтоне, - он за восемьдесят лет не дал бы ей столько любви, сколько я за один день. И у Кэтрин сердце такое же глубокое, как мое. Как моря не вместить в отпечаток конского копыта, так ее чувство не может принадлежать безраздельно Линтону».

«Грозовой перевал» имеет сложную, но очень четкую композицию. В нем почти нет второстепенных действующих лиц. Каждый из персонажей обрисован резкими и яркими мазками и несет максимальную сюжетную нагрузку. Внимание читателя не отвлекается на детали; все повествование, похожее своим трагизмом и мрачностью на древнюю сагу, сконцентрировано вокруг одной темы – любви Кэтрин и Хитклифа.

В своей работе, посвященной «Грозовому перевалу» Эмилии Бронте, Вирджиния Вулф писала: «Грозовой перевал» - книга более трудная для понимания, чем «Джейн Эйр», потому что Эмилия – больше поэт, чем Шарлотта. Шарлотта все свое красноречие, страсть и богатство стиля употребляла для того, чтобы выразить простые вещи: «Я люблю», «я ненавижу», «я страдаю». Ее переживания хотя и богаче наших, но находятся на нашем уровне. А в «Грозовом перевале» Я вообще отсутствует. Здесь нет ни гувернанток, ни их нанимателей. Есть любовь, но не та любовь, что связывает мужчин и женщин. Вдохновение Эмилии – более обобщенное. К творчеству ее побуждали не личные переживания и обиды. Она видела пред собой расколотый мир, хаотичную груду осколков и чувствовала в себе силы свести их воедино на страницах своей книги. От начала и до конца в ее романе ощущается этот титанический замысел, это высокое старание… сказать устами своих героев не просто «я люблю» или «я ненавижу», а «мы, род человеческий» и «вы, предвечные силы…». Эмилия Бронте дала нам понять, о чем ее мысль. Эта мысль слышна в маловразумительных речах Кэтрин Эрншо: «Если погибнет все, но он останется, жизнь моя не прекратится; но если все другое сохранится, а его не будет, вся вселенная сделается мне чужой и мне нечего будет в ней делать». В другой раз она прорывается над телами умерших: «Я вижу покой, которого не потревожить ни земле, ни адским силам, и это для меня залы бесконечного, безоблачного будущего – вечности, в которую они вступили, где жизнь беспредельна в своей продолжительности, любовь – в своей душевности, а радость – в своей полноте». Именно эта мысль, что в основе проявлений человеческой природы лежат силы, возвышающие ее и подымающие с подножию величия, и ставит роман Эмилии Бронте на особое, выдающееся место в ряду подобных ему романов».102


З А К Л Ю Ч Е Н И Е


Проблема женской эмансипации занимает чрезвычайно важное место в русской и зарубежной литературе.

Одной из писательниц, впервые остро поставившей вопрос о положении женщин, в европейской литературе стала Жорж Санд. Она впервые увязывает личную свободу женщины с общей проблемой социального освобождения.

Взгляд Жорж Санд на положение женщины в обществе позволяет ей прийти к выводу, что во времена античности и в эпоху Возрождения женщина занимала более почетное положение, играла более значительную роль в духовной жизни государства, нежели, например, при Людовике XV, в эпоху разнузданного разврата, нанесшую браку смертельный удар.

Всецело поддерживая идею семьи, Ж. Санд вместе с тем осуждает тех, кто мыслит брак как союз неравных; при таких условиях ретрограды способны сделать его ненавистным и унизительным.

Репутация борца за освобождение женщины создала ей во всех кругах общества много друзей, но еще больше врагов. Ромкантическая прелесть, которой были исполнены ее героини, соблазнила не одно женское сердце своей проповедью свободы. Поколебать семью в 30-х годах XIX века. В разгар реакции, такое свободное отношение к инстинкту брака значило нанести удар одному из основных устоев буржуазного строя.

Романы и публицистические сочинения Жорж Санд были восторжено восприняты в XIX веке самыми выдающимися писателями и критиками России. Эта популярность великой писательницы и ее влияние на русскую литературу особенно прослеживается в творчестве писателей «натуральной школы» и прежде всего И.С. Тургенева.

Мечты и идеалы французской писательницы были близки и дороги ее русским собратьям по перу. Писемский, назвав одну из глав своего романа «Люди сороковых годов» - «Жоржзандизм», засвидетельствовал распространение в русском обществне идей Жорж Санд, суть которых выражена им в следующем заключении: «Она представительница и проводница в художественных образах известного учения эмансипации женщин, … по которому, уж конечно, миру предстоит со временем преобразоваться».

Натуральная школа преклонялась пред Жорж Санд прежде всего потому, что ее героини выступают в открытую и мужественную борьбу с буржуазным обществом, его моралью и установлениями во имя человеческих прав униженной этим обществом личности. Ее произведения стали интенсивно переводиться и одобрительно оцениваться в России с 1842 года, особенно журналом «Отечественные записки». Печатались произведения Ж. Санд: «Орас», «Андре», «Жанна», «Теверино», «Жак» и другие.

Натуральная школа настойчиво искала обыденных, будничных, подлинных коллизий и их разрешения. И здесь уже начинался отход от специфической жорж-сандовской трактовки проблемы эмансипации.

Ж. Санд стремилась дополнить критику существующих порядков утопий, идеальными отношениями. Но так как в России уже слишком трезвым был реализм натуральной школы, то сладкие идиллические, надуманные концовки романов Ж. Санд не принимались.

Известная зависимость Тургенева от Жорж Санд, оказавшаяся в заимствовании некоторых приемов композиции, не вызывает особых сомнений. Иногда ощутима преемственность и в принципах изображения в главных и второстепенных романах «Рудин» и «Накануне». Вместе с тем очевиден и другой, несравненно более важный итог: в творческой практике Тургенева, а в особенности при создании «Рудина», уже на лицо художественная полемика с Жорж Санд, действенная, широко задуманная, углубленно реалистическая огласовка жанра и образной системы ее романа.

Женские образы в повестях и романах Тургенева привлекали внимание и вызывали восхищение как в современной ему, так и последующей критике. Великий ромнаист показал, что такое русская женщина, какие сокровища таятся в ее сердце и уме, и чем она может быть как вдохновительница.

Мастерство И.С. Тургенева как психолога состоит в том, что в живом и непроизвольном развитии женского характера им в полной мере показана своеобразная неповторимая идеальность каждой из героинь. Писатель в своих женщинах подчеркивает нравственную и требовательность, высокие культурные запросы, духовную глубину, решительность – все то, что мы теперь молчаливо вкладываем в понятие «тургеневских девушек».

В целом обсуждение проблем женской эмансипации в русской художественной литературе и критике шло в русле общеевропейских процессов и учитывало их опыт. В частности большой интерес представляет творчество английской писательницы Шарлотты Бронте и ее сестры Эмилии, с успехом переводившихся в России.

Жажда независимости, стремление к справедливости, чувство собственного достоинства, сознание своей эмоциональной и нравственной значимости, этическая стойкость, гордость человека неимущего, честным трудом зарабатывающего кусок хлеба, нежелание склонить голову перед авторитетом, если он заключается только в преимуществах положения, привилегиях происхождения, - вот истинная высокая мораль, утверждаемая сестрами Бронте и делающая их творчество привлекательным для современного читателя. Романы Бронте всегда полны непомерного уважения к человеку борющемуся, веры в его чувство моральной ответственности перед собой, людьми и жизнью, и, каковы бы ни были субъективные общественно-политические заблуждения писательниц, они твердо убеждены в том, что именно труд, свобода – условие полноценной этической и эмоциональной жизни, и еще – неиссякаемое искусство. С ним они принимали тяготы личной судьбы, таким мужеством они в полной мере наделили своих героинь.

Нравственный мир Бронте отрицал и сейчас существующий порядок вещей, при котором моральное оскудение человека, агрессивное стяжательство, духовная эксплуатация личности, психологическое и материальное закабаление обществом считаются нормой и закономерностью. Это отрицание – их завет будущему. «Жизнь есть борьба, и все мы должны бороться», - провозгласила Шарлотта Бронте свой девиз в тесных и холодных стенах хауортского дома, и ее услышали во всем мире. Вся жизнь сестер Бронте была неустанной борьбой духа, не только страдавшего, но выстоявшего в борьбе и сумевшего житейские поражения переплавить в творческую победу.

Бронтевская тема женского равноправия с мужчиной в мире чувств и мыслей прослеживается в романах современных английских писательниц, например, Маргарет Дрэббл («Сквозь игольное ушко») и Дорис Лессинг («Золотой дневник», «Четырехвратный город»). На наш взгляд, однако, героини и Дрэббл, и Лэссинг все еще тщатся доказать и себе, и окружающим эмоциональную, человеческую, психологическую значимость своего женского «естества» - то, что вполне было ясно уже Джейн Эйр, Кэтрин Эрншо, Агнес Грей и Люси Сноу, не говоря, в частности, о Шарлотте Бронте, прекрасно понимавшей зависимость индивидуальной свободы – и несвободы – женщины от «фундаментальных» общественных причин, что порой игнорируют современные романистки, расценивающие проблему женского равноправия с позиции извечной «борьбы полов». Говоря об английской традиции воплощения знаменитой бронтевской героини, нельзя не упомянуть и о такой ее литературной «реминисценции», как Сара Вудраф Джона Фаулза («Женщина французского лейтенанта»), бросающая вызов условностям, осмеливающаяся любить наперекор буржуазным викторианским условностям (действие романа происходит в XIX веке). Своей страстностью, своеволием, удивительной слиянностью с природой в широком смысле слова – и с природой страстей, и с дикой, заброшенной пустошью, которую Сара избирает для своих одиноких прогулок, она напоминает не только Джейн Эйр, но и Кэтрин Эрншо Эмилии Бронте.

Обратившись к современной литературе, можно понять, что она впитала многие достижения общественного сознания в разработке темы женской эмансипации. Героиня сегодняшней прозы разная. Типы женщины, которые мы встречаем в текущей литературе, достаточно разнолики.

Несколько лет назад особую популярность завоевала «странная» женщина. Куда-то она рвалась, чего-то искала, неудовлетворенная привычной жизнью. И в мятежных поисках своих, заметим, проявляла прямо-таки незаурядную силу и решительность, упрямство и даже жестокость.

Затем появилась женщина иного типа – не просто сильная, но и деловая. Авторская ироническая усмешка в адрес ее – своего рода реакция самозащиты: дескать, напускное все это, поверхностное, а в основе своей женщина остается женщиной, хранительницей очага, матерью семейства, существом хрупким, нежным, заботливым и т.п. Такова, мол, природа женщины – и ничего с этим не поделать.

Именно в таком духе рассуждает герой повести С. Абрамова «Требуется чудо», которого жизнь столкнула с «ярким, говоря казенным слогом, представителем века эмансипации». Александр Павлович считает: деловитость современных женщин не что иное, как метод «самоутверждения дурацкого, а за ним – обыкновенная, простите за грубость, баба, со всеми богом данными ей и только ей началами, как физическими, так и душевными».

В своей «притче» С. Абрамов решает проблему просто: «мужик мамонта валит, женщина огонь поддерживает». Так было, так должно быть.

В статье же критика Алексея Горшенина, разбирающего в «Сибирских огнях» повести писателей уже ХХ века: С. Крутилина, Н. Верещагина, В. Тендрякова, В. Сукачева, В. Липатова и С. Есина, еще звучит мысль, составленная сто с лишним лет назад: «Ну, матушка, или Писарева читать, или хозяйством заниматься!» Он сожалеет, что «женщина зачастую не умеет установить необходимой внутренней грани в своем стремлении не отставать от мужчины, превзойти его по всем статьям». Критик – «за деятельницу, которая в любом случае остается женщиной».

Значение указанных проблем, их влияние на разработку темы женской эмансипации в последующей литературе трудно переоценить. В конечном счете современный уровень гендерных исследований был обусловлен достижениями русской и европейской литературы XIX века.

1П Р И М Е Ч А Н И Я


 Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. В. 4-х томах. – СПб.: Диамант, 1996. – Т.4. – С.664.

2 Русская женщина в домонгольский период. Историческое исследование Александра Добрякова // Современник. Т.104. – 1864. – С.176-177.

3 Салтыков-Щедрин М.Е. Моя судьба. М. Камской // Современник. – 1864. – Т.101. - № 4. – Апрель. – С.259.

4 Кийко Е.И. Героиня жоржсандовского типа в повести Тургенева «Переписка» // Русская литература. – 1984. - № 4. – С.132.

5 Соколова Т.В. Июльская революция и французская литература (1830-1831): Изд-во Ленин.унив., 1973. – С.145.

6 Трескунов М. Жорж Санд. Критико-биографический очерк. – Л.: Худ. лит., 1976. – С.44.

7 Там же. – С.77.

8 Соколова Т.В. Июльская революция и французская литература (1830-1831): Изд-во Ленин. унив., 1973. – С.151.

9 Там же.

10 Там же. – С.153.

11 Там же. – С.153.

12 Там же. – С.153.

13 Там же. – С.153.

14 Там же. – С.154.

15 Там же. – С.154.

16 Трескунов М. Жорж Санд. Критико-биографический очерк. – Л.: Худ. лит., 1976. – С.17.

17 Каренин В. Жорж Санд. Ее жизнь и произведения (1804-1838). – СПб., 1899. – С.240.

18 Там же.

19 Трескунов М. Жорж Санд. Критико-биографический очерк. – Л.: Худ. лит., 1976. – С.59.

20 Там же. – С.60.

21 Там же. – С.60.

22 Венкстерн Н. Жорж Санд: Журнально-газетное объединение. – М., 1933. Вып. Х (ЖЗЛ). – С.40.

23 Трескунов М. Жорж Санд. Критико-биографический очерк. – Л.: Худ. лит., 1976. – С.235.

24 Там же. – С.236.

25 Там же. – С.236.

26 Кулешов В.И. Натуральная школа в русской литературе Х1Х века: Учебное пособие для студентов пед. ин-тов по спец. № 2101 «Русский язык и литература». – 2-е изд. – М.: Просвещение, 1982. – С.162.

27 Каренин В. Жорж Санд, ее жизнь и произведения (1804-1838). – СПб, 1899. – С.19-20.

28 Батюто А.И. Тургенев-романист. – Л.:Наука, 1972. – С.289.

29 Там же. – С.289-290.

30 Там же. – С.290.

31 Там же. – С.290-291.

32 Там же. – С.291.

33 Там же. – С.291.

34 Там же. – С.291-292.

35 Там же. – С.292.

36 Там же. – С.292-293.

37 Там же. – С.293.

38 Там же. – С.294.

39 Там же. – С.297.

40 Там же. – С.297.

41 Там же. – С.310.

42 Цейтлин А.Г. Мастерство Тургенева-романиста. – М.: Совет. писатель, 1958. – С.138.

43 Бровман Г. В.В. Вересаев. – М., 1959. – С.461.

44 Кийко Е.И. Героиня жоржсандовского типа в повести Тургенева «Переписка» // Рус. лит. – 1984. - № 4. – С.131.

45 Там же. – С.133.

46 Там же. – С.133.

47 Там же. – С.134.

48 Там же. – С.135.

49 Там же. – С.135.

50 Цейтлин А.Г. Мастерство Тургенева-романиста. – М.: Совет. писатель, 1958. – С.138.

51 Там же. – С.139.

52 Салим А. Тургенев – художник, мыслитель / Науч. ред. доктор филол. наук С.Е. Шаталов. – М.: Современник, 1983. – С.90.

53 Пустовойт П.Г. И.С. Тургенев – художник слова. – Изд-во Москов. ун-та. – 1987. – С.149.

54 Там же. – С.154.

55 Салим А. Тургенев – художник, мыслитель / Науч. ред. доктор филол. наук С.Е. Шаталов. – М.: Современник, 1983. – С.99.

56 Там же. – С.99.

57 Там же. – С.99.

58 Писарев Д.И. Литературная критика: В 3-х томах / Сост., подготовка текста, вступительная статья и примечания Ю. Сорокина. – Л.: Худ. лит., 1981. – Т.1. – С.74.

59 Там же. – С.75.

60 Там же. – С.77

61 Салим А. Тургенев – художник, мыслитель / Науч. ред. доктор филол. наук С.Е. Шаталов. – М.: Современник, 1983. – С.103.

62 Там же. – С.103.

63 Там же. – С.107.

64 Там же. – С.109.

65 Там же. – С.112.

66 Цейтлин А.Г. Мастерство Тургенева-романиста. – М.: Совет. писатель, 1958. – С.141.

67 Там же. – С.141.

68 Писарев Д.И. Литературная критика: В 3-х томах / Сост., подготовка текста, вступительная статья и примечания Ю. Сорокина. – Л.: Худ. лит., 1981. – Т.1. – С.222.

69 Там же. – С.223.

70 Там же. – С.227-228.

71 Цебрикова М. Англичанки-романистки // Отечественные записки. – 1871. – № 9. – С.125.

72 Там же. – С.125.

73 Тугушева М. Шарлотта Бронте / Очерк жизни и творчества. – М.: Худ. лит., 1982. – С.140.

74 Тугушева М. Шарлотта Бронте / Очерк жизни и творчества. – М.: Худ. лит., 1982. – С.183.

75 Там же. – С.183.

76 Тугушева М. Ужель та самая Джейн Эйр? // Литер. газета. – 1997. – 5 ноября.

77 Там же.

78 Бронте Ш. Джейн Эйр / Пер. с англ. В. Станевич. – Нальчик: Изд. центр «Эль-фа», 1997. – С.13.

79 Там же. – С.34.

80 Там же. – С.54-55.

81 Там же. – С.116.

82 Тугушева М. Шарлотта Бронте / Очерк жизни и творчества. – М.: Худ. лит., 1982. – С.59.

83 Бронте Ш. Джейн Эйр / Пер. с англ. В. Станевич. – Нальчик: Изд. центр «Эль-фа», 1997. – С.246.

84 Там же. – С.253.

85 Там же. – С.440.

86 Там же. – С.310.

87 Цебрикова М. Англичанки-романистки // Отечественные записки. – 1871. – № 9. – С.132.

88 Там же. – С.132.

89 Тугушева М. Шарлотта Бронте / Очерк жизни и творчества. – М.: Худ. лит., 1982. – С.73-74.

90 Бронте Ш. Джейн Эйр / Пер. с англ. В. Станевич. – Нальчик: Изд. центр «Эль-фа», 1997. – С.105-106.

91 Тугушева М. Шарлотта Бронте / Очерк жизни и творчества. – М.: Худ. лит., 1982. – С.95.

92 Там же. – С.83.

93 Цебрикова М. Англичанки-романистки // Отечественные записки. – 1871. – № 9. – С.141.

94 Спарк М. Эмили Бронте. – В кн.: Эти загадочные англичанки… - М., 1992. – С.224.

95 Там же. – С.229.

96 Emily Bronte. Wuthering Heights / Предисл. М. Гритчук. – М.: For. lang. publ. house, 1969.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: