Xreferat.com » Рефераты по философии » Основы философских знаний

Основы философских знаний

не было.

В левой комнате за пульт усаживался один из студентов, каждый раз новый, которому предварительно излагалась официальная версия: он должен по нарастающей нажимать на кнопки, начиная с наименьших напряжений, делая это с определёнными паузами.

Таким образом, испытуемыми были сами молодые люди, а вовсе не "доброволец". Студенты, конечно, не были посвящены в истинные замыслы экспериментаторов и принимали всё за чистую монету. Замыслом же было — исследовать поведение человека, когда он по ситуации должен приносить страдания другому человеку.

После проведения серий опытов с достаточно большим числом людей были получены следующие результаты. Около 25% студентов сразу же и ка­тегорически отказались участвовать в этом эксперименте, как только узнали о его официальной цели и методике, посчитав его негуманным, бесчеловечным, недопустимым. Примерно 50% согласились участвовать и начали нажимать кнопки. Но когда дошли до серьёзных напряжений, вызывающих очевидно болезненные реакции добровольца, то отказались от дальнейшего участия, за­являя, что они не могут перешагнуть некий барьер, за которым опыт стано­вится слишком жестоким.

Однако около 25% молодых людей не только продолжали нажимать кнопки с большими напряжениями, но не прекратили даже тогда, когда становилось ясно, что "доброволец" уже испытывает настоящие муки, что ещё немного и он может просто погибнуть.

Именно эта последняя группа молодых людей вызвала наибольший ин­терес у исследователей. С каждым из них индивидуально были проведены бе­седы. На вопрос, что двигало ими, когда напряжения стали предельными, они сначала отделывались ответами, что доверяют экспериментаторам, что им, дескать, виднее, что, в конце концов, именно организаторы эксперимента, а не они должны нести ответственность за его исходы и т.п. Но при переводе разговора в более доверительное русло выяснилось, что большинство из них продолжали нажимать кнопки потому, что это приносило им странное удо­вольствие. Молодые люди признавались, хотя эти признания вызывали у них явное чувство неловкости, что они испытывали непонятное им самим возбу­ждающее волнение, даже некоторый азарт, наблюдая дёргания, судороги и крики добровольца под воздействием предельных напряжений.

Мы опять видим те же пропорции. С крыс, конечно, спрос невелик. Но здесь уже речь идёт о людях. Мало того, что снова наблюдаются три модели поведения, впечатляют цифровые совпадения. Возникает мысль, что. здесь проявляются некие глубинные свойства психики, имеющие природную осно­ву и мало подверженные влиянию внешних обстоятельств.

Опыт Форда

Следующее наблюдение связано с именем господина Форда — основателя, знаменитой автомобильной фирмы. Дело в том, что Форда, как и всякого предпринимателя, раздражало наличие среди сотрудников и рабочих фирмы слабых, плохих работников. Он поручил составить список таких лиц, которые отличались слабой производительно­стью труда, низкой дисциплиной и т.д. Таких оказалось около 25% от всего состава фирмы. Но прежде чем уволить их, как он поначалу и намеревался сделать, Форд решил провести эксперимент, дающий им шанс. С каждым из них представители администрации провели беседу, в ходе которой были вы­ражены претензии и было сказано, что если они кардинально поправят своё отношение к работе, то их заработная плата значительно увеличится и будет превосходить среднюю по фирме. Предупреждение и стимул подействовали, и многие загорелись желанием работать лучше.

Однако, спустя несколько месяцев, выяснилось, что только единицы из них смогли дать стабильное улучшение показателей труда, тогда как осталь­ные, несмотря на желание, так и не смогли работать лучше. После их уволь­нения были набраны новые работники, прошедшие строгие критерии, и пока­затели работы фирмы несколько улучшились. Но самое любопытное, что спустя несколько лет, несмотря на усилия администрации, Форд опять кон­статировал, что около четверти сотрудников не выдерживают критики. Вы­вод, который Форд сделал из своих попыток избавиться от плохих работни­ков, заключался в следующем: около 25% работников в принципе не в со­стоянии хорошо работать, хоть ты их озолоти; никакие стимулы не могут превратить их в хорошо работающих, так как они просто не в состоянии из­менить свою природу. Я убедился, пишет Форд в своих воспоминаниях, что слой плохих работников неискореним; если всё общество в целом содержит в себе круг таких людей, то любая крупная фирма также будет иметь эту кате­горию сотрудников, несмотря на все усилия от них избавиться. Эти издержки, продолжает он, вероятнее всего вызваны определёнными особенностями че­ловеческой природы. Поэтому можно надеяться лишь на некоторое уменьше­ние числа таких сотрудников, но не на избавление от них вообще.

Современные исследования, проведенные социологами в Италии, США, России, Германии и других странах, убедительно показывают, что лю­бой достаточно крупный трудовой коллектив так или иначе содержит около 25% хороших, надежных, творческих и активных работников, примерно 50% средних по своим показателям, и приблизительно 25% работников, которые чаще всего являются "головной болью" руководителей.

Таким образом, мы снова наблюдаем знакомые пропорции, хотя прямо­го отношения к агрессивному поведению они не имеют. Однако можно за­ключить, что между повышенной агрессивностью индивида и его неспособ­ностью хорошо трудиться существует связь.

Опыт Англии

Исторический опыт Англии, о котором пойдёт речь, проливает свет на вопрос: передаются ли качества души человека, включая агрессивность, по наследству. В первой половине XIX в. Великобритания попыталась решить раз и навсегда задачу очищения общества от криминальных личностей. Было решено, хотя и не без острых дискуссий, сослать всевозможных уголовников, насильников, рецидивистов, алкоголиков и т.п. в Австралию на вечное поселение. Это была широкомас­штабная, многолетняя и довольно дорогая операция. Криминальные элементы из тюрем самой Англии и её колоний тысячами вывозились десятками кораб­лей на край света без надежды когда-либо вернуться на родину. Уголовники под присмотром администрации и надёжной охраны сами строили поселения для себя, закладывали основы будущих производств, занимались сельским хозяйством, создавали семьи и обзаводились детьми.

Если бы качества этих "отбросов общества" передавались по наследст­ву, как полагал в свое время итальянский психиатр и криминалист Чезаре Ломброзо, то можно вообразить, каким жутким стало бы спустя десятилетия австралийское общество. Однако фактом является то, что оно теперь ничем не хуже остальных сообществ, хотя предки большинства нынешних граждан Австралии были насильниками и убийцами. Следовательно, склонность к аг­рессии и жестокости не передаётся по наследству. А что же Англия? Её наде­жды стать "стерильной" по большому счёту не оправдались; в конце концов, она имеет такой же слой антисоциальных личностей, как и другие страны.

Некоторые выводы

Итак, если доверять логике и фактам, то следует прийти к заключению, что христианское объяснение, существования трёх групп людей, отличающихся качествами души, имеет под собой основания. Механизм может быть оспорен, но интуитивная догадка древних авторов удивительным образом подтверждается. Внешние социальные условия и обстоятельства жизни, которые авторы цервой концеп­ции объявляют главным фактором, объясняющим поведение людей, на самом деле не являются определяющими. Эти внешние факторы могут либо усили­вать, либо ослаблять, смягчать природные качества людей, но они не в со­стоянии изменить их принципиально. Внешние факторы способны порождать те или иные социальные явления, но они не могут объяснить, почему конкретными субъектами этих явлений становятся именно эти, а не другие люди. Почему именно этот человек становится террористом, а не другой; почему именно этот человек становится серийным убийцей или киллером, а не его сосед; почему именно этот насилует детей или женщин, а не другой, — на эти и подобные им вопросы можно ответить только путём анализа их внутренних, врождённых свойств, а не внешних условий и обстоятельств.

Необходимо свыкнуться с мыслью, что в любом обществе, на любой ступени его развития, как бы далеко вперёд мы не заглядывали, всегда будет слой людей от рождения жестоких и агрессивных, нацеленных на насилие и обман. Этот слой, в зависимости от социальных процессов и исторических обстоятельств, может становиться шире или уже, но он был, есть и будет все­гда. Вывод кажется слишком пессимистичным, удручающим. Однако горькая истина предпочтительнее расслабляющей иллюзии.

Стало быть, обществу нужно научиться жить с этим слоем. Что значит "научиться жить"? Это значит научиться распознавать таких людей, начиная с детского возраста; предоставлять каждому, особенно в молодости, самый широкий спектр возможностей для сублимации агрессивной энергии, как это советует Фрейд; минимизировать неизбежное зло, исходящее от этого слоя людей, всеми средствами, какие есть у государства.

Глава 16. ЧЕЛОВЕК И ГОСУДАРСТВО

Совместная деятельность людей порождает сложную систему их взаи­моотношений друг с другом, опосредованную институтами власти. Эти от­ношения уместно разделить на две группы. К первой относятся те, которые дестабилизируют состояние общества, имеют деструктивный характер. Ко второй принадлежат такие отношения, которые, напротив, способствуют са­мосохранению социальных структур, обеспечивают их стабильность и преем­ственность.

Развитие общества как раз и происходит благодаря единству этих раз­нонаправленных векторов: отношения первого рода обеспечивают динамику общественной жизни, тогда как отношения второго рода гарантируют её от­носительную статику. Война и мир, любовь и ненависть, правые и левые, радикалы и консерваторы, отцы и дети — вот лишь кое-что из длинного спи­ска таких отношений, который каждый без труда сможет продолжить. Важ­нейшим регулятором этих отношений является государство.

Сущность государства

Государство — это аппарат управления делами общества. Этот аппарат включает в себя следующие органы управления: правительство, законодательные органы, органы регионального (местного) управления, судебные и правоохранительные орга­ны, прокуратуру, налоговые органы, армию. Государство выполняет внешние функции (забота о целостности территории, безопасность страны, контакты с внешним миром) и внутренние (законодательная деятельность, контроль за соблюдением законов, создание условий для развития экономики, забота о здоровье и образовании граждан, сбор налогов). Однако никакой аппарат не способен функционировать сам по себе, без людей. Люди, реализующие функции государства — это государственные чиновники всех уровней, начи­ная с премьер-министра и кончая рядовым клерком. Стало быть, государство правильнее было бы определить не просто как аппарат управления, а как ап­парат управления вместе (в единстве) с людьми, которые конкретно осущест­вляют властные функции, властные полномочия.

В древние времена, когда люди жили небольшими замкнутыми сообще­ствами, в государстве не было необходимости. Каждый знал каждого, и любые вопросы решались сообща. Но по мере укрупнения сообществ и развития связей между ними возникла необходимость в разделении труда: небольшая часть наиболее уважаемых членов общества получила от остальных особые полно­мочия, связанные с безопасностью, контролем и управлением. По мере эволю­ции общества развивалось и государство, обрастая новыми структурными эле­ментами и функциями. Теорию возникновения государства как "общественного договора" впервые разработал английский философ XVII в. Т. Гоббс.

Разумеется, в обществе с антагонистическими классами государство не могло не защищать прежде всего интересы экономически господствующего класса. Поэтому определение сущности государства как аппарата подавления одним классом других, сложившееся в марксизме, верно для большого исто­рического периода, связанного с классовой борьбой. Однако идея государства "диктатуры пролетариата" оказалась в конечном счёте величайшей фикцией, а вывод об "отмирании" государства не выдержал проверки временем.

Многовековая классовая борьба привела не к отказу от государства, а к трансформации его в институт согласования интересов различных слоев об­щества. То есть к ситуации, когда демократическое государство в равной сте­пени учитывает и защищает интересы каждого гражданина, независимо от его социального положения и степени богатства. Если же государство начинает служить интересам какого-либо "избранного" слоя, то демократические ме­ханизмы вынуждают правительство к отставке. Современные государства, та­ким образом, за редкими исключениями утратили классовую природу, реали­зуя функцию классового сотрудничества, а не борьбы.

Однако самая большая опасность, которая исходит от государства, да­же самого демократичного, это его постоянное стремление превратиться из средства оптимизации общественной жизни в её цель. Люди, голосуя на вы­борах, отдают часть своих свобод государству, относясь к нему как к нани­маемому обществом аппарату. Но государство в лице своих чиновников стремится отнять у граждан и остальные свободы, представляя себя в качестве высшей ценности. Иначе говоря, лозунг "государство для человека" оно тайно или явно хочет перевернуть в духе Конфуция и Платона — "человек для государства". Именно эта черта государства воспринималась со стороны Ницше как "отвратительная", в силу чего он называл его "тюремщиком чело­века". Государство, которое веками было отчуждённым по отношению к лич­ности, в наше время перестаёт быть таким, но рецидивы отчуждения всё вре­мя заставляет общество быть начеку, не терять бдительности, В связи с этим обратимся к понятию социального контроля.

Понятие социального контроля

Понятие "социальный контроль" определяется как сово­купность процессов в социальной системе, посредством которых обеспечивается следование определённым об­разцам деятельности, а также соблюдение ограничений в поведении, нарушение которых отрицательно сказывает­ся на функционировании системы. Иными словами, социальный контроль — это система регламентации, определяющая поведение индивида или социаль­ной группы, при условии выполнения которой общество сохраняется как це­лостность. Выход же индивида или группы за пределы установленной регла­ментации автоматически означают попадание их в "пространство наказания". Таким образом, понятие социального контроля укладывается, если говорить максимально просто, в старую как мир и вечно актуальную дилемму "можно-нельзя".

Принято различать два основных вида социального контроля — формальный и неформальный. Формальный контроль осуществляется специально выделенными для этой цели официальными "субъектами власти: юридический, идеологический, профессиональный контроль. Неформальный контроль воплощается в неписанных системах оценок и реакций, связанных с общест­венным мнением, традициями, привычками, обычаями и т.п.: моральный контроль, национально-этнический контроль, семейно-родовой контроль.

Эти шесть основных форм социального контроля в своей совокупности охватывают фактически все виды и уровни жизнедеятельности любого человека и любой социальной группы. В связи с этим возникает ряд актуальных вопросов. Защищает или угнетает индивида система социального контроля? Является ли система ограничений тормозом или, наоборот, условием развития личности? Кто именно должен взять и берёт на себя ответственность ре­шать, что "можно" и что "нельзя" в обществе? Вправе ли индивид пересту­пать границы норм контроля, пренебрегать ими, пусть даже во имя возвы­шенных и прогрессивных с его точки зрения устремлений? Наконец, не должна ли претерпеть существенные изменения сама концепция социального контроля в конце XX в. под давлением бурных социально-политических процессов и связанных с ними подвижек в общественном сознании?

Контроль как условие развития

Ограничивающая, сковывающая функция социального контроля очевидна. Анархизм является крайней формой протеста против неё. Его идеи утопичны, но сам факт упорного существования этого течения следует воспринимать как постоянное напоминание и предупреждение институтам власти, пре­жде всего государству, о том, что их стремление к диктату над личностью должно знать разумную меру, выход за границы которой чреват социальными взрывами.

В истории немало учений, исходящих из установки, в основе которой держит доктрина об изначальной порочности человеческой натуры. Однако эта доктрина вызывает сомнения. Из неё вытекает "полицейское" понимание со­циального контроля как системы норм, враждебных индивиду, а каждый гра­жданин воспринимается как субъект, постоянно нацеленный на конфронта­цию с обществом, на желание досадить и навредить ему, вырваться из-под его цензуры.

Социальный контроль должен быть понят не просто как система запре­тов и ограничений, не как "оковы" на теле личности, а как одно из фундамен­тальных условий её действительной свободы, её самореализации. Разумные ограничения позволяют человеку чувствовать себя увереннее, ведь они в рав­ной степени распространяются и на других людей; если нечто нельзя делать мне, то это нельзя делать и другим, следовательно, действия членов общества становятся в значительной мере предсказуемыми, а сами ограничения выпол­няют функцию защиты от произвола и неожиданных разрушительных актов.

Однако эту свою функцию социальный контроль выполняет лишь в том случае, если сам он не становится произволом, если он достаточно динами­чен, оставляет человеку достаточное число степеней свободы, если механиз­мы осуществления контроля таковы, что они сами1 способны изменяться под давлением жизни. Образно говоря, разумный социальным контроль — это не только поддержание курса корабля, но и основа для изменения курса, когда это диктуется необходимостью. Большинство ошибок управления делами общества возникает как раз из-за того, что социальный контроль рассматри­вается только как средство минимизации отклонений от однажды установ­ленного порядка, а не как способ внесения корректив в цели, планы и нормы общественной жизни.

Гражданин и власть

Но как добиться такого не статичного контроля, как осуществить это практически? Ясно, что это возможно только в том случае, когда внутри структуры социального контроля существуют механизмы воздействия на институты власти, доста­точно мощные, чтобы не позволять им превращаться в жёсткую, закостене­лую запретительную систему. Очевидно, речь идёт о механизмах демократии. Но не совсем ясно, на каком именно фундаментальном принципе может и должен развиваться демократический процесс, и какое положение человека в структуре социального контроля может считаться не только приемлемым, но в известной степени "идеальным". Социальный контроль трактуется иногда как однонаправленное действие со стороны институтов власти по отношению к личности. Однако демократический общественный строй, правовое граж­данское общество могут быть таковыми лишь тогда, когда механизм контроля институтов власти над человеком уравновешен не менее развитым и дейст­венным механизмом контроля каждой отдельной личности над институтами власти.

Чрезмерный контроль власти над человеком, как известно, ведёт к то­талитаризму и диктатуре. Слабость же контроля, напротив, порождает воз­можность социального и экономического хаоса, в атмосфере которого наибо­лее вольготно чувствуют себя всевозможные антисоциальные элементы. Та­кая опасность обычно подстерегает общество в эпоху серьёзных перемен и переходных периодов между более или менее стабильными состояниями, ко­гда институты власти по тем или иным причинам временно утрачивают авто­ритет и действенность. Смысл происходящих сейчас в бывшем СССР преоб­разований заключается в переходе от жестко однонаправленного формально­го контроля, в условиях которого самореализация личности была очевидно подавлена, к уравновешенному контролю, то есть к такому общественному устройству, в котором личность выступает не как средство, придаток госу­дарства, а как социальная единица, равная государству. То есть единица, ко­торая в неменьшей степени обладает правом социального контроля по отно­шению к институтам власти, в силу чего для последних также должно суще­ствовать "пространство наказания", если субъекты власти так или иначе ущемляют права человека.

Двунаправленность контроля

Идея равенства личности и государства посте­пенно формируется и укрепляется в нашем об­щественном сознании, хотя многие десятилетия даже сама постановка вопроса в этом плане была просто невозможной. Незначительность, ничтожность индивида перед пар­тийным и государственным аппаратом насаждалась и молчаливо признава­лась как нечто изначально данное, а противоположная точка зрения не могла быть воспринята иначе, как абсурдная. Но именно эта идея равенства в наше время является тем фундаментальным принципом, на котором только и может реализоваться демократический процесс. Всякая демократия, в недрах кото­рой личность так или иначе не равна государству, прежде всего юридически, остаётся демократией лишь на словах, а не на деле.

Что же касается социального контроля, то концептуальное его измене­ние в конце XX в. заключается в том, что из однонаправленного процесса он превращается в двунаправленный: нормы и ограничения не только по отно­шению к личности, но также не менее сильные нормы и ограничения по от­ношению к институтам власти со стороны личности; не традиционная кон­фронтация, имеющая многовековую историю, а взаимоуважительное парт­нерство индивида и государства.

Эта идея пробивает себе дорогу, как показывает практика, с огромным трудом. И дело здесь не только в многолетнем господстве командно­административной системы в "социалистическом лагере", которая последова­тельно и целенаправленно насаждала взгляд на человека как на довольно де­шевый материал для осуществления грандиозного социального эксперимента. Дело и в определённых исторических традициях, определённой "восточной" психологии, согласно которой всегда находится нечто неизмеримо более вы­сокое, чем индивид с его частными устремлениями и интересами. Нельзя сказать, что "западной" системе мышления не было свойственно принижение личности перед институтами власти. Напротив, это длилось веками. Но про­цесс изменения статуса человека в демократическом направлении начался там гораздо раньше. Развитие свободного частного предпринимательства и кон­куренции толкало к развитию политических свобод. Это, в свою очередь, привело к тому, что личность в Европе всё более становилась противовесом институтам власти. Формирование демократии происходило в первую оче­редь, и это важно подчеркнуть, не в силу "благородства" тех или иных поли­тических лидеров, и даже не потому, что люди якобы осознавали преимуще­ства демократического устройства, а по объективной причине, суть которой можно выразить в общем-то просто. Человеком, имеющим собственное дело, то есть частным предпринимателем, равно как и человеком, свободно располагающим своими физическими и интеллектуальными силами в качестве соб­ственности в системе рыночных отношений, невозможно безраздельно ко­мандовать. Безусловно, независимость такого человека не может быть абсо­лютной, но столь же верно сказать, что значительный экономический сувере­нитет его ставит институты власти в зависимость от успеха его деятельности, и они в известной степени вынуждены "заискивать" перед ним и создавать такие условия, при которых этот успех будет максимальным. Главным итогом оказалось созревание общественного сознания европейцев в том направле­нии, что без суверенитета личности нет и не может быть суверенитета госу­дарства, нации, семьи, вообще — нет и не может быть суверенитета никакой социальной общности.

Контроль и насилие

Когда социальный контроль жёсток, не гибок, не демократичен, жизнь не останавливается, но её динамика уходит "в подполье". Те, кто не согласен с существующими порядка­ми, вынуждены прибегать к тайным средствам борьбы, в конечном счёте — к насилию, не признающему ни авторитета закона, ни авторитета моральных норм. Мало того, что само это насилие сопровождается прямыми человече­скими жертвами и социальными потрясениями, диктат меньшинства, убеж­дённого в своей правоте и не встречающего нормальной критики, оборачива­ется ещё большими жертвами, а общество в таком случае отбрасывается да­леко назад. Уроки нашего века таковы, что они развеиваю г налёт романтизма и героики с нарушителей социальных запретов, которые не утруждали себя размышлениями о правомерности своих действий. Они слишком легко брали на себя ответственность переступать запреты, если последние казались им тормозом развития, или несправедливостью. Правда, "нарушители" так или иначе всегда попадали, даже в случае успеха, в "пространство наказания": ре­волюции "пожирали своих детей", а организаторов переворота, в свою оче­редь, поджидал новый переворот. И слишком часто история подтверждает правоту Бисмарка: "Революции задумывают гении, осуществляют фанатики, а плодами их пользуются проходимцы".

Стало быть, механизмы социального контроля со стороны институтов власти должны предусматривать возможность законного изменения собст­венных норм и ограничений. Всегда будут люди недовольные существующим общественным устройством, желающие изменить его. И оппозиции должна быть предоставлена правовая, легальная возможность для этого: открыто из­ложите свои идеи и цели, сплотите единомышленников, боритесь за общест­венное мнение, выдвигайте своих кандидатов, завоёвывайте большинство в парламенте. И если ваши идеи будут поддержаны избирателями, осуществите их через структуры законодательной и исполнительной власти.

Две концепции законов

Издавна философы спорят по поводу двух концепций юридического закона как главного регулятора отношений в системе "гражданин — государство". Одна из них классически выражена английским философом XVII в. Джоном Локком: "Разрешено всё, что не запрещено законом". Противоположная сформулиро­вана французским философом XVIII в. Монтескье: "Свобода есть право де­лать всё, что разрешено законами". Подход Локка получил название "нельзя-концепция", а позиция Монтескье — "можно-концепция". Первая из них, как известно, всё больше укрепляется в мировой общественной жизни и юриди­ческой практике. И это прогрессивная тенденция. Социальный контроль во­обще не должен быть "разрешительным"; таким он бывает лишь в условиях монополизма и диктатуры власти. Демократический контроль призван уста­навливать только запреты, имеющие принципиальное значение, автоматиче­ски разрешая всё за пределами этих запретов.

Если исходить из двунаправленности контроля и "нельзя-концепции", то социальные запреты представляют собой две группы "нельзя". Первая из них включает следующие безусловные требования к индивиду: 1/ нельзя на­рушать юридические законы; 2/ нельзя нарушать нормы нравственности; 3/ нельзя быть профессионально некомпетентным. Если гражданин выполняет в своей жизни эти три "нельзя", то есть он законопослушен, морален и профес­сионален, то в рамках контроля к нему не может быть никаких претензий, и он совершенно свободен в своих устремлениях и действиях.

В свою очередь, в качестве противовеса, обеспечивающего гарантии свобод, индивида от посягательств власти, выдвигаются три безусловных "нельзя" по отношению к государству: 1/ нельзя нарушать естественные пра­ва человека, то есть права "от рождения" — гражданство, свобода слова, со­вести, жительства, выезда и въезда и т.п.; 2/ нельзя лишать его права собст­венности и предпринимательства; 3/ нельзя преследовать человека за инако­мыслие.

При этом очевидно, что люди, попадающие волею судьбы во властные структуры, то есть государственные чиновники всех уровней, тем самым воз­лагают на себя двойную ответственность: во-первых, как граждане; во-вторых, как субъекты государственной власти. Как гражданин чиновник дол­жен быть образцом законопослушания, порядочности и профессионализма. А как субъект властных полномочий он обязан в меру своей компетенции сто­ять на страже запретов в отношении государства, то есть быть бюрократом в хорошем смысле слова (не по отношению к людям, а по отношению к госу­дарственной машине). Только то общество, в котором социальный контроль двунаправлен и уравновешен, а также реально содержит в себе перечислен­ные выше "нельзя" и механизм их выполнения, является правовым граждан­ским обществом, следовательно — динамичным и социально здоровым.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Философские идеи имеют удивительное свойство. Они не стареют со временем. Каждое новое поколение находит в них нюансы; незамеченные прежними, наполняет их неожиданными интерпретациями и смыслами.

Это не значит, что не появляются новые философские идеи, что чело­вечество будто бы "питается" лишь достижениями мыслителей далёкого прошлого. Однако новые идеи не могут произрастать из интеллектуального вакуума, идеи прошлого являются для них своеобразной питательной средой. Выдающегося физика В. Гейзенберга — одного из создателей квантовой ме­ханики — как-то спросили, что именно помогло ему в формировании прин­ципиально новых взглядов на закономерности микромира. И он ответил, что в наибольшей степени ему в этом помогло чтение трудов древнегреческих фи­лософов. Зёрна, брошенные античными мыслителями, не пропали.

Знаменитый французский философ, физик и математик Р. Декарт срав­нивал семейство наук с деревом: его корни — философия; ствол — физика; ветви — все остальные науки. Корни скрыты под землёй, их работа не видна, говорил он. Поэтому некоторые люди не понимают роли и значения филосо­фии, а иногда даже бранят её, полагая, что от неё нет пользы.

Работая над данным пособием, читатель мог заметить, что в науке фи­лософии ещё много нерешённых проблем, по крайней мере в рамках нашей эпохи. До, сих пор нет ясности в таких вопросах, как происхождение жизни, возникновение человека, перспективы космических процессов; не существует чёткой программы решения экологических проблем, проблем технического прогресса, связанных с нарастанием отчуждения между человеком и техни­кой; нет уверенного прогноза в социальных и психологических последствиях всеобщей компьютеризации технологических и информационных потоков; не совсем ясно, в каком именно направлении необходимо реформировать систе­му образования; нет внятного обоснования перспектив развития общечелове­ческой цивилизации (отношения Востока и Запада, "голодного" Юга и "сыто­го" Севера, глобализация экономики и её последствия, межнациональные конфликты и т.д.).

Эти и подобные им проблемы, каждая из которых имеет выраженные философские аспекты, пробуждают интерес к самостоятельному мышлению и желание продолжить изучение философии путём самообразования. Автор бу­дет вознаграждён, если данное пособие вызовет такой интерес и стремление не порывать с замечательной наукой — философией.

БИЛЕТЫ К ЭКЗАМЕНУ ПО ФИЛОСОФИИ

В скобках указывается номер страницы учебного пособия, на которой можно найти ответ на вопрос. Запись “(стр. 70/44)” означает, что ответ на вопрос в бумажной методичке находится на странице 70, а в электронной на 44.


Билет 1

  1. Где, когда и почему /две причины/ возникла философия. Мифология и религия как её предшественники. Что отличает философию от других наук и от религии.

  2. "Хочешь дышать свежим воздухом — покинь толпу, иди в горы. Но помни, от горного воздуха иногда умирают". Каков смысл этих слов Ницше? (стр. 70/45)


Билет 2

  1. Причины недоверия к философии у некоторых людей /основных - две/(стр. 8-9/5). Качества ума, которые развивает философия /дайте определения, приведите собственные примеры/ (стр. 11-12/7).

  2. Движущие силы научного познания (стр. 87/56). Почему геометрия возникла именно в Древнем Египте? (стр. 43/28) Как объяснить появление арифметики, астрономии, термодинамики, истории?


Билет 3

  1. (стр. 9/6) Что такое обученность и образованность, почему их надо различать. Причины и сущность технократизма в системе высшего образования.

  2. Возможно ли появление наук или отдельных теорий без практической потребности, а только из любопытства учёных? (стр. 87/56)


Билет 4

  1. Кастовость древнеиндийского общества. Веды и Упанишады (стр. 13/9). Представления о

    Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
    Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

    Поможем написать работу на аналогичную тему

    Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
    Нужна помощь в написании работы?
    Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: