Xreferat.com » Рефераты по краеведению и этнографии » Фольклор - как главный фактор отражения культуры казачества

Фольклор - как главный фактор отражения культуры казачества

и одним из ее умелых проводников в жизнь стал Антон Головатый. По казацким куреням зазвучала песня, написанная им:


...А нам даты Отомань обищають.

Мы й туда пишлы б, абы нам сказалы,

Щоб не загубыты той казацкой славы...


Обещания и заверения от правительства были даны, переселение состоялось в 1792—1793 годах и вскоре уже плодовитый старшина-песенник полковник А. Головатый призывает «казаченьков нэ журытыся» (не печалиться), ибо дождались они от царицы «за службу заплаты». И четко обозначает ближайшие цели жизни на Кубани:


...В Тамани жыть, вирно служыть,

Границю дэржаты.

Рыбу ловыть, горылку пыть,

Где й будэм богаты!

Та еще треба и женытыся

И хлиба робыты,

А хто прыйдэ из нэвирных,—

Як ворога быты.


Свыше 40 казачьих станиц, сохранивших родные сердцу названия запорожских куреней, оседлали тогда Таманский полуостров и правый берег Кубани от ее устья до впадения реки Лабы. Притом, нужно сознавать, что Россия, расселяя на Кубани былых запорожцев, не столько надежно прикрывала свои границы от турецких посягательств (это, в конце концов, было дело армии!), сколько обрекала их на долголетний конфликт с местными северокавказскими народами лесисто-горного и степного Закубанья, видевшими в переселенцах прямые опасности и угрозы для себя.

Так началась долгая, многотрудная, героическая и опасная служба на благо России тех казаков, которые никогда не забывали о своих украинско-малороссийских корнях и почитали за величайшую честь «дэржаты границю» Отечества, а при малейшей возможности и расширять ее за счет турецких владений и земель «закубанских черкесов». Со своей стороны, правительство в последующие десятилетия принимает целый ряд законоположений (часто весьма необычных!), обеспечивающих дальнейшее пополнение численности и повышения боеспособности Черноморского войска — своего надежного оплота на кубанских берегах.

Одновременно с появлением черноморцев последовало императорское повеление о водворении вдоль этой реки большой группы донского казачества. Однако приказ был выполнен не сразу: он повлек за собой возмущение и открытое неповиновение донцов, не желавших покидать насиженные места. Властям пришлось применить грубую силу к неповинующимся и двинуть против них регулярные войска.

Только в 1794 году на кубанский отрезок складывающейся Кавказской укрепленной Линии прибыла первая тысяча семей донских казаков, к которым вскоре присоединились 125 семей казаков с Волги. В результате был сформирован так называемый территориальный казачий полк, разместившийся во вновь образованных станицах: Прочноокопской, Кавказской, Григориполисской, Темнолесской, Воровсколесской и др. Первая из названных станиц расположилась в черте нынешнего города Армавира, на правом берегу Кубани, у самой подошвы крутого и высокого речногоберега, увечанного еще в 1784 году сильным российским укреплением Прочный Окоп. Теперь это место называется «Старая Станица», так как в 1817 году, по распоряжению генерала А. П. Ермолова, станица Прочно-окопская была перенесена туда, где находится и сейчас-Скоро на Дону узнали об «экономическом преуспеянии» этих выходцев, о привольной их жизни и о богатстве, щедрости природы на новых местах. Тогда, как свидетельствует дореволюционный исследователь кубанского казачества П. П. Короленко, «под предлогом родства и по разным другим причинам, казаки стали стремиться уже сами, в противоположность прошлому, с Дона на Кавказ».

Однако между черноморцами и донцами оставалась еще незаселенная казаками часть кубанского берега. Сюда «запросились сами» екатеринославские казаки из тогдашней Слободско-Украинской (Харьковской) губернии. И в 1802 году они были поселены своими станицами при редутах Ладожском, Темижбекском, Воронежском, Тифлисском и других.

Состоялось и еще одно массовое казачье перемещение: в 1826 году на верхнекубанский отрезок Кавказской Линии были переброшены верхнедонские по своим корням и жившие с 1777 года на Тереке хоперские казаки, образовавшие станицы Баталпашинскую, Беломечетскую, Барсуковскую, Бекешевскую и Карантинную.

Только после всего этого Кубань оказалась надежно прикрыта от всяких неожиданностей, став органической частью Кавказской (Азово-Моздокской) укрепленной Линии. Кроме черноморцев все казаки были причислены к Линейному войску и именовались «линейцами».

В 1820 году их наблюдал проезжавший тут А. С. Пушкин и описал в письме к брату так «Видел я берега Кубани и сторожевые станицы — любовался нашими казаками. Вечно верхом; вечно готовы драться; в вечной предосторожности! Вокруг нас ехали 60 казаков, за ними тащилась заряженная пушка, с зажженным фитилем-..» Пытливый взгляд литератора ухватил общее и «особное» (как тогда говорили) в казачестве на Кубани: «Когда-нибудь прочту тебе мои замечания на Черноморских и Донских казаков — теперь пока не скажу об этом ни слова...».

А между тем, широко по Югу России разносилась молва про «Линеюшку — Кавказскую сторонушку», ставшую передовой позицией постепенно нарастающей борьбы России за полное умиротворение, покорение Кавказа, против безграничного свободолюбия закубанских народов. Военные действия, не прекращавшиеся здесь вплоть до середины 1860-х годов, порождали тревожные и горькие казачьи песни:


...Я в скалах; па горах бывал,

Я про матушку-Кубань слыхал.

Про вершины ее частые,

Про стеги ее широкие.

Кубань-речка из под Шат-горы,

И бежит она быстрехонько,

И бежит она быстрехонько,

А служить там, жить,

Ох,тошнехонько!

В 1832 году Кавказское Линейное войско сформировалось окончательно, подчиняясь командиру Отдельного Кавказского корпуса, но получив и собственного наказного атамана. Именно оно, в свою очередь, обеспечило дальнейшее расселение казачества, теперь уже на закубанских землях.

На рубеже 1830—1840-х годов под непосредственным руководством генерала Г. Х. Засса возникла «Новая Лабинская Линия» из станиц Лабинской, Чамлыкской, Вознесенской, Урупской, Спокойной, Удобной, Сторожевой, Исправной и других. Чусть позднее свое место достойно заняла среди них и станица Зассовская. Кроме «коренных казаков» здесь расселялось и некоторое количество отставных солдат Кавказского корпуса. Народная молва не скрывала опасности и каждодневного риска этих расселений. Так, в популярной тогда песне казак уговаривает девушку поехать с ним на Кубань, где


«...Уруп-река медом протекла,

а Лаба-река — зеленым вином.

По горам-горам лежат камушки драгоценные, неоценные...».


Но девушка отвечает:

...Я сама там была,

Сама видела,

Как Уруп-река

Кровью истекла,

А Лаба-река

Горючей слезой.

По горам, горам

Лежат головы —

Все казацкие,

Все бурлацкие...

...Прошли годы, десятилетия... Военные действия, изнурявшие обе стороны, передвинулись далеко на юго-западный фланг Закубанья. В 1860 году все названные выше разнохарактерные группы казаков на Кубани были объединены в новообразованное Кубанское казачье войско; стали консолидироваться, продолжая долгое время сохранять свое этнокультурное своеобразие.

Поскольку эти историко-этнографические очерки посвящены прежде всего Средней Кубани, целесообразно остановиться подробнее на некоторых сторонах характеристики именно Линейных казаков.

Итак, 1000 семей донских казаков-староверов (4700 душ обоего пола) были к осени 1794 года поселены шестью станицами, составлявшими до 1819 года Кубанский полк. Затем, станица Усть-Лабинская была «перечислена» в Кавказский полк, поселенный на Кубани в 1803 году, а вместо нее из Кавказского полка в Кубанский переведена станица Темижбек-ская.

Судя по документам Государственного архива Краснодарского края, за дальнейший период, к 1850 году, среди станиц Кубанской бригады, выросшей из прежнего полка, уже не было Воровсколесской и Темнолесской. Зато в 1833 году сюда были «причислены» села Кавказской губернии: Дмитриевское, Расшеватское, Успенское, Ново-Александровское и Ново-Троицкое. Села получили статус станиц, а их население — линейных казаков.

Вопрос о первоначальном строевом составе Кубанского полка достаточно сложен из-за отсутствия необходимых документальных источников. Однако известны имена офицеров, возглавивших по приказу правительства переселенцев: войсковые старшины Кумшацкий и Киреев, есаул Сучилии, сотник Чимигуков. Известно также, что к 26 мая 1799 года обязанности командира полка последовательно исполняли сначала есаул Чернозубов, а затем есаул Потапов. Последний был во главе полка по крайней мере до марта 1822 года.

Относительно же состава полка на конец XVIII века есть сведения у его историка М. Толстова: «в 1796 году марта 1-го числа..- полк выкомандирован на службу по комплектному состоянию при 16 старшинах и 500-х казаках, без штатного положения на окладе донских, по линии служащих, полков». Рапорт в Правительственный Сенат от 11 ноября 1800 года сообщает, что в Кубанском полку «служащих-старшин 17, казаков 501; отставных, неслужащих и малолетков 610».

В 1808 поду в Кубанском полку появилась своя артиллерия: были образованы две конно-казачьи роты под номерами 1 и 2 в составе трех фунтовых единорогов и восьми пушек в каждой. Рота № 1 была распределена в казачьи полки: Кавказский, Кубанский, Хоперский и Волгский.

Служба казаков непосредственно в полку определялась в 1796 году в 30 лет. Кроме того, существовала еще и внутренняя служба казаков в станицах. И в целом линейцы несли воинскую повинность, как это сообщается в конце XIX века, с 20 до 60 лет. Чередуясь с находившимися на Линии казаками донских полков, кубанцы находились в разъездах, секретах на бродах, занимали посты и пикеты.

Возможная очередная смена, зачисление в «нестроевые» и увольнение в отставку нижних чинов производились до 1819 года властью полкового командира. Несмотря на долгий срок отбывания воинской повинности, казаки, пользуясь отпусками, а иногда и очередной сменой, могли поддерживать свое хозяйство и отдыхать. При этом казаки были обязаны давать подводы, квартиры, продовольствие для регулярных войск, находившихся на территории полка; выполнять строительные, ремонтные и заготовительные работы-

Жалование в это время получали только строевые казаки. Оно выражалось в денежном довольствии, провианте, порохе и свинце. «На лошадь» (то есть на фураж) «порционных денег» не полагалось.

К 1813 году Кубанский полк был усилен «отставными и не-служившими еще в строю казаками с таким расчетом, чтобы на каждые 12 верст кардонной линии находилось по 20 конных и 4 пеших казака». Плоды этого решения наблюдал в 1816 году генерал А. П. Ермолов, и они остро неудовлетворили его: «Первое обстоятельство, обратившее внимание мое, - были высланные мне на встречу конвойные команды из поселенных на Линии казаков. Всегда отличались они от прочих казаков особенной ловкостью, исправностью оружия и добротою коней. Я, напротив, увидел между ними не менее половины чрезвычайно молодых людей, нигде не служивших, и даже ребят»..

Первые двадцать лет своей истории Кубанский полк существовал как самостоятельная единица, а в 1813 году все войска по Линии были разбиты на две бригады. В Первую, занимавшую границу от рубежей Черномории до крепости Константнногорской, наряду с полками Суздальским и Вологодским пехотным, донским Аракапцева, Ильина 1-го, Сычева 3-го, Алексеева 3-го, Кавказским и Хоперским линейными казачьими вошел и Кубанский полк. Тогда же его численность была доведена до 800 человек, а к 1819 году, как сообщает Ф. А. Щербина, «в Кубанском полку числились 2 штаб-офицера, 21 обер-офицер и 800 казаков».

В 1832 году Кубанский полк вошел в состав создававшегося Кавказского линейного казачьего войска (полки: Кубанский, Кавказский, Хоперский, Волгский, Горско-Моздокский, Гребенский, Кизлярский и Терское семейное войско). В ту пору, после причисления к нему вышеупомянутых селений, служилый состав полка увеличился более, чем на 1000 вооруженных всадников, и в 1834 году в Кубанском полку состояло — 2 штаб-офицера, 34 обер-офицера, 83 урядника и 2086 казаков.

Из числа командиров полка на этот период нам известны: подполковник Левашев (до 7 июля 1834 года), а вслед за ним — майор (позже подполковник) Рот и с 1 апреля 1840 года — подполковник барон фон Фитингоф. Оба последних были деятельными сподвижниками генерала барона фон Засса, чья резиденция располагалась в крепости Прочный Окоп. Засилье немцев в окружении Засса вызвало неудовольствие линейного казачества, что отразилось, как зафиксировала в 1840-х годах прогрессивная русская писательница Е. П. Ла-чинова, бывавшая тут, в народном переименовании крепости в «Немецкий Окоп».

В 1845 году уже сам Кубанский полк был развернут в бригаду из двух шестисотенных полков. Бригаде был присвоен № 3. Возглавлял ее подполковник Фитингоф, тогда как 1-й Кубанский полк — войсковой старшина Фролов, а 2-й Кубанский полк подполковник из ногайцев, одаренный писатель, замеченный А. С. Пушкиным — Султан Казы-Гирей. Штаб бригады был в станице Прочноокопской, 1-го полка в Новоалександровской, 2-го в той же Прочноокопской, рядом с которой, кстати, располагались и родовые земли его командира Султана Казы-Гирея.

В 1-й Кубанский полк.вошли станицы Успенская, Расшеватская, Новоалександровская, Новотроицкая, а во 2-й — помимо старых станиц (Кавказская, Григориполисская, Прочноокопская, Темижбекская) вошла и одна новая — Дмитриевская. В 1845 году в связи с развертыванием полка в бригаду был определен «штат», по которому в обоих полках было положено иметь: 3 штаб-офицера, 36 обер-офицеров, 100 урядников, 26 музыкантов, 1596 казаков.

Тогда же срок действительной службы казаков сократился с 30 до 25 лет. Позже, в 1856 году, приказом по отдельному Кавказскому корпусу (№ 588 от 30 сентября) срок действительной службы казаков-линейцев был уменьшен до 22 лет.

К 10 декабря 1847 года бригадой командовал полковник Шульц, во главе 1-го полка стоял майор (затем — войсковой старшина) Хуциев, а 2-го — войсковой старшина Мещеринов, ставший, спустя полтора года, командиром бригады... В 1852 году источники называют командиром 1-го Кубанского полка есаула Фитингофа, а 2-го — войскового старшину Перепеловского.

В последующие годы (более всего в 1860—1861) в связи с формированием новых Кубанского и Терского казачьих войск, на Кубани происходила неоднократная перенумерация бригад и полков. Менялся и «коренной состав» линейцев.

Выше речь шла о пополнении Кубанского полка путем присоединения к нему многолюдных новых крестьянских селений-станиц. Но были и иные источники накопления людских ресурсов. Так, Ф. А. Щербина отмечал, что в первые годы пребывания полка на Линии «донцы под предлогом родственных и других связей с переселенцами, стали уходить с Дона целыми семьями и селиться на Кубани». Это продолжалось и в начале XIX века.

А, например, в апреле 1807 года в Кубанский полк были зачислены 20 абазин «горского владельца» Атажука Клычева. В 1846 же году, как это видно из посемейных списков станицы Прочноокопской, в Кубанский полк были зачислены несколько десятков семей, «переведенных из Волгского казачьего полка», причем имена новоявленных кубанцев сплошь тюркско-мусульманские. В посемейных списках этой же станицы за 1851 год значатся 34 семьи обращенных в казачье звание крестьян, «причисленных на жительство из Полтавской губернии в 1849 году», и 11 семей, «причисленных к станице Прочноокопской из отставных солдат», ранее частью обитавших в Форштате.

Так формировался своеобразный этнический состав линей-цев до окончания военных действий в крае. Сведения эти интересны не только сами по себе, но и как предмет для анализа нынешних преемников и «возродителей» традиций казачества в наших местах.

...Тонкий знаток местной культуры П П. Короленко в начале столетия писал: «Кубанский полк, как поселенный из донский казаков, перенес всецело с Дона на Кубань все свое родное обмундирование и вооружение». А хорошо известно, что «в течение всего XVIII века единой военной формы для казачьего войска не существовало».

Поселившись на Кубани, вчерашние донцы еще какое-то время сохраняли традиционный облик донских казаков: «В конце XVII — начале XVIII века сложился тип казачьей одежды... Ее обязательным элементом была старинная верхняя одежда — зипун. Так назывался длинный кафтан без воротника... Носили казаки сапоги, широкие штаны, бараньи шапки с бархатным верхом, подпоясавшись кушаками». Традиционным вооружением стали карабин, сабля, пика.

Конечно, вооружение и обмундирование кубанцев претерпели изменения. А Ламонов отмечал: «Старики и служилые казаки носили долгое время обмундирование донского покроя, молодые же казаки обзавелись одеждою черкесского образца». С течением времени линейные казаки полностью приняли одежду и вооружение горцев, «удержав только одну донскую пику».

Лишь в 1824 году официально было приказано «строить служилым казакам форменное и партикулярное обмундирование черкесского покроя». В 1-ой бригаде, к которой в 1813—1845 годах относился Кубанский полк, устанавливался однообразный темносиний мундир. При этом цвет погон, бешмета и верха папахи для Кубанского полка устанавливался белый. Папаха должна была быть черного «курпея» (смушки). Полагались также чувяки с ноговицами в хорошую погоду, а в «дурную» — сапоги.

До 1827 года вооружение кубанцев состояло из пики, ружья и шашки, пришедшей на смену сабле уже на Кавказе. Затем пики у линейцев были отменены и введены кинжалы с поясами и пистолеты.. Последние носились сзади за шашечным поясом в суконном чехле на шнуре или тесьме. С мундиром пистолет носился на белом гарусном шнуре с кистью, которая висела за спиной. У офицеров полагался серебряный с такой же кистью шнур.

Наконец, приказом по отдельному Кавказскому корпусу от 24 сентября 1856 года (? 574) в Кубанском полку устанавливались «парадные полукафтаны (чекмень — тип черкески, которая еще, однако, не стала официально признанным названием мундира кавказских казаков), бешметы и суконные верхи папах офицерам и нижним чинам иметь- «белые», (при темносиних «парадных полукафтанах и шароварах»)...

Таковы всего лишь некоторые сведения о линейном казачестве Средней Кубани. Они могут быть значительно расширены при обращении к специальной рекомендуемой литературе, прежде всего к небольшой книжке С. В. Телепеня и В. Б. Виноградова «Заметки о казаках-линейцах», опубликованной в Армавире в 1994 году.

В заключение подчеркнем, что с 1860-х годов (хотя и в приграничных, но уже как бы и «внутренних» областях России) казачество все больше соседствовало с выходцами из самых разных российских губерний. Этот естественный процесс протекал вовсе не просто, скажем, даже болезненно. В последнем статистическом сборнике дореволюционной России сообщалось, что в Кубанской области на 1000 человек жителей казаки составляют всего 410, хотя общее их число в 1916 году достигало 1 миллиона 367 тысяч.

На этом фоне примечателен наш Армавир — центр Лабинского отдела Кубанской области, преобразованный в 1914 году в город. С 1908 года должность атамана отдела исполнял Александр Петрович Филимонов — личность в высшей мере замечательная. Очень деятельный администратор, он всемерно способствовал переходу Армавира в статус города. По его инициативе и его стараниями в 1914 году было выстроено новое здание управления Лабинского казачьего отдела — двухэтажный особняк с декоративным садом, фонтаном во дворе и кованной оградкой. В народе здание называли атаманским дворцом (ныне в нем инфекционная больница). А. П. Филимонов добивался проведения железной дороги от Армавира до Теберды — чудного природного заповедника. Для этой цели в 1916 году было образовано акционерное общество, не успевшее осуществить свою цель. Инициативный атаман принял решение о строительстве трамвайной линии от Армавира в Прочноокопскую. Вынашивались и многие иные перспективные планы, призванные благоустроить вновь учрежденный город, придать ему еще более яркие черты регионального центра... А. П. Филимонов стал в 1917 году первым выборным атаманом Кубани, сыграв очень противоречивую роль в гражданской войне.

А один из местных журналистов примерно в те же годы свидетельствовал, что в кубанских станицах «население представляет сплошную этнографическую массу мало- и великорусского происхождения, отцы, деды, а может быть, и прадеды которой тоже были казаками; это обстоятельство придает коренному населению особый характер; вы видите, что попали в среду, резко отличающуюся от обычной сельской среды, чувствуете присутствие и веяние каких-то особых, прочно установившихся сословных, классовых традиций и умонастроений...».

Сегодня, на наших глазах (а то и при прямом участии), идет процесс возрождения кубанского казачества, много претерпевшего в XX веке. Всекубанское казачье войско настойчиво стремится вернуть к жизни многие черты историко-культурной самобытности казачества в контексте современной истории России.

Путь этот тернист и требует истинного подвижничества! И дай, как говорится, Бог, чтобы он развил и приумножил многовековую казачью славу! Чтобы нынешние и будущие поколения самых разных групп восточнославянских переселенцев на Кубани, а также их земляки и соседи, оглядываясь на плоды свершенных дел, могли бы с чувством истинной удовлетворенности провозгласить заветные слова: «Любо, братья казаки! Любо!».


Литература:


  1. Бардадым В. П. Ратная доблесть кубанцев. Краснодар. 1993.

  2. Беджанов М. Б. Суверенитет, демократические движения, многопартийность и возрождение казачества- Майкоп. 1991.

  3. Виноградов В. Б. Из истории Старой Станицы — Прочнс-окопской. Армавир. 1994.

  4. 88

  5. Гедеон. Митрополит Ставропольский и Бакинский. История христианства на Северном Кавказе до и после присоединения к России. Москва — Пятигорск. 1992.

  6. Гордеев А. А. История казаков. В 4 частях. М. 1991.

  7. Горлова И., Манаенков А., Лях В. Культура кубанских станиц. 1794—1917. Исторический очерк. Краснодар. 1993.

  8. Губарев Г. Казаки и их земля в свете новых данных. Вторая книга о казаках. Издание Г. В. Карпенко. Буэнос Айрес. 1974.

  9. Два века кубанской литературы (1792—1992). Материалы научно-теоретической конференции. Краснодар. 1993.

  10. За други своя, или все о казачестве. Москва. 1993.

  11. Захарченко В. Песни станицы Кавказской, записанные от Антонины Ивановны Сидоровой с приложением песен, собранных А. Д. Ламоновым, и его «Исторического очерка о заселении станицы Кавказской». Краснодар. 1993.

  12. Казачий словарь-справочник. В 3-х т. Москва. 1992.

  13. Казачество в истории Юга России. Тезисы докладов. Краснодар. 1993.

  14. Казачество. Мысли современников о прошлом, настоящем и будущем казачества. Ростов-на-Дону. 1992-

  15. Казачьи войска. Хроники гвардейских казачьих частей. Москва. 1992.

  16. Колесников В. А. Донцы на Кубани. Ставрополь. 1995.

  17. Короленко П. П. Двухсотлетие Кубанского казачьего войска: 1696—1896. Краснодар. 1991.

  18. Кубанский краевед. Ежегодник. Краснодар- Вып. I 1989; вып. П. 1990; вып. III 1992.

  19. Кубанские станицы. Москва. 1967.

  20. Куценко И. Я. Кубанское Казачество. 2-е изд. Краснодар-1993.

  21. Матвеев О. В. Форменная одежда казаков-линейцев Кубани. Краснодар — Армавир. 1995.

  22. Песни казаков Кубани. Краснодар. 1966.

  23. Прочноокопский историко-культурный многоугольник. Материалы конференции (сентябрь 1994 года). Армавир. 1994.

  24. Телепень С. В., Виноградов В. Б. Заметки о казаках-линейцах. Армавир. 1994.

  25. Традиционная культура и дети. Краснодар. 1991.

  26. Трехбратов Б. А. Первые шаги: выступления армейских и казачьих частей на Северном Кавказе в период революции 1905—1907 гг. Краснодар. 1987.

  27. Труды общества любителей изучения Кубанской области. Библиографический указатель. Краснодар. 1993.

  28. Тумилевич Ф. В. Русские народные сказки Казаков-Некрасовцев. Ростов-на-Дону. 1958.

  29. Хрестоматия по истории Кубани. В 2-х ч. Краснодар. 1975. 1982.

  30. Щербина Ф. А. История Кубанского казачьего войска. В 2-х т. Краснодар. 1992.


Малинин Б.А.

(г. Ессентуки)


О ФОРМАХ ОБМУНДИРОВАНИЯ ТЕРСКОГО КАЗАЧЬЕГО ВОЙСКА


Формы одежды Терских казаков неоднократно изменялись в истории казачества, но к началу ХХ века они приняли более или менее упорядоченный вид, что явилось результатом многочисленных приказов по Военному ведомству /ВВ/ и по Главному управлению казачьих войск.

Основным отличием обмундирования терских и кубанских казаков от других казачьих войск России было то, что только два этих войска носили форму кавказского образца без лампасов: черкесску с бешметом присвоенного войску цвета, папаху бурку и т.д.

Черкесска по Пр.ВВ № 330 от 1905г. и № 788 от 1904г. была у офицеров и казаков черного цвета. В ходе первой мировой войны цвет черкесски менялся в сторону защитных оттенков: она могла быть коричневой, коричнево - серой /табачного цвета/, сине-серой и даже цвета хакки. На черкесске полагалось иметь, соглассно циркуляру Главного штаба № 223 от 1896 г. газыри из серебра /белого металла/, хотя допускалось ношение газырей и из других металлов, из белой кости, с разнообразной гравировкой или без нее. Количество газырей на одной стороне груди доходило до 9, но только в нечетном исчислении. Газыри никакими галунами и т.п. не обшивались. Галунные украшения были в форме одежды Конвоя императора. Разреза сзади черкесска не имела Как и не имела цветных окантовок и обшлагов. Белые черкесски носились только вне строя офицерами или стариками. газыри при этом могли быть черные.

Бешмет был светло- голубой. Стоячий воротник бешмета высотой 44мм/ 1 вершок/ у офицеров и урядников обшивался соответственно чину серебрянным галуном /белой тесьмой/. Застегивался на крючки или обшитые голубым пуговицы до пояса, но был длиной до половины бедра и расстегнутым ниже пояса. Материал был блестящим /шелк саржа и т.п./ Галун от воротника шел до половины груди. Бешмет мог иметь нагрудные карманы.

Шаровары офицеров и нижних чинов представляли собой прямые брюки, заправляемые в сапоги. Брюки никогда не носились на выпуск, как не носилось и галифе. Папаха соглассно приказу ВВ № 380 от 1871г. была черной из смушки или мерлушки /шкура ягненка/ высотой от 15 до 25 см. Носились и так называемые «трухменки»- мохнатые папахи туркменского образца, принятые в Сибирском и Оренбургском войсках. Выпуклое, выступающее несколько выше меха верха папахи донце, было из светло- голубого сукна с крестообразно пришитой серебрянной или белой лентой, которая проходила и по окружности папахи. Кокарда носилась по центру передней части папахи, или не носилась вовсе если казак находился на льготе. Вне строя на молебне папаху следовало держать в левой руке, донышком от себя и кокардой вверх, положив большой палец в сторону кокарды, а остальные внутрь папахи /Пр.ВВ № 191 от 1910 г./. Вне строя могли носиться белые и серые папахи. Кокарда была металлической или фарфоровой георгиевских цветов, т.е. с черным центром и черным овалом через оранжевый овал. Наружний овал был у урядников серебристым, у рядовых казаков - белым. Офицерская кокарда имела наружний гофрированный овал. Цвета кокарды были общевойсковыми для всех родов войск. Во время первой мировой войны кокарды могли закрашиваться в защитный цвет. Фуражка первоначально относилась только к офицерскому обмундированию и имела общевойсковой покрой, но с голубым околышем и голубым кантом /выпушкой/ на тулье. Тулья была не широкой, в отличие от современных армейских фуражек. Носилась первоначально без подбородочного ремешка , который появился лишь перед мировой войной. Плетеных ремешков казаки никогда не носили, так как парадным головным убором являлась папаха. На молебне фуражку держали в свободно опущенной левой руке кокардой вперед, тульей от себя за верхний край тульи.

В годы первой мировой и гражданской войны офицеры имели право носить обмундирование общеармейского образца, полевого фасона. Однако нижние чины носили и дальше шаровары, а не галифе или бриджи, а офицеры - брюки суженки, т.е. зауженные бриджи полевого покроя.

Казаки-терцы гимнастёрку черного или защитного цвета никогда галунами и выпушками не украшали. Гимнастерка имела стоячий воротник высотой 44мм с двумя пуговицами на нем и двумя или тремя на планке. Застегивалась или справа налево, или слева на право. Нагрудные карманы были прорезные или накладные с одной пуговицей на клапане. Две пуговицы на клапане имели грузинские рубашки. В годы мировой и гражданской войны офицеры часто носили френчи или кители со стоячим или отложным воротником. На отложном воротнике носились петлицы с серебрянной окантовкой и погонной пуговицей в верхней части петлицы.

Казачья шинель была серой и по покрою схожей с современной армейской. Пуговицы серебрянные с орлом, на разрезе сзади пять пуговиц гимнастёрочного размера. Пуговицы с орлом были серебрянными /белыми/ соглассно Пр.ВВ № 518 от 1904 г. золотые пуговицы в казачьих войсках не носились. В военных условиях пуговицы могли быть защитного цвета.

Погоны офицерские были серебрянные, как и во всех казачьих войсках, но терцы имели голубые просветы и голубой подбой. Звездочки на погонах были золотые одинакового размера для всех

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: