Xreferat.com » Рефераты по краеведению и этнографии » Фольклор - как главный фактор отражения культуры казачества

Фольклор - как главный фактор отражения культуры казачества

только государственных крестьян из Южной и Центральной России, но и представителей кавказских и иных народов. Так, в 1819 году к казакам станицы Бороздинской были приписаны казанские татары, а в 1837 году - пленные тавлинцы (выходцы из Дагестанцы) (35, с.4). В то же время источники ХIХ века дают достаточно много примеров добровольного перехода в казачье сословие кумыков, грузин, цыган и др. (4, с.214; 9, с.185; 24, с.130; 35, с.4). Подобные "локальные" иноэтничные группы существовали и среди донского казачества (36, с.7, 18-23). Большая их часть, как правило, достаточно быстро ассимилировалась. Правительственные мероприятия привели к тому, что уже в 1834 г. на левобережье Терека казаки составляли более 20 тыс. жителей. В 40-е гг. для подкрепления Гребенского полка в его состав были зачислены нижние чины Куринского полка, в станицы Щедринскую, Новогладковскую, Старогладковскую, Шелковскую были переселены крестьяне из Харьковской губернии. Нам известен лишь один случай, когда старожилы-гребенцы из Червленной наотрез отказались принимать переселенцев. Власти, не пожелавшие в условиях военного времени обострять обстановку, не стали настаивать, и "приписные" в 1849 году основали близ Червленной новую станицу - Николаевскую (3, л. 42). В 1854 году на Терек прибыли вновь украинские переселенцы (37, с.31; 38, с.103; 39, с.210). Таким образом, в дореформенный период действовали как механизмы естественного прироста, так и "искусственного" роста казачества за счет приписных. Последнее обеспечивалось и регулировалось правительственными распоряжениями (40). В середине Х1Х в. население некоторых казачьих станиц пополнялось и северокавказцами. Так, число казаков станицы Луковской с 1856 по 1866 годы увеличилось почти вдвое. Статистические данные 1875 года сообщают, что основными этническими группами в станице помимо "русских" казаков стали черкесские (772 чел.) и осетинские (182 чел.). К концу ХIХ века казаки-"магометане" переселились в Кабарду или приняли крещение, ассимилировались. Лишь в четырех дворах проживали мусульмане. Последние записывались на службу в КЛКВ постоянно, в разные годы от 30 до 57 человек (41). К подобному процессу, происходившему уже в новых условиях, сами казаки относились отрицательно, видя в этом угрозу своей самобытности. Исследователи отмечали напряженные, и даже враждебные отношения между старожилами-старообрядцами и переселенцами-приписными, которые большей частью являлись православными. Эта позиция резко отличалась от той, которая существовала в ХVII и даже в ХVIII веках, когда казачьи социоры сами принимали большое количество беглых. Однако в тот период последние были настроены на добровольную ассимиляцию, чего не наблюдалось в ХIХ веке. Слишком высокие темпы прироста (в 1834 г. на левобережье проживало более 20 тыс. человек, в 1865 г. - более 30 тыс., в 1889 г. - более 40 тыс., в 1910 г. - более 65 тыс. - см.: Приложение) и малый исторический период не привели к полному слиянию разных по своему происхождению, языку, религии казачьих групп. По данным С.Писарева, к началу 80-х гг. ХIХ века в Кизляро-Гребенском округе казаки-великороссы составляли 64,8%, казаки и крестьяне малороссы - 24%, крестьяне-великороссы - 2%, отставные солдаты - 1%, инородцы - 7,2% (42, с.43-44). Эти цифры еще раз свидетельствуют, что формирование терского казачества как единой субэтнической группы не было завершено. В ХIХ веке все более полиэтничным становилось и население казачьих станиц. Так, по данным 1900 года в станице Наурской жили калмыки, армяне, грузины, поляки, чеченцы, евреи, лезгины и даже турки. В религиозном плане они делились на православных, старообрядцев, католиков, ламаистов, армяно-григориан, мусульман и иудеев (43, с.182-184, 188-189).

Переход к мирной жизни положительно сказался на демографических процессах. В пореформенный период продолжилась приписка в казачье сословие, но в значительно меньших размерах, чем в период военных действий. Правительству это было уже не нужно. В начале 70-х гг. ХIХ века терское казачество увеличилось на 248 душ "из-за естественного прироста и из-за зачисления в войско из других сословий" (44, л.40). Казачьи семьи в рассматриваемый период в большинстве своем были многодетными. По данным 1882 года, на каждую казачью семью приходилось 7-8 душ обоего пола (45). Таким образом, до конца ХIХ века у казаков Терского левобережья сохранялся традиционный режим воспроизводства, при котором экономически выгодно было иметь максимальное количество детей.

К началу ХХ века казачество постепенно становится этносоциальным меньшинством на Тереке. Так, в Моздокском отделе на 13 станиц приходилось 81 русское селение (поселок, деревня), в Кизлярском отделе на 21 станицу - 21 селение (46, с.94. См.: Приложение). В самих станицах росло число иногородних. Приток их усилился после 1886 года, когда крестьянам было разрешено переселяться в казачьи области. Уже в 1889 году лишь Курдюковская, Калиновская, Мекенская, Наурская и Стодеревская не имели иногородних, в других станицах их насчитывалось от 2 (в Каргалинской) до 178 (в Галюгаевской) (47, с.6-28; 48, с.42-52. См.: Приложение.). Это усилило консерватизм и замкнутость казачьих общин, негативное отношение к приезду русского и украинского населения. Ведь к тому времени казаки считали себя коренным населением края, охранявшим рубежи России со времен Ивана Грозного, и противопоставляли себя мигрантам, прибиравшим к своим рукам земли, которые они некогда защищали.

Уже ранние административные преобразования на Тереке (определение границ войсковых и прочих земель) сопровождались их этническим осмыслением. В документах подчеркивалось, что казаки, например, Моздокского полка осваивали земли левобережья, "когда не было там ничьего жительства" (49, л. 42 об.) Отсюда становится понятна крайне болезненная реакция казачества на сокращение этнического пространства, что связывалось с угрозой его существования.

В этих условиях эндогамия становится своеобразным защитным механизмом, препятствующим ассимиляции. Именно она выступила фактором стабилизации и дальнейшего существования казачьих групп на Тереке. Браки заключаются преимущественно в казачьей среде, причем предпочтение отдается своей локальной группе, своей конфессии.

В т.н. вольный период рост казачьего населения в Притеречье происходил как за счет межэтнических браков, так и благодаря приему беглых. В дальнейшем правительство стало пресекать последнее. В то же время оно создало в ХVIII-ХIХ веках новые источники механического роста, переселяя на Терское левобережье донских и волжских казаков, а затем и государственных крестьян, приписывая в казачье сословие представителей разных социальных и этнических групп. По данным переписи 1897 года по языку терское казачество делилось следующим образом: 145508 человек говорили на русском языке, 16329 (большая часть их проживала в западных районах Терской области) - на украинском (50, с.122).

Казачество, по крайней мере, трижды в дореволюционный период, пережило демографический шок. В ХVII веке под давлением численно превосходящих исламизированных соседей казаки были вынуждены уходить на левый берег Терека. Во второй трети ХIХ века в станицах появилось большое количество приписных. В конце ХIХ - начале ХХ века казаки стали "тонуть" в массе переселенцев из Центральной России и других областей. В самих терских станицах по данным переписи 1897 года "иногородние" составили 12% населения (50, с.118). Однако и в этих условиях казачество продемонстрировало удивительную стойкость и живучесть, сохранило основные черты материальной и духовной культуры.


Примечание:


1. Кабардино-русские отношения в ХVI-ХVIII вв. Т.I. - М.: АН СССР, 1957.

2. РВИА. Ф.1058. Оп.1. Д.503.

3. РВИА. Ф.644. Оп.1. Д.117.

4. Заседателева Л.Б. Терские казаки (середина XVI- начало ХХ в.). Историко-этнографические очерки. - М.: МГУ, 1974.

5. Козлов С.А. Взаимоотношения терско-гребенского казачества с северокавказскими народами (2 пол. ХVI-ХVII вв.). // Известия СКНЦВШ, 1990. № 4.

6. Потто В.А. Два века Терского казачества. Т.I. - Владикавказ, 1912.

7. Кабардино-русские отношения в ХVI-ХVIII вв. Т.II. - М.: АН СССР, 1957.

8. Лебедева Н.М. Психологические аспекты этнической экологии. // Этническая экология: теория и практика. - М.: Наука, 1991.

9. Ткачев Г.А. Станица Червленная. // СОЛКС. - Владикавказ, 1912. № 7-12.

10. Л.Н.Толстой на Кавказе в записях современников (сост. Б.С.Виноградов). // Труды ЧИ НИИ ИЯЛ. Т.Ш. - Грозный, 1961.

11. Заседателева Л.Б. Традиционная и современная свадебная обрядность русского населения Чечено-Ингушетии. // Новое и традиционное в культуре и быту народов Чечено-Ингушетии. - Грозный, 1985.

12. Заседателева Л.Б. Культура и быт русского и украинского населения Северного Кавказа в конце ХVI - ХIХ веке. // КЭС. Т.VIII. - М., 1984.

13. Великая Н.Н. Свадебная обрядность казаков и вайнахов как показатель этнокультурных связей. // Из истории и культуры Линейного казачества Северного Кавказа. Материалы Второй международной Кубанско-Терской научно-просветительской конференции. - Армавир, 2000.

14. Кушева Е.Н. О местах первоначального расселения гребенских казаков. // Историческая география России ХVIII века. Ч.II. Источники и их характеристика. - М.: АН СССР, 1981.

15. Косвен М.О. Этнография и история Кавказа. - М., 1961.

16. Козлов С.А. На Северном Кавказе в ХVI веке. // ВИЖ, 1993. № 11.

17. Русско-дагестанские отношения ХVII - первой четверти ХVIII века. - Махачкала, 1958.

18. Великая Н.Н. Общие корни в формировании терского и кубанского казачества. // Возрождение казачества (история, современность, перспективы). Тезисы докладов, сообщений, выступлений на V Международной (Всероссийской) научной конференции. Ростов-на-Дону, 1995.

19. Козлов С.А. Пополнение вольных казачьих сообществ на Северном Кавказе в ХVI-ХVII вв. // СЭ, 1990. № 5.

20. Васильев Д.С. Очерки истории низовьев Терека: (досоветский период). - Махачкала: Даг. кн. изд-во, 1986.

21. Русско-дагестанские отношения в ХVIII - начале ХIХ века. Сб. док. - М.: Наука, 1988.

22. Калоев Б.А. Из истории русско-чеченских экономических и культурных связей. // СЭ, 1961. № 1.

23. Попко И.Д. Терские казаки с стародавних времен. Гребенское войско. Вып.1. - СПб., 1880.

24. Омельченко И.Л. Терское казачество. - Владикавказ, 1991.

25. ГАСК. Ф. 249. Оп.1. Д.105.

26. СГВ, 1857. № 19.

27. РВИА. Ф. 15255. Оп.1. Д. 4, 8, 10, 13, 22.

28. Гриценко Н.П. Быт и нравы кавказских горцев и терских казаков. Их взаимное влияние друг на друга. // АЭС. Т.3. - Грозный, 1969.

29. Караулов М.А. Терское казачество в прошлом и настоящем. - Владикавказ, 1912.

30. Великая Н.Н., Даутова Р.А., Хасиев С.-М.А. Представления и обряды казаков и вайнахов, связанные с жилищем. // Археология и традиционная этнография народов Чечено-Ингушетии. - Грозный, 1992.

31. Арутюнов С.А. Народы и культуры: развитие и взаимодействие. - М.: Наука, 1989.

32. Кабузан В.М. Население Северного Кавказа в ХIХ-ХХ веках. Этностатистическое исследование. - СПб.: БЛИЦ, 1996.

33. Следует отметить, что цифры ревизий нельзя признать полностью достоверными, поскольку скрупулезно подсчитывались лишь души мужского пола, облагавшиеся подушной податью (крестьяне, мещане, которых на Тереке было немного), остальных учитывали приблизительно.

34. Чернозубов Ф.Г. Генерал-майор П.С.Верзилин, первый наказной атаман Кавказского линейного войска. // ЗТОЛКС. - Владикавказ, 1914. № 3.

35. Бутова Е. Станица Бороздинская. // СМОМПК. Вып.7. - Тифлис, 1889.

36. Черницын С.В. Донское казачество и этнические процессы (ХVIII - ХIХ вв.). // Автореф. дисс. ...к.и.н. - М., 1992.

37. Анчабадзе Ю.Д., Волкова Н.Г. Этническая история Северного Кавказа ХVI-ХIХ века. // Материалы к серии "Народы и культуры". - М., 1993.

38. Гребенец Ф.С. Новогладковская станица в ее прошлом и настоящем. // СМОМПК. Вып.44. - Тифлис, 1915.

39. Ткачев Г.А. Гребенские, терские и кизлярские казаки. - Владикавказ, 1911.

40. Документы конца 50-х - начала 60-х гг. ХIХ века сообщают о зачислении в казаки Кавказского линейного казачьего войска дворян, крестьян, дворовых, военнослужащих, детей священника, титулярного советника, купца, отставного надворного советника, а также землемера, служащего канцелярии, служащего уездного суда, коллежского регистратора, ученика духовной семинарии, служащего палаты государственных имуществ, топографа и др. (РВИА. Ф.1058. Оп.1. Д.19, 20, 22, 24-95, 115 ,117, 123, 139-141).

41. Попов И. Станица Луковская. // ТВ, 1899. № 19-22.

42. Писарев С. Трехсотлетие Терского казачьего войска. 1577-1877. - Владикавказ, 1881.

43. Востриков П.А. Станица Наурская. // СМОМПК. Вып.33. - Тифлис, 1904.

44. РГИА. Ф.1268. Оп.18. Д.150.

45. ТВ, 1883. № 40.

46. Тютюнина Е.С. Структура поселений Терской области 1900 г. // Вопросы северокавказской истории Вып.6. Ч.1. - Армавир, 2001.

47. Статистические таблицы населенных мест Терской области. Кизлярский отдел. Т.1. Вып. II. - Владикавказ, 1890. 48. Статистические таблицы населенных мест Терской области. Пятигорский отдел. Т.1. Вып. III. - Владикавказ, 1890. 49. РГИА. Ф.398. Оп.81. Д.63.

50. Футорянский Л.И. Численность, национальный и религиозный состав казачества России в 1897-1917 гг. // Проблемы истории казачества. - Волгоград, 1995.

Дроздова Р., студ 6 курса ИФ ДГУ

(г. Кизляр), н.рук Яковенко Е.А.


ОСВОЕНИЕ КАЗАКАМИ ТЕРСКОГО ЛЕВОБЕРЕЖЬЯ В

ХVII-ХIХ ВВ.2


До появления российской государственности Притеречье уже было отчасти освоено ногайцами и казаками. Последние были представлены двумя группами: терскими низовыми (обитали в устье Терека) и гребенскими. Первые фактически исчезли с этнокарты региона в ХVII веке, вторые - продолжают проживать на Терском левобережье, справедливо считаясь одной из ранних групп казачества на юге России.

Происхождение гребенцов до сих пор вызывает споры исследователей (1, с.3-55; см.: Гл. I). Основные версии (новгородская, рязанская, донская) почти не имеют письменных подтверждений, предания гребенцов также не содержат указаний на место их исхода.

Документы ХVI-ХVII вв. определенно свидетельствуют, что пополнение казаков в Притеречье шло за счет различных социальных и этнографических групп русского населения (2, с.246; 3, с.85; 4, с.69-70). Признание того, что гребенское казачество формировалось из различных компонентов, не снимает проблемы поиска его этнического ядра. О том, что оно было русским (а не горским, хазарским, половецким и пр.), свидетельствует, прежде всего, восточнославянский пласт материальной и особенно духовной культуры (верований, фольклора). При более конкретном определении встает вопрос: севернорусским или южнорусским? Ведь каждая из этнографических зон имела свои яркие отличительные особенности.

Однако до сих пор значительно лучше исследованы заимствования у горских и тюркских народов, чем те компоненты, которые и составили стержень гребенской культуры. Именно благодаря наличию ранней, достаточно стойкой традиции, ассимилировались многие позднейшие наслоения, и в отдельных компонентах она сохранилась до наших дней. Поиски региона, где возникли основные черты гребенских обычаев, обрядов, языка и пр., уводит нас далеко на северо-запад от Терека.

Прежде всего, отметим, что историческая основа говора гребенцов - северная, поскольку в их языке присутствуют севернорусские черты и отсутствуют южнорусские. На Кавказ они пришли с оканьем (хоровод, помочи и пр.), которое здесь отмирало. То есть окончательное оформление их говора как среднерусского произошло уже на новом месте жительства в результате общения, смешения с прибывавшими сюда "южноруссами" (8, с.75,82-83). Но даже если признать их говор изначально среднерусским, то территориально - это часть Новгородской и Тверской, а также Московская, Владимирская, Псковская области (6, с.94).

Важнейшим показателем материальной культуры народов является жилище. В гребенских станицах, как и в северной зоне (Карелия, Новгородская, Архангельская, Вологодская, Ярославская, Ивановская, Костромская, север Тверской и Нижегородской областей), было распространено срубное строительство. Жилище казаков поднималось на столбах на 1,5-2 метра от земли и имело высокое крыльцо. Эту "приподнятость" исследователи объясняют как влиянием природных факторов (сырые почвы, наводнения), так и этнических (севернорусскими традициями) (7, с.382-383). Поскольку лесов в Притеречье было немного, это приводило к дороговизне строительного материала. Выход был найден в следующем: бревна распиливали и их круглые бока помещали на наружную сторону. Не заставило отказаться от традиции и то, что такие жилища в условиях Притеречья продувались, требовали большого количества топлива. В них жили только летом, хранили скарб, принимали гостей, находились в дни праздников, похорон, свадеб. Они считались обязательными, хотя большую часть времени семья проводила в турлучных и саманных постройках (8, с.234-235; 9, с.234; 10, с.107-109). Бревенчатые дома завершала крыша с резным коньком, окна также были резными. Примечательно, что подобный тип жилища был занесен и в Сибирь выходцами из Европейского Севера (6, с.269).

Средне-севернорусской оставался и план гребенской избы (печь помещалась справа от входа, а по диагонали от нее находился киот с деревянными иконами и литыми медными складнями). Сходными были представления о домовом, обряды, связанные с переходом в новый дом.

Гребенцы не имели традиционных для южных русских представлений о леших и русалках. Они верили в лабасту, нагую женщину с отвислыми грудями, закинутыми на спину, которая безобразна, наводит страх на людей, живет в болотах, омутах, захватывает идущих мимо и щекочет, иногда до смерти (11, с.63-64; 12, с.76). Подобные представления о страшных косматых женщинах с большими отвислыми грудями, которые живут в водоемах или лесах, характерны для северных русских. Их называли водяными чертовками, слово русалка здесь не было известно (13, с.111-117). У гребенцов, по-видимому, "северный" образ под влиянием кавказских соседей-тюрок стал именоваться лабастой (от тюрского - албаслы, злой демон женского пола). Еще больше параллелей мы находим в обрядовой практике гребенцов и северных русских. Важнейшей отличительной особенностью севернорусской свадьбы являлся т.н. свадебный плач. У гребенцов также за семь дней или накануне свадьбы невеста садилась в угол и оплакивала свою долю (12, с.38; 14, с.29). Определенное сходство прослеживается и в других элементах свадебной обрядности гребенцов и "северян" (ср.: 15). В западных и южнорусских областях Святки почти не праздновались, а в средне-севернорусских и у гребенцов они превращались в большие, главным образом молодежные праздники. Примечательно, что в масленичных обрядах упоминалось такое "северное" орудие, как соха (16, с.55), хотя гребенцы в ХIХ - начале ХХ обрабатывали землю плугом. В обнаруженном архивном документе ХVIII века утверждается, что гребенцы на правом берегу Терека выращивали каливу (брюкву) (17, л.14) - культуру, характерную для нечерноземной зоны. Общими элементами религиозного календаря было то, что и на севере страны, и у гребенцов широко отмечались Покров, Никола Зимний и Вешний, Пасха, Масленица, Троица, Успение и некоторые другие. И в то же время отсутствовали егорьевы обходы, купальские игры, дожинки и другие элементы аграрного календаря, поскольку роль земледелия была сведена к минимуму.

Средне-севернорусским обычаем являлись помочи. Их мы находим и у гребенцов.

Общим местом стало утверждение о том, что эпические произведения всех жанров лучше всего сохранились на крайнем севере (Поморье) и юге страны (у казаков) (18, с.14-19; 19, с.182). Причем на Тереке былины бытовали главным образом в гребенских станицах. Объяснение этому не найдено. Отметим, что Поморье и Терское левобережье имеют и другие черты сходства. Население и в том, и в другом регионе большей частью занималось промысловой деятельностью (рыболовством и охотой). В традиционной кухне преобладала именно рыба (поморы говорили: "Безрыбье хуже бесхлебья", гребенцы: "Без рыбы ни в пиру, ни в похмелье, ни на поминках". Здесь возникли центры старообрядчества, сохранившие многие восточнославянские верования и культы. В северных, новгородских говорах бытовало слово "казак", "казачиха" в значении работников. В Поморье имелся и Терский берег. На севере и юге страны эталоном настоящего мужчины был отважный, гордый и свободный духом, независимый человек, ощущавший свою особость и превосходство над соседним земледельческим населением. Ни поморы, ни гребенцы с крестьянами практически не роднились (20, с.78-169; 21, с.110-226).

Возможно, что сходный хозяйственно-культурный тип вызвал к жизни и аналогичные явления в материальной и духовной культуре. Примеров тому этнография знает множество. Однако такой подход объясняет далеко не все. В этой связи нельзя не отметить, что север Европейской России являлся районом преимущественно новгородской колонизации ХIV-ХV вв. (22, с.89-91). Среди первопоселенцев названы атаманы, князьки, беглецы. Здесь сохранилось много преданий о новгородцах, часто упоминается и Иван Грозный. По-видимому, новгородские ушкуйники ХII-ХIV вв. проложили сюда путь. С ними севернорусские предания связывают появление разбойных мест, причем их признаками являлся гористый рельеф, расположение при устьях рек и отдаление от населенных пунктов. Среди исследователей, занимающихся Русским Севером, существует гипотеза об ушкуйническом происхождении разбойных мест, что ассоциируется с ранним способом "новгородского" освоения Севера - набеги, грабежи, обложение данью (23, с.234-237).

Подобная гипотеза существует и в отношении гребенского казачества. Известно, что и в ХIV веке ушкуйники доплывали до Астрахани и, возможно, выходили в Каспий и Терек. В бассейне Терека есть археологические находки средне- и севернорусских древностей (24; 25; 26). По-видимому, настала пора сместить акценты и связать большую их часть не с пленными русичами, которые оказались за пределами своих территорий, а с новгородскими ушкуйниками. Они, "открыв" притеречные земли, подготовили сюда массовые переселения. Последние были вызваны известными историческими событиями конца ХV века (разгром и присоединение к Москве Новгородских -1477 г., Тверских -1485 г., Вятских земель -1489 г.; отметим, что в позднесредневековых склепах Ингушетии Е.И.Крупновым были обнаружены "вятические" подвески). Примечательно, что в гребенских былинах совершенно нет упоминаний о борьбе с монголо-татарами (см.: 18, с.18-19). Переселенцы из новгородских (точнее, средне-севернорусских) земель двинулись как на крайний север (Поморье), так и на далекий юг, несомненно, уже разведанными путями (в Притеречье, скорее всего, по Волге в Каспий и Терек). Своеобразным воспоминанием о прибытии на Терек можно считать ежегодно совершаемый обряд "пускания кораблей", распространенный в гребенских станицах (о "корабельной" тематике в обрядах и фольклоре гребенцов см.: 16, с.59-60).

На новой Родине предки гребенцов "развили" неземледельческий хозяйственно-культурный тип. Причем в новых условиях он стал не просто промысловым, а военно-промысловым (и как у новгородцев, определяющую роль в административно-военной структуре гребенцов играла десятичная система - деление на сотни, десятки) (7, с.83-85).

Таким образом "новгородская" (средне-севернорусская) версия имеет целый ряд доказательств (27). Отметим также, что в состав казачьих групп Предкавказья вошло большое количество однодворцев (потомков военнослужилых людей низшего разряда) (применительно к Кубани эта проблема исследована В.А.Колесниковым - 28). Происхождение их изучено крайне слабо. Для нашей темы важно то, что это были выходцы, в основном, из замосковских уездов северно- и среднерусской полосы (6, с.111-112). Таким образом, и эта группа могла нести на юг черты севернорусского уклада.

Все вышеизложенное показывает, что собственно русские корни гребенцов нуждаются в дополнительном изучении. Это даст возможность более определенно говорить об их далекой прародине. Но уже то, что известно, позволяет утверждать: казачьи группы (донцы, гребенцы, запорожцы и др.) имели разные генетические корни, но "становились казаками" под влиянием сходных экстремальных обстоятельств ("политической анархии", имевшей место в пограничных зонах, Диком поле, на Северном Кавказе и др.).

К ситуации с гребенцами вполне применимы выводы исследователей о том, что бегство и уход от государственной власти составляли содержание истории России. В ходе таких побегов происходило освоение, колонизация новых территорий. Однако, государственная власть шла вслед за переселенцами, укрепляя за собой вновь заселенные области и обращая их население "под свое владычество" (29, с.136-140).

Другой проблемой, давно волнующей исследователей, является определение мест первоначального поселения гребенцов (об этом писали как дореволюционные, так и современные исследователи: Виноградов В.Б., Денискин В.И., Кушева Е.Н., Магомадова Т.С., Нарожный Е.И. и др.). По мнению Е.Н.Кушевой, сведения письменных источников о т.н. вольном периоде крайне скудны и противоречивы, а надежд на новые источники нет (30, с.28). В этой связи считаем необходимым ,обратить внимание казаковедов на такой невостребованный пока источник, как легенды и предания - своеобразную неписаную историю казаков (подробнее см.: 31). Обращение к нему дало прекрасные результаты применительно к кубанскому, запорожскому и донскому казачеству. В этой связи нельзя не согласиться с мнением О.В.Матвеева о том, что скептическое отношение к этому виду источников неоправданно, поскольку фольклорные материалы создавались гораздо раньше письменных и поэтому являются самыми ранними историческими источниками, в которых, зачастую, не больше вымысла, чем в письменных документах. И, кроме того, в них отразились особенности самосознания казаков, их восприятие окружающего мира (32, с.114).

Предания гребенцов (отчасти и чеченцев) указывают, что казаки проживали по рекам Аргун, Баас, Хулхулау, Сулак, Акташ, Сунжа, в Воздвиженском и Татартупском ущельях, по Качкалыковскому хребту, в окрестностях деревни Андреевой (Эндери) и др. Так как казаки жили на гребнях (в горах), отсюда и пошло их название (эндо- и экзоэтноним). Проживание в горах отразилось в их фольклорных произведениях, религиозных верованиях (7, с.356-357; 33). Согласно представлениям гребенцов, рай находился под горой Казбек, где угодившие богу люди проживали в роскошном доме и пользовались всеми райскими наслаждениями. Ад они также помещали в горах, где жара, все кипит, о чем-де и свидетельствуют горячие источники.

Информацию о местах первоначального проживания гребенцов одни исследователи просто сообщали, другие - выбирали что-то одно, третьи - пытались расширить ареал обитания.

Если суммировать сведения из преданий, то мы получим чрезвычайно большой регион (предгорные и горные районы нынешних Северной Осетии, Ингушетии, Чечни, Дагестана). Однако, во второй половине ХVI в. (к этому времени относятся первые упоминания письменных источников о казаках в Притеречье) эта территория не пустовала, а с той или иной степенью полноты была заселена горскими народами. С другой стороны известно о немногочисленности ранних казачьих социоров, которые просто не могли прочно освоить указанный регион. Но все становится на свои места, если учесть указания источников о "кочующих" в гребнях казаках. Впервые на этот термин обратила внимание Л.Б.Заседателева (34, с.23). Он, на наш взгляд, является показателем большой мобильности казачьих групп, ориентирующихся в тот период, согласно преданиям, на присваивающие отрасли хозяйства (охоту, рыболовство). При таком образе жизни казачьи поселения просто не могли оставить сколько-нибудь заметного "культурного слоя" и призывы археологически изучать гребенцов, раздававшиеся как в дореволюционный, так и в советский периоды так и останутся, по-видимому, благими пожеланиями, тем более что материальная культура горцев и казаков трудноразличимы. Хотя полностью исключать археологическое изучение казачьих "опорных пунктов" нельзя (см.: материалы раскопок Е.И.Крупновым "Трехстенного городка" - 35, с. 124-133; отдельные артефакты - 25, с.14-16; 36, с.11-13).

Таким образом, предания о местах расселения гребенцов в далеком прошлом не

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: