Xreferat.com » Рефераты по медицине и здоровью » Жизнь и творчество Н.И. Пирогова

Жизнь и творчество Н.И. Пирогова

господ­ствовавшей в то время доктрины о травма­тической пиэмии; доктрина эта объясняла происхождение пиэмии механическою теориею засорения сосудов кусками размягчённых тромбов; я же утверждал, основываясь на массе наблюдений, что пиэмия, этот бич госпи­тальной хирургии с разными её спутни­ками (острогнойным отёком, злокачественною рожею, дифтеритом, раком и т. п.), есть про­цесс брожения, развивающийся из вошедших в кровь или образовавшихся в крови фермен­тов, и желал госпиталям своего Па стера для точнейшего исследования этих ферментов. Блестящие успехи антисептического лечения ран и листеровой повязки подтвердили, как нельзя лучше, моё учение».

Наконец» в «Военно-полевой хирургии» Пирогова, как он с гордостью за русскую об­щественную мысль подчёркивал в письме к доктору И. В. Бертенсону от 27 сентября 1880 года, ст. стиля,—«уже излагался идеал Общества Красного Креста прежде, чем оно осуществилось на деле».

Много места уделено в «Началах военно-полевой хирургии» самокритике, заявлениям Пирогова о его ошибках. Своё руководство по военно-полевой хирургии для русских вра­чей Николай Иванович заканчивает напомина­нием о заботливом, осторожном обращении с больными: «Я скажу... где только найдёшь признаки сильного сотрясения и ушиба, там без нужды не делай нового травматического со­трясения. Вообще же, тут, как и везде, я осте­регусь аподиктическими советами вводить не­опытных в заблуждение. Жизнь не уклады­вается в тесные рамки доктрины и изменчивую её казуистику не выразишь никакими догмати­ческими формулами».

Следует иметь в виду, что, по заявлению советских ученых. «Начала общей военно-по­левой хирургии» Пирогова представляют инте­рес не только для хирургов, не только для врачей-практиков и администраторов военного времени, но и для теоретиков, для патолого­анатомов и патофизиологов.

В заключении этого обзора содержания «Военно-полевой хирургии» отмечу сообщае­мый в ней факт, имеющий важное значение для историка второй мировой войны. Указы-вая приёмы наилучшего лечения раненых и способы восстановления их работоспособности, великий русский врач-гуманист пишет: «Если бы смертность и число ампутированных умень­шилось, государство было бы вдвойне вознаграждено... Бильгер отвергал ампутацию в войне, как уверяют, из расчёта. Он имел об этом секретное предписание Фридриха II».

Из текста, которого я не привожу по сообра­жениям места, видно, что тяжело раненые сол­даты прусской армии оставлялись на произвол случая. Знаменитый генерал-хирург немец­кой армии Иоганн Бильгер (1720—1796) по приказу прусского короля Фридриха II (1712— 1786), битого нашими войсками во время Семилетней войны, облегчал немецким солда­там возможность умереть. Делалось это для избавления фридриховской казны от расходов на содержание инвалидов. Вот где нашли гитлеровские военные начальники образец для своей системы убийства тяжело раненых сол­дат — своих и чужих.

Интересна для нашего времени ещё одна сторона деятельности великого учёного. Эту сторону правильно охарактеризовал в связи с одной из пироговских годовщин действитель­ный член Академии медицинских наук про­фессор Н. А. Семашко, бывший тогда руково­дителем здравоохранения нашей страны.

«Николай Иванович Пирогов исповедывал те социально-гигиенические идеи, которые те­перь в значительной части проведены в жизнь. Пирогов доказывал, что «будущее принадле­жит предупредительной медицине». Эти спра­ведливые слова его теперь проводятся в жизнь. Они могут быть вполне проведены потому, что только власть трудящихся может осуществить полную защиту трудящихся. Только власть Советов не знает социальных препятствий на пути оздоровления населения. Пирогов всегда ратовал за врача-общественника, а настоящая, не ущемлённая общественность может быть лишь при власти трудящихся. Наконец, Пиро­гов был глубоким поборником науки, которая должна указать пути к оздоровлению населе­ния. Именно так ставится сейчас научная работа, имение в этих целях наша страна по­крылась густой сетью научно-медицинских учреждений. В этом смысле Пирогов был про­возвестником идей советской медицины».

А вот как оценивал деятельность великого учёного известный русский хирург Н. В. Скли-фосовский. При открытии 3—15 августа 1897 года в Москве, на Девичьем поле, памят­ника Н. И. Пирогову он сказал: «Народ, имев­ший своего Пирогова, имеет право гордиться, так как с этим именем связан целый период развития врачебноведения. Начала, внесённые в науку (анатомия, хирургия) Пироговым, останутся вечным вкладом и не могут быть стёрты со скрижалей её, пока будет существо­вать европейская наука, пока не замрёт на этом месте последний звук богатой русской речи».

Глава седьмая


ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ НИКОЛАЯ ИВАНОВИЧА


Заграничная четырёхлетняя командировка Пирогова для руководства занятиями буду­щих русских профессоров подходила к концу. В сентябре 1865 года министр Головина, с разрешения царя, предложил Николаю Ивановичу «осмотреть медицинские факультеты наших университетов с тем, чтобы» он пред­ставил «министерству подробные соображения об их нуждах и потребностях». Срок и порядок осмотра должен был установить сам Пирогов.

Николай Иванович сообщил своё мнение об этом в двух письмах, найденных в архиве министерства. В одном он, между прочим, писал: «Что касается до поручения осмотреть медицинские факультеты наших университетов, то я постараюсь совестливо исполнить его, по крайнему моему разумению... Мне невоз­можно будет в течение одного года осмотреть более одного медицинского факультета, чтобы вполне убедиться в действительных его нуждах; поэтому для осмотра всех медицин­ских факультетов понадобится несколько лет; а чтобы судить верно об их недостатках и предпринимаемых улучшениях, мне самому нужно оставаться в уровне с современною наукой. Тогда я мог бы принести пользу» (письмо от 9—21 октября 1865 года).

В другом письме Пирогов разъясняет, по­чему он указал продолжительный срок для осмотра всех медицинских факультетов. «На­учная и добросовестная оценка не может быть сделана при одном беглом осмотре; если бы требовался один общий обзор, то я мог бы на­писать доклад тотчас же и не осматривая, так как в общих чертах недостатки наших ме­дицинских факультетов мне давно известны» (письмо от 12 декабря 1865 года).

Пока Головнин выяснял подробности и пре­одолевал противодействие Александра ІІ, про­изошло событие 4 (16) апреля 1866 года.

После выстрела Каракозова царь уволил либеральствующего Головкина с поста мини­стра, заменив его ставленником крепостни­ков— графом Д. А. Толстым. Новый министр после доклада царю поручил сообщить Пиро-гову, что он по «высочайшему повелению» освобождён от возложенных на него «пору­чений».

Николай Иванович получил это извещение в Вишне. Там он и остался, вернувшись к сель­скохозяйственным занятиям и деревенской врачебной практике. Пытался учить крестьян­ских детей грамоте, но встретил препятствия со стороны полиции и духовенства.

Домашние Пирогова старались оградить его покой от наплыва бесплатных пациентов. Заметив это, Николай Иванович стал давать советы тем, кто подходил к нему во время про­гулок с жалобами на мелкие недуги. Выходя из дому, он запасался бланками для рецептов.

Николай Иванович сам дал интересное опи­сание своей медицинской деятельности в Вишне. Оно /"составлено, как всё, что писал Пирогов, без прикрас и утайки. Он пишет, что «самые счастливые результаты получил из практики» в своей деревне; «из 200 значитель­ных операций (ампутаций, резекций, литото-мий и пр.)» он в полтора года не наблюдал «ни одного случая травматической рожи, гной­ных затеков и гнойного заражения», несмотря на то, что лечение после своих операций он предоставлял одним только силам натуры, раны перевязывались или самим больным или фельдшером, не имевшим почти никакого опыта в хирургической практике. Больные сами присматривали за собою. Ампутирован­ные на нижних конечностях сами держали раненую ногу при перевязках раны, очищали и обмывали ее водой. Между тем именно у них результат превзошел все ожидания Пирогова.

Говоря об условиях счастливого исхода большинства, почти всех, случаев своей дере­венской хирургической практики. Пирогов пишет: «Я не могу счастливый результат объяснить иначе, как тем, что мои оперирован­ные в деревне не лежали в одном и том же пространстве, а каждый отдельно, хотя и вместе с здоровыми». И при этом «не встреча­лось ни одного случая заражения жителей».

По поводу рассказа Николая Ивановича о его деревенской практике проф. В. А. Оппель пишет: «В условиях деревенской практики Пирогов, по тогдашним взглядам, делал уди­вительные вещи... Вооружённый всеми знани­ями науки, изумительный хирург-техник, он явился в хирургическую пустыню, как волшеб­ник, и творил чудеса».

Придворные друзья и поклонники Пирогова принимали меры к возвращению его на госу­дарственную службу. Старый приятель Нико­лая Ивановича, лейб-медик царя Ф. Я. Кар ­рель, пытался в 1868 году устроить для него какое-то высокое назначение по военно-меди­цинскому ведомству.

Из письма Николая Ивановича к Каррелю можно заключить, что ему не хотелось снова стать в зависимость от царской бюрократии. «Только одно требование отечества, если бы ему встретилась необходимость в моей слу­жебной деятельности, найдёт меня всегда го-

153товым на безусловное и положительное да, а покуда я не столько нужен ему, сколько себе и окружающей меня скромной среде» (письмо от 4 июля 1868 года).

Нажим на Пирогова продолжался. Это видно из других его писем к Каррелю, где он ссылается на «горький опыт» предшествую­щей службы. Нажим был безуспешен.

Но вот отечество потребовало, и Николай Иванович показал, что он «готов на безуслов­ное» служение родине. Началась франко-прус­ская война 1870 года. Тогда только что от­крыло свои действия Российское общество попечения о больных и раненых воинах (с 1879 года — общество Красного Креста). Военно-медицинское ведомство хотело исполь­зовать опыт войны для обслуживания нашей армии. Запросили Пирогова, как это осуще­ствить, и предложили ему поехать на театр войны. Николай Иванович согласился и за­явил, что поедет на свой счёт. По его «глубо­кому убеждению, каждый филантроп обязан служить обществу безвозмездно». Таким об­разом он надеется «принести пользу и нашей военной медицине и делу высокого человеко­любия» (письмо обществу от 19/31 августа 1870 года).

Поездка по местам сражений во Франции и Германии продолжалась пять недель. Николай Иванович осмотрел до семидесяти лазаретов — в Саарбрюкене, Ремильи, Понт-а-Муасане, Корни, Горзе, Нанси, Страсбурге, Карлсруэ, Швецингене, Мангейме, Гейдельберге, Штут­гарте, Дармштадте и Лейпциге — с несколь­кими тысячами раненых.

В письме к жене о? 4 (16) октября из Карл­сруэ (семейный архив) Николай Иванович со­общает об условиях, в которых ему пришлось действовать: «Наконец, после разных мытарств приехали сего дня из Франции в Карлсруэ, объехав госпитали Лотарингии и Эльзаса. Приходилось ездить в 3 классе и в телегах, где нет правильных поездов. Сегодня утром выехали из Страсбурга, местами сильно разрушенного».

Вернувшись в, Россию, Николай Иванович сделал 19 (31) октября в заседании правления Общества попечения о больных и раненых воинах доклад о результатах своей поездки. Здесь имеется заявление Пирогова о наруше­нии немцами в самом начале деятельности Красного Креста Женевской конвенции о международной солидарности в области лече­ния жертв войны.

Любопытны замечания Пирогова об отноше­нии немецкой военно-медицинской админи­страции к раненым. Знаменитые немецкие профессора-хирурги рассказывали Николаю Ивановичу, что раненые оставались по двое суток без врачебной помощи. «Распростра­няться о причинах этого не стану,— говорит Пирогов.— Замечу только мимоходом, что одна из причин такого неустройства кроется в организации медицинской военной части в Пруссии». Немецкий военно-санитарный закон, по наблюдениям Николая Ивановича, разви­вает во врачах «особенный дух»: они стре­мятся получать знаки отличия и пр., оставляя без внимания те пункты, где их деятельность была бы несравненно полезнее. «Мне кажется,что это и есть отчасти причина,- почему на перевязочных пунктах, при значительном скоп­лении раненых, оказывался, по крайней мере в первые дни, большой недостаток во врачах. Что касается до раненых на поле сражения, то первичные значительные оперативные посо­бия оказывались в весьма малом количестве в немецких войсках».

Высказывая свои соображения об устрой­стве медицинской части во время войны, го­воря о способах лечения, их целесообразности или непригодности, Николай Иванович не оставляет без внимания ни одной подробности, которая может облегчить участь раненого защитника родины.

В этой войне, как и в прежних, Пирогов внимательно присматривался к характеру ра­нений в зависимости от типа оружия, тща­тельно изучал действия различных огнестрель­ных снарядов, делал выводы о приёмах лечения.

Настоятельно указывает Николай Иванович на необходимость готовиться к войне заблаго­временно.. Общество попечения «могло бы ока­зать полезную помощь в будущих войнах под­готовлением организованных местных госпита­лей, устроенных так, чтобы их можно было переносить с места на место».

В этом смысле Николай Иванович высказы­вался несколько раз в расширенных заседа­ниях правления Общества: «Одна из самых важных и трудных задач, которую Обществу предстоит разрешить,— это устройство поме­щений для раненых и больных в военное время... Вот занятие, которому следовало бы посвятить себя Обществу в мирное время». Во всех протоколах заседаний Общества при­водятся его указания об организации дела для обеспечения защитников отечества надле­жащей помощью.

В упомянутом выше докладе Пирогов гово­рит о грубом отношении прусских военных властей к прибывшим из-за границы врачам, в том числе и русским, оказывавшим помощь немецким воинам. Прусская администрация вызывала столкновения, отражавшиеся на больных и оскорблявшие врачей, действовав­ших «с таким самоотвержением». Кроме того, при оплате труда русских врачей в немецких госпиталях их старались обсчитать.

Наблюдения над военно-полевой медициной в 1870 году Пирогов изложил также в издан­ной Обществом попечения о больных и ране­ных воинах книге. Конечно, в это издание руководители Общества, находившегося под покровительством жены царя, немецкой прин­цессы, не допустили неблагоприятных для немецкой администрации отзывов Николая Ивановича. Пирогов вынужден был согла­ситься на такую расправу с его трудом, так как хотел, чтобы его медицинские советы могли быть использованы всеми военными врачами. А доклад его был напечатан в мало­доступном широким медицинским кругам «Вестнике» Общества.

Говоря о деятельности частных комитетов помощи в эту войну, Николай Иванович с гор­достью пишет: «Россия может про себя ска­зать, что она прежде всех опытом доказала пользу и необходимость организации частной помощи во время войны».

Пирогов снова занимался в Вишне своим садом и парниками, лечил в глиняных мазан­ках ближних и дальних крестьян и мещан, выезжал на консультации. Иногда какое-нибудь земство запрашивало его мнение об устройстве медицинской сети в губернии (Пермское, в 1872 году), о борьбе с дифтеритом (Полтавское, в 1880 году). Николай Иванович посылал в ответ подробные указания. В них изложены взгляды гениального учёного на организацию лечебного дела для народа.

Пермскому земству Пирогов предложил «сосредоточить деятельность преимущественно на 3 главные предмета: 1) на оспопрививание, 2) на искоренение сифилиса и 3) на учрежде­ние санитарной комиссии». Медицина на местах может принести действительную пользу населению «сосредоточением наличных сил и средств на самые вопиющие недостатки... Эта помощь в будущем даст самые очевидные результаты». Необходимо разъяснить населению сущность принимаемых мер: «массу можно вывести из равнодушия только тогда, когда убедишь её в чём-нибудь наглядно».

С точки зрения предупреждения болезней, Пирогову представляется очень полезным учреждение санитарных комиссий. Необходимо также организовать медико-топографические описания населённых мест, обследовать их в санитарном отношении.

По вопросу о борьбе с дифтеритом Пирогов прислал Полтавскому земству записку, в кото­рой сообщает: «В борьбе с самою заразою и её местными причинами, или общими повет­риями... весь успех здесь зависит от правиль­ного и трезвого понимания сути дела со сто­роны общей и врачебной администрации. К сожалению, это случается редко в самом начале эпидемий, а плохо понятая суть в на­чале всегда влечёт за собою неправильные и недостаточные распоряжения, впоследствии уже непоправимые».

Сидя в деревне, Пирогов внимательно сле­дил за развитием науки и деятельностью оте­чественных учёных учреждений. В одном из январских номеров «Петербургских ведомо­стей» Николай Иванович прочитал отчёт о тор­жественном акте. Медико-хирургической ака­демии. В речи на этом заседании, 9 января 1872 года, учёный секретарь академии, между прочим, сказал: «Еще в очень недавнее время в России медицинской науки не существовало; мы пользовались готовыми плодами, созрев­шими на дереве западной науки; только каких-нибудь 12—15 лет пробудилось у нас сознание необходимости пересадить на родную почву ростки науки».

Этот нигилизм и низкопоклонство перед Западом возмутили Николая Ивановича. Он выступил в печати с большой полемической статьёй в защиту отечественной науки. «Когда дело дошло до отрицания,— пишет Пирогов,— то всё отживающее поколение, к которому принадлежу и я, имеет право спросить: кто и как, кроме нас самих может знать о том со­знании, которое одушевляло и укрепляло нас в борьбе с окружавшим нас равнодушием и невежеством?»

Огульное отрицание связи настоящего с про-шедшим, допущенное учёным секретарём, опе­чалило «искренних друзей науки в России». «Занимаясь более или менее самостоятельно медициной с 1828 года», Пирогов смело может «утверждать, что научное направление в изу­чении этой науки в России, несмотря на неиз­бежные колебания в прогрессе, в целом шло и идёт вперёд».

По поводу заявления секретаря, что старое здание анатомического института было «гнез­дом миазм», Николай Иванович пишет: «В него была переведена секционная госпиталя из ста­рой бани, и в них-то, т. е. в гнезде и в бане, было сделано в течение 15 лет до 6 000 вскры­тий. Но как бы плохо ни было наше здание, мы всё-таки из всех сил заботились дать изу­чению медицины в академии анатомо-фиэиоло­гическое направление... В первый раз в акаде­мии открыты были демонстративные лекции хирургической и патологической анатомии; каждая значительная операция в госпитале демонстрировалась прежде на трупе, или же объяснялось положение частей на свежа-изготовленных препаратах... В «гнезде миазм» также явились в первый раз на свет скульптур­ная анатомия и послойное исследование поло­жения частей на замороженных трупах, пере­шедшие от нас и на запад».

Манифест о русско-турецкой войне 1877— 1878 годов был опубликован 12 (24) апреля 1877 года. Но еще в январе съехались в Кишинёв будущие руководители боевых операций и видные деятели военной меди­цины.

Вскоре знания и таланты Пирогова снова понадобились отечеству. Его просили отпра­виться на театр войны для осмотра госпиталей и ознакомления с постановкой военно-санитар­ного дела.

В октябре Николай Иванович приехал в ставку и сразу вошёл в работу. Он нашёл, что эвакуация прифронтовых лечебных учрежде­ний производится неправильно. Больные и ра­неные, которые могли скоро вернуться в строй, увозились в отдалённейшие местности.

С. П. Боткин был на театре войны с Алек­сандром И, как его лейб-медик. В письмах к жене он сообщал о встречах с Николаем Ива­новичем в Болгарии. «Видим толпу врачей,— писал Боткин 13 (25) октября,— и я узнаю ста­рика Пирогова. Поцеловались мы с ним... Старик держал себя умно, скромно и не без так­та; мне показалось, что он за это время сильно постарел; впрочем, может быть, и устал». Результатом поездки Н. И. Пирогова на театр войны 1877—1878 годов явился его новый классический труд «Военно-врачебное дело», который во многом сохранил своё зна­чение до нашего времени. Особенно интересна пятая глава второго тома этого труда. Её содержание определяется подзаголовками, ко­торые приведу полностью: «Оказание помощи на перевязочных. Оценка способа Листера на перевязочном пункте. Подготовка раненых к транспорту. Гипсовые повязки глухие, оконные и съёмные. Оказание помощи раненым в транс-порте и в передовых госпиталях. Лечение огнестрельных переломов бедра и ран колена. Соединение способа Листера с гипсовою повязкою. Гипсовая повязка и вытяжение. Кро­вотечение и перевязка больших артерий. Пере­вязка ран после вторичных операций.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: