Xreferat.com » Рефераты по политологии » Избирательная система Великобритании

Избирательная система Великобритании

сфере политической миссию глашатая новых идей и нового подхода взял на себя занимавший до конца 60-х годов весьма умеренные позиции бывший министр технологии в правительстве Г. Вильсона А. Бенн. В своих вы­ступлениях в конце 60-х и особенно в начале 70-х годов он довольно быстро перешел с левоцентристских позиций на более последовательно левые позиции,

В опубликованной почти сразу же после поражения партии на выборах 1970 г. брошюре “Новая политика: социалистический поиск” Бенн пытался сконструировать более или менее цельную концепцию политической жизни страны, он выдвинул в этой брошюре ряд предложений, нацеленных на внедрение рабочего контроля и контроля персонала на предприятиях и фир­мах, в государственных учреждениях и средствах массо­вой информации36.

По мере обострения дебатов в лейбористской партии и перенесения центра тяжести на проблемы социально-экономические Бенн довольно быстро пришел к выводу о необходимости “большего равенства, нового, отличного от нынешнего и более справедливого распределения вла­сти и богатства, доходов и ответственности”37. Именно по настоянию Бенна и его сторонников в лейбористскую программу 1973 г. было записано положение о необходи­мости осуществления “коренного и необратимого сдвига в распределении власти и богатства в пользу трудящихся и их семей”38.

Существенное значение, однако, имела не сама по се­бе эта формула, выражавшая лишь в более оригинальной словесной упаковке идеи, традиционно отстаиваемые ле­вым крылом, а конкретные положения и требования, ко­торые были разработаны левым крылом в качестве средств и путей для ее реализации. Эти положения впервые были выдвинуты в ходе острых дебатов в Национальном испол­нительном комитете и его подкомитетах в начале 70-х го­дов. Большая их часть затем под давлением левого крыла вошла в “Лейбористскую программу для Британии” 1973 г. и в ряд последующих программных документов. Один из ведущих участников этих дебатов, экономист Ст. Холланд, в опубликованных в 1975 г. книгах “Социалистический вызов” и “Стратегия социализма”39 дал развернутую аргументацию выдвинутых в основном по его инициативе идей и предложений, которые продолжают оставаться на­иболее адекватным выражением социально-экономических концепций современного левого лейборизма.

В качестве средства воздействия государства на круп­ные фирмы, остающиеся в частном секторе, Холланд предлагает создание системы “плановых соглашений”, в рамках которых должны определяться параметры их деятельности, координироваться их собственные планы с планами и программами правительства. Полномочным органом, призванным заключать от имени государства подобные соглашения и осуществлять контроль за их выполнением, должно выступать Национальное управле­ние предприятиями. Этому органу вменяется также госу­дарственное субсидирование частного сектора, помощь фирмам, переживающим экономические трудности, и т. д.

Тот факт, что изложенные предложения, касающиеся экономической сферы, равно как и идеи Бенна о “по­литическом участии”, “экономической демократии”40, были почти целиком включены в основополагающие документы лейбористской партии, безусловно, свидетельствовал о серьезном успехе левого крыла, о “перехвате” им инициативы в одной из важнейших сфер внутрипартийной жизни.

Перейдя в “контрнаступление” на идейно-политическом фронте, левые лейбористы с начала 70-х годов за­няли более четкую линию и в плане борьбы за влияние внутри партии. При этом главная ставка делалась ими ни вытеснение с ключевых позиций представителей край­не правого крыла партии, ведущим деятелем которого выступал в тот период бывший министр финансов Рой Дженкинс. Воспользовавшись тем, что Дженкинс и его сторонники в парламенте (около 70 человек) оказались в явном меньшинстве в вопросе присоединения Велико­британии к “Общему рынку”, левое крыло заметно потес­нило эту группировку с занимаемых ею позиций в партийном руководство, а самому Дженкинсу даже пришлось подать в отставку со своего поста заместителя лидера партии.

Но лишь в первые два года пребывания у власти лейбо­ристского правительства (1974—1975 гг.) оно предпри­няло ряд мер, шедших навстречу требованиям левого крыла: через парла­мент были проведены законы, восстановившие права профсоюзов и уравнявшие права женщин и мужчин на производстве, внесены законопроекты о национализации судостроения и авиастроения, повышены пенсии, осуще­ствлены некоторые другие меры в области социального обслуживания отдельных групп населения. Все последую­щие годы внутренняя политика правительства практиче­ски целиком развивалась под знаком борьбы против инф­ляции, главным образом путем ограничения роста зара­ботной платы, снижения запланированных ранее расхо­дов на социальные нужды, а также введения определенных ограничений на рост цен.

Уход в отставку с поста лидера и премьер-министра Г. Вильсона весной 1970 г. еще более обнажил слабость позиций левого крыла. Новый лидер партии Дж. Каллагэн стал открыто игнорировать его требования.

Левое крыло требовало сделать обязательной проце­дуру отбора и утверждения партийными организациями всех избирательных округов кандидатов лейбористов в канун парламентских выборов (что должно покончить с практикой фактического закрепления мест в парламен­те за однажды избранными лейбористскими парламента­риями)41. Оно также добивалось, чтобы в выборах лидера партии принимал участие широкий круг представителен “массовой партии” (а не только члены парламентской фракции), а также чтобы основную ответственность за составление предвыборного манифеста партии несли не руководство парламентской фракции и не лидер партии (как это было до сих пор), а набранный конференцией партии и подотчетный ей Национальный исполнительный комитет. Рост активности левых сил проявлялся и в заметном усилении леволейбористских группировок типа “Кампа­нии за демократию” в лейбористской партии. В резуль­тате ряда поражений, понесенных представителями пра­вого крыла на выборах в Национальный исполнительный комитет, баланс сил в нем в 1977—1978 гг. еще более сместился в сторону левого крыла, и это, естественно, сразу же сказалось на занимаемых им позициях. Никогда еще разрыв между линией и политикой “массовой партии” и парламентской фракции не был так глубок.

Все это по-новому ставило вопрос о так называемом политическом центре, о месте и роли “третьих” партий в политической жизни страны. Вплоть до 70-х годов роль этих партий была незначи­тельной. Либеральная партия, несмотря на отдельные успехи на дополнительных выборах в конце 50-х и на­чале 60-х годов42, мало кем воспринималась как серьез­ная сила, способная вернуть хотя бы часть того полити­ческого влияния, которым она некогда располагала. Не больше надежд обрести реальный вес имели, казалось, и национальные партии Шотландии и Уэльса. Созданные еще в 20-х годах, они никогда в прошлом не обладали широкой массовой поддержкой, и их влияние распростра­нялось в основном на определенные круги местной мел­кой и средней буржуазии и части интеллигенции, недо­вольных “засильем” англичан в экономике и культуре. Что касается партий Северной Ирландии, то они, как правило, выступали в фарватере либо консервативной (ольстерские юнионисты), либо лейбористской (Лейбо­ристская социал-демократическая партия Северной Ир­ландии) партий.

Однако в начале 70-х годов на ряде дополнительных парламентских и местных выборов либералы и национа­листы стали получать намного большую поддержку, чем прежде. В ходе восьми дополнительных выборов в 1972— 1973 гг. либералы завоевали четыре новых депутатских мандата. Общее число голосов, собранных ими на этих выборах, превзошло число голосов, поданных за любую из двух главных партий. Не менее крупные успехи были одержаны на местных выборах43. Одновременно возрастала популярность национальных партий Шотландии и Уэль­са. В 1972 г. в ответ на введение консервативным прави­тельством элементов пропорциональной системы выборов в местную парламентскую ассамблею Северной Ирлан­дии — стормонт наиболее влиятельная в провинции пар­тия ольстерских юнионистов порвала традиционный союз с партией консерваторов и образовала самостоятельную фракцию в парламенте. Правда, проведенные в феврале, а затем в октябре 1974 г. всеобщие парламентские выборы не подтвердили наиболее оптимистических ожиданий либералов и нацио­налистов. Тем не менее они выявили существенный рост их влияния и впервые в послевоенной истории дали им возможность активно участвовать в парламентских ком­бинациях. Наиболее серьезным вторжением либералов в преро­гативы правительственной власти явился заключенный в марте 1977 г. лейбористско-либеральный пакт — согла­шение о сотрудничество двух партий в парламенте, ук­реплявшее пошатнувшееся положение лейбористов после утраты ими абсолютного парламентского большинства. Согласно договоренности, в обмен на оказываемую ему поддержку лейбористское правительство и лейбористская парламентская фракция брали на себя обязательства, ограничивавшие свободу действий правительства (не проводить более мер по национализации, представить в пар­ламент законопроект о прямых выборах в Европейский парламент на основе системы пропорционального представительства), внесли ряд поправок в законопроекты о на­циональной автономии (деволюции) Шотландии и Уэльса, поддержали некоторые из законопроектов либералов. Для периодических консультаций между руководством обеих партии был создан совместный парламентский ко­митет. Основной целью либералов было повысить свой авторитет, создать представление о партии как о серьез­ной политической силе, способной оказывать реальное влияние на принимаемые правительством и парламентом решения. Они рассчитывали, что им удастся пробить пер­вую брешь в существующей избирательной системе (пу­тем введения пропорциональной системы голосования на прямых выборах в Европарламент и на выборах в регио­нальные ассамблеи Шотландии и Уэльса).

Несмотря на некоторые успехи в навязывании лейбо­ристам своих предложений в сфере парламентского зако­нодательства, либералам все же не удалось добиться глав­ного: их влияние на избирателя, начавшее снижаться сразу после выборов 1974 г., продолжало падать. Что касается пропорциональной системы выборов, то при го­лосовании билля о прямых выборах в Европейский парла­мент и биллей о деволюции большинство членов парла­мента проголосовало против того, чтобы эти выборы про­водились по системе, отличной от существующей.

Падение популярности лейбористского правительства и нежелание либералов разделять ответственность за встречавший все большую оппозицию в стране его поли­тический курс побудили либералов заявить о том, что с осени 1978 г. они считают себя свободными от обяза­тельств, взятых по соглашению с лейбористами. Именно такая политическая обстановка и предшествовала парламентским выборам 1979 года,

§3 Выборы 1979 – 1992 годов и партийно-политическая обстановка в Великобритании.


Выборы в Британии 3 мая 1979 года были внеочередными. Они явились следствием положения, сложившегося в парламенте месяцем ранее. Из-за болезни одного из лейбористских депутатов кабинету Каллагэна не хватило одного голоса, чтобы провалить внесенную консерваторами резолюцию недоверия правительству. Это означало, что у правительства не оставалось иного выбора, как распустить парламент и назначить новые выборы за пять месяцев до истечения срока его полномочий. 13 апреля парламент был распушен, и была определена дата выборов. Такая ситуация стала возможной из-за шаткости положения правительства лейбористов в связи с общим ухудшением социально-экономической ситуации, наряду с которой наблюдалось беспрецедентное повышение стачечной активности. Как это случалось уже не раз в недавнем прошлом, слабым местом правительства оказались отношения с профсоюзами. Ещё в июне 1978 года премьер-министр Каллагэн объявил о том, что правительство устанавливает пятипроцентный потолок на повышение заработной платы в течение ближайшего года. Но возможности реализации этого решения оказались весьма ограниченными, и правительство могло воздействовать на переговорный процесс лишь в случаях, когда руководство предприятий или учреждений в той или иной степени от него зависело. В основном это были предприятия и учреждения государственного сектора или же те частные предприятия, которые работали по государственным контрактам. Однако они составляли явное меньшинство, и, когда с осени 1978 года начался процесс повышения заработной платы в частном секторе, профсоюзы государственного сектора стали проявлять возрастающую агрессивность44. Началась так называемая жаркая зима 1978-1979 годов, в ходе которой забастовки работников государственных служб приобрели столь массовый и угрожающий характер, что оказали самое негативное влияние и на престиж правительства, и на общую социально-политическую обстановку в стране. Количество потерянных рабочих дней достигло небывалого в послевоенный период уровня – 29,5 миллионов45. К тому же стачечная активность сопровождалась незапланированным ростом заработной платы (в среднем на 16% вместо планируемых 5%), и соответственно издержек производства, что привело к реальной угрозе нового витка инфляции. Все это серьезно нарушило установившийся баланс в предпочтениях избирателей и во многом способствовало резкому повышению ставок консерваторов. Сохранявшееся вплоть до начала забастовок лидирующее положение лейбористов быстро сменилось превосходством тори, примерно вдвое упала популярность премьер-министра, а недовольство и даже враждебность к профсоюзам охватила значительную часть их собственных членов. В связи с этим и крупные финансовые круги перестали оказывать правительству поддержку, как это было в 1975-1978 годах, когда лейбористы были в состоянии сдерживать социальное и политическое недовольство масс.

Правда, к весне 1979 года положение в стране стало стабилизироваться, количество забастовок стало снижаться, рейтинг правительства и его главы стал расти. У лейбористов появилась надежда, что в течение ближайшего времени оно сможет вновь поднять свои шансы на победу на выборах. Но этого не произошло из-за проблем теперь уже чисто политического характера. Придя к власти в 1974 году правительство Каллагэна, как уже отмечалось, заключило пакт с либералами, одним из условий которого было всемерное содействие автономии Шотландии и Уэльса и создания там региональных законодательных ассамблей. Такого рода ориентация обеспечивала также лояльность Национальных партий Шотландии и Уэльса. Но, после того как в ходе состоявшегося 1 марта 1979 года референдума предложение о предоставлении автономии не собрало необходимого процента голосов, положение правительства тут же пошатнулось, несмотря на то, что никакой вины лейбористов в неблагоприятном исходе референдума не было.

Несмотря на столь неблагоприятное стечение обстоятельств, правительство отнюдь не растерялось и проводило избирательную кампанию достаточно энергично. Тем не менее ему не удалось свести на нет преимущество консерваторов, и объяснялось это отнюдь не только эффектом “горячей зимы”, но и тем, что партия тори к этому времени обрела достаточную уверенность в себе и была готова к решительной борьбе за избирателя. В ходе проводившихся в предвыборный период обследований выявилось и такое немаловажное для исхода борьбы обстоятельство: по данным на апрель 1979 года, большинство традиционно голосующих за лейбористов избирателей (от 52 до 95 процентов) поддержали 6 из 7 основных требований предвыборной платформы консерваторов, касающихся укрепления законности и порядка, ограни­чения права на вторичное пикетирование и отмену выплаты пособий семьям забастовщиков, снижения подоходного налога, права выкупа муниципального жилья на льготных условиях, снижения численности государственной бюрократии. Лишь требования о приватизации государ­ственной собственности поддержало менее половины лейбористских избирателей (40%), однако менее половины (49%) высказалось и против46. Если в октябре 1974 г. 56% лейбористских избирателей высказывались в поддержку дальнейшей национализации британской промышленности, то в 1979г. - лишь 32%47.

Пожалуй, единственным козырем лейбористов в начавшейся избирательной кампании был относительно высокий рейтинг их лидера - Джеймса Каллагена, который, несмотря на снижение его престижа в результате “жаркой зимы”, продолжал достаточно уверенно опережать по уровню популярности Маргарет Тэтчер. В своей кампании лейбористы пытались всячески обыгрывать тот факт, что у них уже имеется когорта опытных и доказавших свою компетентность политиков, тогда как у консерваторов нет ни достаточно авторитетного и признанного даже всей партией лидера, ни сплоченной группы крупных государственных дея­телей. Особый акцент делался на политический “экстремизм” и эконо­мический либерализм Тэтчер и ее единомышленников, угрожавших, как утверждали лейбористы, новым взлетом цен, ростом безработицы и общей экономической дестабилизацией. Конфронтация же с профсою­зами, к которой, как утверждали лейбористы, неизбежно приведет поли­тика консерваторов, чревата новым взрывом стачечной активности и может породить настоящий социальный хаос.

Аргументация эта, однако, мало кого убеждала. Еще до начала официальной кампании консерваторы захватили инициативу в свои руки и прочно удерживали ее вплоть до выборов. Особая миссия при этом выпала на долю самой Тэтчер, которой пришлось не просто бороться за победу собственной партии, но и утверждать свой собственный имидж в качестве будущего главы правительства и фактического главы государ­ства. И ту и другую задачу она успешно выполнила, не допустив, по признанию наблюдателей, ни одной непоправимой ошибки (на что так рассчитывали ее противники)48.

Как лидер партии, определявший стратегию и тактику предвыборной борьбы, она сосредоточила и собственные усилия, и усилия своих едино­мышленников прежде всего на завоевании на сторону тори так назы­ваемого колеблющегося избирателя, причем не избирателя вообще, а принадлежащего в основном к “верхней” части рабочего класса. При этом они опирались на изменения в настроениях данных категорий трудящихся, их тяготение к образу жизни среднего класса, износ традиционного коллективизма и притягательность для многих из них “нового индивидуализма”. И сама Тэтчер, и ее коллеги нередко напрямую апеллировали к членам профсоюзов и рабочим. Так, в самый канун выборов Тэтчер выступила на собрании, где присутст­вовало 2300 членов профсоюзов. По отзывам наблюдателей, это был один из наиболее успешных митингов за всю кампанию, конечно же, присутствовали в основном консервативно настроенные члены профсою­зов.

Одна из главных задач Тэтчер в процессе кампании состояла в том, чтобы укрепить свой собственный рейтинг среди избирателей, который, как уже отмечалось, заметно уступал рейтингу Каллагена и от которого не в малой степени зависел исход выборов. Для этого ей пришлось несколько изменить тон и стиль своих выступлений, носивших вначале чересчур жесткий, намеренно конфронтационный, идеологизированный характер, пришедшийся не по вкусу значительной части британцев. Как отмечают наблюдатели, Тэтчер довольно быстро сориентировалась в этой ситуации и отказалась от “жесткого догматизма” первых дней избирательной кампании, особенно в области социально-экономической политики. Это, однако, была именно коррекция стиля, но не содержания выступлений. Предвыборная кампания Тэтчер развернулась в стиле, типичном для президентских кампаний США. Недаром в качестве одного из ее организаторов она привлекла специалиста из Калифорнии. Была снаряжена мобильная группа с предоставленными в ее распоряжение тремя комфортабельными автобусами. За время избирательной кампании Тэтчер посетила целый ряд городов и местечек Великобритании и покрыла расстояние, равное в общей сложности около 3 тыс. миль, или 5 тыс. км. Примерно треть всего времени, отпущенного на кампанию, она провела в дороге. Одетая в темно-голубой костюм, с жемчужным ожерельем, безукоризненной прической, Тэтчер появлялась на предприятиях, в мастерских, магазинах, школах, интересовалась производством. Ежедневно делалось примерно шесть остановок для проведения митингов и встреч. Например, очутившись в торговом центре в городке Галифакс, она позировала перед телекамерами с двумя сумками в руках. Одна была заполнена продуктами, другая была почти пустой. Потрясая полной сумкой, она говорила: “Вот что можно было купить на один фунт при правлении консерваторов в 1974 году!” Указывая на другую сумку, продолжала: “А вот что сегодня приобретается за ту же сумму!” Оперируя цифрами, она подчеркивала, что у страны за пять лет лейбористского правления - самые низкие экономические показатели в Западной Европе, за исключением разве что Люксембурга. После таких встреч, причем нередко к ночи она возвращалась в Лондон, чтобы участвовать в пресс-конференциях, консультироваться с непосредственными организа­торами предвыборной борьбы49.

Уже к концу апреля Тэтчер удалось приостановить обозначившуюся с начала кампании тенденцию к снижению ее популярности. Более того, судя по результатам опросов, ее рейтинг с конца апреля круто пошел вверх, тогда как рейтинг Каллагена и Стила, лидера либералов, начал заметно снижаться. Правда, сравняться с Каллагеном ей так и не удалось, однако сущест­вовавший между ними разрыв сократился в течение первых дней мая примерно наполовину. Не удалось Тэтчер и добиться того, чтобы ее популярность стала выше популярности партии, и это дало повод некоторым комментаторам утверждать, будто факт смены лидера сыграл скорее негативную роль.

В то же время практически все наблюдатели были единодушны в том, что аргументация лейбористов оказалась слабее, чем аргументация консерваторов, и, прежде чем одержать победу на выборах, последние взяли верх в споре.

Состоявшиеся 3 мая 1979 г. выборы принесли весьма убедительную победу консерваторам. За партию было подано на целых 7% голосов больше, чем за лейбористов, - соответственно 43,9 и 36,9%. Такого рода разницы в распределении голосов между главными партиями не наблю­далось с 1945 г50.

Немалую роль сыграли такие обстоятельства, как поддержка тори со стороны основных средств массовой информации, например, исполнительный директор компании “Трафальгар Хаус инвестмент”, издающий общенациональную газету “Дейли стар”, В.Мэтьюс, завладев компанией “Бивербук ньюспейперс”, последовательно проводил в жизнь идеи консерваторов, оказывал помощь М.Тэтчер через свою газету и передал в фонд консервативной партии в 1979 году 40 тысяч фунтов стерлингов. После того, как правая пресса в 1979 году помогла М.Тэтчер стать премьер-министром, главные редакторы или руководящие работники “популярных” газет получили дворянские титулы, либо были произведены в лорды. Определенное значение имела и умелая организация рекламы своей программы через телевидение, для чего консервативная партия наняла рекламную фирму “Саатчи энд Саатчи Гарланд-Комптон Лимитед”.

Уже отмечавшийся выше эффект “горячей зимы” 1979 г., ослабление позиций либералов, поплатившихся за свое сотрудничество с лейбористами, а также начавшиеся изменения в электорате, подробно о которых речь пойдет во второй главе, имели существенное значение. Следует отметить и такой немаловажный факт: наряду с внешними социально-политическими проблемами существовал раскол внутри самой партии лейбористов. Никогда еще, пожалуй, разрыв между линией и политикой “массовой партии” и парламентской фракцией в лейбористском движении не был так глубок, как в последние годы пребывания лейбористов у власти. Также большое значение имела развернутая консервативной партией и поддержанная средствами массовой информации антипрофсоюзная кампания, в ходе которой на профсоюзы возлагалась вина за дальнейшее углубление кризиса и его губительные последствия. Эта кампания, усиленная персональными выпадами лейбористского лидера в адрес профсоюзов, произвела впечатление на часть избирателей. Они с доверием отнеслись к консерваторам, обещавшим в своей предвыборной программе оздоровление экономики радикальными методами и объявлявшим себя партией общенациональной значимости. И наконец, не следует упускать из виду выдвинутые в ходе предвыборной кампании консерваторами требования более строгого законодательства об иммиграции, что произвело свое впечатление на некоторое число избирателей.

Завоевав значительно меньше половины голосов, консерваторы тем не менее обеспечили себе благодаря мажоритарной системе выборов абсолютное большинство мест в парламенте (339 из 635). Лейбористам досталось 268 мест, либералам -11, шотландским и уэльским национа­листам - по 2 места, ольстерским юнионистам - 10 и североирландским католикам - 2 места51.

Несмотря на всю убедительность победы консерваторов, это не была экстраординарная и даже выдающаяся победа, особенно на фоне результатов выборов 1945-1970 гг., когда партия-победительница завоевывала (за исключением выборов 1964 г.) от 46 до 49% поданных голосов52. И тем не менее в сравнении с результатами февральских и октябрьских выборов 1974 г. это был весьма существенный успех, особенно если принять во внимание внушительный абсолютный перевес тори в палате общин, дававший им возможность практически без оглядки на оппозицию проводить собственный социально-экономический и поли­тический курс.

Неблагоприятный для лейбористов исход выборов 1979г. способствовал тому, что накопившееся в период пребывания партии у власти недовольство выплеснулось наружу, в ней развернулась ожесточенная фракционная борьба. Инициатива в этой борьбе была сразу же захвачена левыми, опиравшимися на радикально настроенных членов и активистов в местных организациях и проф­союзах. В отличие от периода конца 60-х—начала 70-х годов главным объектом атаки слева оказались не традиционные уме­ренно реформистские программные принципы и установки партии (в которые уже были внесены довольно существенные коррек­тивы), а ее организационная структура, позволявшая высшему партийному руководству и парламентской фракции фактически игнорировать решения, принимавшиеся партийной конференцией и ответственным перед ней национальным исполкомом.

В 1979—1981 г.г., усилиями левого крыла, располагавшего поддержкой большинства делегатов ежегодных партийных кон­ференций, были изменены правила избрания лидера партии (он стал выбираться не одними парламентариями, а коллегией выбор­щиков, состоящей из представителей местных организаций, входя­щих в партию профсоюзов и парламентской фракции), демократизирована процедура отбора кандидатов в парламент, что повысило ответственность депутатов перед партийными организациями избирательных округов. Одновременно конференции приняли резолюции, требующие выхода страны из Европейского сооб­щества, одностороннего отказа от ядерного оружия и ликвидации всех американских баз на британской территории. Была также утверждена новая программа партии, воспроизводившая основные требования и положения программы 1973г53. В ноябре 1981 г. лидером партии был избран бывший в течение долгого времени ведущим деятелем левого крыла М. Фут. В связи с этим внутри партии активизировалась группа высокопоставленных деятелей крайне правого толка во главе с Р. Дженкинсом и бывшими министрами Д. Оуэном, Ш. Уильямс и У. Роджерсом, взявшая курс на раскол партии. В начале 1981г. упомянутой группой было провозглашено созда­ние новой, социал-демократической партии (СДП), которая тут же взяла курс на тесное сотрудничество с либеральной партией и уже летом того же года оформила избирательный союз (Альянс) с ней.

Сенсационный успех, который имели партии Альянса на допол­нительных парламентских выборах 1981 г., результаты многочис­ленных опросов общественного мнения, согласно которым за них были готовы отдать свои голоса 35—45% избирателей54, — все это показало, что в британском обществе действительно создался большой потенциал для деятельности “третьих” партий, их более активного включения в политическую жизнь. Однако недолговременность этого успеха и происшедшее уже в следующем, 1982г. довольно резкое снижение популярности Альянса свидетельство­вали о том, что реализовать этот потенциал отнюдь не просто, что утративший твердые партийные привязанности избиратель вовсе не склонен прочно связывать свое будущее с новым образованием, по крайней мере до тех пор, пока оно не докажет свою политиче­скую дееспособность.

При всем том происшедший в верхах лейбористской партии раскол серьезно подорвал ее влияние в стране и в то же время отнюдь не упростил ситуацию внутри самой партии. Более того, если вначале внутрипартийная борьба в основном шла между левым и правым крылом, то по мере полевения партии и особенно после образования СДП она перекинулась внутрь самого левого крыла. Фактически раскололась парламентская группа “Трибюн” — центр влияния левого крыла. Оставшиеся на прежних позициях члены этой группы во главе с А. Бенном добивались доведения до конца начатых изменений, оттеснения правого крыла от власти в партии. Другая же часть группы считала необходимым поставить во главу угла восстановление единства партии, требовала сосредоточить главные усилия на борьбе против консерва­торов. Отсюда ее отказ поддержать в 1981 г. кандидатуру Бенна на пост заместителя лидера, выступления против дальнейшей радикализации партийной программы.

Усилившаяся фракционная борьба серьезно ослабляла партию. Внутри партии усиливалось недовольство положением дел в ней, что, естественно, не могло не сказаться на ее численности. Количество индиви­дуальных членов уменьшилось с 348 тыс. в 1980 г. до 274 тыс. в 1982 г. Снизилось и число коллективных членов (с 6511 тыс. в 1979 г. до 6185 в 1982г.)55, главным образом вследствие начав­шегося уменьшения численности профсоюзов, связанного с эконо­мическим застоем и ростом безработицы.

Острая внутрипартийная борьба отвлекала интеллектуальные силы партии от дальнейшей разработки идейно-теоретической платформы, совершенствования политической тактики. В усло­виях, когда консерваторы достаточно резко изменили свою прежнюю ориентацию и повели борьбу за избирателя, выдвинув ряд новых или модернизированных идей и положений, лейбористы (как правые, так и левые) по-прежнему полагались на свой старый “багаж” и проявляли почти полное безразличие к его обновлению. И это при том, что, как уже отмечалось, во второй половине 70-х го­дов отчетливо обнаружилась недееспособность основанной на традиционном подходе политики.

Главное, что упускали из виду лейбористские политики и идеологи, — это растущее и все более очевидное несоответствие централизаторских, “этатистских” установок лейборизма тому состоянию умов и общественных настроений, которое стало пре­обладающим на рубеже 70—80-х годов. Форма, в которой осуществлялись такие объективно прогрессивные меры, как национализация, расширение сферы государственных социальных услуг, привела к невиданному ранее росту бюрократии, стимулировала процесс бюрократизации всей общественно-политической жизни. Неудивительно, что подобное явление стало вызывать все более широкое обществен­ное недовольство, одним из проявлений которого стало резкое снижение популярности национализации. Основная масса электората стала относиться к партии, как к организации, ориентирующейся скорее на прошлое, нежели на будущее.

Однако, и для правящей партии тори время после выборов 1979 года не было легким, кредит доверия стал постепенно утрачиваться в связи с тем, что ситуация в стране оставалась довольно напряженной. Основными проблемами оставались инфляция и безработица, особенно среди молодежи. Несмотря на спад рабочего и профсоюзного движения после “горячей зимы” 1979 года и отсутствие активных действий с его стороны, социальная напряженность в стране

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: