Избирательная система Великобритании
Одним из важных элементов предвыборной кампании являются опросы общественного мнения, цель которых заключается в составлении точной картины установок и мнений потенциальных избирателей на момент проведения опроса18. Подобные обследования включают в себя выявление:
Электоральных намерений;
Отношения к экономическому и политическому положению в стране, регионе;
Проблем, наиболее остро стоящих перед избирателями;
Сильных и слабых сторон всех кандидатов, участвующих в выборах;
Имиджа партии и ее кандидатов: доверяют ли им, считают ли их способными к политическому лидерству;
Кандидата, вызывающего наибольшее доверие и лидирующего с точки зрения избирателей;
Почти все британские газеты проводят собственные опросы общественного мнения. Национальные опросы общественного мнения охватывают от 1000 до 2000 человек, проживающих в различных частях страны, которые выбираются таким образом, чтобы как можно полнее представлять различные слои избирательного корпуса.
Всеобщие парламентские выборы в Великобритании проходят по четвергам с 7 до 22 часов. В случае открытого применения силы и беспорядков закон предусматривает перенос выборов на следующий день.
Присутствовать на избирательном участке в день голосования разрешено: избирателям; председателю, назначенному уполномоченному по выборам и отвечающему за все процедуры в день голосования на избирательном участке; штатным помощникам председателя; кандидатам и их доверенным лицам.
От избирателей не требуется предъявления документов, удостоверяющих их личность, но многие избиратели приносят с собой избирательное извещение, чтобы регистратору было легче найти их имя в списке. Исключением из правил считается Северная Ирландия, где избиратели обязаны представить документ, удостоверяющий их личность (права, паспорт и так далее), однако наличие фотографии в документе не обязательно19.
Следует отметить, что в Великобритании, как и в других странах имеет место проблема абсентеизма - неучастия в голосовании. Одна из наиболее развернутых типологий абсентеизма принадлежит Ж.-П. Шарнэ20, который различает абсентеизм аполитический и политический. Первый включает вынужденный абсентеизм (болезнь, отдаленность от места голосования) и предопределенный, зависящий от различных демографических причин (пол, возраст), а второй - содержит “отказной”, порожденный нежеланием участвовать в голосовании, и “борющийся”, т. е. абсентеизм как политическую позицию. К последнему виду Ж.-П. Шарне относит голосование недействительными и незаполненными бюллетенями. На уровень абсентеизма влияют различные обстоятельства.
Абсентеизм, являющейся формой политического поведения избирателей, нельзя не учитывать при оценке итогов голосования. Этот показатель пассивного отношения к голосованию, как массовой политической кампании, не может оцениваться только негативно. Бесспорно, высокий уровень абсентеизма приводит к избранию представительных учреждений меньшей частью избирательного корпуса, в то время как избранные органы, выражая волю меньшинства, будут распространять свою власть на всех избирателей. В то же время абсентеизм не всегда является проявлением политической апатии, возможен и позитивный абсентеизм, когда неучастие в выборах является формой выражения протеста, отношения к предлагаемым реформам или к избираемым лицам.
Для уменьшения абсентеизма имеющие право голоса и включенные в списки для голосования граждане могут не являться лично на избирательный участок, а воспользоваться услугами почты или попросить другого человека проголосовать за них, объяснив причину (так называемое голосование “прокси”). Если избиратель желает проголосовать через доверенное лицо, он должен подписать бумагу, дающую разрешение другому человеку проголосовать от его имени. Имя “прокси” заносится в отдельный список, который отсылается на избирательный участок данного избирателя. В то же время избиратель может проголосовать лично, придя сам на избирательный участок раньше своего доверенного лица. Переносные избирательные урны не используются. Голосование по почте разрешено для избирателей, которые хотя и находятся в Великобритании, но не могут лично голосовать в своем избирательном округе вследствие физической невозможности, по причинам религиозного характера и др. Голосование по почте осуществляется при помощи двух конвертов, бюллетеня для голосования и декларации об установлении личности, которая должна быть удостоверена третьим лицом. Избирательный бюллетень вкладывается в первый конверт, который вместе с декларацией помещается во второй. Каждый из документов имеет один и тот же номер. Точные правила о вскрытии конвертов позволяют сохранить тайну голосования21.
Избиратель получает единственный бюллетень, где в алфавитном порядке перечисляются фамилии кандидатов обязательно с указанием места их проживания. Предусмотрены специальные процедуры, позволяющие голосовать тем, кто не умеет читать или физически не дееспособен.
Специальные, так называемые тендерные бюллетени получают избиратели, которые, придя на избирательный участок, обнаружили пометку напротив своего имени. Недоразумения возникают вследствие оплошности, допущенной служащим при регистрации другого избирателя, или если кто-то проголосовал, назвавшись чужим именем. Тендерный бюллетень напечатан на специальной цветной бумаге (обычно розовой). После заполнения он не опускается в избирательную урну, а отдается председателю. Все тендерные бюллетени собираются и упаковываются отдельно и затем отсылаются в счетный центр. Пакет с тендерными бюллетенями открывается только в том случае, если результат выборов подвергается сомнению и проверяется Судом по выборам. Однако на практике такие бюллетени приходится использовать крайне редко22.
Избирательный участок закрывается в 22 часа. Председатель и его служащие запечатывают избирательные урны и избирательные материалы (неиспользованные бюллетени и корешки к ним, испорченные бюллетени, тендерные бюллетени, помеченные копии регистрационного списка, корешки от использованных бюллетеней, различные листы и декларации). Председатель составляет отчет о количестве вверенных ему бюллетеней и о том, сколько из них было не использовано, испорчено, выдано, но не использовано, какое количество составили тендерные бюллетени.
Избирательные урны и другие материалы отвозятся в счетный центр лично председателем или дежурным полицейским. Счетные центры обычно располагаются в спортивных залах, школах, больших административных помещениях. Подсчет производится сразу после доставки бюллетеней. В счетном центре разрешено присутствовать уполномоченному по выборам, счетчикам, кандидатам, их супругам, доверенным лицам кандидатов и их помощникам, в функции которых входит наблюдение за подсчетом голосов, полицейским.
Уполномоченный по выборам имеет право допускать в счетный центр других людей, в том числе и зарубежных представителей, предварительно проконсультировавшись с доверенными лицами кандидатов. Журналисты и представители телевизионных компаний также могут быть допущены, но во время проверки использованных бюллетеней телекамеры должны быть отключены. Журналистам не разрешается комментировать результаты подсчета до их официального объявления.
Сначала счетчики подсчитывают бюллетени в каждой коробке и сверяют полученный результат с письменным отчетом о количестве бюллетеней. Для этого пакеты с неиспользованными, испорченными и тендерными бюллетенями открываются, бюллетени пересчитываются и запечатываются. Затем полученные по почте бюллетени перемешиваются с остальными и раскладываются по фамилиям кандидатов. Бюллетени, вызывающие сомнения, откладываются в сторону, и уполномоченный по выборам принимает решение об их действительности.
Если результаты подсчета по разным кандидатам лишь незначительно отличаются между собой, кандидаты и их агенты по выборам могут просить о проведении пересчета. Решение об этом принимает уполномоченный по выборам. Если кандидаты набрали одинаковое количество голосов, победитель определяется жеребьевкой.
Споры и нарушения, связанные с выборами, рассматриваются обычными судами и Судом по выборам. Любой из зарегистрированных избирателей, кандидат или его агент могут подать ходатайство, подвергнув сомнению результаты выборов, в течение 21 дня после объявления результатов. В последние годы такие случаи имели место в основном в Северной Ирландии. Если суд признал недействительной победу кандидата, он имеет право либо назначить новые выборы в избирательном округе, либо признать победу за вторым по количеству набранных голосов кандидатом. Последний случай, когда Суд потребовал отменить результаты выборов в связи с нарушениями, был зарегистрирован в 1923 году23.
Результаты голосования по большинству избирательных округов становятся известны уже в течение 5-6 часов после официального закрытия избирательных участков; в сельских избирательных округах результаты выборов объявляются, как правило, на следующий день. Как только подсчет бюллетеней закончен, уполномоченный по выборам объявляет кандидата, который получил большинство голосов, количество голосов, полученных каждым кандидатом, и количество недействительных бюллетеней. Он также обязан вывести объявление о результатах выборов.
Если в целом характеризовать британскую избирательную систему, то необходимо отметить, что она, как и любая избирательная система имеет ряд недостатков, например значительная часть населения страны остается не представленной в органах власти, а партия, получившая на выборах меньше голосов, чем ее соперники, может оказаться представленной в парламенте большинством депутатских мест. Результаты любых выборов при данной системе зависят не только от того, как голосуют избиратели, но и от того, как их голоса распределены по избирательным округам, и как эти округа распределяются по стране.
В то же время мажоритарная система проста и понятна. Здесь не требуется ни сложных расчетов, ни неясных для рядовых избирателей маневров с общими списками. Одно из ее преимуществ – тесная связь между депутатами и избирателями. Поскольку округа одномандатные, каждый депутат в единственном числе представляет свой округ. На выборах соревнуются не безликие списки, а кандидаты, чьи личностные качества небезразличны избирателям.
К числу положительных свойств мажоритарной избирательной системы относится и то, что в ней заложены возможности формирования эффективно работающего и стабильного правительства. Она позволяет крупным, хорошо организованным политическим партиям легко побеждать на выборах и создавать однопартийные правительства. Созданные на этой основе органы власти являются устойчивыми и способными проводить твердую государственную политику.
В связи с вышесказанным представляется актуальным рассмотреть далее партийно – политическую систему Великобритании, ее основные черты и особенности функционирования.
§2 Особенности партийно-политической системы Великобритании и основные характеристики внутриполитической обстановки накануне парламентских выборов 1979 года.
Современная партийно-политическая система Великобритании сложилась начиная с реформы 1832 г. Можно сказать, что в основном это произошло в викторианскую эпоху. После первой мировой войны и до наших дней парламент и вся партийно-политическая система фактически мало изменились. Законодательная власть принадлежит двухпалатному парламенту (верхняя неизбираемая палата Лордов и нижняя палата Общин, которая избирается прямым всеобщим голосованием).
Английский парламент является не только специфическим, но в своем роде уникальным политическим явлением. Это объясняется прежде всего тем, что Великобритания - одна из немногих стран, не имеющих до сих пор письменной конституции. Поэтому законы, принимаемые парламентом и особенно важные, носящие в той или иной степени конституционный характер являются, более весомыми, чем в других странах, имеющих закрепленные конституции. История Великобритании показала, что отсутствие в стране такой конституций может быть определенным преимуществом как бы это ни казалось парадоксальным. За последние 300 лет многие страны европейского континента пережили революцию, смену форм правления, не раз поменяли свои конституции. А Великобритания в основном избегала подобных потрясений, оставаясь оплотом относительной стабильности, несмотря на отсутствие формальной конституции.
Другой важной специфической чертой английского парламента является его удивительная способность к саморазвитию. Лишь реформа 1832 г, явилась результатом ожесточенной борьбы. Последующие аналогичные действия в 1867, 1884 и 1918 годах осуществлялись в более спокойной обстановке и были в какой-то степени результатом доброй воли правительств и парламента. Разумеется, каждая из этих реформ с необходимостью отвечала накопившимся в стране потребностям. Но с другой стороны, все они работали в какой-то степени и на опережение. Каждая из трех перечисленных реформ избирательного права увеличивала электорат примерно вдвое (реформа 1832 г. - втрое)24. Это обеспечило сравнительную плавность, многоступенчатость эволюции всей политической системы страны. Такая способность парламента к саморазвитию удачно сочетала в себе обеспечивающий стабильность здоровый консерватизм и необходимый динамизм. Эти качества английского парламента способствовали тому, что граждане до сих пор сохранили веру в исключительную роль своего высшего представительного учреждения.
Наконец, важным свидетельством настроения британцев является тот факт, что за последние 70 лет во всеобщих парламентских выборах участвовало в среднем три четверти, имевших право голоса и ни разу меньше 71%(т.е. низкий процент абсентеизма)25. Это весьма высокие и стабильные показатели в особенности по сравнения с некоторыми странам европейского континента. Все это свидетельствует, что граждане Великобритании до сих пор очень серьезно относятся к парламентским выборам и к самому парламенту, видя в нем главную опору и гарантии стабильности и порядка в стране и одновременно залог ее прогрессивного развития. Этот психологический фактор, действующий на протяжении многих десятилетий, трудно уловим, но чрезвычайно важен.
Стержнем политической структуры Великобритании является двухпартийная система, две основные партии состоят в особых отношениях с государством, как основой всей политической системы. Только руководство двух этих партий участвует в формировании правительства, лишь ему принадлежит определяющая роль в парламенте, только оно находится (хотя и в ограниченной степени) в непосредственных отношениях с аппаратом профессиональных чиновников в министерствах и центральных ведомствах. Существование двухпартийной системы с ее специфическим связями между государством и руководством двух парий создает неблагоприятную для остальных партий политическую ситуацию, ибо их отношения с государством носит гораздо более ограниченный характер. Члены этих партий, правда, принимают участие в деятельности выборных органов государства, но фракции третьих партий, как правило, играют там второстепенную роль. Что же касается отношений третьих партий с правительством, то они вообще исключены (или почти исключены) из этой сферы.
Две основные партии меняют друг друга, действуя по принципу маятника26. Это придает парламенту большую устойчивость и обеспечивает преемственность его деятельности. Правда, такой “маятник” не действует чисто механически. Иногда он надолго “застревает” в одном положении. Примером могут служить несколько побед подряд на выборах консервативной партии в 1950-е, 1980-е и 1990-е годы. Подобное встречалось и прежде. Достаточно вспомнить многолетние правления тори перед реформой 1832 года. Однако эти особые периоды в целом не нарушают принципа двухпартийности. А саму систему по-видимому можно считать одним из важнейших факторов относительно устойчивого политического развития Великобритании за последние три столетия.
Добротность, надежность функционирования партийно-политической системы Великобритании подтверждаются тем, что вестминстерская или англо-саксонская модель демократии получила довольно широкое распространение в мире. С небольшими изменениями она действует во всех бывших английских доминионах. Двухпартийная система прочно утвердилась в США, хотя политический механизм там существенно отличается от бывшей метрополии. Определенное воздействие вестминстерская модель оказала и на многие страны Азии и Африки, бывшие колониями Великобритании, Однако это влияние оказалось весьма поверхностным, так как в странах Юга и Востока господствуют совершенно иные политические, религиозные и культурные традиции. Тем не менее мировая история свидетельствует об известном универсализме британской политической системы, в центре которой стоит парламент27. Конечно, этот универсализм весьма относителен, хотя многие политики Великобритании XX века пропагандировали вестминстерскую модель, как образец наилучшим образом пригодный для политического устройства всех народов.
До первой мировой войны в английском парламенте были фактически две партии с фракциями внутри них. Либералы, а вслед за ними и консерваторы в 70-е - 80-е годы прошлого столетия создали постоянно действующие местные организации благодаря чему превратились фактически в политические партии. На рубеже веков с усложнением социальной структуры общества появились и другие политические организации. Однако даже самая массовая из них - лейбористская партия, созданная в 1900 году специально для представительства рабочего класса в парламенте, не играла там на первых порах самостоятельной роли, примыкая к либералам. Лишь после первой мировой войны лейбористы становятся по настоящему общенациональной партией и начинают играть заметную роль в палате общин. На выборах 1922 года они впервые стали второй партией в парламенте, навсегда заменив либералов на двухпартийных качелях. Но это сосуществование в течение некоторого времени трех сильных партий явилось одной из причин нестабильности в парламенте и ежегодных выборов трижды подряд в 1922-1923 и 1924 годах. После этого полвека никто не мог бросить вызов монополии двух крупнейших политических партий в парламенте.
Главной партией парламента в XX веке безусловно являются консерваторы. В викторианскую эпоху две основные партии сравнительно регулярно сменяли друг друга у кормила правления и общий баланс был даже в пользу либералов. Но после того как они потеряли в 1922 году свое место в двухпартийной системе, консерваторы находились в целом у власти 50 лет из 70-и, а их основные оппоненты - лейбористы лишь 20 лет, при чем только половину этого срока лейбористские правительства опирались на твердое большинство в парламенте (1945-1950, 1966, 1974 г.г.). К тому же консерваторы побеждали трижды подряд на выборах в 1950-е годы и пять раз, начиная с 1979 года28. Крен консерваторов вправо и заметное усиление левых тенденций в лейбористской партии создали к началу 80-х годов ситуацию, существенно отличавшуюся от той, которая существовала в стране в предшествующий период. Впервые в послевоенные годы к власти пришла партия, возглавляемая убежденными “новыми правыми”. Здесь представляется необходимым рассмотреть вопрос об их идейно-политической ориентации, за которой достаточно прочно закрепился термин “новый консерватизм”.
Будучи прямым продолжением линии, возобладавшей и партии в конце 60-х — начало 70-х годов и получившей тогда наименование “тихой революции” Э.Хита”29, “новый консерватизм” имеет и некоторые черты, существенно отличающие его от более раннего этапа эволюции партии вправо. Как известно, начав после победы на выборах 1970 г. довольно энергично осуществлять намеченный в оппозиции курс в духе “свободного предпринимательства”, тогдашнее партийное руководство во главе с Хитом уже спустя год-полтора совершило крутой поворот и стало проводить политику, мало чем отличавшуюся от политики предшествовавшего лейбористского правительства. Отказавшись от того, чтобы оставлять на произвол судьбы обанкротившиеся или находившиеся на грани банкротства компании, презрительно именовавшиеся вначале “хромыми утками”, правительство встало на путь субсидирования их, не гнушаясь и таким, казалось бы неприемлемым для консерваторов средством, как национализация.
Несмотря на некоторое сокращенно темпов роста государственных расходов, правительство не пошло на то, чтобы серьезно нарушить сложившийся в послевоенный период баланс между частными и государственными социальными услугами, и государственным системам социального обслуживания не был нанесен сколько-нибудь существенный урон. Стремясь поставить под более надежный контроль развитие социальных отношений в стране, правительство стало широко использовать систему трехсторонних консультаций между “большим бизнесом”, профсоюзами и государством (за что, кстати, на Хита был наклеен ярлык “корпоративиста”)30. В результате роль государства как регулятора экономического развития и социальных отношений не только ни снизилась, но стала еще более возрастать.
Хотя поражение правительства Хита на выборах 1974 г. явилось прежде всего следствием “негибкости” в отношениях с профсоюзами и того высокого накала классовой борьбы в стране, который был вызван антирабочей, антипрофсоюзной политикой тори, в ходе развернувшейся после выборов борьбы за власть и партии его политические противники сделали акцент совсем на другом. В “вину” Хиту и его ближайшим помощникам была поставлена главным образом “измена” принципам и установкам, согласованным в канун прихода партии к власти. “Предательство” ценностей “нового торизма”, растрата “доверия” среди тех, кто голосовал в 1970 г. за этот курс, подмена “чистых принципов” консерватизма технократизмом и корпоративизмом, сползание на позиции главных политических противников тори — лейбористов — подобные обвинения и легли в основу той кампании, которую начала сразу после провала на выборах в октябре 1974 г. М. Тэтчер вместе с другими “правыми радикалами” в партийном руководстве31.
Отличительной чертой развернувшейся внутрипартийной борьбы было более активное участие в ней местных организаций, активистов и руководителей низшего и среднего рангов, чему в немалой степени способствовали и определенные изменения в системе отбора лидера партии, имевшие место в конце 60-х годов. В ходе выборов нового лидера на парламентариев-тори было оказано сильное давление со стороны партийных организаций избирательных округов, с тем чтобы они голосовали не за Э. Хита и других “умеренных” кандидатов, а за выступившую с крайних позиций М. Тэтчер. Подобная линия поведения мелкобуржуазного в своей основе актива консерваторов отражала не только накопившееся в его среде недовольство политикой правительства Хита, игнорировавшего нужды мелких и средних предпринимателей, но и более общее стремление последних активнее отстаивать свои жизненные интересы, не полагаясь на “добрую волю” партийных верхов. Этим категориям членов и избирателей партии тори, склонным идеализировать “старые, добрые времена свободного предпринимательства”, особенно импонировала “антиэтатистская”, индивидуалистическая фразеология Тэтчер. Впервые получив, таким образом, определенные возможности воздействовать на ситуацию в партии, местный партийный актив консерваторов стал “давить” в направлении правого радикализма, и это сразу же дало ощутимый результат. Однако никакое давление снизу не сработало бы, если бы основные силы консервативного истэблишмента не были заинтересованы в том, чтобы испытать на посту лидера человека новой формации, который должен был придать партии “популистский” облик и тем самым обеспечить ей более широкую поддержку среди избирателей, а также поднять “мораль” внутри самой партии, приостановить тенденцию к падению численности и дееспособности низовых партийных организаций.
Несмотря на обилие программных, политических и пропагандистских материалов, вышедших во второй половине 70-х годов из-под пера представителей “нового торизма”, содержащийся в этих материалах набор идей не отличался особой оригинальностью. Как и в конце 60-х годов, всячески осуждалось “засилье государства”, которому противопоставлялись “индивидуальная свобода” и “личная инициатива”, “свобода индивидуального выбора”, будь то в сфере образования, социального страхования, здравоохранения или в сфере “приложения своих способностей и талантов”32. Главным средством осуществления этих принципов должно стать сокращенно прямого налогообложения и финансируемых за счет него государственных расходов на социальные нужды, с тем чтобы “сэкономленные” таким образом средства потребитель мог тратить “по своему усмотрению”. Утверждалось, что, получив необходимую “свободу выбора”, англичане обретут новые стимулы для более напряженной работы, продвижения по службе, повышения квалификации и тем самым смогут компенсировать ослабление государственной “опеки” и обеспечивать себе те социальные услуги, которые до сих пор им предоставляло государство. “Гражданин сам обязан стоять на своих ногах”, а не превращаться в “безынициативного иждивенца государства”, “инициативу трудолюбие, предприимчивость следует поощрять”, а не “зажимать”, “граждане должны иметь право на неравенство” — эти и подобные рассуждения33, удивительно напоминавшие, а нередко и просто дублировавшие то, что говорилось и писалось в канун выборов 1970 г., подавались на сей раз с еще большой помпой и на гораздо более высоких тонах.
Во всей этой риторике, однако, были и некоторые акценты, которые либо не делались, либо почти не делались в период “тихой революции” Хита. Особенно бросалось в глаза целенаправленное адресование “нового торизма” к мелкому бизнесу. Именно он, по неоднократным заявлениям новых лидеров тори, должен более всего выиграть от демонтажа дорогостоящей “государственной опеки”, именно он получит мощный стимул для своего развития, которое в свою очередь придаст “новый динамизм” британской экономике. Недооценка, пренебрежение в отношении мелкого бизнеса вменялись в вину не только лейбористским, но и предшествовавшим консервативным правительствам. Под аналогию мелкого бизнеса подводилась и более широкая идеологическая база. Именно он, заявляли лидеры тори, является носителем лучших британских традиций — бережливости, сдержанности, инициативы, добропорядочности, честности, неформальных, доверительных отношений между хозяином и рабочим, торговцем и покупателем. “Мелкий бизнес прекрасен” — эти слова стали едва ли не знаменем, под которым развертывалась пропаганда “нового консерватизма”.
Поднимая на щит систему ценностей, свойственную мелкому бизнесу, “новые тори” преследовали далеко идущие социальные и политические цели. Они хотели бы оживить мелкобуржуазные настроения, в той или иной мере свойственные широким массам населения, хотя бы символически приобщить к рекламируемой ими “демократии собственников” основные категории рабочего класса, “новых средних слоев”. Этим целям служил и ряд конкретных предложений и программ тори: участие в акционерном капитале прибыльных национализированных фирм и частных компании занятых в них рабочих и служащих; распродажа муниципальных домов и квартир тем, кто в них проживает; поощрение развития частных систем социального страхования и т. п. В плане чисто политическом эта линия направлена на использование недовольства значительной части сторонников лейбористов (в том числе в рабочем классе и профсоюзах) ростом налогообложения, ухудшением состояния систем социального обслуживания, низкими государственными пенсиями, усилением бюрократии. Так, в программном документе партии “Правильный подход” целью номер один политической стратегии партии объявлялась необходимость “добиться того, чтобы страна жила по средствам” и была восстановлена “здоровая и динамичная смешанная экономика, в которой налоги станут ниже, а прибыли будут иметь возможность выполнять их надлежащую функцию”34. Острая необходимость “восстановления прибылей” подчеркивается и в другом программном заявлении партии — “Правильный подход к экономике”35. Главный принцип, который “новые тори” стремились пронести во всей системе социальных услуг,— это принцип превосходства частного над государственным, низведение их до уровня “аварийных” служб, рассчитанных лишь на тех, кто не может или, но их мнению, не хочет воспользоваться благам” частных систем.
В то время, как в консервативной партии произошли существенные изменения в идеологических установках, направленных на повышение жизнеспособности тори, политический курс лейбористского руководства, особенно в период его пребывания у власти в 1974— 1979 гг., основывался на “политике согласия” с крупным капиталом и отклонялся все более вправо. В то же время лейбористская партия в целом, ее массовые организации и избираемые демократическим путем высшие партийные органы почти непрерывно эволюционировали влево. Подобного рода разнонаправленность шедших внутри партии процессов не только способствовала усилению борьбы между ее правым и левым крылом, но и привела к углублению противоречий во взаимоотношениях между “массовой партией” и парламентской фракцией, к общему обострению структурно-организационных и политических проблем лейборизма.
Развитие противоборствующих тенденций в лейбористской партии отмечалось большой неравномерностью, в результате чего ни одна из них не доминировала в течение 70-х годов. На протяжении первой половины этого десятилетия, и особенно до февральских выборов 1974 г., ведущей была тенденция к полевению, тогда как во второй половине десятилетия в сфере практической политики возобладала тенденция к поправению, сохранявшаяся вплоть до поражения партии на выборах 1979 г.
Со всей наглядностью эти новые моменты в расстановке сил в партии выявились сразу же после поражения на выборах 1970г. Глубокое разочарование, которое вызвали среди рядовых членов и активистов итоги почти шестилетнего пребывания лейбористов у власти, резкий рост массового рабочего и демократического движения в стране, полевение профсоюзов — все это способствовало дискредитации правореформистских идей и открывало новые возможности перед левым крылом, давало ему реальные шансы овладеть инициативой и перейти в наступление на позиции правого крыла. Не случайно, что именно в начале 70-х годов происходило заметное обновление идейно-политического багажа левого крыла, формулировались концепции и положения, определившие основное направление дальнейшей эволюции его программных и политических требований и установок. В