Материал для сочинения по литературе
Поэтов новой школы автор сопоставляет с первым человеком – Адамом, который выполнил великую миссию первопроходца мира и дал первые названия вещам. Кстати, идеологи нового направления использовали еще одно название - «адамизм» - по имени первого человека, который, с их точки зрения, и был первым поэтом, так как связал слова и понятия, назвал предметы. Если вдуматься, то в признании особой роли художника – творца акмеизм близок к своему предшественнику – символизму. Если поэт в системе символизма – это провидец, приближающийся к познанию высших тайн, то для акмеистов – он творец, создатель, воплотивший мир в прекрасном слове.
В поэзии нового направления появился вещно-предметный мир во всем своем многообразии – от экзотических жирафов и слонов раннего Гумилева – до современного городского быта в стихотворениях Ахматовой.
Кто же стал образцом для подражания у поэтов акмеистического направления? Об этом замечательно сказано в уже упоминавшейся статье Н. Гумилева, писавшего, что для акмеистов особенно дороги имена Шекспира, Рабле, Виллона (имеется в виду французский поэт Франсуа Вийон), и Теофиля Готье (французский поэт девятнадцатого века, идеолог «чистого искусства», чьи стихи отличались безукоризненностью формы). «Каждое из них – краеугольный камень для здания акмеизма… Шекспир показал нам внутренний мир человека, Рабле – тело и его радости, мудрую физиологичность. Виллон поведал нам о жизни, нимало не сомневающейся в самой себе, знающей все, и Бога, и порок, и смерть, и бессмертие. Теофиль Готье для этой жизни нашел в искусстве достойные одежды безупречных форм. Соединить в себе эти четыре момента – вот та мечта, которая объединяет сейчас между собой людей, так смело назвавших себя акмеистами». Действительно, акмеисты стремились показать человека в единстве духовного и физического начал, жизнь - в ее сложном, драматичном и прекрасном многообразии – и все это в изысканной, безукоризненной форме.
Итак, новое поэтическое течение не создало принципиально нового мировоззрения, новой философии искусства, но зато декларировало требование безукоризненной формы, соответствующей тому содержанию, которое она воплощает. Только такая форма способна передать все многообразие и красоту мира. Если символизм из всех искусств превыше всего ценил музыку с ее свободой, пластикой, отсутствием строгих канонов, то акмеизм ощущал особую близость с изобразительным искусством – живописью, скульптурой, архитектурой. Строгость пропорций, живая предметность, композиционная четкость и завершенность, красочная, выразительная деталь, представление о поэтическом произведении как о стройном здании – вот то, что роднит акмеизм с «пространственными» искусствами.
В поэзии акмеистов огромна роль детали. Особенно ярко это проявляется в творчестве А. Ахматовой, которая изображает мир переживаний своих героев по законам русского психологического романа – через жест, движение, интонацию и даже иногда через предметы, обстановку, что позволило критикам называть многие ее произведения «лирическими новеллами», психологическими сюжетами, облеченными в стихотворную форму. Обратимся к одному из ее ранних стихотворений, посвященному Н. Гумилеву.
Он любил…
Он любил три вещи на свете:
За вечерней пенье, белых павлинов
И стертые карты Америки.
Не любил, когда плачут дети,
Не любил чая с малиной
И женской истерики.
…А я была его женой.
1910
Образ героя стихотворения воплощен в шести деталях, распределенных контрастно – «любил – не любил».
Итак, что же любил герой? Церковное пение, белых павлинов и старинные («стертые») карты Америки. На первый взгляд, казалось бы, ничего не объединяет эти «предметы любви». И все же, если присмотреться внимательнее, мы увидим в них некоторую общность. Эта общность – необычность, оторванность от обыденности, экзотика. Церковное пение уносит человеческую душу в горние выси, к Богу, а «стертые карты Америки» напоминают о других маршрутах – маршрутах первооткрывателей, победителей, готовых рисковать и сражаться. Белые павлины несут в себе ноту царственной экзотики: не просто необыкновенная для европейцев «царь-птица», но еще и белого цвета (вспомним по ассоциациям о «белой вороне»).
А что же являют собой объекты его «нелюбви»? Это детский плач, чай с малиной и «женская истерика». Попробуем связать между собой эти детали. Вероятно, легче всего они объединяются в категории «семья», «дом», но не в высоком, одухотворенном смысле, а в смысле рутинном, обыденном. Детские болезни, неизбежный чай с малиной, женские переживания, слезы, упреки в черствости и равнодушии, которые тот, к кому они обращены, холодно и презрительно именует «истерикой».
Итак, психологический портрет героя готов. И выстроен он всего лишь в шести стихотворных строчках при помощи антитезы «любил – не любил», включающей по три выразительных и психологически значимых детали. Это человек, душа которого стремится ко всему необыкновенному и прекрасному, ищет высший смысл, испытывает потребность в риске и приключениях. Это человек, умеющий быть жестким и холодным, презирающий обыденность, не выносящий ее плена.
Но созданием психологического портрета необыкновенного человека стихотворение не исчерпывается. В нем есть последняя, седьмая строчка, которая в значительной мере и делает его своеобразной лирической новеллой, образуя собственно конфликт. Предшествующие ей шесть строчек объединены между собой. Объединены в смысловом плане, поскольку изображают «его». Объединены композиционно (антитеза «любил – не любил», по три детали, формирующих каждый из членов этой антитезы). Объединены рифмой, пусть нежестко, поскольку сами рифмы «мягкие» – две женских и одна дактилическая, две точных и одна построена на созвучии («павлинов» – «малиной»). Ритмический рисунок этих шести строк свободный, количество слогов в стихе чередование ударных и безударных произвольно, ритм создается только рифмой. Седьмая же строчка обособлена абсолютно. Она имеет четкий ритмический рисунок четырехстопного ямба, не срифмована с предыдущими, но ударение в последнем слове падает на последний слог, т.е. строка завершается жестко. И если первая строка начинается словом «Он», а следующие за ней еще пять тоже включены в эту орбиту – орбиту «Его», то последняя строка начинается словом «Я». Образуется более общее по сравнению с «любил – не любил» противопоставление – «он – я», в котором собственно и заложен конфликт стихотворения, конфликт болезненный и неразрешимый. Последняя строчка звучит просто и страшно в этой обнаженной простоте:
…А я была его женой.
Женой человека, для которого дом – тюрьма, которого влечет постоянно действующая могучая центробежная сила его души.
Интересна пунктуация последней строчки. Начинается она многоточием – знаком пропуска, купюры, паузы, недоговоренности, обрыва. Это многоточие как бы вмещает в себя целую жизнь – жизнь жены такого человека, то, о чем нельзя сказать, потому что невозможно передать все страдания, унижения, всю боль, потому что сильные чувства, острые переживания немногословны. Собственно, в этом многоточии – все «фактическое», «событийное» содержание лирической новеллы. Ведь по закону жанра – жанра лирического стихотворения – не повествовательным, не эпическим должен быть его сюжет, но лирическим, не через цепь событий выявляться, но через развитие чувств и мыслей. Вот поэтому и спрессовано все в выразительном и страшном многоточии. А последний знак стихотворения – точка. Чисто грамматически в конструкции такого типа возможны еще два знака – восклицательный знак и многоточие. Но поскольку в идеальной стихотворной форме нет незначимых элементов, то и знаки препинания несут интонационно-смысловую нагрузку. Восклицательный знак – это эмоции, волнения, страсть. Остались ли у лирической героини силы на это? Многоточие – незавершенность сюжета, возможность продолжения, надежда... На что можно надеяться в такой ситуации? Вот поэтому и остается один знак – точка. Точка усталости, эмоциональной обескровленности, обреченности, точка – словно окончательный приговор.
В контексте сказанного обретает особый смысл и название стихотворения – «Он любил…». Это не традиционное называние по первой строчке, а знак исчерпанности ситуации, когда все в прошлом, интонация обрыва, реализованная в многоточии.
Ахматовское стихотворение словно воплощает в себе принципы акмеистической поэзии с ее обращенностью к земному, человеческому, живому в плане содержания и абсолютной, безукоризненной формой - выразительной и точной деталью, строгой композицией.
Футуризм. Название этого литературного направления произошло от слова «futurum», которое в переводе с латинского обозначает «будущее». Деятели футуризма претендовали на создание нового искусства, искусства будущего.
Сам по себе русский футуризм был неоднороден и распадался на группировки и течения, среди которых наиболее ярко заявили о себе кубофутуристы (В. Хлебников, Д. Бурлюк, В. Каменский, А. Крученых, В. Маяковский), эгофутуристы (И. Северянин, коронованный титулом «Король Поэтов») и объединение «Центрифуга» (Б Пастернак, Н. Асеев и др.) Близко примыкали к футуристам-поэтам художники-авангардисты из группировок «Бубновый валет» и «Союз молодежи». Более того, многие поэты-футуристы, например, братья Бурлюки, В. Маяковский, Е. Гуро, А. Крученых серьезно занимались живописью.
По своим претензиям и дерзости планов футуристы в значительной мере превзошли других представителей русского модернизма. Они заявили, что создают не просто новое искусство, но искусство, способное пересоздать, преобразить мир. Так, поэт-футурист В. Хлебников занимался созданием нового универсального языка, общего для всех жителей земли. Близкий к футуризму художник К. Малевич был увлечен конструированием городов-спутников, которые в недалеком будущем будут выведены на земную орбиту и станут местом жительства людей. Из приведенных примеров видно, что футуристы уделяли большое значение прикладной роли искусства, видели в нем не мистическое начало, но реальную преобразующую силу, способную перевернуть мир, по силе воздействия стоящую наравне с технической мыслью.
Что касается политических убеждений, то футуристы симпатизировали «левым» политическим партиям и движениям, восторженно ожидали грядущую революцию, видя в ней мощную силу, способную осуществить бросок в будущее. Однако не следует преувеличивать их политическую сознательность и убежденность. Экстремисты по духу, они чувствовали свою родственность тем, кто стремился крушить старое, об осознанных же политических убеждениях футуристов говорить вряд ли имеет смысл. После Февральской революции они создают «Правительство Земного Шара». В. Хлебникова, дар которого Маяковский позднее охарактеризовал как «тихую гениальность», выбирают главой этого правительства – «Председателем Земного Шара». Фантастическое «Правительство» вступает в переписку с реальной властью – Временным правительством – и требует его отставки. Все это скорее похоже на дерзкую игру, чем на реальную политическую деятельность. Вообще атмосфера дерзости, доходящей до скандала, эпатажа, проявлявшегося во всем – от стиля одежды до названий альманахов и сборников – была характерна для поведения футуристов. Так, сборник своих поэтических произведений футуристы назвали «Дохлая луна», а манифесты носили название «Пощечина общественному вкусу» или «Идите к черту!». На публичных выступлениях футуристы носили совершенно невообразимые наряды, использовали эффекты сродни цирковым (удары гонга, рояль, подвешенный над сценой вверх ногами и пр.)
Эстетика футуризма строилась на разрушении канонов прошлого и формировании новых принципов и правил, во многом заимствованных из находок художественного авангарда начала века. Попробуем рассмотреть эти «новые принципы творчества», опираясь на тезисы литературных манифестов футуристов, среди которых «Пощечина общественному вкусу» (1912 год, подписано Д. Бурлюком, В. Маяковским, А. Крученых и В. Хлебниковым) и «Садок Судей II» (1913 год, подписано теми же плюс Н. Бурлюком, Е. Гуро, Е. Низен).
Творцы нового направления в поэзии дерзко именовали себя «лицом нашего времени» и утверждали без ложной скромности: «Рог времени трубит нами в словесном искусстве». Поскольку для них «прошлое тесно», то они призывают «бросить Пушкина, Достоевского, толстого и проч. и проч. с Парохода Современности». Не менее категоричны они и по отношению к тем, кто считался мэтрами и законодателями в современной поэзии. Творчество символиста Бальмонта названо «парфюмерным блудом», Брюсов презрительно поименован «воином» с «бумажными латами». Презрение к современной литературе звучит в дерзкой фразе: «Вымойте ваши руки, прикасавшиеся к грязной слизи книг, написанных этими бесчисленными Леонидами Андреевыми». И далее, без всякого разбора: «Всем этим Куприным, Блокам, Сологубам, Ремизовым, Аверченкам, Черным, Кузминым, Буниным нужна лишь дача на реке. Такую награду дает судьба портным». Показательно, что авторы не удостаивают своих великих современников даже единственного числа при упоминании, тем самым демонстративно и дерзко утверждая, что не видят между ними разницы, а уподобление портным и убогая мечта о даче на реке как пределе притязаний окончательно уничтожает, сточки зрения авторов, права названных на какое бы то ни было отношение к искусству. Итак, старое разрушено. А что же предлагается взамен?
Интересно отношение футуристов к языку. Нормы правописания, законы грамматики, лексико-стилистические правила сочетаемости слов ими отвергались как связывающие, ограничивающие свободу художника. Они гордо заявляют: «…мы отрицаем правописание», «…нами уничтожены знаки препинания…», «…Мы расшатали синтаксис». Им принадлежала идея введения так называемого «телеграфного синтаксиса», т.е. отказ от предлогов, что придавало, как им казалось, поэтической речи большую выразительность и энергию.
Они проводили эксперименты с использованием параллельно с буквами в поэтических текстах нотных или физико-математических символов. Они заявили о своем праве характеризовать существительные не только прилагательными, как это делалось до них, но и другими частями речи, а также просто буквами, знаками и числами.
Сфера экспериментаторства распространялась и на графическое изображение стихов на странице: расположение строчек «лесенкой», использование разнообразных шрифтов, графическое выделение особо значимых слов в тексте и пр. В полемическом задоре они объявили «неотделимой частью произведения его помарки и виньетки творческого ожидания», а также призывали рассматривать в почерке автора «составляющую поэтического импульса» - поэтому и выпустили сборники автографов – «Самописьма».
Футуристы обновили поэтическую лексику, но не просто ввели в язык поэзии просторечия и вульгаризмы, а еще и научились смешивать высокое и низкое, о традиционно «высоком» говорить «низким» языком и наоборот: например, у Д. Бурлюка поэзия названа «истрепанной девкой», а В. Каменский называет себя «…Живой из ядреного мяса Памятник».
Обновлению, с точки зрения футуристов, подлежали и поэтические ритмы. Они декларировали отказ от поиска стихотворных размеров в учебниках, считая, что «всякое движение рождает новый свободный ритм поэту», провозгласив в качестве приоритетного «поэтический размер живого разговорного слова».
Они декларировали право художника не только на разрушение правил и канонов языка, но и на создание новых слов («словоновшество») и даже больше – на создание нового языка, в котором минимальной значимой единицей является не слово, а звук. Язык поэзии, с их точки зрения, должен вырваться из плена привычных значений слов (как говорил один из идеологов нового языка А. Крученых, отказаться от «захватанных» слов) и создать новые причудливые сочетания звуков, которые будут говорить без посредничества разума. Поэтому свой новый язык они называли «заумным» или «заумью». Только такой язык, как они считали, мог произвести истинную революцию в искусстве, оказывать мощное воздействие на эмоции человека, нести сильнейший энергетический импульс – и в конечном счете решать те революционные задачи по преобразованию мира, которые футуристы ставили перед искусством.
Они назвали себя гордым словом «будетляне», провозгласили дерзко и вызывающе: «Мы презираем славу; нам известны чувства, не жившие до нас. Мы новые люди новой жизни».
Обратимся к поэтическому тексту, написанному одним из идеологов футуризма – поэтом В. Хлебниковым.
***
Бобэоби пелись губы,
Вээоми пелись взоры,
Пиээо пелись брови,
Лиэээй пелся облик,
Гзи-гзи-гзэо пелась цепь.
Так на холсте каких-то соответствий
Вне протяжения жило Лицо.
1909-1910
Стихотворение производит на первый взгляд впечатление абсурдного, произвольного сочетания слов и звуков Рациональное восприятие в этом случае невозможно. Однако если вслушаться в мелодию звукописи, то непременно услышишь металлический лязг цепи в странном «гзи-гзи-гзео». Необыкновенное сочетание «бобэоби» круглится, словно мягкий овал рта, протяжность звука «и» в сочетании «пиээо» создает ощущение длинной нити бровей. Произвольность восприятия, его индивидуальность в этом случае неизбежна. Но она побуждает читателя к активному сотворчеству, что тоже декларировалось футуристами. В. Маяковский, издав «150 000 000», настаивал, чтобы на книге не было авторского имени – «чтобы каждый улучшал и дописывал».
Эксперименты в области формы, производившиеся футуристами, в чем-то смыкались, как это ни странно, с эстетикой символизма, например, в сфере звукописи, ритмики как «говорящих», значимых компонентов стиха, находящихся вне рационального способа восприятия поэзии.
Тема №10. Творчество А.П. Платонова.
Общая характеристика жизни и творчества.
«Страшный мир» повести «Котлован».
Материалы данного раздела могут быть использованы для выполнения следующих заданий:
составление хронологической таблицы по очерку жизни и творчества писателя,
написание сочинения по теме «Страшный мир» А. Платонова (по повести «Котлован)».
ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА А.П. ПЛАТОНОВА
| ДАТА | ФАКТ |
| 20 августа (1 сентября) 1899 | Родился в Воронеже в многодетной семье (11 детей), настоящее имя – Андрей Платонович Климентов |
| 1906-1914 | Обучение в церковноприходской и городской школах |
| 1914-1918 | Работа в качестве литейщика на трубном заводе, в паровозоремонтных мастерских, помощника машиниста на железной дороге |
| 1918 | Поступает на электротехническое отделение железнодорожного техникума. Начало участия в литературной жизни Воронежа (дискуссии о новой культуре, публикации статей, стихов, рассказов в коммунистических журналах). Его называют «рабочим-философом» |
| 1920 | Участие в первом Всероссийском съезде пролеткультов. На вопрос о том, каким литературным направлениям сочувствует, ответил: «Никаким, имею свое». |
| 1921 | В Воронеже вышла небольшая книга «Электрификация». Платонов выходит из рядов РКП. |
| 1922 | Книга стихов «Голубая глубина», вызвавшая похвальную оценку Брюсова. Отходит от литературы и занимается преимущественно практической деятельностью. |
| 1923 | Состоит на службе в Воронежском губземуправлении в качестве мелиоратора, а также заведующего работами по электрификации сельского хозяйства. Активное самообразование. Изучает историю, физику, математику, увлечен философией и классической литературой. Изучает труды вождей революции. |
| 1926 | Переезд в Москву. Назначение в Тамбов. Перед отъездом заключает договор на издание сборника избранных произведений в издательстве «Молодая гвардия». |
| 1927 | Год расцвета литературного таланта писателя. Созданы такие известные произведения, как «Епифанские шлюзы», «Сокровенный человек», «Ямская слобода», первая редакция романа «Чевенгур». |
| 1929-1937 | Вышли в свет рассказы «Усумнившийся Макар», повесть «Впрок», создан роман «Чевенгур» и повесть «Ювенильное море». В критике все чаще начинает звучать слова «клевета на нового человека», «искажение линии партии». Изоляция Платонова от литературной жизни страны. В 1929 году задумана повесть «Котлован», работа над которой в основном шла в течение 1930 года. |
| 1937 | Вышла в свет первая после 1929 года книга рассказов «Река Потудань». Возобновление нападок критики. Арест сына – 15-летнего мальчика. Выходит статья критика Гурвича «Андрей Платонов», где звучит политический приговор писателю. Рассыпан набор готовящейся к печати книги |
| 1942-1945 | Работает фронтовым корреспондентом. Выходят в свет четыре книги. Печатаются материалы с фронтов (очерки, рассказы) в газетах «Красная звезда» и «Красноармеец». На фронте тяжело контужен. |
| 1946 | В «Новом мире» опубликован прекрасный рассказ о войне «Возвращение». Новая атака критики – за искажение образа солдата-победителя. Открывает для себя тему Пушкина, создает пьесу «Ученик Лицея». Но театры отказываются ставить произведение «неблагонадежного» писателя. |
| 1947-1949 | Работает в детской литературе. При поддержке Шолохова выходят две книги сказок. |
| 5 января 1951 |
Умер в Москве, похоронен на Армянском кладбище. |
| Конец 80-х – начало 90-х годов | Возвращение имени Платонова в литературу, публикации в журналах, выход книг. |
«Страшный мир» повести «Котлован». (материалы к сочинению). Повесть А. Платонова «Котлован» была написана в 1930 году. Однако встреча ее с читателем произошла пятьдесят лет спустя. Ее судьба была подобна судьбам многих книг, не вписавшихся в жесткие идеологические рамки существовавшего режима. Появление через полстолетия после написания книги, посвященной конкретным историческим событиям – индустриализации и коллективизации, было актуальным для читателя, так как совпало с периодом переосмысления и переоценки прошлого. Однако не только социально-политический и социально-исторический фактор обусловил огромный успех повести, но и ее философская глубина и художественное своеобразие.
Платонов в повести пытается осмыслить такие сложные категории, как истина, смысл и цель человеческого существования. Изменяются ли они во времени и в зависимости от изменений в социально-политической сфере? Станет ли иным путь человека в высшем, философском смысле, если изменится социальный строй? Главный герой повести Вощев ищет ответы на эти мучающие его вопросы. В современной ему жизни категория вечной истины подменяется иными категориями, порожденными реалиями времени. Способны ли эти категории - «директива», «пролетариат», «вождь», «план» - заменить то, что в чем целые поколения людей видели истину, цель и смысл существования? Ответ на этот вопрос Платонов дает опосредованно – через картину жизни, предстающую в повести.
Художественный мир повести Платонова трагичен. Автором создана картина Вселенной, исполненная мрачного предчувствия катастрофы. Вдумаемся в название повести. На первый взгляд, оно вполне конкретно и связано с сюжетом: идет строительство «общепролетарского дома», и землекопы роют котлован для фундамента. Однако мы знаем, что художественный мир писателя тяготеет к поэтике символа, поэтому название, кроме конкретного, обретает метафорическое звучание. В повести котлован перестает быть простым объектом человеческой деятельности, а становится «черной дырой», поглощающей пространство, время, человеческие судьбы.
Котлован теряет свои границы: сначала его хотят увеличить в четыре, затем в шесть раз. Размах глобальной идеи общепролетарского дома препятствует ее воплощению.
Мир вокруг котлована мрачен. Обратимся к платоновскому пейзажу. «На выкошенном пустыре пахло умершей травой и сыростью обнаженных мест, отчего яснее чувствовалась общая грусть жизни и точка тщетности…». В этом фрагменте, как и во многих других, ведущий мотив описания – мотив смерти: «выкошенный пустырь», «умершая трава», «земной прах». Все эти детали рождают ощущение гибели целого мира, «грусть жизни и тоску тщетности». Так может тосковать только утратившая смысл и цель бытия душа.
В другом эпизоде Чиклин, скорбящий по умершим товарищам, слушает дождь, и его непролившиеся слезы как будто сливаются с дождем – слезами Земли и Неба: «Безучастно, как в пустоте, проливалась свежая влага, и только тоска хотя бы одного человека, слушающего дождь, могла бы вознаградить это истощение природы».
Поле, деревенская улица, дворы, сады – все это на страницах повести дышит жизнью, везде, даже с мертвыми людьми, продолжают жить и двигаться миллионы живых тварей, но лишь одно место бездушно, сыро и холодно- котлован. А. Платонов хотел выявить этим некий парадокс построения «светлого будущего»: люди, уничтожив все, что когда-то росло и жило на участке земли, вырыли яму и хотят построить дом счастья и благополучия. В действительности же котлован напоминает могилу, готовую равнодушно принять любого из героев повести, в том числе и ребенка.
Среди строителей котлована живет девочка Настя. Ее любят все, потому что в ней видят воплощение будущего, жителя того нового общепролетарского дома, ради строительства которого они идут на лишения и гибель. Эта девочка – очень странное существо. Она лишена детской непосредственности, делит людей по классовому принципу, считая, что умирать должны одни буржуи, а бедные – нет, призывает убить кулаков как класс, зато любит Медведя-молотобойца, так как он «тоже есть рабочий класс». Предощущение смерти Насти рождается тогда, когда читатель видит гробы, в одном из которых она спит, а в другом - хранит игрушки. Причем эти гробы предлагает ей Чиклин – человек, который любит ее, который видит в ней спасение. Настя мертва задолго до своей физической смерти. Ее хоронят в котловане, на дне которого парадоксальным образом будущее сливается с прошлым в смерти. Смерть девочки – это прежде всего крах того нового смысла жизни, построенного на классовых, социально-политических идеалах, который «объявлен» взамен прежде существовавшего, духовно-религиозного. Но, если вдуматься, в авторском сознании этот старый миропорядок и не отменялся никогда, и у умершей девочки полное имя – Анастасия, что означает «воскресшая». Так старые, или, лучше сказать, вечные истины, оберегают мир от разрушения. Именно поэтому страшные символы смерти – гробы, которые так бережно хранят крестьяне, - это тоже прежнее мироощущение, прежнее понимание смерти как пути к воскресению.
И все же гроб – это один из самых страшных символов повести и шире – времени вообще. Вспомним гробы, найденные на дне котлована, гробы, которые заготавливают впрок крестьяне. Этот мир поражен смертью, и надо пройти через ее ужас, чтобы воскреснуть. Это философская трактовка мрачного символа. А если говорить о конкретно-историческом аспекте повести, то гробы символизируют трагедию времени, унесшего столько человеческих жизней.
Картина смерти особенно выразительна и страшна в финале повести, когда в туман неизвестности движется плот, уносящий раскулаченных, обреченных на уничтожение людей. Кажется, что плот уносят свинцовые воды Стикса – реки смерти и забвения.
Повесть Платонова парадоксальным образом совмещает в себе фантастичность и достоверность. Образ времени в ней создается и конкретными реалистическими картинами (дымящие заводские трубы, бодро шагающие пионерки), и фантасмагорией котлована, ужасом похороненного детства, жестоким абсурдом раскулачивания. Фантастический реализм Платонова рождает ощущение времени, трагичного, жестокого и беспощадного.
Тема №11. Творчество М.А. Шолохова.
Общая характеристика жизни и творчества.
Роман «Тихий Дон» – судьба человека и судьба народа.
Материалы данного раздела могут быть использованы для выполнения следующих заданий:
составление хронологической таблицы по очерку жизни и творчества писателя,
подготовка индивидуальных сообщений по темам «Тихий Дон» как роман-эпопея», «Роль пейзажа в романе».
Написание сочинения «Судьба человека и судьба народа в романе «Тихий Дон».
ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА М.А. ШОЛОХОВА
| ДАТА | ФАКТ |
| 1905 | Родился в семье торгового служащего в одном из хуторов станицы Вешенская на Дону. |
| 1920 | Участвует в ликвидации неграмотности на юге |
| 1922 | Приезд в Москву. Работал в качестве статистика, школьного учителя, продовольственного инспектора, каменщика, счетовода, журналиста. Усиленные занятия самообразованием. |
| 1923 | Первые попытки самостоятельной творческой деятельности. |
| 1924 | Первая публикация в газете «Юношеская правда» - рассказ «Родинка». Возвращается на Дон. |
| 1925 | Начало работы над «Тихим Доном» |
| 1926 | Вышли две первых книги – «Донские рассказы» и «Лазоревая степь». |
| 1927-1929 | Выходят первые книги «Тихого Дона», подвергшиеся оглушительной критике за идеализацию казачества. Отход от классовой оценки его роли в революции. Публикация третьей книги задержана. |
| 1932 | Публикация первой книги «Поднятой целины». Опубликована третья книга «Тихого Дона», над которой писатель работал особенно долго, что вызвало ряд обвинений в плагиате – заимствовании материалов первой и второй книг у другого автора. Эти обвинения преследовали писателя всю жизнь. |
| 1933 | Письмо к Сталину о перегибах во время хлебозаготовок. Сталин в ответном письме обвиняет писателя в «однобокости». Однако на Дон выезжает комиссия ЦК для расследования беспорядков, многие из арестованных были освобождены. |
| 1937 | Угроза ареста сфальсифицированному обвинению в контрреволюционном заговоре на Дону. В Москве Шолохов добивается личной встречи со Сталиным и полного признания своей невиновности на заседании Политбюро ЦК ВКП (б). |