Xreferat.com » Рефераты по философии » Основы философских знаний

Основы философских знаний

будущий Нобелевский лауреат Питирим Сорокин — создатель теории рыночной экономики, по которой живёт и развивается до сих пор весь Запад. Среди них был также философ Н. Бердя­ев, который позже скажет горькие слова: "Я очень известен в Европе и США, переведен на многие языки, обо мне много пишут. Есть только одна страна, в которой меня почти не знают — это моя несчастная родина".

Среди вынужденно покинувших Россию были также знаменитый ин­женер В.К. Зворыкин (изобрёл телевизор, электронный микроскоп, бинокль ночного видения); инженер И.И. Сикорский (изобрёл вертолёт); химик В.Н. Ипатьев (создал высокооктановый бензин); теплотехник М.Т. Зарочинцев (изобрёл холодильник, вагон-рефрижератор).

Нечего и говорить, какой невосполнимый урон был, нанесен этой поли­тической акцией интеллектуальному, научному и техническому развитию на­ции. Двойственные чувства испытываешь (сочетание гордости и досады), ко­гда узнаёшь тот факт, что несколько лет назад конгресс США объявил благо­дарность русским учёным-эмигрантам за "выдающийся вклад в развитие нау­ки и техники США". Что же касается русской философии, то её естественное и многообещающее развитие было скомкано, оборвано.

Глава 8. ФИЛОСОФИЯ СУЩЕСТВОВАНИЯ (ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМ)

С середины XIX в. в европейской философии развивается новое на­правление, получившее название неклассического. Традиционная (классиче­ская) философия — это рациональная философия. Она исследует преимуще­ственно такие проблемы, которые в принципе допускают логическое обосно­вание, доказательство, выведение одного из другого: изучение сущности бы­тия, закономерностей и методологии научного познания, соотношения рас­судка и разума и т.п.

Человек и философия

Короче говоря, это философия вещей и идей. Когда классическая философия обращает внимание на человека, а она делает это, то её интересует сущность челове­ка, общее в людях, а не отдельное, единичное, касающееся судьбы и чувств индивида как неповторимого, оригинального существа. Человек, читающий труды классических философов, посвященные личности, безусловно, кое-что важное узнаёт о себе; но о себе — лишь как об обезличенном представителе всего рода человеческого. Он не найдёт в них о своих личных тревогах и же­ланиях, мечтаниях и чувствах, устремлениях и надеждах. И поэтому имеет полное право сказать: "Это написано не обо мне, а о человеке вообще. Но я-то не абстрактный; я конкретный — живой и тёплый; меня волнуют не столько глобальные проблемы, сколько вопросы, касающиеся меня лично — какой я человек? — правильно ли я живу? — соответствуют ли мои цели моим спо­собностям? — в чём смысл моего появления на свет? — счастлив ли я? — что будет со мной завтра, послезавтра?". Традиционная философия почти не по­могает человеку получить ответы на такие вопросы.

Экзистенциальная же философия, напротив, совершает поворот к чело­веку со всеми его чувствами и страданиями, со всем его противоречивым от­ношением к миру и обществу. От сущности человека она переходит к его су­ществованию, пытаясь дать ответы на принципиальные вопросы Канта: "Что я могу знать? Что я должен делать? На что я могу надеяться?". Когда учёный исследует молекулу поваренной соли, то ясно, что она лишена оригинально­сти; она — точная копия миллиардов других таких же молекул. Иное дело, когда речь заходит о человеке. При наличии общих черт, каждый — неповто­рим, единственен в своём роде, уникален. Одно только, осознание этого факта рождает массу вопросов, о которых порассуждаем ниже. Одним словом, к че­ловеку нельзя подходить с теми же мерками, с какими мы подходим к другим объектам науки. Мысль, высказанная однажды древнегреческим философом Протагором — "Человек есть мера всех вещей" — не утратила своей истин­ности и по сей день.

Экзистенциальная философия зарождалась и развивалась в трудах та­ких исследователей (кроме уже упомянутых в седьмой главе русских), как датский философ С. Кьеркегор, немецкие философы А. Шопенгауэр, К. Ясперс, М. Хайдегтер, Ф. Ницше, французские философы А. Камю и Ж. Сартр. Одни из них строили свои концепции на религиозной основе, другие — на атеистической. Но всех их объединяло стремление к созданию не "обезли­ченной", а "личной" философии.

Иррациональное в человеке

Предмет их исследований — смысл жизни и смысл смерти, свобода и ответственность, совесть и долг, счастье и любовь, воля и вера. Эти и подобные им категории выражают иррациональные свойства человеческой жизни, то есть такие качества, которые не поддаются логическому обоснованию. Невозмож­но, например, внятно и логически корректно ответить на вопрос — почему этот юноша любит именно эту девушку, а не другую; "за что" он её любит. Даже если все учёные мира полнейшим образом изучат юношу и девушку, все их свойства, хоть до молекулярного уровня, эти учёные вряд ли смогут определенно ответить на вопрос — полюбят они друг друга, когда встретятся, или нет.

Любовь, счастье, воля, совесть и т.п. — иррациональные свойства чело­веческой души, что делает их исследование чрезвычайно трудным делом, поддающимся далеко не каждому. Не случайно многие из вышеназванных философов имели трудную личную судьбу, перенесли немалые страдания, и не раз бывали в критических ситуациях, что невольно сделало их более чув­ствительными к душевным переживаниям человека. Сложность предмета объясняет также тот такт, что некоторые из них излагали свои взгляды не в виде академических трактатов, а в форме романов и повестей, что позволяет сделать идеи более понятными и доступными массовому читателю.

Основной вопрос

Экзистенциальная философия отвергает те вопросы, которые классическая философия считает основными. Точнее, она отвергает их статус быть основными. Первичен дух или первична материя, создан мир или существует вечно, способен человек по­знавать сущность вещей или не способен, — эти проблемы, при всей их науч­ной важности, мало задевают бытие каждого человека, особенно не связанно­го с наукой.

В качестве основного рассматривается другой вопрос — заслуживает ли жизнь того, чтобы прожить её? Жизнь наполнена противоречиями, пробле­мами, страданиями и трагедиями. Стоит ли она того чтобы терпеть и перено­сить всё это? А если стоит, то что именно даёт человеку силы выдерживать груз проблем и несчастий, что держит его "на плаву" и не позволяет одним махом покончить со всем трагизмом своего существования?

Каждый из нас появляется на свет помимо своей воли, что очевидно. Родители не спрашивают и не могут спросить своего будущего младенца, хочет ли он быть. И умирает человек чаще всего не по своей воле. Выходит, он не такой уж и хозяин самому себе. В возрасте трёх-четырёх лет каждый из нас делает исключительной важности открытие — маленький человек обнаружи­вает собственное существование: "Я — есть!". В этом заключается принципи­альное отличие от животных, которые никогда не делают такого открытия; почему, собственно, в их среде никогда не встречается самоубийство (суи­цид).

Трагедия человека не в том, что он существует, а в том, что он осознаёт себя существующим. С этого открытия начинается развитие личности., Но вместе о тем, раньше или позже, начинаются и размышления о смысле своего существования. Эти размышления являются атрибутом (неотъемлемым свой­ством) человеческого "Я". Сказанное не означает, что человек только об этом и думает, но время от времени тревожные мысли возникают.

Трансцендирование

По мере взросления и обретения опыта жизни, человек всё чаще начинает сталкиваться с вопросом

"зачем?"; зачем, с какой целью я появился на свет? Выход личности к этому непростому и даже опасному вопросу получил название "трансцендирование". Неужели, думает человек, смысл моего бытия заключается лишь в том, чтобы повторить то, что до меня делали миллионы и миллионы людей? Но я ведь не насекомое, не бабочка, которая вылупляется из кокона, порхает, вос­производит себе подобных, и погибает, не осознавая при этом мимолётности и случайности своего кратковременного бытия. Я — человек, я наделен разу­мом, и я не могу не думать о том, зачем я.

Таким образом, стоит лишь сознанию начаться, как оно начинает под­тачивать. Вопрос "зачем?" — опасный вопрос. Ведь если не найти на него от­вета, то возникает следующий вопрос — как жить дальше? Мучительность этого состояния переживается нелегко. Оно тревожит и беспокоит. Поэтому возникает желание прогнать от сёбя этот вопрос, не думать о нём.

Машинальные люди

Большинство так и поступает. Таких людей, которые интуитивно чувствуют угрозу со стороны этого "проклятого" вопроса, и не хотят размышлять о нём, назы­вают ''машинальными". Человек говорит себе — не надо дергаться, живи спо­койно, радуйся жизни: посмотри, как живут остальные — работают, рожают детей, покупают красивые вещи. Будь как все. Не высовывайся, не усложняй ненужными мыслями и без того нелёгкую жизнь.

Философия машинального человека — это философия ''маленьких ра­достей". Человек ищет суррогаты (искусственные заменители) смысла жизни и легко находит их. "Построй дом, посади дерево, вырасти сына", — это при­думано именно машинальными людьми в качестве защиты от опасного во­проса. Но ведь это то же самое, что делает любое живое существо в природе; любая пичуга строит гнездо, выращивает птенцов и разбрасывает по земле семена съеденных ею ягод.

Машинальные люди чувствуют себя спокойно в "толпе", где каждый, глядя на соседа, делает то же самое. И даже, если основные жизненные задачи решены, человек готов искусственно создавать себе проблемы, лишь бы не дать вопросу "зачем?" поднять голову, лишь бы заполнить душевный вакуум, который возникает на его месте.

Конечно, построить дом, вырастить сына, посадить дерево — это уже немало, не каждому удаётся. Однако опять и опять а глубине души точит мысль — и всё? И для этого только я появился на свет? Но размышлять на эту тему недостаёт мужества, и человек находит себе очередную проблему, лишь бы занять себя.

Религия снимает остроту вопроса о смысле жизни, поэтому она столь притягательна. Человек как бы перекладывает на Бога ответственность за стратегию своей жизни, и поэтому ему легче жить. Такую же роль, по сути, выполняла в своё время идея строительства коммунизма, без которой теперь многим людям, особенно пожилым, искренне верившим в возможность её осуществления, трудно обрести душевный покой.

Лабиринтные люди

Другая же часть людей, и их гораздо меньше, не боят­ся вопроса "зачем?" Это не значит, что они постоянно размышляют над ним, но по крайней мере, они не бе­гут от него. Хотя и подозревают, что ответ, возможно, так и не будет найден. Они научаются жить с этим лабиринтным вопросом, и не теряют из вида пер­спективы, выходящей за рамки повседневных житейских забот.

Однажды, гласит легенда, философ подошёл к двум рабочим, копав­шим на строительстве яму, и спросил, что они делают. Один из них ответил: "Разве не видишь, — копаю яму". Другой же сказал: "Я строю собор Париж­ской Богоматери". Каждый делал то же, что и другой, однако смысл своих, действий они воспринимали по-разному.

Лабиринтный человек осознаёт разницу между сиюминутным смыслом жизни и стратегическим, для человека, несколько дней бредущего по раска­лённой пустыне и томимого жаждой, смысл жизни сужается до стакана хо­лодной вода. Для матери, склонившейся над кроваткой тяжело больного ре­бёнка, смысл жизни — в его выздоровлении. Но такие и подобные им жиз­ненные ситуации рано или поздно исчерпываются, имеют преходящий харак­тер, и возникает вопрос об интегральном, суммарном смысле бытия.

Было бы ошибкой думать, что машинальные люди — это "плохие" лю­ди, а лабиринтные — "хорошие". Каждый сам выбирает свою жизненную стратегию, и каждая имеет право на существование. Условное деление людей на эти два типа — не обвинительное в чей-либо адрес деление. Машинальные люди нужны обществу; без них оно не смогло бы существовать. Они являют­ся консервативным началом; гарантирующим стабильность жизни и преемст­венность традиций. Мало того, машинальные люди составляют основание общества, если представить его в виде пирамиды.

Лабиринтные же люди обеспечивают динамизм общества, являются двигателем его развития. Если представить себе на минутку фантастическую ситуацию, что остались лишь машинальные люди, то мы получим застой, за­тухание прогресса. Если же, напротив, общество будет состоять только из ла­биринтных людей, то его ждут анархия, непредсказуемость тенденций и всевозможные потрясения. Два типа людей, таким образом, дополняют друг дру­га, обеспечивая одновременно устойчивость и изменчивость социального процесса.

Человек как Сизиф

Разумеется, в жизни каждого человека есть элемент маши­нальности, монотонности бытия, некоторой повторяемости действий. Мы ходим на работу, выполняем домашние дела, воспитываем детей, смотрим телевизор и.т.д. В связи с этим вспомним из­вестную легенду о Сизифе, которому Зевс за непослушание придумал изо­щрённое наказание — втаскивать на гору камень, который затем скатывался вниз, и всё надо было повторять сначала. Трагичность Сизифа в том, что; во-первых, его труд очевидно бесполезен; и, во-вторых, наказание вечно. Чело­века, которого на длительный срок заключили в тюрьму, всё-таки согревает мысль, что когда-то всё это кончится, и он выйдет на свободу (не случайно пожизненно заключёнными смерть зачастую воспринимается как благо, ибо они теряют надежду). Вдумаемся в это полное драматизма слово — вечно.

Спрашивается, когда Сизиф более несчастен — когда, он вкатывает ка­мень, или когда спускается за ним? Надо думать, когда спускается. Пока он вкатывает, его голова занята конкретным делом. Когда же он спускается за скатившимся камнем, его голова свободна для мыслей; и первая же мысль — в чём смысл? И это — вечно?!

Подобно Сизифу люди "вкатывают" свои "камни" изо дня в день, из года в год. Но однажды человек как бы останавливается и ловит себя на чув­стве, окрашенном недоумением скуки. У некоторых это чувство однообразия и пресности жизни вызывает духовную "тошноту". Одни начинают убеждать себя высокими словами — долг, труд, общественная необходимость, творче­ство...; другие — вдруг бросают всё и идут покорять горные вершины, в оди­ночку плывут через океан, становятся каскадёрами, ловцами змей, испытате­лями парашютов и т.п. Короче — ищут острых ощущений, чтобы "припер­чить" ими пресную монотонность повседневной жизни.

Это своеобразный бунт личности против машинальности бытия. Таким людям претит "жить как все", которые будто бы точно знают, зачем они жи­вут; будто бы каждый их час и каждый день пронизаны смыслом; будто они выполняют кем-то начертанный план. На самом же деле большинство ''делает вид", что знает, как надо жить, и довольно тем, как оно живёт.

Пограничная ситуация

Но бунт связан с риском, с возможностью потерять жизнь. Ситуация между жизнью, и смертью, в которую вольно или невольно попадает человек, получила назва­ние пограничной. Это может быть риск альпиниста, риск бизнесмена в сомнительных финансовых операциях, риск азартного иг­рока, поставившего на карту всё своё состояние, или предстоящая хирургиче­ская операция с неясным исходом, когда можно было бы ещё пожить и без неё и т.п. Риск считается оправданным, если приобретения в случае удачи больше, чем потери при возможной неудаче. В противном случае риск не оправдан.

Однако, даже осознавая ничтожность шансов, некоторые всё равно предпочитают рисковать. Чаще всего это лабиринтные люди; машинальные в большинстве случаев предпочитают "синицу в руке", нежели "журавля в не­бе".

Если человеку удаётся благополучно "выкарабкаться" из пограничной ситуации, то происходит структурное изменение его личности: меняется ие­рархия (порядок расположения) жизненных ценностей. То, что стояло в шка­ле жизненных предпочтений на первом-втором месте, переходит в низший разряд; а то, что человек раньше почти не ценил, выходит на первый план. Изменение личности, связанное с переоценкой ценностей, может быть весьма радикальным; перед нами теперь уже как бы другой человек. Нередко люди сознательно, а чаще всего бессознательно, стремятся к пограничным ситуаци­ям. Их толкает на это недовольство собой, недовольство своим образом жиз­ни; они интуитивно чувствуют, что серьёзный риск, которому они подверга­ют себя, принципиально изменит их жизнь. Не совсем ясно — в какую сторо­ну, но определенно изменит.

Подросток, занимающий в среде своих сверстников, образно говоря, "десятое место", предпринимает отчаянный шаг: едва умея плавать, переплы­вает серьёзную реку; он чудом не утонул, он страшно рисковал, он "постоял на краю"; но после этого поступка он изменился как личность, и теперь вхо­дит в число неформальных лидеров. Вряд ли он сам внятно объяснит, что им двигало. Но мы понимаем: им двигало острое недовольство собой, жажда са­моутверждения. И у него нашлось для этого достаточно мужества.

Смысл смерти

Смерть — сложнейшее философское понятие. Вопрос — почему каждый должен умереть? — мало трогает, пока человек молод и полон сил; но с возрастом он начинает беспокоить всё сильнее. Смерть воспринимается как абсурд: человек полон знаний и жизненного опыта, многое умеет и глубже понимает; казалось бы, наступает время, когда он, наконец, может максимально реализовать свои возможности; ан нет, уже "звучит колокол", напоминая, — пора, брат, пора.

Существование человека, в отличие от других вещей, предшествует его сущности. Когда мастер задумывает изготовить книжный шкаф, то сущность шкафа (как замысел, назначение) предшествует его существованию (материа­лизации замысла). Человек же рождается сначала физически и только потом — духовно. Машинальные люди, как правило, умирают сначала духовно и лишь затем — физически.

Духовная смерть — это утрата интереса к жизни. Почему лабиринтные люди, не находя ответа на вопрос "зачем?", всё-таки продолжают жить? Потому что они надеются, что завтра жить будет интереснее, чем сегодня, интерес ко всем сторонам жизни, азарт к жизни — великая двигательная сила человека.

Представим себе фантастическую ситуацию: изобретен "эликсир бессмертия", и нам предлагают маленькую таблеточку, проглотив которую, мы уже никогда не сможем умереть. Поторопимся ли мы глотать её? Вряд ли. Какие непривычные и удивительные мысли начнут возникать в связи с этим в нашей голове! Мы интуитивно почувствуем, что это внесёт радикальные из­менения в наше существование, предвидеть все последствия которого слож­но. Бессмертие, которое на первый взгляд столь заманчиво, опасно. Мы дога­даемся, что утратим в таком случае нечто очень важное, а именно — интерес к жизни. Зачем напрягаться и торопиться жить? Ведь впереди — немерянные века и тысячелетия; успеется.

Мы потеряем некий внутренний стержень, точку опоры, нить Ариадны, волну интереса и азарта, которая несет нас сквозь обстоятельства жизни. Не зря Мефистофель требовал за бессмертие душу. Слишком велика цена.

Получается странный, но единственный вывод: смысл смерти заключа­ется в том, чтобы придавать смысл жизни. Не будь смерти, жизнь утратила бы смысл. Виктор Цой однажды произнёс поразительные по точности и глу­бине слова: "Смерть стоит того, чтобы жить". Они скорее бы подошли убе­лённому сединами мудрецу, чем молодому человеку, трагично ушедшему из жизни. Именно смерть приоткрывает человеку абсолютную ценность — сча­стье быть.

Суицид

Кажется, что люди, прибегающие к самоубийству, просто не осознают этого момента. Однако всё сложнее. Высшую ценность — быть — иногда перевешивает антиценность — одиночество. Имеет­ся в виду не уединение, не временная отгороженность от людей, а одиночест­во души. В сущности, ни одно живое существо так не одиноко, как человек. Таким его делает наличие разума, осознающего призрачность и неустойчи­вость связей с другими людьми. Люди, страшась одиночества, тянутся друг, к другу, но интуитивно чувствуют, что "другой" всегда остаётся загадкой, как и он сам, способной на непредсказуемость. Взаимное доверие редко бывает аб­солютным, если вообще таким бывает.

Самый ужасный вид одиночества — это ''одиночество в толпе", когда вокруг — масса людей, но нет ни одной родственной души, с которой можно поделиться тем, что волнует, что наболело, рассчитывая на понимание. Ос­тавшись один на один со всеми проблемами и противоречиями, наиболее тон­кие и ранимые натуры не выдерживают их груза и, когда силы иссякают, а равнодушие окружающих потрясает, уходят из жизни. Ужас одиночества ока­зался сильнее страха смерти и инстинкта самосохранения.

Свобода

О свободе написано много правильных слов. "Свобода есть осознанная необходимость"; "Жить среди людей и быть сво­бодными от них нельзя"; "Свобода относительна; абстрактной и абсолютной свободы не бывает" и т.п. Но все, эти определения не содержат личностного отношения, то есть чувства свободы. Свобода рассматривается в них пре­имущественно как отношение к внешнему миру.

Экзистенциальное же понимание свободы связано с переживанием этого отношения; оно ориентировано не во вне, а внутрь человека. Например, за­ключённый в тюрьму "за политику", будучи несвободным физически, внут­ренне может опушать себя свободным, так как пребывание в тюрьме за свои убеждения Изначально воспринималось им как возможный и даже закономер­ный этап его политической борьбы. Таким образом, тело его несвободно, но дух свободен; это облегчает неизбежные тяготы заключения и даже даёт ощущение превосходства над своими мучителями.

В свою очередь, человек, обладающий большой властью над людьми, особенно если она имеет диктаторский характер, не может ощущать внутрен­ней раскованности и свободы. Кажется, уж он то свободен, он может делать всё, что захочет; ан нет: он находится в плену своей власти, постоянно опаса­ется заговоров, покушений; любой человек воспринимается им как потенци­альная угроза и т.п. Из-за власти он вынужден кривить душой, обещать невы­полнимое, заглушать в себе голос совести.

Человек свободен, если он может позволить себе быть самим собой, не казаться быть другим. Прикидываться другим — признак несвободы, зависи­мости. Свобода - это когда человек может не лгать; когда между его мыс­лями и словами нет разнобоя. Это может позволить себе только свободная личность, и достаточно сильная личность. Ложь — следствие давящего воз­действия других людей или обстоятельств жизни, когда человек в силу своей слабости вынужден приспосабливаться к ним, расплачиваясь за это утратой ощущения свободы.

Но приспособляемость опасна. Известен поучительный, хотя и не ли­шённый жестокости, эксперимент. Если лягушек поместить в посудину с во­дой и начать эту воду очень медленно подогревать, то они постепенно свари­ваются и погибают, не проявляя при этом никаких признаков беспокойства. Их способность приспосабливаться к температуре окружающей среды в данных условиях оказывается губительной. Так и у человека, слишком уж "лави­рующего", подлаживающегося под внешние факторы и других людей, проис­ходит утрата своего "Я", потеря чувства свободы, что означает в конечном счёте потерю самоуважения и внутреннего достоинства.

Восприятие времени

Экзистенциальная философия рассматривает существование и как "переживание времени". При этом одним людям свойственна погруженность в прошлое. Они кон­сервативны по духу; для них настоящее (сейчас) имеет смысл лишь как про­должение того, что уже было. В интерпретации настоящего их отличает осо­бая склонность к аналогии с прошедшими событиями, уважение к прецеден­ту. Принимая то или иное решение в своей личной жизни, они прежде "всего "оборачиваются назад" и ищут там уверенности в своих поступках, которые чаще всего предсказуемы для наблюдательного ума. Они обожают историче­ские параллели и любят читать историческую литературу.

Другие люди, напротив, "растворены" в настоящем. Их стихия — спонтанность (самопроизвольность) бытия; ими движут больше эмоции, не­жели разумные начала. Их поведение чаще всего непредсказуемо, решения — импульсивны (Вронский в "Войне и мире" Л. Толстого — пример такой личности, тогда как Каренин — образец первого типа). Такие люди не склонны искать убедительную аргументацию своих решений; на них слабо влияют ло­гические доводы и ссылки на аналогии. "Копаться в прошлом" для них — са­мое унылое занятие.

Наконец, третий тип людей — это люди, устремленные по своей при­роде в будущее. Это чаще всего творческие натуры. Они торопливы, не любят долго и терпеливо ждать результатов своих действий; они, образно говоря "любят пилить дрова" (имеется в виду, что это занятие мгновенно приносит, видимый результат). Самое ужасное для такого человека, — монотонная, од­нообразная работа, рассчитанная на длительные сроки. Они любят начинать новое дело, но доводить его до конца — не их стихия. Их одолевают проекты, но их замыслы плохо понимают, что порой приводит в отчаяние.

Разумеется, описанные типы не следует абсолютизировать и противо­поставлять их друг другу; каждый из них имеет свои достоинства и недостат­ки. Не будем забывать — человек есть существо динамическое, способное изменяться и поворачиваться самыми неожиданными сторонами.

Модели времени

Кроме того, приведенное выше описание опирается на традиционную, прямолинейную модель времени (см. рис. 5). Однако существует и иная, спиралевидная мо­дель, вытекающая (здесь мы невольно забегаем вперёд) из закона отрицания (см. рис. 6).




Рис. 5

Прямолинейная

модель времени


П – прошлое;

Н – настоящее;

Б – будущее.



Рис. 6

Спиралевидная

модель времени



Во втором случае время "заворачивается" подобно конденсаторной фольге, в результате чего прошлое, настоящее и будущее существуют как бы параллельно друг другу. В современной физике есть вполне жизнеспособные гипотезы, наделяющие время энергетическими характеристиками. Физики го­ворят о ''хрональном поле" (хронос — время) и "тахионах" — частицах этого поля. Отсюда следует предположение, что мощные энергетические воздейст­вия (землетрясение, взрыв атомной бомбы и т.п.), в том числе психологиче­ские (войны, конфликты), могут деформировать хрональное поле и "замы­кать" настоящее с прошлым или будущим. Таким образом, в результате этого "пробоя" прошлое или будущее могут "врываться" в настоящее, порождая явления, совершенно необъяснимые с точки зрения традиционных представ­лений.

Обратимся теперь к одному из представителей описанного выше фило­софского направления — к Фридриху Ницше. Выбор не случаен. Из всех от­вергавшихся в нашей стране он был наиболее замалчиваемым.


Глава 9. ФИЛОСОФИЯ ФРИДРИХА НИЦШЕ

Ф. Ницше, немец с польскими корнями, жил во второй половине XIX в. Он родился в семье священника, получил прекрасное гуманитарное образова­ние. Уже в юношеские годы он заявил о себе как о незаурядной личности. Достаточно сказать, что во время учёбы на втором курсе университета фа­культет пригласил его читать лекции студентам по истории искусств, на ко­торых частенько и не без удовольствия сиживали его старшие коллеги — профессора.

Судьба философа

Ницше является, пожалуй, самым противоречивым мысли­телем в истории философии. Жестокая болезнь, терзавшая его на протяжении почти всей взрослой жизни, а также одиночество и непонимание многими окружающими, сделали его колючим и язвительным человеком. Это проявилось в неординарном характере его идей, порой шокирующих читателей, привыкших к классическим философским по­строениям.

Кроме того, огромный ущерб его научной репутации был нанесен уже после смерти философа, последовавшей в 1900 г., его ближайшими родствен­никами —

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: