Xreferat.com » Рефераты по философии » Основы философских знаний

Основы философских знаний

"Сверх-Я". "Оно" — это совокупность глубинных инстинктов, присущих любому живому существу, включая, есте­ственно, и человека. Ведущими среди них, то есть такими, которые опреде­ляют развитие личности и поведение индивида, Фрейд считает инстинкт аг­рессивности и инстинкт сексуальности. Главный принцип "Оно" — это принцип удовольствия.

"Сверх-Я" — это ставшая вторым "Я" человека совокупность общест­венных норм поведения (юридических, моральных, религиозных), которые усваиваются индивидом через воспитание, и которые выполняют запретно-ограничительные функции.

Основной принцип "Сверх-Я" — это принцип общественной необхо­димости. Иными словами, далеко не всё, что приносит мне удовольствие, дозволено. Заботясь о своих удовольствиях, я должен, как разумное общественное существо, учитывать, что другие люди обладают такими же правами на удовольствия, как и я. Там, где моё удовольствие наталкивается на неудовольствие другого, я вынужден ограничивать себя, ожидая, что он в подобной ситуации поступит так же. Это самоограничение, которое в цивилизованном человеке действует автоматически, Фрейд называет "цензурой Сверх-Я", или "стражником";

В свою очередь, "Оно", руководствуясь принципом удовольствия, стре­мится во что бы то ни стало достичь его, преодолеть цензуру, обмануть стражника. Поэтому Фрейд называет его "заключённым", который как бы си­дит в камере, созданной общественными запретами, и мечтает вырваться на волю. "Волей" в данном случае является полная свобода действий инстинк­тов, когда можно не оглядываться на запреты и получать удовольствие лю­бым доступным способом. "Я" выступает "посредником" между "Сверх-Я" и "Оно"; основной принцип "Я"— это принцип реальности.

Борьба между "Сверх-Я" и "Оно", между бдительностью и жаждой удо­вольствий, приводит к трём возможным вариантам.

Три варианта

Первый из них — когда "Оно" вырывается и торжествует. При таком исходе общество имеет перед собой в лучшем случае аморальную личность, в худшем — личность кри­минальную, преступную.

Второй вариант — когда цензура "Сверх-Я" настолько сильна, что "за­ключённый" скован и даже не мечтает о свободе. Решётки крепки и запоры надежны. Общество имеет перед собой исключительно законопослушного гражданина твёрдыми моральными принципами, для которого слово "со­весть" — важнейшее понятие. Однако давление "Сверх-Я" на "Оно" не про­ходит бесследно. Человек за свою близость к социальному идеалу расплачи­вается неврозами, депрессиями, нервными срывами. "Чем цивилизованнее общество в историческом плане, — говорит Фрейд, — тем больше в нём лю­дей, страдающих психическими расстройствами". В древних или отсталых сообществах людей запреты минимальны, поэтому заболевания психики там редкость. Нигде, добавляет он, не было так много душевнобольных, как в средневековых монастырях, где цензура "Сверх-Я" была максимальной.

Но фактом является то, что большинство людей не являются преступ­никами и не относятся к числу психически нездоровых. Значит, возможен третий вариант, вариант большинства, Фрейд называет его "сублимацией".

Сублимация

Сублимация — это трансформация энергии "Оно", то есть энергии инстинктов, в культурные, цивилизованные формы. Возможности такой трансформации предоставляет, в принципе, любой вид деятельности, где присутствует элемент соревнования, состязательности. Состязание с коллегами в профессионализме, конкуренция в бизнесе, соревнование между студентами в учёбе, которое подспудно при­сутствует в учебном процессе, состязание между юношами, влюблёнными в одну и ту же девушку, соревнование между подростками на дискотеке, где каждый стремится танцевать лучше всех, схватка боксёров на ринге и т.п. — всё это формы сублимации агрессивной энергии, когда удовольствие успеха и победы сочетается с той или иной степенью общественного признания.

Вместе с тем существует целый ряд профессий, которые самой своей природой как бы предназначены для сублимации агрессивности: хирург, зуб­ной врач, патологоанатом, спортсмен, полицейский, воин, телохранитель, рубщик мяса на рынке, забойщик скота на бойне, следователь, спасатель, ис­пытатель парашютов, каскадер, пожарник, укротитель зверей, ловец змей и т.п. Эти и подобные им профессии объединяет то, что все они сублимируют природную тягу к разрушению, к агрессии, к риску. "Если бы Агата Кристи была лишена возможности писать и издавать детективы, — пошутил как-то Фрейд, — она вероятнее всего стала бы грабить банки". Однако с этой шутке есть доля правды: переживая вместе со своими героями преступления, Кристи сублимирует свою природную агрессивность.

Энергия агрессивности

Таким образом, большинство людей не становятся преступниками и не заболевают психически потому, что им удаётся так или иначе сублимировать свою природную тягу к агрессии, выраженную в той или иной степени. Отсюда следует важный вывод: если человек в силу тех или иных причин не нашел способов сублимации своей агрессивной энергии, то его природная тяга к разрушению может вылиться в варварские формы. Вот описание поведения деревенского подростка; оказавшегося в подобной ситуации.

Воскресный день. Старшие отдыхают после обеда. А наш подросток, запасшись коробком спичек, проделывает следующее. Сидя возле копны сена, он поджигает пучок сена и смотрит, как огонь подбирается к копне. Не давая ему разгореться, он гасит огонь. Затем снова поджигает, и даёт огню разго­реться сильнее, и снова гасит; Он прекрасно понимает возможные последст­вия, своего ''эксперимента": может сгореть всё — и дом, и пристройки. Но продолжает, взмокнув от напряжения. Ещё и ещё раз. Гасить огонь становит­ся всё труднее. И прекращает лишь тогда, когда чувствует: ещё чуть-чуть и погасить огонь уже не удастся. Рубашка прилипла к телу. Обессиленный, он опрокидывается на спину и долго лежит, прислушиваясь к своим ощущениям. Несколько месяцев он теперь будет жить спокойно.

Не следует думать, что подросток психически нездоров. Обычный де­ревенский парнишка. Он вряд ли сможет внятно объяснить, что именно толк­нуло его на столь рискованные действия. Мы же с вами понимаем: однообра­зие и пресность деревенской жизни, отсутствие острых ощущений, возмож­ностей для сублимации агрессивности, заставили его искать выход для энер­гии разрушения, и он нашёл его. Способ мог быть другим, но вряд ли он мог быть цивилизованным.

Что движет бытовым вандализмом подростков, когда они безмотивно истязают слабого, мучают животных, срезают телефонные трубки, поджига­ют кнопку в лифтах и т.п.? Говорят — недостатки воспитания. Конечно, но не это главное. Зачастую это дети из вполне благополучных семей, с прекрас­ными характеристиками из школы. Что же движет обыкновенным подрост­ком, когда он, затаившись, ждет ночного трамвая, чтобы швырнуть камень в его освещенные окна? Он знает, чем это чревато; знает, что может быть пой­ман и наказан, и всё-таки, Им движет то же самое удовольствие риска, опас­ности, разрушения, остроты переживания, которое двигало деревенским пар­нишкой, испытывавшим судьбу поджиганием сена.

Не имея достаточных способов для сублимации своей природной аг­рессивности, подростки находят варварские, дикие формы. Это и вина, и беда их. Значит, государство, общество, семья не предоставили им достаточного спектра возможностей для трансформации агрессивной энергии в культурные формы. Ими должны быть: широкая сеть спортивных залов, стадионов, не­больших и хорошо оборудованных спортивных площадок во дворах, диско­тек, клубов по интересам, всевозможных развдекательно-соревновательных шоу и т.п., участвуя в которых молодые люди могли бы давать цивилизован­ный выход своей агрессивности, в существовании которой они не виноваты.

В западных странах, где учение Фрейда в обязательном порядке входит в школьные и университетские программы, его, идеи давно уже стали состав­ляющим звеном государственной политики в отношении молодёжи. Напри­мер, ни один проект крупного жилого дома, не говоря уж о микрорайоне, не будет утвержден муниципалитетом, если в нём не предусмотрены спортивные залы и площадки, помещения для клубов и дискотек. Особое внимание этому уделяется в студенческих кампусах (общежитиях). Именно поэтому, надо дут мать, подростковый вандализм на Западе далеко не так масштабен, как у нас.

Разумеется, мы коснулись далеко не всех идей выдающегося психолога и философа, каким является Зигмунд Фрейд. Автор надеется, что интерес к ним побудит студентов к самообразованию в этой области.

Глава 11. ПРОБЛЕМА СОЗНАНИЯ В ФИЛОСОФИИ

Происхождение сознания и его сущность — одна из сложнейших фило­софских проблем. Достаточно сказать, что до сих пор продолжаются дискус­сии о вторичности или первичности сознания по отношению к материальному миру. О мыслительной деятельности человека известно уже довольно много (нейрофизиология мышления, законы логики, связь сознания и языка и т.п.), однако остаётся ещё немало загадочного и таинственного.

Например, человек в состоянии управлять многими функциями своего организма: может некоторое время не дышать, обходиться без воды и пищи; встречаются уникумы, способные усилием воли даже изменять частоту бие­ния собственного сердца. Но никто из нас не может даже на короткое время приостановить процесс мышления, который продолжается непрерывно и днём и ночью, — всю жизнь. Попробуйте ни о чём не думать, и вы тут же поймаете себя на том, что, по крайней мере, думаете о том, что ни о чём не думаете.

Близкие друг к другу понятия "мышление", "сознание" и интеллект" иногда неоправданно отождествляют; считают, что это одно и то же. Это до­пустимо в обыденной жизни, но в научном плане их следует различать.

Мышление

Мышление,— это способность к логическим операциям, то есть умений выводить одно, из другого с помощью слов или образов. Эта способность имеется у любого живого суще­ства от рождения, если его нервная система достигла определённого уровня развития и сложности. Каждый, кто наблюдал за поведением животных, вспомнит не один случай, когда животное демонстрирует логичное поведе­ние, далеко не всегда генетически запрограммированное. Животные способны обучаться новому и "изобретать" такие действия, которых нет в генетиче­ском коде.

Автор этих строк однажды чуть не опоздал на работу, наблюдая, как ворона подкладывала грецкие орехи на трамвайные рельсы. Установлено, на­пример, что многим животным свойственна даже такая сложная логическая операция, как счёт. Правда, счёт у них осуществляется не на абстрактном уровне (словами или цифрами), а на образном. Птицы умеют "считать" до трёх, муравьи — до двенадцати, собаки — до двадцати, дельфины — до шес­тидесяти. Приведу описание классического эксперимента с муравьями, под­тверждающего это умение.

Недалеко от муравейника исследователи расположили доску, утыкан­ную колышками (см. рис. 7).


Рис. 7


1 — муравейник;

2 — доска с колышка­ми;

3 — лакомство;

4 — траектория муравья-разведчика.


Эксперимент на способность муравьев к счёту

На одном из колышков, скажем, на пятом по счёту от муравейника, по­местили лакомство. Муравей-разведчик, наткнувшись на доску, начинает об­следовать колышки, поочерёдно взбираясь на них. Дойдя до пятого и обна­ружив пищу, он спускается и по доске устремляется в муравейник. Спустя время из него выбегают муравьи-грузчики и уверенно-деловито направляются сразу к пятому колышку, минуя первые четыре.

Не совсем ясно, как именно "разведчик" передал информацию о место­нахождении лакомства своим коллегам, но возникает предположение, что здесь замешан счёт. Следует возражение, что "грузчики" бегут по обратным следам "разведчика", или ориентируются на запах пищи, и счёт здесь ни при чём. Чтобы проверить это, исследователи в то время, когда "разведчик" скры­вается в муравейнике, выдёргивают первый колышек. И что же? "Грузчики" бегут к шестому колышку, который теперь стал пятым, и, естественно, не на­ходят пищи. Можно представить себе их разочарование.

Чтобы снять все сомнения, в очередном эксперименте в момент, когда "разведчик" скрывается в муравейнике, вообще заменяют доску новой доской с колышками, но уже без всякого лакомства. Таким образом, следы и запахи теперь полностью отсутствуют. Однако "грузчики" по-прежнему бегут прямо к пятому колышку.

Когда в эксперименте лакомство располагали на 7, 8, 9 и т.д. колышках, вплоть до двенадцатого, "грузчики" действовали весьма уверенно; но стоило только поместить пищу на тринадцатый колышек или дальше, они оказывались неспособными найти её.

Сознание и интеллект

Сознание — это способность мышления анализировать само себя. Умением думать о том, как именно он думает, обладает лишь человек. По крайней мере, другие случаи науке не известны. И это умение рождает понятие "Я", то есть осозна­ние собственного существования, которое лежит в основе всех остальных че­ловеческих, качеств.

Сознание не дано от рождения, а вырабатывается у ребёнка при обще­нии с окружающими людьми через воспитание и обучение. Вне этого обще­ния сознание не возникает. Случаи, когда младенцы волею обстоятельств на­долго попадают в стаю обезьян или волков и в силу этого навсегда утрачива­ют возможность стать людьми в строгом смысле этого слова, лишний раз подтверждают сказанное. Следовательно, сознание — не природный, не био­логический, а социальный, общественно-исторический продукт.

Наличие сознания у человека (и только у человека!) оказывает сильное влияние на его мышление, то есть на сам процесс реализации логических опе­раций, на уровень их сложности и эффективности. Мышление, которое осознаёт себя, становится способным к целенаправленному развитию и со­вершенствованию, становится тем, что мы называем интеллектом человека. Можно сказать, что интеллект человека — это его мышление, облагорожен­ное сознанием. В таком случае интеллект содержит в себе две составляющие; природную, данную, как говорится, от Бога, и приобретённую через приоб­щение индивида к цивилизационной культуре.

Существует и более строгое определение интеллекта: это понятие, вы­ражающее способность человека быстро принимать правильные решения в условиях дефицита или избытка информации. В нём выделяются три ключе­вых аспекта: быстрота мышления; его правильность по отношению к цели; умение действовать (анализировать) в некомфортных ситуациях, когда избы­ток информации или её недостаток одинаково затрудняют поиск верного ре­шения или его вариантов. Чем быстрее протекает мыслительный процесс, чем меньше ошибок при этом совершается, и чем меньшей помехой при этом ока­зывается дефицит или избыток информации, тем выше уровень интеллекта человека.

Сознание и язык

Сознание неразрывно связано с речью — второй сигнальной системой (первой являются ощущения). Понятие "язык" шире понятия "речь". Язык — это любой способ передачи ин­формации, тогда как речь — передача информации с помощью слов. Есть язык звуков, жестов, мимики, рисунков и т.п.; и есть язык слов — речь — высшая форма языка.

Язык животных выполняет лишь сигнальную функцию, он не способен обозначать вещи и явления. Например, вожак гусиной стаи, заводя лисицу или ястреба, тут же подаёт сигнал опасности, но именно сигнал, а не знак; его крик одинаков при любой угрозе, он не обозначает характера опасности: гро­зит она с земли или с воздуха, и что именно угрожает. Стая гусей в этот мо­мент прерывает своё занятие и поступает так, как поступает вожак — взлета­ет, если поднимается в воздух он, или устремляется в кустарник, если туда прячется вожак.

Речь, как язык сознания, как материальная оболочка мысли, не только сигнализирует, но и обозначает, то есть выполняет знаковую функцию. Кро­ме того, слово, выполняет функцию обобщения, без чего невозможно абст­рактное мышление. У животных, даже высших, эта функция практически не развита. Вот описание хрестоматийного опыта. Шимпанзе была обучена заливать огонь водой из банки, чтобы достать банан из ящика (огонь мешал это сделать). Когда ящик с бананом и огонь расположили на плоту, а банку с во­дой оставили на берегу, то шимпанзе побежала по мосткам за банкой с водой, хотя вокруг было полно воды и имелась пустая банка.

Что мешает обезьяне зачерпнуть воды из озера? Низкий уровень обоб­щения: для шимпанзе вода в банке и вода в озере — не одно и то же. У неё нет понятия "вода вообще". Известно, что у отсталых народов севера снег, лежащий на земле, имеет одно название; снег на дереве — другое; падающий снег — третье, и т.д. Их сознание ещё не столь развито, чтобы подняться до обобщающего понятия "снег вообще". Именно поэтому отсталые народы не имеют философских систем, так как для их создания необходим высокий уро­вень абстрактного мышления и соответствующей ему лексики.

Парадокс Лейбница

Во второй половине XIX в. в европейском научном мире происходили довольно азартные дискуссии о природе мышления, отголоски которых звучат и по сей день. В них участвовали не только философы, но и естествоиспытатели, преимуществен­но — физиологи. Спор шёл вокруг вопроса: материальна мысль как таковая, или нематериальна (идеальна)?

Одни учёные считали, что мысль — это особого рода вещество, выде­ляемое мозгом во время его работы (в наше время высказываются предположения, что материальность мысли имеет не вещественную, а полевую осно­ву). Другие же возражали, полагая, что хотя мысль и связана с материальны­ми процессами в мозге (физическими, химическими), но не более того; сама же мысль идеальна, то есть не обладает ни одним из свойств, присущих веще­ству или физическому полю.

Справедливости ради нужно сказать, что начало этой дискуссии поло­жил ещё раньше немецкий философ и математик Лейбниц. Он сформулиро­вал парадокс, суть которого, если говорить современным языком, можно вы­разить следующим образом.

Представим себе, что человеческий мозг увеличился до размеров крупного промышленного предприятия. И мы можем, проходя по его "цехам", на­блюдать работу оборудования и весь ход производства. При этом, однако, мы не смогли бы понять из наших наблюдений, какого рода продукция произво­дится на этом заводе. Гудят станки, движутся конвейеры, мелькают детали и узлы, но неясно, каков же конечный продукт. Будучи заинтригованными, мы просим показать нам склад готовой продукции, на что получаем потрясаю­щий ответ, что такового на заводе вообще нет. Таким образом, парадокс за­ключается в том, что мозг похож на завод, где всё крутится и вертится, одна­ко продукцией этого удивительного завода является не нечто осязаемое, а... само это кручение и верчение.

Сторонники материальности мысли приводили в качестве аргумента эксперимент (такие опыты физиологи демонстрировали студентам на своих университетских лекциях). Студента укладывали на горизонтальную доску, имеющую посередине ось вращения, и уравновешивали. Затем ему задавали вопрос: "Сколько будет 14x17?". Он начинал думать, и равновесие наруша­лось в сторону головы. "Вот видите, — восклицал профессор, — мозг начал выделять мысль, подобно тому, как печень выделяет желчь, и голова стала тяжелее!". На это сторонники идеальности мысли возражали, что при усилен­ном размышлении увеличивается приток крови к головному мозгу, и опыт, таким образом, ничего не доказывает.

Можно сделать вывод, что спор, по сути, свелся к вопросу: мысль — это ПРОДУКТ мозга, или ФУНКЦИЯ мозга? Если верно первое, то мысль материальна; если верно второе, то мысль идеальна. Дискуссия не окончена, хотя, нужно заметить, большинство учёных склоняются к тому, что мысль — функция мозга; и эта функция — анализ информации. Мозг не рождает ин­формацию, а перерабатывает её, переводя в новое качество. Информация же не обладает свойствами материального объекта, то есть идеальна.

Сознание как отражение

Как и всё в мире сознание есть результат развития. Любой материальный объект обладает свойством, ко­торое можно рассматривать как предпосылку созна­ния. Это свойство — отражение (отображение). Слово "отражение" в при­вычном смысле означает отбрасывание, отскакивание чего-то от какой-либо преграды, подобно тому, как лучи света отражаются от зеркальной поверхно­сти. В философии этот термин наполняется иным содержанием.

Когда вещи взаимодействуют друг с другом, то в них непременно про­исходят какие-то изменения. При этом на какое-то время — короткое или зна­чительное — остаются следы воздействия, по которым довольно часто можно догадаться, восстанавливая картину, что именно воздействовало и как.

Учёный, изучающий в лаборатории различные воздействия на предмет исследования; охотник, идущий по следу таёжного зверя; дактилоскопист, снимающий отпечатки пальцев на месте преступления и т.п. — все они так или иначе заняты как раз восстановлением картины случившихся событий по их следам. Стало быть, отражение — это реакция материальной системы на воздействие, которая сопровождается запечатлением и сохранением следов этого воздействия. Как универсальное (всеобщее) свойство материи отражение со­провождает любое взаимодействие независимо от его природы. Если рассмат­ривать эволюцию материальных систем, то можно выделить простейшие фор­мы отражения (механические, электрические, химические и т.п.) и более слож­ные, связанные с появлением живых существ. У одноклеточных это раздражи­мость. У многоклеточных появляется избирательная реакция на воздействия, возникают органы чувств и, как следствие, появляются ощущения. На основе ощущений развивается психика. На базе психики формируется способность к мышлению. Наконец, на фундаменте мышления появляется сознание.

Таким образом, сознание является высшей ступенью развития такого всеобщего свойства материй, как свойство отображать. Этот вывод позво­ляет сделать предположение, что сознание в самом общем плане является ре­зультатом эволюции живой материй, поднявшейся в своём развитии до со­стояния общественной жизни, то есть человеческого общества. Однако наука пока не может похвастать, что в вопросе о происхождении сознания имеется полная ясность. Напротив, неясного гораздо больше.

Эволюционно-трудовая гипотеза

Объяснять происхождение сознания через слу­чайность — занятие не очень серьёзное. Вероят­ность такого события ничтожно мала; она намно­го меньше, чем, скажем, вероятность того, что внезапный вихрь, налетевший на городскую свалку, случайно "соберет" из хлама и мусора "Мерседес-600".

Одной из наиболее распространённых гипотез возникновения сознания является эволюционно-трудовая гипотеза, соавторами которой считаются Ч. Дарвин и Ф. Энгельс. Согласно ей многие тысячелетия назад один из под­видов человекообразных обезьян через посредство трудовой деятельности и членораздельной речи эволюционировал в сторону человеческого общества.

Предполагается, что этот процесс был длительным и постепенным. Биологическими предпосылками к сознанию явились: крупный мозг, стадный образ жизни обезьян, особенности анатомии передних конечностей, позво­ляющие брать предметы. Это способствовало прямохождению и изготовле­нию простейших орудий труда (как известно, ни одно животное не в состоя­нии изготовить орудие труда).

Переход от мышления к сознанию, совершившийся когда-то на этой основе, привёл к появлению у древних людей таких качеств, как умение общаться друг с другом посредством слов и способность планировать свои дей­ствия (животные, образно говоря, живут "сиюминутно"); Наглядную схему эволюционно-трудового процесса можно увидеть любом школьном кабине­те биологии, где в развёрнутом, виде показано, как, начиная с появления амё­бы и инфузории, развитие живых существ приводит к появлению приматов, а затем и человеческого общества.

Сильные стороны

Разумеется, данная гипотеза имеет сильные стороны.

Во-первых, все виды живых существ легко расположить на ступенях воображаемой эволюционной "лестницы", каждая из которых сопровождается появлением новых свойств, которых не было раньше; на верхней ступени как раз и располагается человек с его новым свойством — сознанием, что выглядит вполне логичным.

Во-вторых, установлено, что зародыш человека за девять месяцев сво­его внутриутробного, развития как бы кратко проходит (воспроизводит) ос­новные из упомянутых ступеней (появляется хвост, жаберные щели, плавни­ки и т.п., которые затем атрофируются). Это говорит о родстве человеческого рода со всем остальным животным миром, то есть априродно-эволюционном происхождении человека. Однако заметим, что из этого родства не вытекает автоматически факт сознания: биологически человек — продукт эволюции, скорее всего это так и есть; но его сознание невозможно объяснить как всего лишь "бесплатное приложение" к этой эволюции.

В-третьих, известно, что генетические коды человека и человекооб­разных обезьян совпадают на 97%. что косвенно указывает на идею прямого родства людей именно с ними, а не с какими-то другими видами живых орга­низмов. Немаловажную роль играет также внешнее сходство человека с выс­шими обезьянами, что рождает обычно какое-то смутно-интригующее и ост­рое любопытство к этим существам у наблюдающих их людей. Но и здесь нужно добавить, что генетические коды кошек и собак, например, тоже сов­падают в почти такой же степени, однако никто не спешит на этом основании утверждать, что кошки произошли от собак, или наоборот.

Слабые стороны

Вместе с тем, эволюционно-трудовая гипотеза происхождения сознания имеет и слабые стороны, которые в нашей стране в годы советской власти замалчивались из идеологи­ческих соображений (борьба с религией, логическая незыблемость марксиз­ма-ленинизма и т.п.).

Во-первых, до сих пор, несмотря на все старания, не найдено останков так называемого "промежуточного звена" между обезьяной и человеком. Сто­ронники данной гипотезы пытаются объяснить это тем, что переходное звено не отличалась устойчивостью, стабильностью; оно, мол, было кратковремен­ным и поэтому не оставило следов. Другие же говорят, что пока не нашли, но, возможно, найдём завтра или послезавтра. Надо признать, что всё это звучит не очень убедительно.

Во-вторых, установлено, что мы, люди, используем возможности своего мозга в среднем всего лишь на 7-9%. Природа же ничего не создаёт "впрок"; все живые, существа используют свои биологические возможности "на полную катушку". Наличие такого огромного "резерва" у человеческого мозга совершенно необъяснимо с точки зрения эволюционно-трудовой гипо­тезы. Возникает фантастическая мысль о том, что человек, возможно, появил­ся не а земных, а в других условиях, требующих иного использования интел­лектуальных способностей.

В-третьих, известно, что различные виды животных только исчезают (и основном по причине техногенной деятельности человека): никто и никогда ещё не наблюдал возникновения нового вида как в естественных, так и в лабораторных условиях. Все попытки создать искусственно новый вид путём скрещивания уже имеющихся терпят неудачу. В одних случаях получаемые гибриды не могут размножаться (например, мул — гибрид лошади и осла — не способен давать потомство); в других — у гибридов вновь рождаются ис­ходные виды (скажем, помесь волка и собаки даёт потомство в виде либо "чистых" собак, либо "чистых" волков). Это наталкивает на мысль, что люди и обезьяны — это разные виды, а не подвиды одного вида.

Идею скрещивания человека и обезьяны в экспериментальных целях вряд ли можно признать этичной и гуманной. Однако в годы второй мировой войны немецкие врачи, если их можно так назвать, проводили и такие "опы­ты". Они дали отрицательный результат: оплодотворение не происходило. Всё это весьма серьёзно подрывает доверие к гипотезе о происхождении че­ловека от обезьяны.

В-четвёртых, методами радиоуглеродного анализа установлено, что биомасса (масса всего живого) на Земле на протяжении миллионов лет практически не изменяется; она колеблется в ту или иную сторону лишь в связи с изменениями климата. Тогда как согласно эволюционной гипотезе биомасса должна со временем нарастать. Это рождает невероятное с точки зрения тра­диционных представлений предположение об одновременном появлении всех видов живых существ на Земле.

Другие гипотезы

Таким образом, мы видим, что вопрос о происхождении сознания остаётся открытым. Существуют и другие предположения на эту тему. Это, например, космологическая гипотеза, согласно которой в далёком прошлом произошло случайное или плановое, "засевание" Земли матрицами ДНК, включая генетический код че­ловека.

Это гравитационная гипотеза, по которой гравитационное поле имеет разные частоты, аналогичные частотам электромагнитного поля; этим часто­там соответствуют различные материальные образования, среди которых есть "биргравитоны". В этом плане материальная основа сознания — гравитаци­онное поле особой частоты.

Это лептонно-полевая гипотеза, в соответствии с которой существуют особые частицы — лептоны, создающие поля с разными уровнями одушев­лённости и мышления (эти частицы уже открыты современной наукой, одна­ко их свойства пока недостаточно изучены).

Как бы то ни было, можно сказать, что три крупных проблемы, по ко­торым у современной науки пока нет внятных ответов — происхождение Вселенной, возникновение жизни, появление сознания — продолжают волно­вать воображение и беспокоить своей неразрешённостью.

Глава 12. ФИЛОСОФИЯ НАУЧНОГО ПОЗНАНИЯ

Теория научного познания (гносеология) — одна из областей философ­ского знания. Каковы движущие силы и средства научного познания? Каковы возможности человека в познании мира, всё ли доступно ему в этом отноше­нии? Что является критерием истинности тех или иных научных положений? Какой

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: