Материал для сочинения по литературе
Вообще фигура профессора Преображенского в повести вызывает много споров и противоречивых суждений. Этот человек, труженик, талантливый ученый, интеллигент, умный, с сильным характером, порядочный и трезво смотрящий на вещи, обладающий прекрасным чувством юмора, не может не вызывать симпатий. Он произносит слова, с которыми трудно не согласиться, которые вполне мог бы произнести сам автор.
И все же он, серьезный ученый, занимается вопросами омоложения, обслуживает богатых пациентов, презирает их, но не отказывается брать с них деньги. Вряд ли можно назвать нравственным то, чем он занимается, потакая похоти, противоестественным желаниям и устраивая свой прекрасно организованный и упорядоченный быт как раз за счет этих презренных людей.
Кроме того, профессор Преображенский, сторонник эволюционного пути развития жизни, сам на практике совершает революционное преобразование, осуществляя роковую операцию по превращению собаки в человека. И хотя он, безусловно, сожалеет о своем эксперименте и находит в себе силы его прекратить, производя операцию по превращению Шарикова в пса, но факт остается фактом: он был творцом Шарикова. Он вызвал к жизни это отвратительное существо, которое начало мешать жить ему самому.
Аналогия с «Роковыми яйцами» напрашивается сама собой. В «Собачьем сердце», как и в более ранней повести о красном луче, поставлен вопрос и об ответственности ученого за свое изобретение, и конкретнее – ответственности интеллигенции за революционные события в России. Как ни тяжко пришлось интеллигенции в годы революции, необходимо помнить, что в значительной мере революция – это ее детище.
Сам Булгаков определил сущность своего сатирического творчества как изображение «бесчисленных уродств нашего быта,… глубокого скептицизма в отношении революционного процесса, происходящего в моей отсталой стране, …а самое главное - …тех страшных черт моего народа, которые задолго до революции вызывали глубочайшие страдания моего учителя – М.Е. Салтыкова – Щедрина».
Действительно, его учителями в сатире были Гоголь и Салтыков-Щедрин, и он усвоил лучшие уроки мастерства и нравственности великих русских сатириков. Необычные сюжетные ситуации помогают писателю заострить нравственные проблемы и показать, что утрата идеалов добра в человеке неминуемо приведет к вырождению и гибели и культуру, и само человечества
Роман М. Булгакова «Белая гвардия». Истинные и мнимые ценности бытия в романе (материалы для сочинения). В 1925 году на страницах журнала «Россия» появились первые главы романа М.А. Булгакова «Белая гвардия». Однако через несколько месяцев журнал был закрыт – его постигла судьба многих отечественных изданий этого периода, ставших жертвами советского понимания принципа «свободы печати».
В значительной мере роман носит автобиографический характер: в нем воплощены впечатления Булгакова от событий революции и гражданской войны в родном Киеве. Один из его главных героев - Алексей Турбин – бывший военный врач, ныне занимающийся частной практикой. Этим путем прошел и сам Булгаков, хотя проводить прямых аналогий между автором и героем не стоит ни в коем случае. Священная для автора атмосфера Дома чем-то отчасти напоминает уклад жизни в родительской семье писателя, дружной и теплой.
Роман, в котором «по горячим следам» изображаются события современности, события недавно пережитого, становится одновременно и хроникой эпохи, потому что достаточно выразительно, ярко и точно показывает Киев в период гражданской войны и революции, и в то же время является произведением нравственно-философским, говорящим о ценностях бытия, истинных и мнимых.
Сам автор важность этого философского плана как бы подчеркивает, не давая реального названия Киева, а называя его обобщенно – Город. Да и время действия, названное вполне конкретно – 1918-1919 годы – автор обозначает словно в контексте Вечности: «Велик был год и страшен год по Рождестве Христовом 1918, но 1919 был его страшней». Здесь, в этой фразе, важно все: и сама архаическая конструкция предложения, словно восходящая к Библейским текстам, и соотнесение конкретной даты повествования с главной точкой отсчета времени – Рождеством Христовым.
Присутствие Вечности, временной поток ощущается и в образах звезд, и в статуе князя Владимира, вознесшейся над городом. Поставив человека перед лицом вечности, писатель имел право вести уже не только конкретный разговор о конкретных событиях прошлого и настоящего, но говорить и о смысле человеческого существования, о вечном и преходящем, об истинных и мнимых ценностях бытия.
Итак, прошлое и настоящее в романе, прошлое и настоящее перед лицом Вечности…
Хранителями Прошлого в романе выступают Турбины. С их образами связан прекрасный образ Дома, но не просто как среды обитания, а Дома как целого мира, где копится и хранится культура, созданная поколениями людей, запечатлена духовная жизнь человечества.
Созданы эти сокровища культуры, сокровища духовной жизни интеллигенцией, которая, по мнению писателя, является главной силой исторического развития.
Образами, воплощающими удивительные богатства человеческого духа, человеческой культуры, становятся исполненные красоты и поэзии образы домашнего уюта: кремовые шторы на окнах, пышущая жаром печь с цветными изразцами, рояль, раскрытые ноты, прекрасная музыка, старинные часы, играющие гавот, Рождественская елка, разноцветный воск свечей, живые цветы в старинной вазе, золоченые чашки, серебро, книжные шкафы с несметным богатством – «с книгами, пахнущими таинственным старинным шоколадом, с Наташей Ростовой, Капитанской Дочкой». Здесь каждая вещь имеет смысл не сама по себе, но в контексте культуры.
И все это – не убогое мещанское накопительство, страсть к вещам, как у Василия Ивановича Лисовича. Цель жизни Василисы – материальное благополучие. Абсурдность его накопительских стремлений автор показывает через те сюжетные повороты, когда Василиса в очередной раз терпит крах. Сострадания эти ситуации не вызывают, как не вызывает его и сам герой, например, в момент грабежа. Наоборот, он жалок и смешон в этой драматичной ситуации. Более того, когда Василиса после грабежа лишается накопленного, он становится искреннее, человечнее, симпатичнее. Николка Турбин думает, глядя на собравшихся в гостиной с кремовыми шторами людей: «Черт его знает, Василиса какой-то симпатичный стал после того, как у него деньги поперли… Может быть, деньги мешают быть симпатичным. Вот здесь, например, ни у кого денег нет и все симпатичные». Мы видим, как Булгаков называет устами своего героя деньги, богатство одной из мнимых ценностей бытия. А что же имеет истинную цену?
Дом для великого Пушкина, который в течение всей жизни был идеалом для писателя, осознавался как место, где живо и конкретно воплощалась история. Судьба рода, судьба семьи образовывала, сливаясь с другими, поток истории страны. Для Булгакова Дом – истинная ценность, вечная и непреходящая, так как именно там живет, хранится, передается из поколения в поколения другая великая ценность – культура.
Образу уютного Дома, хранителя Вечности в образе ценностей культуры, противопоставлен в романе другой образ – бушующий страстями, жестокий и кровавый мир современности. За кремовыми шторами гремят выстрелы, льется кровь, звучат пьяные песни, ругань, крики. Хаос, варварство разбушевавшейся стихии враждебны образу Дома, грозят ему уничтожением. На город хлынула враждебная и страшная масса «мужичков-Богоносцев достоевских», во главе которой стоит страшный и безликий Петлюра, опасностью грозит и непонятная Красная Армия, стоящая на подступах к Городу.
Вообще политическая жизнь современности в романе изображается в двух тональностях – либо как что-то убогое и нелепое, либо как нечто страшное, разрушительное, грозящее гибелью. Странное сочетание, но для Булгакова оно исполнено особого смысла.
Вспомним, как описаны в романе политические события и их главные действующие лица.
Выборы гетмана «по какой-то странной насмешке судьбы» происходят в цирке, что само по себе характеризует его власть. Этот «невиданный властитель», о котором никто ничего не знает, а наименование его соответствует более традициям века семнадцатого, чем современности, сам из бывших кавалергардов, генерал, богатый помещик, и зовут его просто – Петр Павлович. И все происходящее почему-то странно напоминает маскарад.
И немцы - «третья сила» – описаны тоже как-то опереточно. В своих нелепых шлемах, которые Булгаков называет «тазами», они входят в город, похожие на строй пешек в шахматной партии. Поначалу выглядят они очень внушительно, но власть их тоже оказывается непрочной, как и власть гетмана.
Еще одна фигура политического спектакля – Петлюра. Его прошлое погружено было в настоящий мрак. Этот герой называется то бывшим бухгалтером, то продавцом табачных изделий, то земским учителем, то членом украинского студенческого землячества в Москве, которого видели с гитарой, спешащего на веселую вечеринку. У него нет ни определенной внешности, ни определенного прошлого. И Булгаков называет Петлюру «мифом, порожденным на Украине в тумане страшного восемнадцатого года», «чепухой, легендой, миражом».
В этих характеристиках – цирк, маскарад, шахматная партия, миф, мираж -заложено ощущение театральности, неестественности происходящего, словно вокруг идет какой-то нелепый спектакль, в котором люди играют роли. Однако почему-то вдруг оказывается, что гибнут в этой пьесе по-настоящему. И по-настоящему страшна траурная процессия с гробами, в которых тела изуродованных праполрщиков – молоденьких мальчиков, которым в этом нелепом спектакле досталась такая страшная роль. По-настоящему страшен умерший мучительной смертью безымянный еврей. По-настоящему страшны мертвые тела в морге, где Николка Турбин разыскивает тело погибшего полковника Най-Турса. И здесь заложена особая бессмысленность ситуации, потому что жизнь – вовсе не та цена, которой нужно платить за роли в этом спектакле.
Единственное, что было реальным, – это мужицкий гнев. А еще смерть.
Итак, современные политические события в романе представлены в образах нелепых и в то же время гибельных. Это сочетание нелепости и гибельности собственно и позволяет судить об отношении Булгакова к таким категориям, как политика и власть. Они для автора являются мнимыми ценностями, поклонение которым ведет к гибели, разрушает человеческую душу.
Бегут, бросая Город на произвол судьбы, гетман и «командующий армией генерал от кавалерии Белоруков», бегут под защитой немецких штыков, забывая о том, что в Городе остаются исполнять их приказы сотни людей, ими втянутых в «авантюру» (именно этим словом характеризует Булгаков сложившуюся ситуацию).
Бежит Сергей Тальберг, бросая жену на произвол судьбы в Городе, на который надвигаются кровавые события. Булгаков говорит о нем, что он был человек с «двухэтажными глазами». И эти глаза лгут, лицемерят. Тальберг – карьерист, ценящий только одно - путь наверх, причастность к сильным мира сего и власть имущим. А это разрушительно для человека. И так же, как менял Сергей Иванович свои политические пристрастия, отрекаясь легко от того, во что верил еще недавно, чему еще недавно служил, так же легко отрекается он и от Дома, от долга мужа, мужчины и офицера – защищать. Он бежит, спасая себя, прикрываясь красивыми словами, успокаивая жену тем, что ее «не тронут», и советуя воспользоваться паспортом на девичью фамилию. Он так торопится, что забывает предупредить Турбиных, которым грозит опасность, о надвигающейся катастрофе. И его «двойные», «двухслойные», «двухэтажные» глаза лгут всем. И даже перед самим собой этот человек не умеет быть честным, прикрываясь красивыми словами о Белой армии, о Доне…
Есть что-то общее в этом мотиве побега, спасения своих шкур и для гетмана, и для генерала Белорукова, и для Тальберга. Они все одинаково непорядочны, неискренни, равнодушны ко всему, кроме себя самих.
Контрастно по сравнению с ними выглядят фигуры истинных героев – мужественных русских офицеров полковника Малышева и полковника Най-Турса, которые принимают единственно возможное решение – спасать людей. Бессмысленность происходящего, бессмысленность кровопролития, жестокости и жертв для Булгакова несомненна: «А зачем оно было? Никто не скажет. Заплатит ли кто-нибудь за кровь?
Нет. Никто. …
Дешева кровь на червонных полях, и никто выкупать ее не будет.
Никто».
Человеческая жизнь для Булгакова оказывается той великой ценностью, по сравнению с которой политика, карьера, власть, деньги – все это не более чем жалкая мишура и страшная, лишенная всякого смысла жестокая игра.
Остановить ход этой бессмысленной игры на жизнь, уничтожающей человека, невозможно. Возможно лишь одно – постараться сохранить основы создававшейся веками культуры, сохранить Дом. Что поможет спастись в бушующем, кровавом море?
Спасение Дома, культуры, человека Булгаков видит в любви и вере. Именно любовь и вера способны творить чудеса, способны спасти человека от гибели.
Любовь и вера движут полковником Най-Турсом, который ценой жизни спасает солдат. Любовь движет Николкой Турбиным, который, страдая и мучаясь душой, помогает матери и сестре Най-Турса найти его тело и достойно похоронить.
Любовь бросает Алексея Турбина и его младшего брата Николку в Мало-Провальную улицу.
Любовь – это дар судьбы посреди крови, ужасов, страданий.
Любовь и вера движут Еленой, когда она страстно молит Божью Матерь о том, чтобы не умирал ее брат Алексей. Она готова на самопожертвование, отрекается от собственного счастья – только бы брат был жив.
И любовь творит чудеса. Икона, перед которой стоит «Елена ясная», оживает, и появляется «у развороченной гробницы, совершенно воскресший и благостный, босой» Спаситель, пришедший, чтобы совершить чудо – вернуть к жизни умирающего, безнадежного Алексея Турбина.
Истинные ценности бытия – Культура. Дом, Любовь и Вера – соединены в романе прочными нитями. Чудеса любви совершаются в Доме. Дом – это хранилище ценностей Культуры.
В домах Турбиных, Юлии Рейсс, Най-Турсов окна плотно завешены шторами. Эта повторяющаяся деталь очень важна для Булгакова. Тонкие полотна ткани ограждают дом, заслоняют его от вражды, ненависти, гибели. Они так же священны, как и другие символы Дома – абажур, книги, елка, часы… «Никогда не сдергивайте абажур с лампы! Абажур священен. Никогда не убегайте крысиной побежкой на неизвестность от опасности. У абажура дремлите, читайте – пусть воет вьюга…».
Поразительно, что Булгаков объявляет священными символами то, что люди его времени трактовали как знаки мещанства и ограниченности. Сочетание слов «абажур священен» парадоксально и странно. Но для Булгакова в нем заключен высокий смысл. Жизнь сложна и драматична. Увы, человеку свойственно заблуждаться, служить мнимым идолам. Спасти его может только одно –способность обратить свой взгляд, свою жизнь к истинным ценностям, которые по сути всегда рядом с ним – в его Доме.
Люди равны перед Богом – эта мысль близка Булгакову. Не имеют значения ни политические пристрастия, ни чины. Вспомним прекрасный эпизод сна Алексея Турбина, когда он слышит у ворот Рая рассказ погибшего в 1916 году вахмистра Жилина. Весь эскадрон белградских гусар, погибших в бою, вошел в Рай «с сапогами, со шпорами… с лошадьми, обозами, пиками», с приставшими по дороге бабами.
Удивление вахмистра вызвали казармы с красными звездами и облаками – приготовленные для большевиков, погибших под Перекопом. И не важно, что до Перекопа еще годы, не важно, что большевики – народ неверующий. Бог, который в сне Алексея Турбина говорит простонародным языком вахмистра Жилина, объясняет, что для него все одинаковые – «в поле брани убиенные».
В этой сцене удивительным образом слились и юмор, и лиризм, и глубокий философский смысл. Условность всего того, что людей разъединяет, разобщает, заставляет враждовать противопоставлена всему тому, что людей объединяет перед лицом жизни и смерти. Политические убеждения, вражда, раздоры – ничто перед милосердием и любовью, перед трагизмом человеческой судьбы. И мысль эта вложена автором в уста Бога, что делает ее абсолютной истиной.
У Булгакова в романе есть замечательное рассуждение о том, что все мнимые ценности бытия (власть, деньги, политика) «пройдут», а «звезды останутся». Звезды в понимании автора символизируют Вечность, вечную истину.
Роман завершается сном мальчишки Петьки Щеглова, который никакой роли в повествовании не играет, и в то же время эпизод его сна исполнен огромного значения для автора. В этом сне есть цветущий луг, есть детский смех, есть алмазный шар, обдающий Петьку сверкающими брызгами. Этот сон – метафорическая картина жизни, прекрасной, счастливой, радостной. Но такое понимание, такое ощущение жизни дается лишь ребенку. Увы, взрослые погрязли в заботах, тревогах, злобе и видят мир «черным» и «мрачным».
И темнеющий над Городом памятник князю Владимиру, кажется, держит в руках не крест, но меч. Образ меча воплощает образы зла, вражды, «страдания, мук, крови, голода и мора». Однако у автора этот меч не вызывает отчаяния, ужаса, ощущения безнадежности. Наоборот, Булгаков исполнен веры в добро.
«Меч исчезнет, а вот звезды останутся», - утверждает автор. Он твердо уверен, что нет на свете ни одного человека, который бы этого не знал, не понимал. Только почему-то люди живут в суете придуманных ими мнимых ценностей и не хотят обратить свой взгляд к звездам. Роман завершается вопросом: «Почему?». Это последнее слово автор обратил не столько к себе самому или к своим героям, сколько к читателям.
Человек в огне гражданской войны (с использованием материалов романа А. Фадеева «Разгром») (материалы для сочинения).
. Тема гражданской войны в нашей литературе представлена многообразно бесспорно талантливыми произведениями И. Бабеля, А. Фадеева, Вс. Вишневского, М. Булгакова и др. И так же, как в жизни, в произведениях об этой национальной трагедии, звучит разноголосица взглядов и позиций. Что такое гражданская война – национальная трагедия или рождение нового мира из крови и огня? Страшное преступление или величие духа? Рождение нового человека или гибель вечных ценностей?
Попробуем понять позиции двух авторов – А. Фадеева (роман «Разгром») и М. Булгакова (роман «Белая гвардия»).
Роман Фадеева повествует о пути партизанского отряда, который с боями идет из окружения. Гибнут люди, проявляя героизм, идя на самопожертвование. Эпизоды, связанные с гибелью Метелицы и Морозки, показывают, что в огне войны закаляется сталь человеческого характера, появляется человек «особой, правильной породы». Такими словами автор называет Левинсона, командира партизанского отряда. Он умеет собраться в нужный момент, умеет принять решение и потребовать, чтобы это решение было исполнено, умеет скрывать свои слабости и горести, умеет вести за собой людей. Именно огонь войны закаляет этот характер, выкристаллизовавшийся в идеях большевизма. Убежденность, верность идее и долгу – вот основа характера Левинсона и других лучших, с точки зрения Фадеева, героев.
Каковы же ценности жизни для этих людей? Высшая ценность для них – это идея. Торжеству политической, социальной идеи подчинены их жизни. Вспомним два выразительнейших эпизода из романа.
Первый из них связан с ситуацией, когда Левинсон, чтобы спасти отряд от голодной смерти, отдает приказ о том, чтобы реквизировать свинью у бедного корейца. Свинья – единственное богатство этой нищей семьи. Ее потеря чревата катастрофой голодной смерти. Хозяин умоляет Левинсона не отнимать животное, но командир отряда решает по-своему.
Левинсона нельзя назвать жестоким и черствым человеком. Это решение стоит ему дорого. Он вспоминает о собственной семье, и эти воспоминания жгут душу, но герой умеет взять себя в руки, сжать волю в кулак и действовать не так, как велит сердце, а так, как того требуют интересы дела. Отряд должен выжить, он должен быть сохранен как «боевая единица». Фадеев изображает эту сцену жестоко и страшно, но его симпатии явно на стороне Левинсона, который принял на себя тяжесть трудного решения.
Ситуация, если посмотреть на нее иначе, чем смотрит автор, абсолютно абсурдна в своей жестокости. Ведь бедный кореец – это один из тех обездоленных, ради кого вступает в сражение с врагами революции партизанский отряд Левинсона. И ради него самого, ради его интересов его же и грабят, обрекая его самого и его семью на голод, а может, и на гибель. И этот ужасный абсурд разрешается, с точки зрения автора, через идею долга, идею общего дела, общей цели. Эти категории оказываются значимее, чем обыкновенная человеческая жизнь, одна, частная, конкретная.
Второй эпизод связан с ситуацией в госпитале. Тяжело раненный, обреченный на неминуемую смерть боец Фролов тормозит передвижения партизанского отряда, которому быстрота и мобильность дадут возможность выйти из окружения, чтобы «жить и исполнять свои обязанности». Мы становимся свидетелями разговора командира отряда Левинсона и доктора Сташинского. Долг врача и клятва Гиппократа велят Сташинскому быть с больным до конца, до последней минуты жизни облегчать его страдания. Об этом и говорит врач командиру. Но Левинсон ему возражает, отвечая, что больной обречен, а долг врача вовсе не состоит в том, чтобы быть уничтоженным японцами или белыми, но в том, чтобы быть вместе с отрядом. Их безвыходного положения герои находят выход – отравить Фролова. Ведь все равно он обречен, все равно рана его смертельна, а положение безнадежно.
Ни Левинсон, ни Сташинский не являются чудовищами, убийцами. Как и в ситуации с корейцем, решение им дается бесконечно тяжело, и для автора ценность, значимость, высокая нравственность этих героев и определяется тем, что они готовы взять на себя, на свою совесть этот страшный груз ответственности, нравственных мучений и переживаний ради общего дела, общей цели, общей идеи.
По сравнению с ними мелкий интеллигент, жалкая душонка Мечик выглядит отвратительно. Они готовы взять на себя тяжесть выбора, тяжесть преступления. Мечик же не выдерживает того, что случайно узнал, и бросается наперерез Сташинскому, который подает раненому «лекарство». Порыв Мечика оказывается для Фролова роковым. Он понимает, что пришел его конец, понимает, что должен принять яд, и в последние мгновения своей жизни переживает острый страх и горечь.
Мы видим, что жалость и мягкосердечие становятся губительными, никого не спасают, а наоборот, несут растерянность, страдания и боль. Вся логика развития образа Мечика, который в итоге приходит к предательству и ценой гибели товарищей позорно спасает свою жизнь, как бы показывает, что гуманные ценности прошлого не проходят проверку новым временем с его жестокими законами.
И хотя симпатии автора целиком на стороне Левинсона и Сташинского, все же снова нельзя не почувствовать страшный абсурд этой ситуации, в которой врач – тот, кто призван спасать, облегчать страдания, - становится убийцей.
По сути, Фадеев в романе «Разгром» как бы отказывается от нравственных уроков Достоевского, который доказал, что нравственные задачи не имеют простого арифметического решения, что рассуждения типа «одна старушонка – и тысячи добрых дел» неминуемо ведут к саморазрушению, к гибели души. Роман становится утверждением торжества новой идеи, когда высшей ценностью объявляются абстрактные категории общего дела, долга, социально-политических, классовых интересов.
В романе М. Булгакова «Белая гвардия» есть эпизоды, словно рифмующиеся с фадеевским романом, эпизоды, когда герои вынуждены выбирать между интересами дела, идеологии, политики, долга – и простой человеческой жизнью. И разрешает эти противоречия Булгаков по-своему.
Вспомним ситуацию, когда в Городе рушится власть гетмана и немцев, когда полчища Петлюры вот-вот хлынут на улицы, когда бегут, спасая свои шкуры, те, кто отдавал приказания держаться и стоять до конца. В этот момент дивизион юнкеров собирается в помещении бывшей гимназии. Это необстрелянные мальчишки, на сто двадцать человек восемьдесят – вчерашние студенты, не умеющие держать в руках винтовку.
Между офицерами возникает спор. Капитан Студзинский утверждает, что есть единственный способ сохранить дивизион «боеспособным» – задержать его на ночь в помещении гимназии. Полковник Малышев придерживается иной точки зрения: пока обстановка остается неясной, всех нужно распустить, причем распустить без оружия, мелкими партиями и без погон, «чтобы не привлекать внимания зевак своим великолепием». Объясняет свое решение он таким образом: «…мне не хочется оставаться в этом каменном мешке на подозрительную ночь и, чего доброго, угробить двести ребят, из которых сто двадцать даже не умеют стрелять».
По сути, перед нами то же противоречие, с которым мы встречались у Фадеева: интересы общего дела, идеологии (боеспособность дивизиона) и конкретные человеческие жизни. И Булгаков разрешает эту ситуацию совсем иначе, чем Фадеев в романе «Разгром». Его симпатии явно на стороне полковника Малышева, мужественного и честного офицера, который доказал свою храбрость на фронтах первой мировой войны, а сегодня не хочет посылать на убой мальчишек ради исполнения сомнительных приказов трусливых командиров, покинувших Город.
Когда наутро дивизион собирается в гимназии, полковник, чтобы избежать бессмысленных жертв, отдает окончательный приказ – разойтись по домам, снять с себя знаки отличия и никак не проявляться впредь до получения приказа.
Он тоже, как и герои Фадеева, берет все «на свою совесть и ответственность», и решение дается ему нелегко. Голос его срывается, он обращается к солдатам: «Дети мои!»
И когда Мышлаевский заявляет, что Петлюре достанется цейхгауз, орудия, портрет императора, то Малышев жестко отвечает: «Петлюре через три часа достанутся сотни живых жизней, и единственно, о чем я жалею, что я ценой своей жизни и даже вашей, еще более дорогой, конечно, их гибели приостановить не могу. О портретах, пушках и винтовках попрошу вас более со мною не говорить». Главной ценностью для храброго офицера полковника Малышева оказывается не идея, а человеческая жизнь. И поэтому он имел право с гордостью и болью сказать о том, что «своих» он всех спас, не послал на убой, на позор.
Такой же выбор делает и другой офицер – полковник Най-Турс. Он своими руками рвет погоны с шинели Николки Турбина, отдает команду бежать, бросать оружие, рвать погоны, спасаться и гнать всех с собой. А сам бросается к пулемету, чтобы прикрывать отход юнкеров. Потрясая кулаками, он сыплет проклятия «штабным стервам», которые послали на убой необстрелянных молодых юнкеров – «ребят». И именно эта мысль жжет его сердце в последние минуты жизни. Полковник гибнет, спасая мальчишек-юнкеров, давая