Xreferat.com » Рефераты по философии » Основы философских знаний

Основы философских знаний

быть списаны законы жизни для всех людей. Можно выразить мысль ещё проще — поступай с другими так, как ты хотел бы, чтобы поступали с тобой. Кант призывает каждого из нас не превращать другого человека в средство для достижения своих партикулярных (частных) целей. Всё, что есть в мире, говорит Кант, может быть использовано как средство; всё, кроме человека, который сам по себе есть цель.

Философия Гегеля

Георг Гегель создал удивительно стройную философскую систему, в которую вошли не только логика (теория мышления) и онтология (теория бытия), но также философия истории и философия государственного права, философия религии и филосо­фия искусства. В основу своей системы он положил идею тождества субъ­екта и объекта. Если предшественники Гегеля исходили из противопоставле­ния друг другу мысли (понятия) и объективного мира (бытия), то он, напро­тив, полагает понятие сущностью природных вещей. Поэтому понятия о ве­щах, которые образуются в головах людей, он рассматривает лишь как "блед­ную копию" объективно существующих понятий. Понятие есть душа вещи. Гносеология, стало быть, сливается воедино с онтологией. В связи с этим его система получила название "объективный идеализм" в противовес "субъек­тивному идеализму" Беркли.

Таким образом, вещи существуют благодаря тому, что они есть "мате­риализованные понятия". Но эти понятия обладают способностью к измене­нию, саморазвитию. Источником последнего, по Гегелю, являются диалекти­ческие противоречия (с этим понятием мы познакомимся в тринадцатой главе).

Абсолютная идея

При создании системы, призванной объяснить возникновение и сущность видимого мира, самой сложной задачей является проблема начала. С чего начинать? Ге­гель решает эту задачу следующим образом (ход мысли философа поначалу шокирует неподготовленное мышление, поэтому наберёмся терпения).

Представьте себе, хотя это нелегко, что в мире ещё ничего нет, то есть нет самого мира. Нет ни одной вещи; нет даже пространства и времени. Ниче­го. Но это "ничего", однако, существует, что бесспорно. Эта абсолютная пус­тота, ничто, нуль — "пустое бытие", то есть "бытие небытия". Гегель называ­ет его "неопределённое бытие".

Кажется, что с этой точки Невозможно сдвинуться, ибо из ничего не может родиться что-то. Но послушаем дальше. Дело в том, что неопределён­ное бытие есть мысль. Мысль совершенно пустая. Чья мысль? — спросит чи­татель. — Ничья! О чём мысль? — Ни о чём! Где она находится? — Нигде! Эту абсолютно пустую мысль Гегель называет "абсолютная идея" (мировой дух). Абсолютная в том смысле, что она абсолютно не обладает какими-либо характеристиками кроме того, что она — мысль.

Поскольку же она — мысль, идея однажды как бы просыпается и обна­руживает собственное существование: "Я — есть"(в словечке "однажды" чи­татель может заметить логический "прокол": этим словом Гегель неявно вво­дит время, которого, по условию, ещё нет). Таким образом, мысль раздваива­ется на "просто мысль" и "мысль о себе самой". Стало быть, уже есть две мысли. Из двух же мыслей может родиться третья, что и происходит: появля­ется понятие становления, как единства бытия и небытия. Из ничего возника­ет нечто; бытие становится определённым1.

Система Гегеля

Таким образом, абсолютная идея начинает долгий путь самопознания своих возможностей, первый этап которого — логика, развитие чистой мысли. Абсолютная идея как бы спрашивает себя: "Что я есть? Что я могу? В чём моя суетность?". Не удовле­творяясь игрой в чистые понятия и желая иметь "место" и "длительность", она превращается в пространство и время. Далее происходит материализация идеи — овеществление выработанных ранее понятий: возникает неживая ма­терия ("окаменелый интеллект"). Из неживой субстанции появляется живая. На основе живой материи возникает человек и человеческое общество. Разви­ваясь, общество рождает государство — высшую ступень мирового духа, по мнению Гегеля. В лоне государства возникает философия как попытка субъ­ективного осмысления объективного саморазвития абсолютной идеи. В лице философов она всё больше приближается к пониманию собственной сущно­сти. Эволюция философии в конце концов приводит к появлению философ­ской системы Гегеля, которая, наконец, даёт исчерпывающее объяснение — откуда и как всё возникло, и почему это "всё" именно таково. Абсолютная идея, образно говоря, теперь может передохнуть и удовлетворённо сказать себе устами философа: "Я прошла все ступени развития, стала всем, чем мог­ла стать, разобралась в своей собственной сущности". Круг замкнулся (см. рис. 4).


Рис. 4

Этапы развития абсолютной идеи

Можно представить себе интеллектуальный восторг философа, завер­шившего в четырнадцати томах сочинений свой грандиозный замысел. И бы­ло чем гордиться: подобной энциклопедической системы философского зна­ния, в которой логика бытия сливается воедино с логики познания, история ещё не знала. Осознание сделанного, видимо, привело Гегеля к мысли, проти­воположной сдержанной позиции Канта относительно возможностей науки. В трудах Гегеля явственно прослеживается идея: нет ничего более высокого и значимого, нежели научная истина; стало быть, она выше морали.

Конечно, в системе Гегеля много мистического, особенно на первых её ступенях. Кроме того, философ подводит нас к мысли, что на его учении дальнейшее развитие философии как бы прекращается; всё объяснено, и дру­гим философам остаётся только осмысливать сделанное Гегелем.

Метод Гегеля

Но если мы обратим внимание на следующие после пространства и времени этапы саморазвития мирового духа, то увидим, что они легко согласуются с естественнонаучной картиной ми­ра. Правда, в заключительных стадиях системы Гегель вступает в противоре­чие с самим собой: если всё в мире находится в непрерывном изменении и развитии, то почему в таком случае философские вопросы он объявляет окончательно решенными? И практика жизни показывает, что развитие фи­лософии после Гегеля не остановилось. Однако не это главное.

Основная и великая заслуга философа заключается в том, что, строя свою систему, он разработал чрезвычайно эффективный метод познания — диалектику. Действительно, "строительные леса" гегелевского учения оказа­лись намного ценнее построенного с их помощью "здания". Гегель не только сформулировал три закона диалектики, но и применил их практически ко всем основным областям человеческой деятельности. С содержанием этих за­конов мы познакомимся в главе, посвященной методам познания.

Европа в XIX веке

В первой половине XIX в. в Европе продолжался процесс первоначального накопления капитала. Эту стадию развития капитализма характеризуют жестокая эксплуатация, широкое использование более дешёвого женского и детского труда, чрезвы­чайно низкая заработная плата. Положение рабочего класса было исключи­тельно тяжёлым. Социально-экономические процессы, происходившие в это время, подробно описаны Марксом в "Капитале", где он, используя диалек­тический метод Гегеля блестяще объяснил "тайну" прибавочной стоимости и показал товарный характер рабочей силы.

Однако во второй половине XIX в. ситуация начинает меняться. Разви­тие промышленного производства привело к тому, что предложение на рынке товаров всё больше стало опережать спрос. Начались кризисы перепроизвод­ства. Главной их причиной была низкая покупательная способность населе­ния. Рабочие, составляющие основную часть городского населения, получали за свой труд столь мало, что не могли позволить себе делать покупки за пре­делами минимальных потребностей.

В этих условиях перед предпринимателями во весь рост встала альтер­натива: либо сворачивать производство и разоряться, либо, напротив, расши­рять его, сопровождая это повышением заработной платы, дабы население могло покупать товары. Естественно, был избран второй путь. Стало быть, предприниматели оказались вынужденными "поделиться" с рабочими, преж­де всего наиболее квалифицированными (позже эту часть рабочего класса ре­волюционеры назовут "рабочей аристократией", "подкупленной" буржуази­ей), частью своих прибылей. Этот шаг был продиктован не какими-либо абст­рактными соображениями гуманности или страхом перед революцией, а кон­кретной экономической целесообразностью. В противном случае владельцев фабрик и заводов ожидала "закупорка сосудов" в системе оборота капитала, другими словами — банкротство.

Именно в это интересное и непростое время, время перехода от стадии хищнического накопления капитала к стадии, скажем так, более цивилизо­ванного капитализма, выпало жить и творить Карлу Марксу.

Социология Маркса

Маркса трудно назвать философом в строгом смысле этого слова. Он был скорее экономистом, социологом, политологом. Мощный ум этого незаурядного человека впитал массу идей, добытых предшественниками в анализе общественной жизни. Среди них прежде всего нужно назвать идею обвинения частной соб­ственности на средства производства, выдвинутую французским просветите­лем Жан Жаком Руссо.

Первобытное общество Руссо называл "золотым веком" человечества ("первобытный коммунизм"). Он длился, пока не нашёлся кто-то, кто вос­кликнул: "Это — моё!". И люди, вместо того, чтобы ударить его по рукам и образумить, сами начали растаскивать общее добро. Частная собственность, считал Руссо, стала, причиной социальных пороков. Именно она сделала лю­дей алчными, жестокими, коварными.

Отсюда — вывод: если мы хотим вернуть людям изначальное благо­родство души и чистоту помыслов, надо уничтожить частную собственность. Частная же собственность не может быть отдана добровольно. Отсюда — марксова идея социалистической революции, диктатуры пролетариата, кото­рая (идея) стала главным теоретическим выводом "Капитала".

Оппоненты Маркса предостерегали его: этот путь означает насилие, кровь, гражданскую войну; могут погибнуть миллионы людей; стало быть, призывы к диктатуре безнравственны, бесчеловечны. На что Маркс — один из радикальнейших учеников Гегеля — отвечал, что научная истина выше морали; если научный анализ приводит нас к конкретным выводам, то надо твёрдо следовать им, не оглядываясь на размягчающие волю соображения. При этом сам Маркс и его фанатичные ученики ни на йоту не сомневались в истинности своих выводов, не допускали мысли, что они, может быть, кое в чём заблуждаются. Предостережения Канта не были приняты во внимание. "Мы научимся предсказывать революции с такой же точностью, с какой нау­ка предсказывает лунные затмения!", — вот самонадеянный лозунг Маркса.

Европа развивается не по Марксу

Свобода частного предпринимательства и экономическая инициатива личности, не подавляемые структурами социального контроля в западном мире, всё более избавлялись от негативных черт, присущих им на ран­них ступенях накопления капитала. Трагедия наиболее ортодоксальных по­следователей учения Маркса об уничтожении частной собственности заклю­чалась в том, что лежащие на поверхности и ужасающие всякого морально здорового исследователя социальные язвы раннего капитализма были вос­приняты как неизбежные спутники, атрибуты частного предпринимательства вообще. Эти язвы были расценены как убедительные доказательства беспер­спективности данного общественного строя; как признаки его скорой гибели. "Детские болезни" капитализма были ошибочно диагностированы как старче­ская дряхлость со скорым летальным исходом. Умирающий социальный ор­ганизм требовалось лишь подтолкнуть в могилу объединёнными усилиями пролетариев.

Таким образом, положительное в частной собственности и конкурен­ции, заключающееся в том, что без реальной экономической свободы инди­вида не может быть никаких других свобод — мысль почти тривиальная в наши дни, хотя и не отрицалось начисто, но было явно недооценено.

Некоторые ученики Маркса заметили новые тенденции. В их работах появились предостережения, что капитализм "уже не тот", что прогнозы не оправдываются. Проанализировав статистику промышленного развития Гер­мании и Франции, Бернштейн показал, что число собственников средств про­изводства, вопреки предсказаниям Маркса, не уменьшается, а увеличивается; что средний класс не исчезает, а, наоборот, растет; что доходы рабочих повысились настолько, что многие стали делать сбережения и даже открывать своё дело.

Интересы рабочих, заключил он, теперь более дифференцированы, чем прежде, а развивающиеся рабочие товарищества (кооперативы) демонстри­руют уже "социалистическую собственность", которая становится более эффективной, нежели частная.

На основании своего анализа он пришёл к выводу, что темпы эволюции капитализма к гибели оказались "гораздо медленнее", если последняя "вооб­ще не уходит в бесконечность". Бернштейн предложил вообще отказаться от самой идеи экспроприации, насильственного захвата власти, диктатуры пролетариата. "Захотят ли рабочие экспроприации, к которой вы стремитесь? Ведь им уже есть что терять," — поставил он вопрос перед социал-демократами1.

Надо ли подробно говорить о реакции последних на предложения Бернштейна? Оппортунист, ренегат (предатель), разучившийся мыслить, — вот ещё не самые злые эпитеты в его адрес. Между тем, историческая практи­ка подтвердила высказанные им идеи, и это делает ему честь как исследова­телю, нарисовавшему основные черты процесса, когда его контуры только намечались.

Основные ошибки и уроки

Объективно говоря, предостережения и не могли быть восприняты в то время. Слишком велик был энтузиазм революционеров, слишком "железной" казалась логика выводов о перспективах классовой борьбы, а отрезвляющие уроки "реального социализма" были ещё впереди.

Историческая практика показала, что многие теоретические построения Маркса не выдержали испытания временем. Сюда входят и вывод о необхо­димости уничтожить частную собственность, и преувеличение роли классо­вой борьбы в развитии общества, и учение об особой, мессианской роли про­летариата и его диктатуры, и теория классовой природы государства вместе с выводом о его неизбежном отмирании. В конечном счёте утопичной оказа­лась сама идея коммунизма, в не меньшей степени, чем теории социалистов-утопистов, которые Маркс в своё время с таким азартом критиковал.

Одним из главных уроков всего этого оказался вывод, что власть наро­да, когда личность подавлена и превращена, в "навоз истории", есть вели­чайшая фикция и ложь, ведущая к мрачной диктатуре. Не может быть сво­бодным народ, если каждый отдельный его представитель унижен, оскорблен и несвободен.

Другой урок — осознание того, что традиционно-шаблонная теория общественного прогресса, где каждое последующее состояние общества счи­тается целью всей предыдущей истории; где, якобы, действуют строгие зако­ны, выводящие одно состояние общества из другого, — не более чем фанта­зия самоуверенного автора. История совсем не похожа на процесс, где все на­роды, как хорошо обученные роты солдат, проходят одни и те же этапы раз­вития и заканчивают той стадией, которую предначертал им установитель схемы.

Ещё один урок — недопустимость насилия в любых его формах, каки­ми бы заманчивыми и благородными целями оно не пыталось оправдаться. Это реально лишь в том случае, если меньшинство не подавляется, не пресле­дуется, не загоняется в угол, а имеет правовые гарантии стоять на своих по­зициях, легально распространять свои взгляды, завоёвывать общественное мнение. Но уважение к меньшинству невозможно без уважения к индивиду, без признания прав личности на равенство с институтами власти. Если общество таково, что отдельный человек в его структуре ничтожен, то меньшинст­во бесправно. Если меньшинство бесправно, то естественное развитие зами­рает, ибо генератором новых идей всегда является именно меньшинство. Если развитие замирает, то большинство превращается в силу, уничтожающую не только меньшинство, но и самоё себя. Трагическим финалом такого "разви­тия" может быть только гибель нации.


Глава 7. РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Русская философия начинает отсчёт своего существования примерно с X в. н.э. История сохранила имя первого древнерусского философа — киев­ского митрополита Илариона, главной идеей которого была мысль о вклю­ченности русской земли в общемировой процесс "торжества божественного света" (имелось в виду учение Христа, противопоставляемое "тьме язычест­ва"). Сразу же возникает вопрос о причинах такого явного отставания в фор­мировании философии у русских по сравнению с другими народами, тем бо­лее, что долгие века русская философия, если судить строго, не была, собст­венно, "русской", а была в основном заимствованной.

Немного истории

Дело заключается прежде всего в исторической молодости нашей нации. Климатические условия на родине наших далёких предков изначально были столь суровы, что заселение земель, названных уже в наше время "европейская часть СССР", началось лишь тогда, когда у народов Среднего и Ближнего Востока уже Давно была своя государственность, письменность и довольно высокая культура. Доста­точно сказать, что ко времени крещения Киевской Руси в 988 г. на этих об­ширнейших землях проживало немногим более трёх миллионов человек.

Заселение этих территорий происходило за счёт миграционных потоков с востока и с юга, В результате образовались кочевые племена, занимавшиеся в основном скотоводством. В трудах древнегреческих историков их называли "венеды", затем — "анты". "Славяне" — это уже самоназвание наших пред­ков (сначала было "словяне" — от "словные", то есть говорящие на своём на­речии).

В результате христианизации Руси активно началось культурное при­общение славян к более цивилизованным соседям. В начале XI в. в Киеве уже действовала первая "высшая школа", курируемая князем Ярославом Мудрым. Десятки переводчиков, а это были самые образованные люди своего времени, денно и нощно трудились, перелагая на старославянский лучшие в Европе книги по всемирной истории, философии, географии, космогонии, богосло­вию. Одновременно вырабатывалась новая научная лексика, поскольку для многих понятий просто не было в языке подходящих терминов.

Качество преподавания в Киевской школе высшего учения было на­столько высоким, что в неё не гнушались посылать своих отпрысков для прохождения наук норвежские, шведские, датские и венгерские монархи. В школе изучалась древнегреческая философия, знакомство с которой произошло благодаря связям с Византией (поэтому начальный этап приобщения Руси к мировой философской мысли получил название "византийский"). Трудно ска­зать, каких бы высот достигло развитие образования на Руси, включая фило­софское, если бы не беда, обрушившаяся на нашу землю — нашествие монголо-татар, затормозившее все сферы общественного прогресса чуть ли не на триста лет.

В XVII-XVIII вв. в первых российских университетах изучались в ос­новном, наряду с греческими, французские авторы, что объяснялось тесными связями с Францией. При этом, с основанием в 1765 г. Московского универ­ситета, философию в нашей стране начинают преподавать на русском языке (прежде это делалось на латинском).

В XIX в. в центре внимания российских философов была интерпрета­ция текстов классических немецких философов, прежде всего — Канта. И лишь начиная со второй половины XIX в., и в начале XX в. русская филосо­фия становится, наконец, оригинальной и самостоятельной. Во весь голос заявили о себе, привлекая внимание всей образованной Европы, такие мысли­тели, как П.Л. Чаадаев и Н.Г. Чернышевский, Вл.С. Соловьев и Н.Ф. Федоров, Ф.М. Достоевский и Л.Н. Толстой, Н.А. Бердяев и П.А. Флоренский, И.О. Лосский и И.А. Ильин, В.И. Вернадский и К.Э. Циолковский.

Религиозная философия

В русской философии сложилось несколько направле­ний. Одно из них, привлекшее наибольшее внимание ми­ровой философской мысли, — религиозно-философское. Была предпринята попытка, оказавшаяся в целом удачной, гармонического соединения философии (преимущественно идеалистического характера) и православной религии. Представителями этого направления западная фило­софия была оценена как слишком рационалистическая, акцентирующая вни­мание в большей степени на познании природы, нежели на исследование внутреннего мира человека.

В основу русской религиозной философии была положена идея при­оритета христианской нравственности перед всеми остальными принципами, а также идея "всеединства", призывающая народы к отказу от конфронтации и недоверия друг к другу. При этом русские мыслители ориентировали фило­софию не на борьбу с религией, и не на соперничество с естественными нау­ками в познании мира, а на триединый союз между всеми ними. Истинное знание, писал Вл. Соловьев, возможно лишь в результате синтеза теологии, философии и опытных наук; в основу же этого синтеза следует положить нравственное начало. Без него любая область человеческого духа, предосте­регает философ, превращается в совокупность идей, опасных для человека. Любой идее, если она противоречит нравственным установлениям Христа,

должно быть отказано в реализации.

Русский менталитет

Русские философы большое внимание уделили изучению национальных особенностей русского характера, психологии русских. Отмечалась особая склонность россиян к патернализму ("патер" — отец), имеющая свои корни в молодости нации, что придаёт её характеру черты, свойственные ребёнку. Ребёнок, каким бы ни был его отец, любит отца и преклоняется перед ним, хотя порой и страшится его. Точно так молодая нация испытывает особое чувство к царю, вождю, в конечном счете всецело доверяя ему свою судьбу. Нация может злиться, выражать недоверие, даже высмеивать, но в решающий момент она, как бы забыв обо всех своих обидах и недовольствах, уповает, на "отца", ибо монархическое начало изна­чально присуще в той или иной степени каждому русскому.

Другая черта характера русских — доверчивость и нетерпеливость. Русских легко обмануть, увлечь их какой-либо сомнительной идеей. Увлек­шись же, русские хотят достичь всего быстро, в один-два шага. Нации трудно откладывать исполнение желаний. При этом русские легко переступают гра­ницу разумной меры. Их бесстрашие перед возможным риском и надежда на традиционное "авось вывезет", или на чудо, удивляют рациональных европейцев, имеющих гораздо больший исторический опыт.

Ещё одна черта — особое отношение к своей исторической миссии, склонность к преувеличенному пониманию своей роли в судьбах человечест­ва. Пренебрегать нерешённостью насущных проблем, терпеть сиюминутные лишения и неудобства, и, одновременно, мечтать о переустройстве мира, — национальная черта русских. Она проявилась и в острой полемике между фи­лософами, по-разному представлявшими себе перспективы дальнейшего раз­вития русской нации.

Славянофилы и западники

Одни из них, называвшие себя "славянофилами" ("филео" — любить), считали, что Россия должна идти своим самобытным путём, не перенимая веяния, идущие с Запада. Основой российской самобытности они полагали, во-первых, православную религию, без которой нация утратит целостность; во-вторых, монархическое правление, отвечающее духу патернализма; в-третьих, кресть­янскую общину, которую расценивали как наиболее подходящую русскому характеру форму хозяйствования.

Иначе подходили к вопросу "западники". Они видели перспективу раз­вития России в усилении контактов с Западом, в постепенном переходе стра­ны к европейской системе ценностей: демократическая республика, научно-технический прогресс, свобода вероисповедания или атеизма, развитие инди­видуального фермерства и т.п.

Мы погорячимся, если скажем, что эта дискуссия о стратегических пу­тях развития России уже ушла в прошлое. Она продолжается. И сегодняшние горячие споры на эту тему в ветвях власти, да и среди думающей части насе­ления,— веское тому подтверждение.

Русские космисты

Второе направление, активно развиваемое русскими философами, — исследование проблемы единства человека и космоса, значение которой стало ясно, пожалуй, только к концу нашего столетия. В начале XX в. в европейской философии существовали две противоположные точки зрения. Одна из них, получившая название "космоцентризм", исходила из идеи, согласно которой человечество, что бы оно о себе не мнило, — ничтожная сила, несравнимая по масштабам с косми­ческими силами. Образно говоря, человечество — не более чем "плесень" на теле земного шара, влияние которой на космические процессы стремится к нулю. Тем более, что оно в любую секунду просто может исчезнуть по при­чине какой-либо, даже не очень значительной, космической катастрофы.

Другая точка зрения, получившая название "антропоцентризм", опира­лась на идею, что возникновение человечества не случайно, а как бы входит в программу саморазвития космоса; что лишь на первых ступенях его возмож­ности исчезающе малы. Но в перспективе, по мере роста научного знания и технической мощи, человечество станет силой, определяющей направление и характер космических процессов. Космос, станет для людей лишь .сценой, на которой они, подобно актёрам, разыграют спектакль, исходя из своих интере­сов и целей.

Русским философам удалось преодолеть эти крайности. Их позицию можно назвать "антропокосмизмом": возможности человечества влиять на ход космических процессов возрастают; уже сейчас они становятся сравни­мыми с геологическими масштабами. Человек и космос — это, в перспективе, как бы два равноправных "партнёра", уважительно относящихся друг к другу. Их отношение должно быть отношением живого к живому, а не живого к мёртвому.

При этом следовал призыв к осторожности и благоразумию, суть кото­рого — не навредить природе, не уничтожить среду своего обитания; жить в единстве и гармонии с космосом, а не с стремлением непременно "покорить" его. Очевидно, что эти идеи мысленно возвращают нас к пониманию косми­ческих связей в индуизме, хотя и в ином свете.

Человечество, предостерегали философы-космисты ещё на заре XX в., может попасть в ловушку собственной самонадеянности. Желая выйти из плена "первой природы" (естественной), люди могут оказаться в плену "вто­рой природы" (техногенной, созданной самими людьми). Человек может уле­теть на другие планеты, писал К.Э. Циолковский; для этого у него достаточно ума. Но он не может улететь "от собственной глупости". А глупость его нача­лась тогда, когда он возомнил себя Богом. Люди ведут себя так, как будто жить им осталось до ближайшей пятницы. Вместо того, чтобы быть "частью природы", они считают себя "господами над природой".

Биосфера и ноосфера

Замечательный русский философ и естествоиспытатель В.И. Вернадский, наряду с французским ученым Тейяром де Шарденом, вводит в научный оборот понятие "ноосфе­ра" (сфера разума). Это новая, высшая стадия биосферы (сферы жизни), свя­занная с деятельностью человечества. Зародившись на Земле, ноосфера — оболочка интегрального интеллекта — имеет тенденцию к постоянному рас­ширению, превращаясь таким образом в особый структурный элемент космоса. Влияние человеческого общества на ход космических процессов осуществляется и усиливается именно через посредство ноосферы. Осознание этого обстоятельства поможет человеку почувствовать себя "гражданином Вселен­ной". В свою очередь, воздействие космоса на жизнь людей также происхо­дит (и усиливается!) через ноосферу. Можно высказать предположение, что последняя как раз и объясняет механизм кармических связей, с которыми мы познакомились во второй главе.

Философия жизни

Третье направление в русской философии — это философия жизни, или экзистенциальная философия ("экзистенция" — существование). Такие философы, как Ф.М. Дос­тоевский, Н.А. Бердяев, Л.И. Шестов, стояли у истоков этого нового течения, с которым мы подробнее познакомимся в следующей главе. Для него харак­терен поворот философского исследования от глобальных идей, связанных с миром в целом, — к человеку, к его внутреннему миру. Становление и само­утверждение личности — вот предмет изучения; преодоление "маленьким че­ловеком" его страха перед огромным и враждебным миром; решение вопроса— как жить свободно, не ущемляя свободы других и т.п.

Русский экзистенциализм имел явную религиозную окраску. Вера — тот стержень, благодаря которому человек остаётся человеком, не теряя твёр­дости духа, как бы тяжело ему не было. Русские философы преодолели тра­дицию истолкования Бога, как Бога — "судьи", Бога —"надзирателя", усто­явшуюся со времён средневековой философии. Им присуще экзистенциаль­ное понимание Бога. Например, Бердяев, писал, что ему чужд лик Бога всемогущего, властного и карающего; и близок лик Бога страдающего, любящего и распятого (философ ставил Христа выше Отца). Бог дал человеку два начала — свободу и творчество. Однако свобода означает одновременно и ответст­венность, вот почему многие страшатся ее. Быть рабом намного проще, пото­му что у него нет проблемы выбора, которая порой мучительна.

Стремись жить так, призывает философ, как будто каждый твой шаг виден некоему абсолютно справедливому существу и не остаётся без его оценки. Но это "существо" — твоя душа, твоя совесть. Совесть есть глубина личности, где человек соприкасается с Богом.

Русская философия жизни не похожа на рационалистическую европей­скую философию. Это философия души, а не внешнего мира. Мы уже нико­гда не узнаем, что стояло за последними словами умирающего Льва Толстого: "Не понимаю..."; но определенно можно сказать, что его скорбное недоумение было связано именно с душевным страданием.

Драматический финал

Однако русскую философию, находившуюся на взлёте (не случайно мировая общественность назва­ла описанный выше период "русским ренессансом" в философии, проча ему блестящее будущее), ожидали суровые испытания, связанные с политическими событиями 1917 г. Дело в том, что после прихода к власти большевиков, когда в России некоторое время ещё существовала свобода печати, подавляющее большин­ство университетской профессуры, включая философов, выступили с резкой критикой их действий. Главная идея этой критики — осуждение их методов и целей; подчёркивалось, что новая власть ведёт нацию к гибели.

Всё это чрезвычайно мешало и раздражало. В результате, в 1922 г. по личному распоряжению Ленина был составлен поимённый список наиболее активных критиков режима, в который вошло более двухсот фамилий извест­нейших учёных России (архивы сохранили зловещую фразу: "Неплохо было бы расстрелять всю эту интеллигентскую сволочь, но будет слишком много шума"). После чего им с семьями было предложено покинуть страну. Паро­ходом интеллектуальная элита России была отправлена сначала в Германию, а затем ученые "разбрелись" по всему свету, большей частью оказавшись в США.

Философский пароход

Этот пароход позже назвали "философским" (там оказались не только философы, но и представители всех других наук; название объясняется тем, что в прошлые времена слово "философия" было синонимом слова "наука"). Многие из из­гнанных продолжали научные исследования и добились немалых успехов, но всё это уже не шло на пользу России.

Например, среди "эмигрантов" был

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: