Партии и партийные системы в российской истории
Идея коалиции и приоритета «общенациональных задач» оставалась доминирующей в политической модели революционного действия большинства меньшевиков и в последующие месяцы. На Первом Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов, проходившем в Петрограде 3—24 июня 1917 г. и представленном почти 1090 делегатами, эта линия получила поддержку революционно-оборонческого блока, состоявшего из меньшевиков и эсеров и образовавшего большинство съезда. Идея коалиции получила одобрение в призыве к единению «всех жизненных «сил нации» и необходимости «сильного правительства» в выступлениях Церетели, Скобелева, Чернова, Керенского и др., в резолюции съезда. Попытка оппозиции, представленной в основном большевистской фракцией во главе с В. И. Лениным, перенести дискуссию на улицы Петрограда и организовать 10 июня массовую демонстрацию против коалиционного правительства, успеха не достигла. Большая часть рабочих и солдат не поддержала их инициативу. Центральный комитет большевиков отменил запланированную демонстрацию.
Приверженность идеи коалиции меньшевистские лидеры демонстрировали еще не раз: в частности, после кризисных июльских (3—4 июля) дней, дав согласие на формирование 23 июля второго коалиционного правительства во главе с А. Ф. Керенским и предварив этому акту разработку программы «радикальных демократических реформ». Программа была составлена Ф. И. Даном и принята 8 июля оргкомитетом меньшевистской партии. Однозначно обвинив в вооруженном выступлении масс в Петрограде 3—4 июля против Временного правительства «большевиков, анархистов и действовавших под их флагами темных сил», Оргкомитет в целях поддержания «революционного порядка» предложил ряд мер по устранению «остатков старого режима»: провозглашение России демократической республикой, проведение неотложных мероприятий в области аграрных и трудовых отношений, развития местного самоуправления, урегулирования хозяйственной жизни и особенно продовольственного вопроса, и, наконец, созыва Учредительного собрания без дальнейшей отсрочки. И. Г. Церетели назвал ее «общенациональной программой».
Июльские дни увеличили тревогу меньшевистских лидеров из-за усилившейся социально-политической поляризации в обществе и прямой угрозы гражданской войны. Озабоченность по поводу складывавшейся ситуации выразили все умеренно-социалистические, центристские партии в ходе работы Государственного совещания, проходившего 12—14 августа в Москве. На совещании присутствовало около 2500 делегатов от всех социальных, профессиональных, политических и национальных организаций. Его проведение имело целью продемонстрировать общественную поддержку коалиционного правительства Керенского. Развивая программу от 8 июля, меньшевистские лидеры (Н. С. Чхеидзе, И. Г. Церетели и др.,) обратили внимание на то, что «революционный режим в лице правительства должен принимать меры и социальной помощи, и экономического восстановления; Совет же готов был удовлетворить требование цензовых кругов об упрочении законности и порядка в армии и стране». В декларации, принятой 14 августа и оглашенной от имени «объединенной демократии» председателем ЦИК Советов Н. С. Чхеидзе, прозвучал призыв к национально-ответственному подходу в формировании «демократического фронта».
Еще раз защита коалиционного курса была предпринята на Объединительном съезде российской социал-демократии (меньшевиков), проходившем 19—25 августа 1917 г. в Петрограде и представлявшем примерно 200 тыс. человек от 146 партийных организаций. Центральным вопросом в повестке дня съезда стал вопрос «О политическом положении и задачах партии». Характер его постановки и обсуждения, а были выделены докладчики от четырех наметившихся фракций: революционных оборонцев (докладчик — И. Г. Церетели), меньшевиков-интернационалистов (Ю. О,. Мартов), левых интернационалистов, объединившихся вокруг газеты «Новая жизнь» (Б. В. Авилов), правого фланга (А. Н. Потресов), — свидетельствовали об отсутствии единства мнений по столь важной проблеме. Центр составили революционные оборонцы, лидеры которых много месяцев несли на себе ответственность переговоров внутри коалиции и бремя работы в правительстве.
Съезд большинством в 115 голосов при 79 в пользу Мартова и 9 — в пользу Потресова выразил одобрение политике коалиции. Подобная позиция прозвучала на съезде и в докладе М. Либера о войне и мире, который он заключил словами: «.. .говоря за мир, мы должны говорить об обороне...». Такая очевидная подвижка во взглядах представителей меньшевистского центра в значительной степени явилась реакцией социалистов на попытку большевистского путча 3—4 июля, толкнувшего их еще более к либералам. Выборы в ЦК РСДРП подтвердили это. В его состав вошли 16 сторонников курса Церетели— Дана и 8 меньшевиков-интернационалистов (Ю. О. Мартов, А. С. Мартынов, Р. А. Абрамович, Н. А. Рожков др.). Председателем партии был избран П. Б. Аксельрод.
Таким образом, меньшевистский съезд попытался придать новую силу реформаторским программам коалиционного Временного правительства. Проведя некоторую корректировку партийных идеологем, строившихся на схемах «классического марксизма», меньшевистские лидеры пытались уточнить поведенческую линию своей партии, сообразуясь с существовавшими реалиями и стремясь избежать двух опасностей: изоляции от других демократических сил и" развязывания гражданской войны. Тем более, что социалистическая перспектива не воспринималась ими как задача ближайшего будущего. Иначе оценивали ситуацию большевики — их «братья» по идее и в первую очередь В. И. Ленин.
В начале 900-х годов достаточно распространенным среди европейской и российской социал-демократии было мнение о фатальной обреченности капитализма. Отсюда вытекал вывод: любая начавшаяся в Европе революция будет социалистической либо перерастет в нее; любая начавшаяся в одной из стран революция неизбежно примет международный характер. В. И. Ленин разделял данные взгляды, создав еще в 1905 г. «теорию» почти молниеносного перерастания в России буржуазно-демократической революции в социалистическую. События в феврале 1917 г. в Петрограде застали Ленина в Швейцарии, где лишь в начале марта из газет он узнал о революции в России. Вернуться на родину с группой соратников и единомышленников он смог лишь в начале апреля.
В Петрограде функции общероссийского руководства осуществляло Русское бюро ЦК большевиков, в которое в начале марта входили А. Г. Шляпников, П. А. Залуцкий, В. М. Молотов. После 12 марта в него были кооптированы вернувшиеся из ссылки М. К. Муранов, Л. Б. Каменев, И. В. Сталин, возглавившие газету «Правда». По приблизительным подсчетам, в Петрограде действовало около 2 тыс. большевиков, а в целом по стране — 24 тысячи. В появившемся еще 27 февраля Манифесте ЦК РСДРП (б) «Ко всем гражданам России» революция объявлялась победившей и формулировались задачи по организации власти; Советы как власть не упоминались. До приезда Ленина Русское бюро ЦК проводило весьма умеренную политику, а газета «Правда» призывала лишь оказывать давление на Временное правительство и не «форсировать события». Часть членов Русского бюро ЦК и Петербургского комитета большевиков даже допускала мысль об объединении с меньшевиками. Они же (Л. Б. Каменев, Г. Е. Зиновьев, А. И. Рыков и др.) желали сохранить место большевиков в едином революционно-демократическом блоке под лозунгом «завершения демократического этапа революции».
Вернувшийся в Петроград в ночь с 3 на 4 апреля 1917 г. В.И. Ленин в ближайшие же дни в своих «Апрельских тезисах» опрокинул довод о незавершенности революции, сформулировав задачу ее перерастания в социалистический этап путем перехода власти к Советам с перспективой превращения их в органы чисто большевистской, пролетарской власти. Развивая этот тезис на VII Всероссийской конференции большевиков (24—29 апреля 1917 г.) в докладе о текущем моменте, Ленин типизировал эту власть как аналогичную Парижской Коммуне и определил ее функциональную сущность: «...такая власть является диктатурой, т. е. опирается не на закон, не на формальную волю большинства, а прямо непосредственно на насилие». Вопрос об окончании войны также связывался с актом перехода власти в руки Советов и «свержением капитала»; Временное правительство при этом не должно было пользоваться никакой поддержкой. Как считает ряд исследователей, ленинский лозунг мира весны 1917 г. был рычагом деструкции армии, орудием дискредитации едва народившейся власти в глазах народа; подлинного решения проблемы окончания войны он не давал. Не случайно Г. В. Плеханов назвал Апрельские тезисы Ленина «бредом», безумной и крайне вредной попыткой посеять анархическую смуту на Русской земле. С этой оценкой были согласны все лидеры меньшевиков. Трижды с апреля по октябрь В. И. Ленин вовлекал большевиков в острейшие дискуссии, целью которых было убедить их в необходимости борьбы за завоевание власти во имя социалистического переворота, призванного ознаменовать начало мировой революции. И хотя среди большевиков было немало сторонников реформистского пути, особенно на местах, но тем не менее Ленину с его громадной политической волей почти каждый раз удавалось подавить «инакомыслие» в собственных рядах, убедить колеблющихся.
Большая часть населения России не была с большевиками ни в первые мирные месяцы революции, ни в июле-августе 1917 г. Большинство народа, судя по составу Советов и органов местного самоуправления, поддерживало блок меньшевиков и эсеров, занимавших объективно центристские позиции в политической палитре России тех дней. Массы настораживало пораженчество большевиков во время войны и их зачастую экстремистский курс, предлагаемый в решении насущных вопросов. Однако в переломные моменты, если власть медлит с проведением необходимых преобразований и оттягивает, даже руководствуясь самими благими намерениями, решение актуальных проблем, затрагивающих судьбы десятков миллионов людей, нередко происходит быстрая смена массовых настроений; и центризм как выражение векового народного опыта начинает уступать место максимализму.
К исходу лета 1917 г. Россия вновь вступила в полосу серьезных потрясений. Временное правительство, предотвратив в конце августа с помощью рабочих и солдат Петрограда попытку переворота генерала Л. Г. Корнилова, очередной раз не пошло на принятие неотложных мер: вопрос о земле не решался, переговоры о мире не были начаты, созыв Учредительного собрания оттягивался. В то же время сам факт попытки переворота в значительной степени изменил возможности политического выбора для российских партий, сдвинув его влево, в сторону радикализма. 2 сентября 1917 г. члены ЦИК приняли резолюцию о созыве Демократического совещания, которому предстояло принять окончательное решение по вопросу о власти. В этой ситуации, когда логика нараставшего кризиса подводила массы к максималистскому восприятию действительности, оставалась ли возможность реализации демократической альтернативы или она была полностью утрачена? Безусловно, оставалась, хотя внутреннее содержание российской действительности трансформировалось из либерально-демократической весной 1917 г. она превратилась в демократическую летом 1917 г., о чем свидетельствовали выборы в органы местного самоуправления (земства, городские думы и т. д.), в ходе которых повсеместно победил меньшевистско-эсеровский блок. К осени 1917 г. данная альтернатива по-прежнему существовала, хотя ее реализация предполагала более радикально-демократический вариант и зависела, в первую очередь, от действий этого блока и в целом от социалистических партий. Вследствие разгрома «корниловщины» потерпели поражение наиболее активные силы контрреволюции и пострадал престиж кадетов, оказавшихся в глазах масс связанными с нею. Стремясь преодолеть правительственный кризис, Керенский после переговоров с ВЦИК создал 1 сентября новый орган власти — Совет пяти или Директорию без участия кадетов. В этот же день Россия была объявлена республикой. 2 сентября 1917 г. члены ЦИК приняли резолюцию о созыве Демократического совещания, которому предстояло принять окончательное решение по вопросу о власти.
В разосланном на места за подписями Чхеидзе и Авксентьева сообщении говорилось, что предстоящее совещание должно стать «съездом всей организованной демократии России»; приглашались представители от всех организаций советской и несоветской (думы, земства, кооперативы и т. д.) демократии с целью решения вопроса о формировании нового правительства в период до II съезда Советов, назначенного первоначально на середину сентября, но затем отсроченного.
Всероссийское Демократическое совещание проходило в Петрограде 14—22 сентября; на нем присутствовало 1582 делегата от Советов, кооперации, профсоюзов, органов местного самоуправления, армии и т. д. Среди делегатов, заявивших о своей партийной принадлежности, было 532 эсера (в том числе 71 — левых), 172 меньшевика (в том числе 56 — интернационалистов), 141 — от аналогичных партий национальных регионов, 136 большевиков; итого около 1000 представителей революционно-демократических партий. За эти сентябрьские дни лидеры эсеро-меньшевистского блока «обежали полный круг»: от отказа участвовать во Временном правительстве и признания необходимости создания Демократическим совещанием новой власти (однородного демократического правительства) до возвращения к идее коалиции с кадетами. На заседании меньшевистской фракции Потресов доказывал, что коалиция необходима, Церетели — что она возможна, хотя он не возражал и против однородной власти. Дан, согласно его воспоминаниям, полагал необходимым образование «однородного демократического правительства». Подобные настроения были и в партии эсеров. Даже А. Ф. Керенский заявил о своей готовности передать власть демократическому правительству, сам ЦИК Советов признает это необходимым. Однако из-за сопротивления части лидеров в собственной среде, а также из-за откровенно прокоалиционной позиции «несоветской» демократии: представителей земств, городских дум, кооперации, недостаточно четкой позиции большевистской фракции во главе с Л. Б. Каменевым, эта идея на совещании не реализовалась. Главным результатом Демократического совещания стало образование постоянно действующего органа — Временного Совета Российской республики [Предпарламента], председателем которого был избран Н. Д. Авксентьев. На данный орган возлагались функции окончательного решения вопроса о власти. Меньшевистские лидеры ЦИК Советов рассчитывали, что с помощью Совета Республики и произойдет смена коалиционного правительства «правительством чисто демократическим» в ближайшей перспективе также, как и на почве его «органической» работы «несоветская» демократия присоединится к общей идее. Велись также переговоры меньшевиков с большевиками в целях создания такого правительства, и большевики даже провели через ЦК своей партии (в отсутствие Ленина) решение об участии в Совете Республики. Однако Ленину удалось доказать лидерам большевистской фракции Л. Б. Каменеву и Л. Д. Троцкому необходимость отказаться от всяких соглашений в Предпарламенте, а затем 7 октября и покинуть его.
23 сентября Совет Республики одобрил создание третьего коалиционного правительства. В него вошли 10 социалистов и 6 либералов, в том числе 4 кадета. Министром-председателем и Главковерхом стал Керенский. Участие кадетов в правительстве было одобрено незначительным большинством голосов: 776 человек высказались за коалицию, 688 — против. Исключив «партии, скомпрометировавшие себя в деле Корнилова», Совещание согласилось на участие в правительстве кадетов, в индивидуальном порядке позволив Керенскому в целях поддержки «политической элиты нации» ввести в свой кабинет Коновалова (заместитель), Кишкина и Третьякова.
Характерно, что ни один из сколько-нибудь видных лидеров социалистических партий в правительстве не участвовал. Все их усилия в конце сентября-октября были сосредоточены на работе в Предпарламенте и ЦИК Советов и имели своей целью подтолкнуть правительство к принятию соответствующих мер, а именно: немедленно начать переговоры о мире; немедленно передать все помещичьи земли в руки местных земельных комитетов еще до созыва Учредительного собрания. По мнению Ф. И. Дана, А. Р. Года и др., только на почве этой программы можно было противостоять усиливающемуся влиянию большевиков, уход которых из Предпарламента был небезосновательно воспринят их партиями как призыв к восстанию.
В условиях почти открытых приготовлений большевиков к захвату власти Керенский делал ставку исключительно на силу, сохраняя иллюзии относительно возможности легко их «раздавить» с помощью вызванных с фронта «верных» войск и упорно не замечая роста воинственной активности солдатских и рабочих масс, на поддержку хотя бы части которых и рассчитывали лидеры большевиков, определяя общественно-политические задачи момента.
Именно в это время в Совете Республики на совместном заседании его комиссий — военной и по иностранным делам был специально заслушан доклад